Главная страница
qrcode

Бактериада Научная поэма Первая публикация Альманах Март го. В интернете Историческая и военная документалистика


НазваниеБактериада Научная поэма Первая публикация Альманах Март го. В интернете Историческая и военная документалистика
АнкорБактериада.pdf
Дата03.02.2017
Формат файлаpdf
Имя файлаBakteriada.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипПоэма
#33172
Каталогlenamilks

С этим файлом связано 10 файл(ов). Среди них: otvety.doc, Atlas_z_istoriyi_Ukrayini_7_klas.djvu, snowflake-admiral_ackbar.pdf, Bakteriada.pdf, Visokiy_Zamok.djvu, Smolyar_Zhinochi_studiyi_v_Ukrayini_1.pdf.
Показать все связанные файлы
Любовь Михайловна Горовиц
Бактериада Научная поэма Первая публикация Альманах Март го. В интернете Историческая и военная документалистика (
http://vk.com/histvoendok
). Текст любезно предоставила внучка автора — Ирина Власова (
http://vk.com/id3170399
).

1 Песнь I
Муза, воспой чудеса сокровенного мира, который, Скрытый от смертного ока, пространство собой наполняет — Реки, леса и поля, и могучее царство Нептуна, Мрачные тени Аида игорную высь Олимпийцев, Воздух, где веет Зефир и свирепствует сила Борея, Самое тело людей, сотворённых по воле Сатурна,
Всё укрывает в себе мириады чудесных бактерий. Долго они оставались совсем неизвестными смертным. Царства Зевеса сменило блаженное время Сатурна. Самые боги исчезли по воле безжалостной Мойры, Царства свергались во прах, вместо них возникали другие В тщетном стремлении к свету катились века за веками — Смертным по-прежнему тайною мир оставался микробов. Правда, в семнадцатом веке, уже Loevenhuck богоравный, Мудрый голландский учёный, при помощи стёкол чудесных, Первый узрел их и миру поведал великую тайну — Есть бесконечность в великом, но есть бесконечность ив малом.
Muller, Lamarck, Ehrenberg и другие герои науки Также не раз созерцали бацилл, спирохет, вибрионов.
Всё же они оставались для смертных загадкою Сфинкса.
Тут-то средь праха детей появился Pasteur богоравный Был его гений научный могуч, как десница Геракла, Ум его быстр и отважен, как сам Ахиллес быстроногий, Доблестью славный своею средь пышнопоножных Ахеян. Муза, напомни деянья премудрого мужа а, Вспомни работы его о чудесном процессе броженья, О произвольном рожденьи, болезнях червей шелковичных, Язве сибирской и помни, что в этом божественном духе Мысль зародилась впервые о роли бактерий в болезнях. Тем, чем бы был для Ахеян сам пастырь племён Агамемнон, Если бон был хитроумней Улисса, отважней Ахилла, Тем был премудрый Pasteur богоравный для нашей науки.

2 Песнь II Так, как герои Эллады под стенами града Приама Целые годы пытались разрушить священную Трою Так, как Улисс хитроумный ломал себе голову долго, Средства стараясь придумать проникнуть во град Илиона — Таки учёные долго старались добиться решенья Трудной задачи своей — получения в чистой культуре Разных бактерий. Но Зевс им послал хитроумного Коха.
Кох разрешенья вопроса достиг с простотой гениальной. Он засевает бактерий различных на плотные среды, Кои влияньем тепла превращаются в жидкость и после Вновь застывают, едва прекратится влиянье Плутона. Тут одинокий зародыш, от братьев своих отделённый, Множиться быстро начнёт, повинуясь веленью природы — Все же потомки его остаются вкруг дряхлого деда, Давшего целой колонии искру божественной жизни, Ей передавшего с жизнью свои характерные свойства. Кто не видал тех колоний, не может понять, как прекрасны Их очертанья бывают, и сколько гармонии дивной Всюду рассеяно щедро в владеньях таинственных Пана. Так, как премудрый Эдип, повинуясь велениям Мойры, Сфинкса загадку решил, чтобы Фивы родные избавить, Таки божественный Кох пред чудовищным ликом чахотки Тайну исторгнул е, описавши ту палочку злую, Коя, как мрачная Атропос, путь человеческой жизни Так прерывает жестоко и мир населяет страданьем.

3 Песнь III Волею Зевса назначен особый для каждого жребий — Светлые боги Олимпа живут на свободных вершинах, В мрачных глубинах подземных таится Плутон с Прозерпиной, Грозный Нептун обитает в пучинах шумящего моря, В чаще зелёной лесов укрываются робко Дриады — Также различен удели для каждого вида бактерий. Многие мирно живут в беспредельных владениях Пана — В воздухе, почве, воде, на поверхности разных предметов — Смертным они безопасны, от смертных же гибель приемлют. Тихо они прозябают в своём сапрофитном покое, Чужды страстям кровожадным, не ведая грозных токсинов, Мирно питаясь азотом, водой, углеродом и серой, Как Филемон и Бавкида питалися мёдом и млеком. Как непохожа на этих могучая рать патогенных Грозно они осаждают всегда организм человека — Чуть ослабеет защита, иль дверь приоткроется в крепость, Рать патогенных ворвётся с щитами своих агрессинов Так, как Ахейцы ворвались чрез стены Троянские в город, Чуть была сделана брешь наущеньем коварным Синона. Многие виды бактерий в животном тепле погибают Так, как отстрел Аполлона семья Ниобеи надменной. Виды другие, напротив, в тепле умножаются быстро, Словно под Феба лучами дары благодатной Цереры. Большая часть этих видов нуждается в воздухе вольном — Их кислород услаждает, как нектар семью Олимпийцев Сим жизнерадостным видам названье дано аэробов. Мрачные анаэробы боятся свободного духа Так, как угрюмый Харон лучезарного Феба боится. Мрачно таятся они, размножаясь в глубинах агара, Иль в водородной струе, или в vacuo, полном унынья. Там эти дети Эреба растут человеку на гибель — Грозный бацилл столбняка, вибрион гнилокровия злобный, Также бацилл botulism’a, perfringens и много подобных, Также терзающих смертных, как рой Эвменид беспощадный, Мстящий за мать — Клитемнестру, терзал Агамемнона сына.

4 Песнь IV

Многоразличны черты у бессмертной семьи Олимпийцев — Полон величия облику тучегонителя Зевса, Юной отвагою дышат черты молодого Гермеса, Мрачный Гефест хромоногий угрюмо глядит исподлобья, Ярко блестит Афродита своей красотой лучезарной — Также различен и облику видов различных бактерий. Виды одни шаровидны, как лик серебристой Дианы, Тихо глядящий с небес на Эндимиона в покое. Кокками их называют, и все они схожи друг с другом Так, как в Нептуновом царстве шумящие волны похожи. Кокки иные всегда одиноко и мрачно блуждают Так, как, чуждаясь друг друга, циклопы живут по пещерам. Сколь умиляет, напротив, отрадный пример диплококков Словно Пирами Тисбе, прилепившись навеки друг к другу, Вместе живут они век свой и вместе они умирают. Мирно прожив свою жизнь, не ища и не зная разлуки — Смертным же, волею Мойры, отказано в радости этой. Кокки иные живут многочисленной дружной семьёю — Часто они образуют красивые группы, как гроздья, Те, что венчают чело богоравного сына Семелы: Стафилококками их называют учёные люди. Коккам другим суждено походить на жестокие цепи, Коими грозный Зевес, и людей, и богов повелитель, В гневе своём беспощадном к скале приковал Прометея. Их — стрептококки — названье, и целою цепью болезней Бедное смертное племя к страданью они приковали. Виды другие, напротив — бациллами их называют Палочек облик имеют — одни грациозны и тонки, Как синегнойный бацилл, fluorescens — бацилл дифтерита, Многие ж виды бацилл неуклюжи и толсты бывают, Словно весёлый Силен, воспитавший прекрасного Вакха. Часто из скромных бацилл вырастают длиннейшие нити, Или волнистые, словно Медузы ужасные змеи, Или ж такие, как ветви дерев многошумного леса.

5 Песнь V Муза, воспой патогенных из группы Bacterium coli, Кои бесчисленной ратью толпятся вкруг смертнорождённых Так, как вокруг Илиона толпа кораблей Мирмидонских, Гибель несущая Трое и скорбному дому Приама. Самый Bacterium coli наименее прочих опасен — Чуть только смертнорождённый узрит Аполлона сиянье, Тотчас Bacterium coli в его проникает кишечник, С ним неразлучным бывает, пока, повелению Мойры, Мрачная Атропос быстро нить жизни его перережет. Вт мных глубинах кишечных они размножаются быстро И, покидая своё обиталище, сотнями тысяч В почву, ив воздух, ив воды — повсюду они проникают. Если вводе или в почве узрит его смертного око, В нём оно вестника видит, гласящего близость фекалий. Многие дивные свойства его отличают от видов, С коими свойства другие Bacterium coli сближают — Так, когда мать-Афродита являлася сыну-Энею, Смертной принявши черты и во всём уподобившись смертной, Дивной походкой её обозначилась тайна богини. Таки по внешнему виду подобен Многими многим видам, обитающим воды и воздух — Стоит, однако, его поростить на питательных средах, Кои содержат маннит или сладостный сахар молочный, Тотчас же в недрах среды порождаются некие газы, Вверх устремляются бурно, как пена валов многошумных, Кои рядами встают на поверхности грозного моря — В недрах среды углеводной свершается тайна броженья. Если ж Bacterium coli в среде, содержащей пептоны, Рок развиваться судил, то и здесь он не сможет укрыться — Быстро его выдаёт и наличность, и запах индола Многое можно б ещё рассказать о Bacterium coli, Вечном товарище смертных, рождённых по воле Зевеса.

6 Песнь VI Если всесильный Зевес, и людей, и богов повелитель, Хочет на смертнорождённых наслать беспощадную кару, Он быстроногой Ириде вещает крылатое слово Встань, отправляйся, Ирида, за палочкой брюшнотифозной. Тотчас посланница Зевса, оставив пределы Олимпа, Вниз устремляется быстро, в каком-нибудь трегере старом Палочку эту находит, и та, повелению Зевса, В струи воды питьевой, в молоко, пищевые продукты Тотчас проникнет, чтоб смертных вести к берегам Ахерона. Долго не ведали люди причины опасности грозной —
Budd, Murchison, Pettenkoffer и много других хитроумных Тщетно пытались разведать, откуда идёт неприятель, Тщетно пытались его одолеть измышленьями духа. Палочка тифа брюшного смеялась над мудростью смертных.
Всё ж, повелению Рока, на свете вывели скоро — Тщетно она укрывалась в глубинах кишечных ив тканях Или, как нимфа, таилась вводе многошумных потоков — а око узрело её в селезёночных недрах. Вскоре ив чистой культуре, полученной Gaffky премудрым, Палочка тифа на суд перед Гигией славной предстала. Смертные с этой поры, по советам премудрой богини, Кои вещала она через аи прочих авгуров, С палочкой брюшнотифозной войну начали без пощады. Ей не укрыться теперь от пытливого смертного ока — Методы а, Muller, пластинки Drigalski-Conradi, Разные хитрые средства пускаются смертными вдело Стем, чтобы палочку тифа заставить назвать своё имя, Злую природу свою и коварные замыслы выдать. Если же их недовольно, чтоб вынудить это признанье, Иммунитета реакции дело сие завершают. Близок желанный момент над врагом осаждённым победы, Будет некогда день — и пройдут эпидемии тифа.

7 Песнь VII В мрачных долинах Эреба, где бледная Смерть обитает, Там, где, тоскуя о Фебе, блуждают печальные тени, Там, где рождается Ужас и гибель готовится смертных — Там обитает во мраке и сонмище грозных болезней, Кои насильно людей увлекают в селенья Эреба Так, как суровый властитель Аида увлёк Прозерпину, Тиф, и Чума, и Холера, и Оспа, и злая Чахотка, Сап, Дифтерит, Скарлатина, Проказа, Сибирская Язва. Грозный Столбняк и другие ужасны, как облик Медузы, Тесной толпою стоят у порога, ведущего к смерти —
Noctes atque dies patet atris janua Mortis. Ныне воспой же, о Муза, семью вибрионов холерных, Мрачных посланников Смерти, жестоко терзающих смертных. Словно брамины, они обитают священные земли, Кои могучим потоком таинственный Ганг омывает. Племя браминов, однако, всегда остаётся в отчизне, А вибрионы порой посещают и суетный Запад, Часто подолгу гостят, особливо в Российской столице, Плавают в Невской воде, в городских поселяются фильтрах. Вместе с водой питьевою они проникают в кишечник, Там остаются надолго, скрываются в желчных протоках, Вновь поступают оттуда в клоаки и сточные воды, Вновь неуклонно идут через трубы заборные в фильтры. Так продолжается это, пока круговая дорога Им не наскучит самими тогда вибрионы холеры, С гостеприимной столицей сердечно простившись на время, Вновь отбывают к себе, в заповедные страны Востока, А обыватель российский глядит, головою качает, Смотрит подолгу им вслед и задумчиво чешет затылок Ибо Российские земли весьма велики и обильны, Но, по решению Мойры, от веку не знали порядка.

8 Песнь VIII Словно узор облаков в синеве бесконечного неба Или морские валы на поверхности царства Нептуна, Внешний меняется облик в семье вибрионов холерных. Часто похожи они на дугу, по которой Ирида, Вестница Зевса, спускалась на землю с вершины Олимпа. Часто они вырастают в прекрасные длинные нити Или же образ приемлют чуть согнутых палочек тонких. Быстрой подвижностью их наделило веление Зевса — Если, презрев затрудненья ист кол испортив десяток, Смертной руке удаётся окрасить, как следует, жгутик — Станет тотчас же понятной и ясною тайна движенья. Также, как палочка Coli, индол вибрион образует. Если ж в питательных средах имеются также нитраты, Жадно у них кислород вибрион отнимает холерный, Их превращая в нитриты, и эти нитриты с индолом, С серной дают кислотою прекрасный пурпурный оттенок Вроде того, что даёт в небесах розоперстая Эос.
Cholerarot называют реакцию дивную эту, Коя полезна весьма для диагноза сих вибрионов. Прочие признаки их, к сожаленью, весьма ненадёжны.
Omnia mutantur и различные свойства бактерий Также, как всё, что живёт, повинуются истине этой. Много мужей хитроумных старалися способ измыслить, Чтоб запятые холеры средь прочих узнать вибрионов — Эта загадка решается каплею крови иммунной. Если прибавить её на стекле к вибрионам холерным, Кои беспечно резвятся, как рой мотыльков беззаботных, Тотчас они цепенеют, объятые страхом внезапным, Быстро теснятся друг к другу, забыв оживленье и радость, Помня в момент роковой лишь завет — в единении сила. Агглютинацией этот чудесный процесс называют. Он защищает бактерий, ион выдаёт их натуру. В пёстрой семье вибрионов, однако, иные умеют Так свою сущность сокрыть, что узнать их порою не легче, Чем вседержителя Зевса во образе лебедя Леды, Или в дожде золотом, осыпавшем жилище Данаи, Иль в белоснежном быке, похитителе юной Европы.

9 Песнь IX Ныне, о Муза, воспой дифтеритную палочку злую, Коя невинных младенцев уносит в селенья Аида, Коя толпу матерей безутешно рыдать заставляет Так, как рыдала Гекуба над Гектором — гордостью Трои.
Loffler’a славное имя дано этой палочке грозной, Коя коварно таится вносу или в слизи миндалин, В полости зева и рта и порою в гортань проникает, Круп порождая жестокий, грозу матерей безутешных. Часто ив зеве здоровых, личину приняв сапрофита, Гостья живёт роковая, невидимо сея заразу Так волоокая Гера, принявшая облик старухи, К юной Семеле проникла, неся беспощадную гибель. Палочку эту нетрудно узнать среди прочих бактерий Пышно она вырастает на Loffler’a серум-агаре, Ибо белки ей приятны, как плоть человека циклопам. Если по способу Neisser’a палочку эту окрасить, Можно в её протоплазме увидеть красивые зёрна
Тёмного синего цвета, и зрелище редкое это Быстро решает вопрос обе настоящей природе. В разных питательных средах ив лоне живом организма Палочка эта готовит жестокие сложные яды, Словно колдунья Локуста по грозным веленьям Нерона. Много бессмертных мужей дифтеритный токсин изучали —
Ehrlich, и Behring, и Roux, и японский мудрец Kitasato Много трудов посвятили решению этой задачи. Зевс увенчал их усилья, успех им пославши желанный — Этот токсин изучив и введя его лошади в вену, Смертным они даровали чудесный спасительный serum, Силою знанья сумев одолеть дифтерит беспощадный. Слава премудрым мужами священному знанию слава

10 Песнь X В дни золотые Сатурна, когда безмятежно и тихо Смертные радости жизни вкушали душой благодарной, Чистые сердцем и духом, под кроткими благостным небом — Был им неведом пороки неведомы были болезни. После сверженья Сатурна настало тяжёлое время — Век серебра и железа сменил благодатный период — Зло, и насилье, и ложь, и amor sceleratus habendi Смертных заполнили душу и бедность, и голод, и холод Двери широко открыли семье беспощадных инфекций. Первой чахотка явилась, костлявая, мрачная, злая, С целою свитой угрюмой — упорным мучительным Кашлем, Злой Лихорадкой упорной и Гемоптизией зловещей. Все уголки на земле посетила жестокая гостья, Сея свои бугорки в организме намеченной жертвы, Их превращая затем в казеозные массы, в каверны, Всюду с собою неся вырожденье, и скорбь, и страданье. Если мокроту больных обработать по способу я, Можно средь разных других метиленово-синего цвета Красные палочки видеть, причину и корень страданья. Палочки эти растут на различных питательных средах, К коим полезно прибавить иль serum’a, иль глицерина. Туберкулин был впервые добыт из подобной культуры Мудростью славного Коха, но тщетными были надежды В нём исцеленье найти и врага одолеть рокового. Ныне он служит нередко разведчиком в поле сраженья — Ежели злой неприятель, чужому невидимый взору, Вылазку сделать готовый, коварно в тиши притаится, Туберкулин открывает присутствие вражеской силы. Может быть, день недалёк, когда сила победная знанья
Туберкулёз одолеет, как тучегонитель — Кронион Мощной десницей своей одолел непокорных титанов.

11 Песня XI Вместе с угрюмой Чахоткой из сумрачных недр Ахерона Смертным несёт вырожденье другая болезнь роковая — Сифилис, кара людей, поругавших святыню Эроса, Тот, чьё названье грязнит Афродиты божественной имя. Было некогда время, и власть златокудрой Киприды Всем признавалась живущими самые боги Олимпа Радостно ей подчинялись, и всюду под небом Эллады В славу богини неслися созвучья ликующих гимнов. Люди не знали уродства, и всё под сияющим небом Было полно красоты, красоту признавало законом. Ныне же светлое имя, символ красоты лучезарной, Скверным болезням дают, оскорбляющим чувство и разум, Кои несут спирохеты и рать гонококков коварных. Грозен и страшен кортеж, что приводит с собой Спирохета —
Твёрдая язва, розеола, папулы, гуммы и язвы, Общий артерийсклероз, поражения нервной системы —
Всё угрожает тому, на кого беспощадная Lues Грозной рукою своей наложила печать роковую. Долго незримой для всех оставалась сия Спирохета — Ныне же козни её обнаружены ом мудрым. Ряд хитроумных мужей на неё устремился походом — Средство нашёл Wassermann обнаруживать сифилис скрытый, Мечников, славой покрытый, прививши болезнь обезьяне, Путь наконец проложил к разрешению многих загадок — Ныне же Ehrlich премудрый войну объявил спирохете, Ей посылая навстречу убийственный яд Сальварсана. Может быть, время настанет, и вновь среди смертнорождённых Сифилис будет неведом, не будут невинные дети Жизнью своей и здоровьем платиться за деда пороки Имя Венеры восстанет в своём несравненном сияньи — Смертным богиня простит оскорбленье былое, и снова Луч красоты засияет над миром с улыбкой Киприды.

12 Песнь XII Если, ведомое Марсом, вторгается грозное войско В край чужеземных народов, не знавших убийственной брани, Тотчас они собирают в несчастьи последние силы, Чтобы из милой отчизны прогнать неприятеля злого. Долго средь них остаётся о грозном нашествии память, Долго не могут они возвратиться к былому покою, Но закалённым в боях уж неведомо чувство боязни. То ж с организмом бывает, узнавшим инфекцию злую — Он остаётся иммунными если агент патогенный Снова проникнуть дерзает в его заповедные недра, Тотчас же против него ополчаются грозные силы — К ним авангардом несётся могучая рать фагоцитов, Кои, себя забывая, навстречу опасности грозной Первыми всюду стремятся, сражаясь за общее благо, Чтобы врага одолеть или доблестной смертью погибнуть. Долго их славная роль оставалась неведомой смертным — Мечников первый поведал про подвиги скромных героев, Сих фагоцитов чудесных, поборников общего блага. Им помогают немало в борьбе роковой опсонины, Кои лишают врага дерзновенного всякой отваги. Новых и новых борцов организм высылает иммунный —
Агглютинины идут, превращая в недвижные кучи Толпы врагов, за минуту кипевших отвагой и мощью. Грозно лизины идут, комплемент призывая с собою Сам он бессилен в борьбе, но несёт драгоценную помощь. Тотчас бледнеть начинают враги, уподобившись тени, Тихо бледнеют и тают, бесславную гибель приемля. Чудны явления, кои свершаются в теле иммунном, Кои сумели прозреть гениально-пытливые очи. Полно великих чудес беспредельное царство бактерий, Кои, невидимы глазу, без устали жизнь созидают Или же гибель несут Но победная сила науки Их постепенно лишает возможности сеять страданье. Слава священной науке, к богам приближающей смертных

перейти в каталог файлов


связь с админом