Главная страница

Бюрократия. 10 Бюрократия


Название10 Бюрократия
АнкорБюрократия.doc
Дата21.11.2016
Размер144 Kb.
Формат файлаdoc
Имя файлаByurokratia.doc
ТипДокументы
#7185
Каталогoleg_radaikin

С этим файлом связано 61 файл(ов). Среди них: 10_3_Kulturologicheskie_obolochki_zhivotnogo_tip.doc, 10_4__Opium_dlya_naroda_psevdoreligii_protiv_i.doc, 10_6_Nauka.doc, 10_9_Kult_porokov.doc, Dragunkin_A_-_5_sensatsiy_Pamfletovidnoe_esse.pdf, razreshenie_na_piket_16_maya.jpg, Ideologia_v_Rossii_-_Delay_dengi.pdf, Koe-chto_o_Rusi_iznachalnoy_i_iznachalnom_russko.doc, 10_2_2_Otsenka_statistiki_raznykh_epokh.doc, 10_5_Egregorialnye_religii_i_bibleyskiy_proek.doc и ещё 51 файл(а).
Показать все связанные файлы

10.8. Бюрократия


Когда численность носителей определённой культуры преодолевает то пороговое значение, в пределах которого «все знают всех», и при этом общество сталкивается с проблемами, которые затрагивают всех в преемственности поколений и требуют координации использования ресурсов всего об­щес­тва, эта культура обретает потребность в государственности как системе управления делами общественной в целом значимости на профессиональной основе.

Деятельность государственности при преобладающей культуре мировосприятия людей невозможна без пись­мен­но­с­ти, документооборота и архивов, поскольку проблематика, с которой работает государственность, требует ознакомления с одной и той же информацией разных людей, в разное время, подчас вне возможностей прямого личностного общения носителей той или иной информации, в том числе и потому, что их в жизни общества может разделять несколько поколений. Такого рода потребности в информации, необходимой для управления, в состоянии обеспечить только документирование управленческой деятельности, документооборот и архивы, сопровождающие управление.

Поэтому культура документирования, документооборота и архивного дела — одна из главных компонент управленческой субкультуры всякого общества.

Однако есть люди, которые за документооборотом не видят ни реальных проблем, ни управления их разрешением. Для них производство документов и документооборот и есть управленческая деятельность как таковая1. Такие типы и становятся бюрократами в силу личностных особенностей их психики в случае, если общество предоставляет им такую возможность. Выделенная курсивом оговорка — весьма значима.

Одно из наиболее развёрнутых пояснений того, что представляет собой «бюрократия», дал К. Маркс:

«Бюрократия есть круг, из которого никто не может выскочить. Её иерархия есть иерархия знания. Верхи полагаются на низшие круги во всём, что касается знания частностей; низшие же круги доверяют верхам во всём, что касается понимания всеобщего, и, таким образом, они взаимно вводят друг друга в заблуждение. (…) Всеобщий дух бюрократии есть тайна, таинство. Соблюдение этого таинства обеспечивается в её собственной среде её иерархической организацией, а по отношению к внешнему миру (обществу) — её замкнутым корпоративным характером. Открытый дух государства, а так же и государственное мышление представляется поэтому бюрократии предательством по отношению к её тайне. Авторитет есть поэтому принцип её знания, и обоготворение авторитета есть её образ мыслей. (…) Что касается отдельного бюрократа, то государственная цель превращается в его личную цель1, в погоню за чинами, в делание карьеры» (К. Маркс. «К критике гегелевской философии права». Сочинения его и Ф. Энгельса, изд. 2, т. 1, с. 271 — 272).

Определение социологического термина «толпа» В.Г. Бе­лин­ским является ключевым для понимания многих социальных явлений: «Толпа — собрание людей живущих по преданию и рассуждающих по авторитету».

Как видно из сопоставления обоих определений, определение социологического термина «толпа» В.Г. Белинским интересно тем, что оно подводит итог не только по существу во многом правильному определению «бюрократии» К. Марксом, но является и характеристикой всех без исключения внутриобщественных иерархий личностных отношений, основанных на таинствах и на таимых знаниях.

Все иерархии, духовные и светские, публичные и мафиозные — разновидности толпы, отказавшейся от Богом данной свободы выбора и целесообразной воли. А все участники иерархий, включая гроссмейстеров орденов, глав тайных братств и мафий, предстоятелей церквей, имамов, царей, их «серых кардиналов», которые поддерживают иерархию личностных отношений, — толпари, неправомерно отождествляющие должностное взаимное подчинение и порядок ответственности в структурах общественных институтов с иерархией личностного достоинства людей.

Однако определение К. Марксом социального явления «бюрократии» не полно, возможно потому, что он дал его на основе наблюдения за деятельностью более или менее управленчески дееспособной (благодаря масонской какой ни на есть идейности) бюрократии XIX века в Германии, Великобритании, Франции. Из марксова определения выпало главное по существу характеристическое свойство бюрократии:

Для бюрократии документооборот, деловая переписка и обмен мнениями в устной форме (по телефону, «в кулуарах» публичных мероприятий и «келейно») представляется реальным делом, а самó дело представляется чем-то производным от директив и документооборота и потому куда менее значимым, чем документооборот, который является носителем истины «в последней инстанции»1; в то время как в действительности весь документооборот и разговоры — только отображение реального дела, на управление которым претендует бюрократия как одна из профессиональных корпораций в толпо-«элитар­ном» обществе.

Также из него выпало и другое характеристическое качество бюрократии:

Бюрократия проводит кадровую политику (т.е. осуществляет подбор и расстановку кадров) на основе отдания предпочтения клановому происхождению претендентов на должность либо «усыновления» «безродных» претендентов, доказавших свою лояльность легитимной иерархии. При этом подразумевается, что принцип «в связи с назначением “имярек” на должность такую-то выдать ему во временное пользование искру Божию», — работоспособен.

Но поскольку искра — Божия, а не достояние иерархов бюрократии, то в этом принципе кадровой политики выражается очень крутой атеизм всякой бюрократии, включая и церковную, что обрекает дело всякой бюрократической корпорации на крах тем быстрее, чем более последовательна она в осуществлении этого принципа1.

Этот принцип кадровой политики сочетается ещё с одним, который М.Е. Салтыков-Щедрин сформулировал так: «Не боящиеся чинов, оными награждены не будут. Боящемуся же всё дастся: и даже с мечами, хотя бы он ни разу не был в сражении противу неприятеля».

Кроме того М.Е. Салтыков-Щедрин заметил: «Все отечества находятся в равном положении для человека, который желает быть отмеченным вниманием начальства», — указав тем самым на безразличие бюрократии к судьбам её Отечества. Хотя надо отметить, что этот принцип знает исключения. Бюрократия бывает специфически «патриотична» в двух случаях:

  • когда агрессия извне или обострение внутрисоциальной напряжённости приводит её к пониманию, что в случае поражения она лишится не только своего социального статуса, но возможно и жизни;

  • когда она сама успешно ведёт агрессивную политику по расширению зоны своего паразитизма.

В случае как бы патриотической озабоченности бюрократия свой корпоративный потребительский эгоизм норовит возвести в ранг общенародных интересов и требует, чтобы всё общество им служило с готовностью к самопожертвованию, однако не желая сама поступиться чем-либо из того, что уже успела нахапать из материальных благ либо в чём успела ущемить общество в аспекте прав личности или социальных групп.

Но будучи подмножеством толпы (в смысле этого термина в определении В.Г. Белинского), бюрократия не является самостоятельным пусть и коллективным субъектом в политике. Она всегда «зомби» — либо деградирующий в повседневном паразитизме, либо — инструмент воплощения в жизнь политической воли, воздействующей на неё извне.

Для понимания интересующей нас проблематики, необходимо указать и на различие масонской иерархии и иерархии бюрократии. Хотя бюрократия — это официальная экзотерическая (публичная) иерархия личностей, отождествляющих себя с должностями, а масонство — во многом непубличная иерархия личностей, чьё достоинство обу­словлено степенями посвящения, таимыми от общества в большинстве случаев, но главное различие не в этом.

Главное то, что:

  • За масонством стоит какая ни на есть цивилизационная идея, т.е. идея общественной в целом значимости. И кандидаты для прохождения ступеней посвящения подбираются самим масонством, исходя из их нравственно-этического развития под определённую идею цивилизационного строительства и перспективные политические сценарии, предназначенные для воплощения идеи в жизнь; а не только исходя из профессиональных достижений или оценки их интеллектуальной мощи и потенциала их профессионального роста в той или сфере жизни общества, поскольку без определённой нравственности и этики люди не способны служить идее общественной в целом значимости, пусть даже идее ложной или ложно ими понятой.1

  • Бюрократия же в принципе безыдейна в аспекте несения идей общественной в целом значимости, которые для неё являются всего лишь адресованным публике демагогическим прикрытием личностных потребительского эгоизма и жажды тщеславия каждого из всего множества бюрократов. И не бюрократия занимается поиском и отбором кандидатов, а кандидаты в бюрократы, следуя принципу «что бы ни делать, лишь бы не работать», сами находят пути к вхождению в иерархию бюрократии и далее ищут пути и способы к продвижению по её ступеням. По-русски такое поведение называется известным словом на букву «Б»…

Такова бюрократия в её сути, которая в реальной жизни сдерживается внешними по отношению к бюрократии общественными факторами, неподвластными ни бюрократии в целом (по той причине, что она не субъект), ни отдельным бюрократам. Эти факторы возбуждают в бюрократах личный страх ответственности каждого из них за проявление в деятельности своих разнородных эгоистических устремлений. Такого рода факторами являются воздействие на бюрократию масонства и иных мафий, осуществляющих в обществе определённые политические проекты; давление общественного мнения, подчас обретающее мистический характер, под воздействием которого бюрократы и их близкие начинают болеть и попадать в разного рода неприятности; не внемлющий ничему автоматизм применения законодательства другими ветвями бюрократии, которым надо оправдать своё существование, в отношении той ветви, к которой принадлежит боящийся бюрократ; большевизм, как явление антибюрократическое по своей сути1.

В случае конфликта «масонство — бюрократия» в силу названных особенностей:

  • масонство обладает преимуществом в аспекте стратегии, поскольку мелочные сиюминутный эгоизм и своекорыстие не позволяют бюрократии думать о далёком будущем, а отсутствие своей политической воли не позволяет бюрократии воплощать в жизнь даже известные ей стратегические политические проекты, а не то, что разрабатывать и осуществлять свои собственные;

  • бюрократия обладает преимуществом в аспекте тактики, поскольку в силу своей беспринципности как принципа всегда способна переступить через те морально-этические ограничения, которые налагает задача служения идее.

Сказанное выше о поведении бюрократии и бюрократов персонально — по сути означает, что главное характеристическое качество бюрократии, который её и порождает в обществе, — безнравственность и, как следствие отсутствия нравственных стандартов и обусловленности действующих нравственных стандартов ситуацией, — принципиальная безыдейность бюрократов как жизненный принцип каждого из них.

Иными словами, бюрократия в принципе бесчестна1, поскольку честь предполагает верность идее. Соответственно верить в победу над коррупцией при сохранении бюрократического характера государственной и бизнес- власти — значит самообольщаться и обманывать других, ибо неподкупность — тоже выражение чести, основанной на верности идее.

Если говорить о политике государства, то может быть возражение в том смысле, что она невозможна без какой-либо определённой идеи или же множества борющихся друг с другом в жизни общества идей (в случае концептуально не определённого управления). Однако вопреки объективной идейной обусловленности всякой политики та или иная идейность — не свойство поколения бюрократов, и потому идейность либо вносится в её ряды извне проникающими в её ряды идейными мафиями, либо бюрократия прессуется под определённую идейность, носителем которой является политический деятель (лидер некой «команды»), которого бюрократия воспринимает в качестве своего «хозяина».

Так на Западе на протяжении большей части его истории идейность библейского проекта вносится в ряды государственной и бизнес- бюрократии масонством.

В так называемых «тоталитарных», «диктаторских» режимах носителем идейности является «хозяин». В Германии во времена третьего рейха бюрократия в качестве «хозяина» признавала Гитлера; в СССР — И.В. Сталина, которого в своём кругу бюрократы так и называли — «Хозяин». В условиях внешне видимого «тоталитаризма» и «диктатуры» может протекать конфликт по поводу существа идейности между проникающим в ряды бюрократии масонством и «командой хозяина».

В истории обществ могут быть периоды, когда за монопольный идейный диктат в отношении безыдейной в принципе бюрократии могут бороться различные социальные группы — носителей той или иной идейности: таким был период в истории СССР, когда группа марксистов-масонов во главе с Л.Д. Брон­штей­ном (Троцким) и группа большевиков, чуждых по их идеалам умолчаниям марксизма, во главе с И.В. Сталиным боролись в СССР за монопольный идейный диктат в отношении порождающей саму себя бюрократии1.

Но бюрократия может стать в обществе и более, чем мафиозно организованной профессиональной корпорацией претендентов на полноту внутрисоциальной власти над обществом. Некогда В.И. Ленин дал определение общественного класса:

«Большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определённой системе общественного производства, по их отношению (большей частью закреплённому и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а следовательно, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которыми они располагают. Классы это такие группы людей, из которых одна может присвоить себе труд2 другой благодаря различию их места в определённом укладе общественного хозяйства» (Ленин В.И., Полное собрание сочинений, изд. 5, т. 39, с. 15).

Если соотноситься с этим определением, то остаётся сделать вывод, что в СССР к началу 1980 х гг. партийно-государственная и хозяйственная бюрократия стала общественным классом, что качественно отличало её от бюрократии капиталистических государств, представители которой были представителями своих клас­сов в этой властной (прежде всего над государственным аппаратом) корпорации:

  • место советской бюрократии в системе общественного производства — сфера управления;

  • отношение к средствам производства — бюрократия СССР, «элитаризуясь», стала воспроизводить саму себя на клановой основе вследствие чего при попустительстве остального общества обрела монополизм и бесконтрольность с его стороны за её управленческой деятельностью;

  • что касается получения своей доли общественного богатства, то бюрократия сама определяла тарифную сетку зарплаты, структуру бесплатных льгот и гособеспечения прежде всего для высших иерархов бюрократии, а потом уж — по остаточному принципу — для остального общества.

Характер последнего к началу 1980 х гг. стал таким, что бюрократия превратилась в класс эксплуататорский по отношению к остальным социальным группам советского общества. Однако поскольку государственной идеей СССР было построение социализма и коммунизма — социальных систем, в которых не должно быть эксплуатации людей теми или иными корпорациями и «кру­тыми» одиночками, — то бюрократия в СССР испытывала не­ко­торый дискомфорт:

  • с одной стороны, для того, чтобы удерживать власть в своих руках, ей приходилось лгать о строительстве социализма и коммунизма в СССР, какие лозунги находили отклик в народе, который во всякую эпоху в своём большинстве желает жить без паразитизма тех или иных меньшинств на его труде и жизни;

  • а с другой стороны, всякий успех в деле социалистического строительства подрывал устои бюрократического режима и мешал бюрократии «хапать по способности», своекорыстно эксплуатируя труд и жизнь остального общества.

В этом «раздрае» между словом и делом было главное противоречие конца советской эпохи к тому времени, когда бюрократию номинально возглавил М.С. Горбачёв. Про­тиворечие это могло быть тогда же разрешено:

  • либо путём запуска процесса дебюрократизации СССР и его развития при сохранении всех достижений социализма и освобождении его от бюрократических извращений и ошибок в миропонимании и политике, обусловленных почти что тотальным господством марксизма;

  • либо путём разрушения СССР с целью улучшения условий эксплуатации большинства населения паразитическими меньшинствами — внутренними, зарубежными, международными.

Бюрократия предпочла второе, чем наиболее ярко доказала, что она является одной из культурологических скреп, обеспечивающих воспроизводство толпо-«элитаризма» в преемственности поколений.

Следует знать, что средство от возможной бюрократизации Советской власти было известно ещё до Великой октябрьской социалистической революции. Об­ра­тим­ся к кни­ге В.И. Ленина «Го­су­дар­ст­во и ре­во­лю­ция», написанной им совместно с Г.Е. Зино­вье­вым (Апфельбаумом) в Разливе1 летом 1917 г., изучение которой входило в СССР во все курсы истории КПСС, марксистско-ленинской философии и научного коммунизма. Т.е. М.С. Горба­чёв и другие партийные бюрократы не могли не знать приводимого ниже мнения В.И. Ленина о бюрократии:

«… на при­ме­ре Ком­му­ны2 Маркс по­ка­зал, что при со­циа­лиз­ме долж­но­ст­ные ли­ца пе­ре­ста­ют быть “бю­ро­кра­та­ми”, быть “чи­нов­ни­ка­ми”, пе­ре­ста­ют по ме­ре вве­де­ния, кро­ме вы­бор­но­сти, ещё и сме­няе­мо­сти в лю­бое вре­мя, да ещё СВЕ­ДЕ­НИЯ ПЛА­ТЫ К СРЕД­НЕ­МУ РА­БО­ЧЕ­МУ УРОВ­НЮ, да ещё за­ме­ны пар­ла­мент­ских уч­ре­ж­де­ний ра­бо­таю­щи­ми1, т.е. из­даю­щи­ми за­ко­ны и про­во­дя­щи­ми их в жизнь. ( ... ) Маркс ... уви­дел в прак­ти­че­ских ме­рах Ком­му­ны ТОТ ПЕ­РЕ­ЛОМ, КО­ТО­РО­ГО БО­ЯТ­СЯ И НЕ ХО­ТЯТ ПРИ­ЗНАТЬ ОП­ПОР­ТУ­НИ­СТЫ ИЗ-ЗА ТРУ­СО­СТИ, ИЗ-ЗА НЕ­ЖЕ­ЛА­НИЯ БЕС­ПО­ВО­РОТ­НО ПО­РВАТЬ С БУР­ЖУА­ЗИ­ЕЙ…» (текст вы­де­лен на­ми при цитировании: он упреждающе характеризует партийно-государ­ст­вен­ную и хозяйственную бюрократию СССР как изменников делу строительства социализма и коммунизма и приверженцев толпо-«элитаризма»).

В 1980 е гг. цитирование этого фрагмента из работы создателя Советского государства повергало в молчаливое уныние руководителя любого семинара в системе политучёбы, поскольку:

  • цитата обличала весь режим как антинародную паразитическую систему, действующую повсеместно посредством «пешек», в нравственно-этическом отношении аналогичных са­мо­мý руководителю семинара,

  • для него доказывать, что В.И. Ленин ошибся в этом вопросе и не прав, — было равносильно тому, чтобы самому становиться под бой, в том числе и в случае, если предпринять «наезд» на политического активиста, публично приводящего «не ту» цитату.

Кроме того на втором этапе борьбы с активистом предстояло нарваться на возражение Ф. Энгельса. В псевдосоциали­с­тичес­ком толпо-«элитаризме» оправдание «элитаризации» сферы упра­в­ления, в которой и возникает бюрократия, восходит к словам одного из социалистов XIX века Е. Дюринга:

«…наряду с удовлетворением требований справедливости будет иметь место ещё добровольное выражение особой признательности и почёта2 (…) Общество делает самому себе честь, когда отмечает высшие виды деятельности, представляя им умеренную добавку для нужд потребления» (приводится по выдержке в книге: Ф. Энгельс, «Анти-Дюринг»).

В ответ Ф. Энгельс попросту съязвил:

«И г-н Дюринг тоже делает самому себе честь, когда, соединяя невинность голубя с мудростью змия, так трогательно заботится об умеренном добавочном потреблении для Дюрингов будущего» (Ф. Энгельс, «Анти-Дюринг»).

В.И. Ленин в «Государстве и революции» подтвердил точку зрения Ф. Энгельса, выдвинув требование установить зарплату чиновникам на уровне средней зарплаты рабочих. Об этих взглядах Ф. Энгельса и В.И. Ленина одинаково (почему?) забывают как их хулители, так и «последователи».

В действительности занятые «высшими видами» деятельности, делают честь себе и благо обществу, когда «высшие виды» деятельности осуществляются без САМОвосхваления и предоставления себе от имени общества «умеренной» добавки для нужд потребления по монопольно высоким «элитарным» стандартам качества: именно этой цели в первое десятилетие Советской власти и служил партмаксимум, ограничивающий доходы партийцев, занятых в сфере управления и в иных престижных вследствие высокой оплаты отраслях деятельности.

Иначе занятые «высшими» видами деятельности творят бесчестье и развращение обществу прежде всего, а потом уж себе — бесчестье, дачу, машину и т.п., доходя до разврата, сладострастного извращения сущности человека и в «элите», и в простонародной «толпе».

О том же говорил Иисус: «Ни­кто не мо­жет слу­жить двум гос­по­дам… Не мо­же­те слу­жить Бо­гу и ма­мо­не (бо­гат­ст­ву)» (Матфей, 24:6).

О том же в Коране: «Последуйте за тем, кто не просит у вас награды и кто на прямом пути» (сура 36:21).

Если же говорить о возможности осуществления в политической жизни общества написанного В.И. Лениным о дебюрократизации власти, об­ра­тим вни­ма­ние на то, что прак­ти­че­ские ме­ры Па­риж­ской ком­му­ны пер­вич­ны по от­но­ше­нию к опи­са­нию их клас­си­ка­ми мар­ксиз­ма. И они по сути своей не бредовы:

С точ­ки зре­ния достаточно об­щей тео­рии управ­ле­ния Па­риж­ская Ком­му­на низ­ве­де­ни­ем зар­пла­ты управ­лен­цев к сред­не­му в от­рас­лях «реального сектора» уров­ню, пы­та­лась замк­нуть об­рат­ные свя­зи об­ще­ст­вен­но­го управ­ле­ния на тру­дя­щее­ся боль­шин­ст­во, пе­ре­клю­чив их с за­мы­ка­ния на вы­со­ко­до­ход­ные груп­пы «элит»: как на­цио­наль­ной, так и над­на­цио­наль­ной трансрегиональной.

Ком­му­на рух­ну­ла, по­сколь­ку те, кто был со­гла­сен ис­пол­нять управ­лен­че­ские обя­зан­но­сти на пред­ла­гае­мых ею ус­ло­ви­ях, не об­ла­да­ли не­об­хо­ди­мой управленческой ква­ли­фи­ка­ци­ей; а об­ла­дав­шие не­об­хо­ди­мой управ­лен­че­ской ква­ли­фи­ка­ци­ей, бы­ли пре­ис­пол­не­ны «эли­тар­ных» ам­би­ций, ви­де­ли в па­риж­ских ра­бо­чих раз­нуз­дав­шую­ся чернь — быдло, ко­то­рое не­об­хо­ди­мо было побы­ст­рее за­гнать обратно в их ко­ну­ры. То есть они ока­за­лись НРАВ­СТ­ВЕН­НО НЕ ГО­ТО­ВЫ К ТО­МУ, что­бы управ­лять об­ще­ст­вом, ис­хо­дя из жиз­нен­ных ин­те­ре­сов боль­шин­ст­ва, и жить при этом так, чтобы слой профессиональных управленцев не выделялся из остального общества своим превосходством по количеству и качеству потребляемой продукции.

Хотя СССР просуществовал гораздо дольше Парижской Коммуны (69 лет1 и 73 дня — соответственно), причины краха СССР — те же самые: М.С. Горбачёву и возглавляемой им бюрократии нравственные принципы и этика равенства человеческого достоинства, выражающиеся в коллективном труде и потреблении людьми коллективно произведённого ими, были неприемлемы; их паразитическая нравственность и этика вседозволенности и «потреблятства» определили курс и цели перестройки, даже если они были идиотами, не понимавшими, что они творят.

И бюрократия действительно — одна из культурологических скреп воспроизводства толпо-«элитаризма» в преемственности поколений.

В толпо-«элитарном» обществе бюрократия непрестанно возрождается и воспроизводит саму себя в преемственности поколений, поэтому окончательная победа над ней требует не только подавления бюрократии и бюрократов персонально, но прежде всего — подавления и искоренения общественных — культуро­логических — факторов, воспроизводящих бюрократию в преемственности поколений и возрождающих её после социальных катастроф, в которые бюрократия же и ввергает общество систематически.


1 Одно из выражений этого обстоятельства в культуре России — слово «делопроизводство», которое вопреки своему прямому значению обозначает субкультуру ведения документооборота, подменяя дело документооборотом.

1 Скорее наоборот: личные цели множества бюрократов по принципу «государство — это я» возводятся в ранг целей государственной политики, которую бюрократы делают на корпоративно-мафиозной основе, что и порождает антинародность бюрократических кланово обособившихся от остального общества режимов. Т.е. в утверждении К. Мар­к­са: «государственная цель превращается в его личную цель», — выразилась одна из многих ошибок марксизма.

1 Убеждённость в том, что объективная истина «подшита в дело и хранится в архиве», в который имеют доступ только особо доверенные бюрократы, наиболее ярко проявляется в деятельности церковных бюрократий, чьи архивы простираются в прошлое подчас на несколько тысяч лет.

1 В Российской империи в царствование Николая II работал именно этот атеистический принцип, который и довёл государство до краха, ввергнув общество в бедствие. Это же привело впоследствии привело к краху СССР, это же имеет место и в постсоветской РФ.

Если же кадровая политика в обществе строится от выявления и поддержки носителей искры Божией, то система в принципе не может стать и быть бюрократической.

1 Иначе говоря, организационные принципы масонства таковы, чтобы лично благонамеренного, возможно очень доброго человека вовлечь в осуществление объективного злобного библейского проекта порабощения человечества от имени Бога так, чтобы он не имел об этом проекте и своей роли в его осуществлении адекватного представления.

1 Для большевизма характерно во всех случаях стремиться получить конкретный жизненно состоятельный ответ на всякий вопрос, который может быть соотнесён с жизнью, т.е. применён в реальном деле.

А для бюрократии важно быть при деле и кормиться от него, в дело не вникая и возлагая всю полноту ответственности на подчинённых специалистов-профессионалов.

1 См. сноску в начале раздела 10.9, в которой поясняется понятие «честь».

1 Об этом периоде более обстоятельно см. в работе ВП СССР «Иудин грех ХХ съезда» (аналитическая записка из серии «О текущем моменте», № 2 (50), 2006 г.).

2 Было бы точнее сказать: присваивает себе продукт чужого труда.

1 Разлив — Сестрорецкий Разлив — искусственное водохранилище, озеро, образовавшееся за плотиной Сестрорецкого завода, построенного во времена Петра I неподалёку от Петербурга на северном берегу Финского залива. На берегу этого озера под видом финского рабочего-косаря в шалаше с 9 июля по 8 августа (григорианского календаря) 1917 г. скрывался В.И. Ле­нин, после чего он был конспиративно переправлен в Финляндию на паровозе под видом кочегара. В Финляндии В.И. Ленин находился до начала октября 1917 г., после чего до победы октябрьского переворота 7 ноября жил в Петрограде на конспиративном положении.

2 Па­риж­ской Коммуны, 1871 г. (наше пояснение при цитировании).

1 Пар­ла­мент — от фран­цуз­ско­го «parle» — го­во­рить, т.е. пар­ла­мент — го­во­риль­ня, исторически реально в боль­шин­ст­ве слу­ча­ев — пустая и потому антинародная (наше пояснение при цитировании).

2 Это означает — «добровольное» признание несправедливости, царящей в обществе в обход контроля сознания его членов: — наше замечание при цитировании.

1 С 30 декабря 1922 г. по конец декабря 1991 г., когда М.С. Горбачёв «отрёкся» от должности п-РЕЗИДЕНТА СССР.


перейти в каталог файлов
связь с админом