Главная страница
qrcode

Екатерина Великина 50 1 история из жизни жены моего мужа Екатерина Великина


Скачать 387,05 Kb.
НазваниеЕкатерина Великина 50 1 история из жизни жены моего мужа Екатерина Великина
Анкор50 &
Дата15.11.2016
Размер387,05 Kb.
Формат файлаrtf
Имя файла50_amp_1_istoria_iz_zhizni_zheny_moego_muzha.rtf
ТипДокументы
#314
страница14 из 19
Каталогtopic29690457_26308263

С этим файлом связано 5 файл(ов). Среди них: Beskonechnaya_istoria_Mikhael_Ende.fb2, 50_amp_1_istoria_iz_zhizni_zheny_moego_muzha.rtf.
Показать все связанные файлы
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19

РЕБЕНОК
Ох уж этот мне Фасолий со своим древнепокемонским…
Вообще то я детей не бью. Но символический шлепок заработать можно. Например, когда стучишь паровозом по телевизору и не реагируешь на сто двадцать пятое замечание, что этого делать нельзя. Или когда пытаешься тяпнуть бабушку. Или когда засовываешь в розетку вилку.

Сегодня утром, пока я спала, дитя развлекалось самостоятельно. Отдельное спасибо папиньке, который забыл закрыть дверь на кухню.

А я то еще думаю – чего это мне так дрыхнется хорошо? Ни тебе детей, ни котов – сплошной покой и благоденствие. Надо было, конечно, напрягаться. Если у нас дома тихо больше чем пять минут, вполне возможно, что младенчество засунуло котов в духовку, включило температуру на 250° и пьет за их здоровье средство для очистки кафеля.

Проснулась от звона стекла. Представившаяся моему взору картина была неожиданно прекрасна. Белое на розовом. Розовое на белом. Детская каша вперемешку с ароматическими лепестками для декора (чтобы они там в своей «ИКЕЕ» провалились). Немного на кухне, немного в прихожей, капелька в кошачьей миске, пара стаканов на полу в большой комнате и без счета по углам. Ближайшее рассмотрение кухни удивило еще больше. На всех мало мальски удобных поверхностях налеплены радостные наклейки: утячьи головы со словами «кря кря», бабочки, птички и т.п. В левом углу – кошачий бал: из открытого холодильника вытащены две упаковки нарезки. Видимо, очень вкусной, потому что завидевшие меня коты кидаются наутек с оной в зубах, едва пролезая в щель кухонной двери. В данный момент времени бал продолжается под диваном и грозит кончиться ужасной туалетной смертью. Мои животные не умеют читать и поэтому не в курсе, что едят отменную итальянскую «пепперони» с диким количеством перца. Кошачьим жопам теперь не позавидуешь, впрочем, и поделом – законная сатисфакция.
М м м… про левый угол я написала.

Теперь про правый.

Там осколки. Теперь у нас нет запасных лампочек, а у нашего папиньки стало на одну кружку меньше.

Радостное дитя додавливает осколки на мотоцикле «ходом назад». Читай: маленький засранец с урчанием выруливает на кухне задом наперед, растаскивая грязь по максимально возможной площади.

В состоянии, близком к легкой кататонии, сажусь на кончик стула. Отдирая наклейку с чайника, завариваю себе кофе.

Младенец подъезжает ко мне (читай: врезается в мой стул задним колесом) и совершенно на голубом глазу сообщает:

Хочу колатков много («колатки» – «шоколадки»).

Подавляю первое желание сказать, что за разгром колатки не дают даже в количестве одной штучки и получают разве что только по голове.

Отвечаю прямо таки по Споку:

Ты вел себя не очень хорошо, и поэтому никаких колатков… По крайней мере до завтрака.

Дитя огорчается, слезает со своего экстрим байка, подходит к моей ноге и со всей дури кусает меня за лодыжку.

Отшлепаю! – визжу я, хватаясь за ногу.

Бить низя, – сообщает чадушко. – Дай колатку, я в угол пойду.

Вопрос из задачника: «Кого мы, Дима, с тобой вырастили?»

Еще раз забудешь закрыть дверь (кстати, и входную, между прочим) – колесую.
ПРО МОЛОДОСТЬ
Есть только одна вещь на свете, которой нельзя доверять.

Никогда не доверяй молодости. В тот день, когда тебя высадят за чертой города с пригоршней морщин в кармане, тебе будет больно точно так же, как и ста километрами ранее, и, наверное, еще больнее, потому что придется смотреть вослед.

Можно попробовать самообман: всего одна пилюля – и ты уже молод в душе. Иллюзия. Увы, – иллюзия. Душа не наденет балетки с дыркой на большом пальце, и не пойдет шляться черт знает куда, и не купит бус бисерных в три ряда, а если и купит – то это не весна на улице, а просто кто то сошел с ума и ставит памятник нелепости.
Я очень хорошо помню момент потери, так хорошо, что иногда мне кажется, будто кара моя – терять всю жизнь.

Мы едем на машине, поток движется медленно, и почему то у всех вокруг поют клаксоны, десятки клаксонов, а может быть, и сотни, и безумно душно: «Что они там, рехнулись? Выверни кондиционер и дай зажигалку! Хоть бы пошел дождь!»

Звук, противный звук отовсюду, громче и громче, и наконец я понимаю, что мы поем вместе со всеми, и наконец я вижу, почему мы поем вместе со всеми, и наконец… Но уже поздно. Выдрано. Только миг, а успели. И рана не болит, просто пусто вдруг стало.

Там, с другой стороны дороги, по обочине, где лес, она идет с подружкой и банкой сока, и поводком, и собакой. Я вижу ее всего три секунды – пару раз моргнуть глазами, и ее как будто нет. Но я вижу и начинаю думать.

«Какая некрасивая юбка», – думаю я.

«Какая дешевая обувь», – думаю я.

«Как это неприлично, когда тебе все сигналят», – думаю я.

«Какого рожна ты вообще вышла?» – думаю я.

«Кто тебе позволил драть наживо?» – думаю я.

Звук собственного сигнала режет мне уши: девочки расходятся.

Одна, в юбке, вперед: у тебя нет другого пути, когда весь мир влюблен в твои нелепые коленки.

Другая же медленно назад – мир не будет влюбляться дважды.

Одной – боль от предстоящих открытий, другой – боль от того, что нечего больше открывать.

Баланс сохранен.

Время пошло заново.

Может, мне купить розовую юбку? – спрашиваю я и немедленно становлюсь себе противной, и больше никогда не спрашиваю, и, наверное, не спрошу.

Еще чуть чуть – и потеря спрячется в оправдания из детей, обедов, ужинов, вечерних встреч, работы и лжеопыта. Лже, потому что все то же самое, только она имеет право на нелепость, а я нет.
Где то там, на выселках, я присаживаюсь на чемодан и прикуриваю. Ее, конечно же, высадят следующей – всех высаживают, – но это все потом… А пока только сигаретный дым, и растерянность, и звук уезжающего авто…

Да, а еще скоро пойдет дождь.
ПРО СВАДЬБУ
Как и обещала, буду рассказывать про свадьбу. В конце концов, вам смешно, а мне душевное облегчение.

Вообще, честно скажу, более пошлое мероприятие, чем свадьба, сложно себе представить. Причем совершенно по барабану, каков размер бюджета, затраченного на сие событие. В конце все равно получится лубок (ну если, конечно, сразу не сваливаете в путешествие).

Итак, пять лет назад, как и всякая умная невеста, затащившая жениха в загс, я облегченно вздохнула и принялась рассуждать на тему «Как это будет?» Это виделось мне примерно так.

Во первых, без пышного платья (потому вроде как на кой черт мне вперлась эта многотысячная хламида).

Во вторых, без выкупа невесты (потому как что может быть пошлее съемок зассанного подъезда хрущевки).

В третьих, тамада будет приличным (последнее означает без пожеланий «всегдашней радости в судьбе» в стихотворной форме).

Я буду трезвой (ага, блажен, блин, кто верует).
***
«Невеста в джинсах» пропала сразу же после того, как я просмотрела свадебный каталог.

Мама, а ты знаешь, мне, наверное, пойдет белое.

Эта фраза послужила сигналом к открытию свадебного марафона. Поиски начались со скромного ателье «у дома» и закончились в крупном салоне на Ленинском. Слоновая кость, без рюшечек, огромная фата и двухметровый шлейф – тысяча доллеров плюс перчатки в подарок. Единственное, что я не прикупила, – это розовощеких младенцев к шлейфу, причем кровавая расплата не замедлила себя ждать. Может, у них там, в Англиях, невесты всю дорогу стоят на постаментах и пернуть боятся. Наши невесты как минимум скачут по Воробьевым, как максимум – отплясывают во дворе у дома. Вот особливо Воробьевы помню. Шлейф мой перли две к тому времени уже изрядно поддатые подружки, которые произносили только две фразы:

Как же ты со своим платьем затрахала (фраза нумер один).

Только не смей захотеть ссать (фраза нумер два).

Естественно, от такого неблагонравия мой мочевой пузырь переполнился, и я начала визжать, что, если меня не проводят до сортира, я написаю прямо под себя, да еще и наваляю от жалкости.

Бог мой, этот поход в сортир в шесть рук я буду помнить, наверное, до гробовой доски… Первая стояла спереди и держала подол над головой, вторая гарцевала у бачка, пытаясь спасти шлейф от некрасивой фекальной смерти, а третья командовала процессом, пытаясь состыковать мою жопу с унитазом.

Ну да это лирика.

Без выкупа тоже не обошлось. Пока я скакала по парикмахерским, народ пил горькую в ожидании молодой, и к моменту моего появления в их головах четко сформировалась мысль «за так отдать не по людски». Довольно быстро меня запихнули в спальню, стащили туфлю и, приказав сидеть не отсвечивая, ломанулись в подъезд. Ничего сверхъестественного не произошло. Дементий мой – он и в Африке Дементием останется. Через час, когда весь имевшийся в доме шампунь был выжрат, толпа ломанулась ко мне обратно с воплями: «А где твой муж? Мы его уже ждать замучились!»

В Караганде, – ответила им порядком разнервничавшаяся я. – Ничё, щас прискачет.

Как оказалось, я была недалека от истины. Бухавший всю ночь накануне молодожен благополучно забыл на кухне перед выездом букет невесты. Естественно, флористическая беготня заняла уйму времени, и к тому моменту, когда меня начали «выкупать», до загса оставалось минут двадцать. Все эти двадцать минут я поглядывала на часы и с ужасом думала, что будет, если мы опоздаем. До кучи в самый последний момент выяснилось, что тот, кто спрятал туфлю, давным давно ушел в астрал и найти мою обувку нет никакой возможности.

Су у у ки! – взвыла я. – Вы же сейчас мне всю жизнь разрушите!

Ну у тебя вот кроссовочки еще есть, – немедленно нашлась бабушка.

А лапти у нас не завалялись? – грозно спросила у нее я.

Ответа не последовало, потому что в этот момент кто то заорал:

Невеста с бабушкой, головку и зубки, не вертеться, снимаю!

Позже, просматривая кассету со съемкой, я отдала должное этому «снимальщику». Съемка загса и всей этой торжественной церемонии заняла минут пять от силы. А вот вся беготня по хрущевским кущам и последующее нажиралово в ресторане запечатлены «от и до» – ни одна пьяная харя не скрылась от всевидящего ока Саурона.

Ну да это тоже лирика.
В загсе ничего интересного не было. Пожалуй, только два момента помню. Первый – это когда молодой пустил слезу, расписываясь на брачном свидетельстве, и я поняла, что он уже нажрался. А второй – с кольцами. Я из жадности выбрала себе ювелирку с брулем, размера намного большего, чем палец. Супруг, опять же из жадности, купил крохотулечное колечко «впритирку». Поэтому в момент обмена мое кольцо болталось на руке, точно хулахуп, а Димино кольцо пришлось вкручивать, что заняло энное количество времени и несколько скомкало церемонию.
Ну а теперь о главном. О нажоре. Я уже писала, что мы с Димой ничего и никогда не делаем одновременно и всегда соблюдаем строгую очередность. Поэтому первую партию взял он. Вообще напиться до ресторана было разумным, так как его позора не видел никто, кроме меня и кучки самых близких друзей.

Особенно рассказывать не буду. Да там и рассказывать то нечего. Как он с галстучишком набок визжал водителю: «Мало бибикаешь, скотина!» – это неинтересно. И как пытался подраться с фотографом, так что их растаскивать начали, – это тоже не Кустурица. И даже как нищенку чуть не накернил, так что она наш брак до седьмого колена прокляла, – это все ерунда. Почему? Да потому что по сравнению с моим аншлагом все Димины бенефисы – дерьмо собачье.

Я, как и все приличные барышни, напилась постепенно и совершенно незаметно для публики, а виноватого в этом моем поступке знаю лично. Да, это все фотограф сука. Если бы не он, то, может, все бы хорошо закончилось.

Надо сказать, на улице было хоть и ясно, но порядком холодно (осень). Платье у меня получилось открытое, и никаких накидок «сверху» не предполагалось. Так вот, эта гнида объективная периодически стаскивала с меня наброшенный сверху пуховик и выпихивала куда нибудь «на полянку», дабы запечатлеться под сводами дерев. Естественно, зубами я отстукивала, как заяц барабанщик, и добрые друзья постоянно таскали мне горячительные напитки, «шоб не околела раньше времени». Так вот, к ресторану я приехала не только измученная действом и злая как собака, но и порядком «готовенькая». Отхватив три четверти свадебного пирога и не оставив супругу никаких шансов на главенство в семейной жизни, я приняла поздравления и засела за стол. Пара бокалов вина, чуть чуть шампуня – и понеслась…
В первом акте из меня поперла Катечкина. Выцепив свою лучшую подругу и уединившись с ней в сортире, я громко сказала ей:

Тань, мы чужие на этом празднике жизни. Тащи водку, а потом разберемся с тамадой – чего то он со стихами затрахал.

Именно так, слово в слово.

Так как Таня уже на Воробьевых начинала чувствовать некую прискорбность от торжеств, то она довольно быстро свалила и появилась с литровой бутылкой водяры. То, что молодая частит в сортир, было замечено довольно поздно, и нас засекли только в тот момент, когда половина бутылки была выпита. Навалять тамаде не получилось. Правда, я все равно успела подойти к каждому гостю и предложить оставить массовика без денег, но это, как вы понимаете, мелочи. Гости смущались, краснели и отводили взгляд в сторону, а некоторые поглядывали на дверь. От такой несправедливости мне стало еще горше, и я немедленно затребовала выпить еще. Вот тут они допустили Первую Стратегическую Ошибку. То есть вот если бы в тот момент даме налили, то она бы опала с вероятностью 99 и 9 процента. Но даме не налили, а вовсе даже предложили выпить кофе и начинать трезветь.

Ах так, сволочи? – громко сказала им я. – Я тогда жениться вообще не буду. Ну вас на хер с вашей свадьбой! Тоже мне, захомутали…

Почувствовав неладное, женская часть населения, включая маму, бабушку, свекровь и вообще всех «взрослых родственниц», немедленно скрутила меня и отвела в банкетный зал по соседству. Осознав свой звездный миг – аудитория собрана, – я присела на стульчик и начала вещать, сопровождая все это дело кровавыми слезами. Что конкретно я им говорила, не помню. А того, кто напомнит, убью. Но рожи у них были перекошенные и какие то молочно бледные. По завершении второго акта «Вся правда» я решила «уйти в ночь» и, воспользовавшись всеобщей ошарашенностью, таки ушла в неизвестном направлении, оставив родственников в состоянии легкого шока.

Спустя тридцать минут меня изловили в каком то переулке и потащили назад в ресторан. К тому моменту уже всем окружающим, включая официантов, было ясно, что невеста – дура и алкоголичка, подходить к ней ближе чем на десять метров опасно для здоровья.

Знаешь, ее, наверное, надо увозить, – сказала мама супругу. – А то еще чего нибудь произойдет.

Угу… Произойдет…

Дальше… дальше как в замедленном кине. Меня пихают в такси, я вяло сопротивляюсь, предлагаю выпить еще и вернуться на Воробьевы, но за мной закрывают дверь, и ни одна тварь не хочет разделить моего душевного подъема. Но и это еще не все… Самое главное впереди.
У дома, выгружая подарки из машины, я обнаружила, что среди прочей дряни затесался ящик молдавского винишка.

А давай еще выжрем? – немедленно предложила я свежеиспеченному супругу.

И вот заметьте, сейчас, спустя пять лет, повторись подобная ситуация, супруг самолично откроет мне бутылку, предпочитая не связываться. Но это все с опытом, с опытом…

А вот ни фига тебе не дам! – сообщил мне пьяненький муж и демонстративно оставил ящик в подъезде.

Это потому что ты сволочь и ни фига меня не любишь! – незамедлительно отозвалась я. – Дайка мне свидетельство о браке.

(Первый совет будущим молодоженам: ламинируйте, ламинируйте и еще раз ламинируйте!)

А вот на фига тебе оно? – насторожился молодожен.

Я его порву в клочки и съем, – сообщила ему я и, трагически закатив глаза, добавила: – Я тут подумала, наш брак – ошибка.

Я тоже подумал, что я вляпался, – немедленно ответил мне насупивший брови муж. – Только идиот женится на такой пизданутой, как ты.

Это я то пизданутая? – вопросила я, страшно закатив глаза. – Ты на себя то давно смотрел?

Кто из нас кому заехал первым, я не помню. Предполагаю, что все таки я. Спустя три секунды мы дрались, как в кине, страшно и кроваво, в ход пошли ноги, зубы и посторонние предметы. Над городом вставало робкое осеннее солнце, а мы молотили друг друга, норовя заехать по морде или куда нибудь еще «повиднее». До сих пор изумляюсь – как это соседи не вызвали милицию, потому что бой был шумным и с офигительным звуковым сопровождением. А вот дальше я не помню ничего. То есть абсолютно ничего.

На следующий день Дима очнулся первым и принялся будить меня. В совершенно разгромленной квартире мы валялись на кровати в одежде и изумленно считали синяки.

У меня даже на попе кровоподтек, – расстроилась я. – Ты что, мне пендаля, что ли, отвесил?

Нет, – вздохнул он. – Это когда ты мне в голову целилась, то поскользнулась и упала на угол шкафа.

Правда, что ли? – изумилась я.

Ага, – вздохнул он.

А дальше мы одновременно вскочили и принялись искать свидетельство о браке. Скомканная бумажка валялась на полу у стола.

Уф ф ф, ты все таки его не съела, – облегченно вздохнул муж.

Ага, не съела.

И вот после этой фразы нам стало ужасно смешно. Конечно же, слезное примирение с вытекающими. К слову, за пять лет совместной жизни это была первая и последняя наша драка.

А история эта… Ну сначала не рассказывали, стеснялись. Потом уже избранным, со смехом. А сейчас сей рассказ попал в разряд «Знатно отожгли». И вы меня хоть убейте, что то во всем этом было романтичное. Не знаю почему, но вспоминается с умилением. Во всяком случае, мне будет что рассказывать внукам, это точно. Остальное – мелочи.
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19

перейти в каталог файлов


связь с админом