Главная страница

Пигин А. Демонологические сказания в русской кн... Демонологические сказания в русской рукописной книжности ХIV-ХХ вв. (Повесть о бесе Зерефере Повесть о видении Антония Галичанина Повесть Никодима типикариса Соловецкого о некоем иноке Повесть о бесноватой жене Соломонии)


Скачать 235,5 Kb.
НазваниеДемонологические сказания в русской рукописной книжности ХIV-ХХ вв. (Повесть о бесе Зерефере Повесть о видении Антония Галичанина Повесть Никодима типикариса Соловецкого о некоем иноке Повесть о бесноватой жене Соломонии)
АнкорПигин А. Демонологические сказания в русской кн.
Дата07.10.2017
Размер235,5 Kb.
Формат файлаdoc
Имя файлаПигин А. Демонологические сказания в русской кн...doc
ТипАвтореферат
#41152
страница1 из 4
Каталогgeneral_sverdlova

С этим файлом связано 31 файл(ов). Среди них: Пигин А. Демонологические сказания в русской кн...doc, BSI-XVIII_2009.pdf, Balto-slavjanskij_sbornik1972.pdf, Mednikova_M_B_-_Trepanatsii_v_drevnem_mire_i_kult_golovy_-_2004. и ещё 21 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3   4



На правах рукописи

Пигин

Александр Валерьевич

Демонологические сказания в русской

рукописной книжности ХIV—ХХ вв.

(Повесть о бесе Зерефере; Повесть о видении

Антония Галичанина; Повесть Никодима

типикариса Соловецкого о некоем иноке;
Повесть о бесноватой жене Соломонии)



Специальность 10.01.01. — русская литература

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Санкт-Петербург

1999

Работа выполнена на кафедре русской литературы

Петрозаводского государственного университета

Официальные оппоненты:
доктор филологических наук Е. В. Душечкина

доктор филологических наук Е. А. Костюхин

доктор филологических наук А. Н. Власов


Ведущая организация:
Псковский государственный педагогический институт


Защита диссертации состоится «__»___________1999 г. в 14 часов на заседании специализированного Совета Д 002.43.01 по присуждению ученой степени доктора филологических наук в Институте русской литературы (Пушкинский Дом) РАН.

Адрес: 199164, Санкт-Петербург, наб. Макарова, д. 4.


С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Пушкинского Дома.

Автореферат разослан «__»______________1999 г.

Ученый секретарь

специализированного Совета

кандидат филологических наук В. К. Петухов

Демонология — неотъемлемая и очень значимая часть «картины мира» средневекового человека. Наряду с церковными и народными культами, эсхатологией, магией и другими сферами духовной жизни и культуры она является важным источником по изучению средневековой религиозности, социальной психологии, быта и нравов.

Изучение древнерусской книжной демонологии имеет достаточно давнюю и богатую научную традицию. Прежде всего необходимо выделить группу работ, в которых рассматривается ряд общих вопросов, связанных с этой тематикой: генезис демонологических верований, функции, образы, имена демонологических персонажей, соотношение книжной и народной демонологии и т. п. Демонологические тексты не являются здесь самостоятельным предметом исследования, а используются лишь в качестве источников по изучению древнерусских представлений о дьяволе и бесах (П. Озерецкий, Ф. И. Буслаев, А. Попов, Ф. А. Рязановский, А. В. Амфитеатров, А. Шмюкер, Т. А. Новичкова и др.).

В ряде других работ исследуется определенный цикл памятников с общим для них демонологическим сюжетом или персонажем: демонологические сказания о царе Соломоне (А. Н. Веселовский, Л. В. Титова), о заключенном бесе (Н. Н. Дурново), о происхождении вина и табака (Ф. И. Буслаев, А. Н. Пыпин, А. Н. Веселовский, В. Н. Перетц, Т. Ф. Волкова и др.), о свержении сатаны с небес и о творении мира Богом и сатаной (В. С. Кузнецова), о дочерях дьявола (С. И. Николаев), о договоре человека с дьяволом (В. Н. Перетц, М. О. Скрипиль, И. П. Смирнов, Н. С. Демкова, Н. Ф. Дробленкова, Е. К. Ромодановская, И. Р. Дёринг-Смирнова, Е. Б. Смилянская, В. Е. Багно, О. Д. Журавель) и др.

В отдельную группу работ можно объединить исследования, посвященные демонологии того или иного конкретного древнерусского памятника. Таковы работы А. И. Кирпичникова о переведенном в ХVII в. с польского языка «Суждении дьявола против рода человеческого», Т. Ф. Волковой — о художественной структуре и функции образа беса в Киево-Печерском патерике, В. Е. Гусева — о соотношении книжной и народной демонологии в житиях протопопа Аввакума и старца Епифания и др. Круг русских рукописных произведений демонологического содержания постоянно пополняется за счет новых находок: «Повесть о некоем убогом отроце, Николе чудотворце и царевне-еретице», «Повесть о том, как скоморох в ад ходил» (Н. С. Демкова), Сказание о римском попе Аврааме (Э. Малэк) и др.

Наконец, книжные произведения русской демонологии рассматривались как литературные источники творчества некоторых писателей ХIХ—ХХ вв., отдавших дань этой теме: Н. В. Гоголя, Ф. М. Достоевского, А. М. Ремизова и др. (Л. М. Лотман, И. П. Смирнов, Н. С. Демкова, А. М. Грачева и др.).

В изучении древнерусской демонологии накоплено, таким образом, немало ценного материала, а сама эта область давно уже является полноправным предметом филологической науки, важной составляющей в исследовании древнерусской письменности и духовной культуры.

Предметом изучения в диссертации являются книжно-рукописные демонологические сказания (около 10 текстов) византийского, латинского и русского происхождения. Основное внимание в работе уделяется 4 произведениям: Повести о бесе Зерефере (далее: ПЗер.), Повести о видении Антония Галичанина (далее: ПАнт.), Повести Никодима типикариса Соловецкого о некоем иноке (далее: ПНик.) и Повести о бесноватой жене Соломонии (далее: ПСол.). Выбор именно этих памятников для анализа обусловлен прежде всего тем большим значением, которое они имеют в истории русской книжной демонологии. Целостность диссертации определяется тематическим родством этих произведений (столкновение человека с силами зла), общностью многих их мотивов, глубинной связью этих памятников с важнейшими доминантами русской средневековой религиозной культуры.

Источниковой базой диссертации послужило около 400 славяно-русских рукописей ХIV—ХХ вв. из книгохранилищ Москвы, С.-Петербурга, Великого Устюга, Владимира, Вологды, Екатеринбурга, Мурома, Нижнего Новгорода, Новосибирска, Петрозаводска, Саратова, Твери, Тобольска, Череповца, Дрездена, Копенгагена, Хельсинки.

Диссертация преследует цель комплексного исследования указанных памятников, что обеспечивается применением источниковедческого, литературоведческого и культурологического подходов в их изучении. Методологической основой диссертации являются в первую очередь те важнейшие принципы анализа средневековых текстов, которые разработаны в трудах Д. С. Лихачева и А. М. Панченко, других ученых Петербургской школы.

В ходе работы решаются следующие основные задачи:

- источниковедческое и текстологическое изучение памятников с привлечением всех доступных списков, установление и описание их литературной истории;

- характеристика окружения памятников в рукописных сборниках;

- изучение художественных особенностей памятников;

- анализ демонологических образов и мотивов произведений в широком контексте книжной и народной демонологии; установление богословского содержания демонологического сюжета (ПЗер. и другие легенды о «покаянии» беса), демонологической основы средневекового жанра эсхатологических видений (ПАнт., ПНик.).

Объектом исследования в диссертации является, таким образом, не только демонология как реализовавшая себя в произведениях система мотивов и представлений, но и в первую очередь — история текста самих памятников. Принцип комплексности в изучении средневекового текста предполагает монографический, всесторонний анализ его содержания. По этой причине, кроме демонологической основы памятников, в диссертации рассматриваются и многие другие аспекты их содержания (например, эсхатологические мотивы ПАнт. и ПНик., исторические реалии в ПНик. и ПСол. и т. д.). Изучение выбранных произведений во всем богатстве их истории и содержания — такова главная задача диссертации, которая и определяет ее актуальность. Комплексное изучение средневекового текста, основанное на прочном фундаменте источниковедения и текстологии, традиционно является в медиевистике одним из самых приоритетных и всегда актуальных направлений. Как писал Д. С. Лихачев, изучение истории текста отдельных произведений — это «наиболее важный и ответственный» вид конкретного литературоведческого исследования.1 Актуальность изучения вышеуказанных произведений заключается в том, что все они представляют немалый интерес для историка русской средневековой литературы: памятники сохранились в большом количестве списков и занимали важное место в круге чтения древнерусского человека.

Научная новизна диссертации определяется тем, что для изучения выбраны неисследованные или малоисследованные памятники. Все эти произведения, за исключением ПНик., никогда не были предметом текстологического и тем более комплексного монографического анализа. История изучения ПЗер. и ПАнт. сводится большей частью к кратким упоминаниям этих памятников в работах, затрагивающих самые разные проблемы истории и поэтики древнерусской литературы. ПНик. изучалась О. А. Белобровой по 5 спискам ХVIII—ХIХ вв., хотя рукописная традиция этого произведения значительно богаче. Наиболее исследованным памятником является ПСол.: в работах Н. И. Костомарова, Ф. И. Буслаева, А. В. Амфитеатрова, Ф. А. Рязановского, М. О. Скрипиля, В. П. Воробьева, Н. С. Демковой, А. Шмюкера, А. Н. Власова, И. Р. Дёринг-Смирновой и других исследователей рассматривались некоторые особенности языка и поэтики этого произведения, его историческая основа. Однако попытка изучения рукописной традиции и литературной истории ПСол. предпринята до нас не была. Некоторые памятники, которые анализируются в диссертации, в науке неизвестны и вводятся в научный оборот впервые. Не изучался на русском материале сюжет о «кающемся» бесе. К числу практически не изученных относится и древнерусский жанр эсхатологических видений.

Теоретическая и практическая значимость диссертации заключается в том, что содержащиеся в ней материалы и наблюдения могут быть использованы в вузовских лекционных курсах и специальных научных исследованиях по истории древнерусской литературы и фольклору, в практической работе археографов по описанию рукописей.

Апробация работы. Основные положения диссертации были изложены в докладах на международных конференциях «Выговская поморская пустынь и ее значение в истории русской культуры» (Петрозаводск, 1994 г.), «IХ Виноградовские чтения» (Петрозаводск, 1995 г.), «Евангельский текст в русской литературе ХVIII—ХХ вв.» (Петрозаводск, 1996 г., 1999 г.), «Алексей Ремизов и мировая культура» (СПб., 1997 г.), «Древнерусская книжная традиция и современная народная литература» (Нижний Новгород, 1998 г.), «ХХIII Малышевские чтения» (СПб., 1999 г.), «Рябининские чтения» (Петрозаводск, 1999 г.), на всероссийских и межвузовских конференциях в Сыктывкаре (1990 г., 1991 г.) и Петрозаводске (1996 г., 1999 г.). По теме диссертации опубликованы 22 работы, в том числе монография, 4 работы находятся в печати.

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения и трех частей, каждая из которых в свою очередь делится на ряд глав. Части и главы расположены в порядке исторической последовательности тех памятников, которые в них анализируются. Завершают диссертацию изложение основных итогов исследования, археографический обзор всех использованных в работе списков памятников, указатель шифров использованных рукописей, список литературы и список сокращений. В приложении даются тексты наиболее значительных редакций каждого из рассмотренных произведений.
Введение
Во Введении рассмотрена историография проблемы, определены предмет, цели и задачи, актуальность и научная новизна, круг источников и методы исследования.
Основное содержание диссертации
Часть 1. Легенда о «кающемся» бесе:

Повесть о бесе Зерефере и другие сказания2
Предметом исследования в этой части работы является круг памятников византийского, западноевропейского и русского происхождения, в основе которых лежит «бродячий» сюжет о «кающемся» бесе. Поскольку вопрос о возможности покаяния и восстановления беса (дьявола, зла как такового) является одним из центральных в христианском богословии, анализ собственно литературного материала предваряется экскурсом в историю богословского решения этой проблемы (не принятое церковью учение Оригена и Григория Нисского об апокатастасисе) (Глава 1).

Глава 2 посвящена текстологическому исследованию наиболее значительного древнерусского произведения на сюжет о «кающемся» бесе — Повести о бесе Зерефере (ПЗер.). В диссертации изучено 111 славянских списков ПЗер. ХIV—ХIХ вв. (с использованием 2 греческих текстов), выделено 12 ее редакций. ПЗер. — переводное византийское сказание, в котором возможность восстановления дьявола отрицается. Бес Зерефер, явившийся к некоему старцу в облике человека, пытается обманом узнать у него, может ли Бог простить беса и вернуть ему прежнее ангельское достоинство. Зерефер получает от Бога ответ на свой вопрос: прощение дьявола возможно, если тот смирится и покается. Бес должен три года простоять на одном месте лицом к востоку и непрестанно называть себя «древней злобой», «помраченной прелестью» и «мерзостью запустения». Однако Зерефер отвергает такой путь спасения, потому что не может отказаться от своей славы и власти над грешниками.

В греческой рукописной традиции ПЗер. входила в состав «дополнительной» (термин М. Капальдо) части, присоединенной к производному виду алфавитно-анонимного собрания «Изречений святых старцев» (славянский перевод этого собрания известен как Азбучно-Иерусалимский патерик). На определенном этапе своей истории ПЗер. была использована в качестве «примера» при составлении гомилии о покаянии: «         ». Долгое время автором этой гомилии считался св. Амфилохий Иконийский (IV в.). В составе его сочинений она и была издана на греческом и латинском языках Ф. Комбефизом (1644 г.) и П. Поссинусом (1683 г.). Однако позднейшая критика исключила эту гомилию из числа подлинных сочинений св. Амфилохия.

На славянский язык ПЗер. была переведена в составе «дополнительной» части Азбучно-Иерусалимского патерика (вероятно, в Болгарии в Х в.) В русскую литературу она пришла не позднее ХIV в. (РНБ, собр. Погодина, № 876, кон. ХIV в., рус., л. 200 об.—202 об.). В ХIII—ХIV вв., как считал И. П. Еремин, в Болгарии была составлена компиляция патериковых статей, включающая патериковые рассказы из Азбучно-Иерусалимского, Скитского, Синайского и Римского патериков — Сводный патерик. В состав Сводного патерика, известного в русских списках с кон. ХIV—нач. ХV в. (РНБ, собр. Погодина, № 881, кон. ХIV—нач. ХV в., рус., л. 158—160), вошла другая редакция ПЗер. Именно эти две редакции ПЗер. — в составе Азбучно-Иерусалимского патерика (далее: АИПР) и в составе Сводного патерика (далее: СПР) — являются в славянской традиции древнейшими. Текстологический анализ 25 списков АИПР и 51 списка СПР позволил прийти к выводу о большой стабильности текста этих редакций. Сравнение АИПР и СПР с греческими текстами ПЗер., опубликованными Ф. Комбефизом и П. Поссинусом, показало, что некоторые чтения СПР, отличающие эту редакцию от АИПР, находят аналогии в греческом тексте. Вероятно, СПР возникла в результате осуществленной составителем Сводного патерика правки АИПР по греческому оригиналу.

Дальнейший этап литературной истории ПЗер. связан с деятельностью киевских книжников ХVII в. Ими были созданы 3 редакции ПЗер., получившие распространение и в собственно русской рукописной традиции: Компилятивная редакция (далее: КР), редакция «с Антонием Великим» (далее: АВР), редакция Димитрия Ростовского (далее: ДРР). КР была создана, по-видимому, в 1-й четв. ХVII в. (до 1626 г.) и представляет собой последовательное объединение текстов СПР и АИПР (РГАДА, ф. 187, оп. 1, № 151 и др.). На основе КР в 1620-е гг. была создана АВР, опубликованная Памвой Берындой в Киеве в 1626 г. отдельным изданием (текст АВР проник и в рукописную традицию: ГИМ, Музейское собр., № 92 и др.). Это издание представляет собой небольшую брошюру на 8 страницах, которая, по мнению С. Шевченко, предназначалась для раздачи или продажи богомольцам, посещавшим Киево-Печерскую лавру.3 Наиболее существенной особенностью АВР является замена безымянного «некоего старца» исходного текста образом Антония Великого: «Пов¬сть удивителна о диавол¬, како прииде къ великому Антонию въ образ¬ челов¬чест¬, хотя каятися». Каких-либо исторических оснований включать имя Антония Великого в ПЗер. у редактора не могло быть. Среди греческих и латинских сочинений, связанных с именем Антония, эта повесть неизвестна. По-видимому, имя Антония было включено в АВР по причине того особого благоговейного почитания, которым пользовалось оно (и без того самое прославленное в истории монашества) в Киево-Печерской лавре: именно этому великому подвижнику древности подражал одноименный с ним святой основатель Печерской обители (Антоний Печерский). Характер произведенной составителем АВР правки текста — стилистическое «окнижение», распространение «этикетных» частей, усиление за счет этого нравоучительности — позволяет предположить, что АВР была написана специально для популярного душеполезного издания, каким является брошюра 1626 г. Вполне вероятно поэтому, что автором этой редакции был сам Памво Берында — не только известный книгопечатник, но и литератор, редактор, переводчик. Наконец, еще одна «киевская» редакция ПЗер. — ДРР — была создана Димитрием Ростовским на основе АВР и издана им во второй книге его Четьих Миней в 1695 г. Повесть помещена здесь под 17 января как приложение к Житию Антония Великого (см.: Димитрий Ростовский. Книга житий святых: декабрь, январь, февраль. Киев, 1695. Л. 463 —464 об., изучено также около 10 списков этой редакции в сборниках смешанного состава). ДРР не затрагивает содержания ПЗер., преобразования носят здесь исключительно стилистический характер. Новая редакция была создана Димитрием Ростовским, по-видимому, с единственной целью — сделать текст повести более удобным при чтении и понятным для читателя кон. ХVII в.

В отдельную группу выделены в диссертации «особые» редакции ХVII—ХIХ вв. (7 редакций), каждая из которых сохранилась лишь в одном списке. Составители этих редакций, в большинстве случаев старообрядческие книжники, то значительно сокращали текст ПЗер., то дополняли его нравоучительное заключение новыми моралистическими рассуждениями, иногда оживляли текст диалогами и выразительными подробностями. Среди всех этих редакций наибольший интерес представляет самая поздняя из них — Усть-Цилемская (далее: УЦР), составленная во 2-й пол. ХIХ в. известным печорским книжником И. С. Мяндиным на основе АВР (ИРЛИ, Усть-Цилемское собр., № 67). Переработка исходного текста в УЦР вполне соответствует основным творческим приемам И. С. Мяндина, установленным исследователями на материале других его пересказов (см. работы В. И. Малышева, Н. С. Демковой, О. В. Творогова, Е. К. Ромодановской, А. Г. Боброва и др.). Редактор значительно сократил текст, освободил его от повторов, более кратко пересказал отдельные фрагменты. Наблюдаются в УЦР и попытки переосмысления текста. И. С. Мяндин полностью переделал заключительный монолог Зерефера, в котором бес отказывается принести покаяние. Зерефер предстает в УЦР более могущественным, нежели в тексте киевского издания. «Сила» и «величие» Зерефера в мяндинской версии заключаются не просто в любви к нему грешников и в их покорности, а в его твердой уверенности в своей полной будущей победе над христианским миром. Угроза Зерефера в УЦР «привлещи» и свести в ад «иноческий и священнический чин» «паче же в посл¬дния в¬ки» напоминает «вражий умысел» дьявола-антихриста, каким его представляли себе старообрядцы, погубить на Руси православную церковь и все духовенство. Если в ранних редакциях повести ставится вопрос о возможности восстановления зла, то Мяндин размышляет о том, что само добро может быть поглощено злом, царством тьмы. Показав страшную силу зла, которая угрожает христианскому миру, усть-цилемский книжник выразил в то же время надежду на конечную победу добра. Свой пересказ он завершает рассуждениями о безграничности Божьего милосердия и о всесильности покаяния. Надежда на Бога, вера в Божие «благоутробие», покаяние — и есть то «оружие» против дьявола, которое помешает Зереферу, сатане-антихристу, осуществить свои планы, окончательно пленить и погубить христианский мир. Приуроченная к эпохе древних «скитских отцов», Антония Великого, но наполненная актуальными для старообрядчества размышлениями о судьбе церкви, всего христианского мира «в посл¬дния в¬ки», УЦР обнаруживает в себе черты иносказания, приобретает характер повести-предупреждения, грозного пророчества.

От переводных патериковых редакций до оригинальных авторских переработок ХIХ в. — таков длительный путь эволюции текста ПЗер. в русской книжности.

В ХVII в. в русскую литературу пришли новые — западноевропейские — сказания о «кающемся» бесе, рассмотрению которых посвящена
  1   2   3   4

перейти в каталог файлов
связь с админом