Главная страница
qrcode

Екатерина Великина 50 1 история из жизни жены моего мужа Екатерина Великина


Скачать 387,05 Kb.
НазваниеЕкатерина Великина 50 1 история из жизни жены моего мужа Екатерина Великина
Анкор50 &
Дата15.11.2016
Размер387,05 Kb.
Формат файлаrtf
Имя файла50_amp_1_istoria_iz_zhizni_zheny_moego_muzha.rtf
ТипДокументы
#314
страница4 из 19
Каталогtopic29690457_26308263

С этим файлом связано 5 файл(ов). Среди них: Beskonechnaya_istoria_Mikhael_Ende.fb2, 50_amp_1_istoria_iz_zhizni_zheny_moego_muzha.rtf.
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

***
Заболели вчера. Звонит.

Чиво там у тебя?

Температура.

Привози ребенка.

Как же ты будешь с ним целый день?

А кто же еще, кроме меня, кровиночку пожалеет?
Через четыре дня бабуле восемьдесят. У нее двое детей, одна внучка и один правнук, пирожки, огород и фикус на окне. Бабушка успевает везде и всюду. Как то раз я ей сказала:

Ты же не обязана, у тебя возраст.

Мы не разговаривали неделю.

И может, это, конечно, замечательно, когда никто никому ничего не должен, но я так рада, что мне и Фасолию досталась такая несовременная бабка. Потому что правильная бабка нам досталась. Настоящая.
НЕ ЛЮБЛЮ
Я не люблю работать. Никак. Никогда. Ни в каком виде. Я могу вполне радостно сочинять ерунду на десять страниц, но как только станет известно, что за эту ерунду кто нибудь заплатит, – баста. Слова не клеятся, предложения не строятся, ночной сон ни к черту. И даже прекрасные мечты о весенних сапогах не позволяют переводить тексты в деньги. «Где еще эта весна, – говорю себя я, – да и вдруг будут в моде кеды?» Кеды, как и юбки, и платочки, купит муж. Муж не любит работать, но любит меня одевать, и в этом мы с ним едины. Я тоже люблю себя одевать, и тетеньки продавщицы любят меня одевать, и подружки любят, и даже друзья. Без одежды я блеклая, как заспанная моль, и добрая, как китайский пупс. В одежде я видная и злая, как, впрочем, и всякий везунчик. Да, мне повезло: есть кто то, кто любит меня одевать.

Я ужасно не люблю рассказывать анекдоты. За всю жизнь я не рассказала ни одной, даже самой простенькой, хохмочки так, чтобы кому то стало смешно. Если анекдот хороший, давлюсь смехом посередине, если плохой – не запомню и перевру начало с концом. Еще хуже – если мне кто то рассказывает анекдоты. Это даже хуже, чем сны. Хотите, чтобы вас бросил любовник? Каждое утро рассказывайте ему о том, что вам приснилось. Страшнее анекдотов и снов только новости, но про них мне все равно – я не знаю, кто такой Грызлов.

Еще не люблю танцевать. Потому что не умею. Я вообще не особенно люблю то, что не умею: это очень удобно. Не умею варить харчо и не люблю его, и все счастливы. Но с танцами обидно. Почти все умеют танцевать, а я никак. Как будто какой то кукольник переложил мне бусин в конечности, и теперь ему тяжело и неудобно тянуть за веревочки: вместо движения – судорога, вместо поворота – рывок. Как то раз мне изменили с танцовщицей, и это было как плевок в лицо. Нет, если бы мне изменили со спортсменкой, тоже было бы обидно, но с танцовщицей – это совсем смерть получилась. Пришлось начать заново.

Заново я тоже не люблю. Я консерватор. Если есть четыре дороги, я непременно буду ходить по одной. Переставить часики с полки на полку – терзания: а надо ли? А вдруг, когда я вновь посмотрю туда и не увижу своих часиков, станет мне плохо, ну или не плохо, а как то по другому – сама не знаю как? Неведение всегда пугало меня: до сих пор не могу войти в темную комнату без зажмуренных глаз. Даже когда выпью. Даже когда много. Только вслепую, рукой по стене до выключателя. Только так. Однажды, когда мне было пять, свет не зажегся – перегорела лампа. Бабушка нашла меня в углу, скрюченную в клубок, и с тех пор я всегда засыпаю с ночником.

Ответственность. Такая глобальная, монолитная хреновина, которая висит над тобой с момента полового созревания до старческих костей. Если бы не ответственность, я бы завела себе еще одного кота – вислоухого, и еще одного – лысого. А еще родила бы близнецов – чтобы на сей раз девочки, и чтобы на меня были похожие, и чтобы можно было бы наконец таки покупать длинноногих кукол, и банты с блестками, и белые капроновые колготки в ромашку. И еще бы, может, много чего сделала, да только теперь я уже знаю, что такое дети и коты, и уже давным давно себя разделила, и, кажется, больше ничего не осталось.

И наверное, людей без недостатков тоже не люблю. От них нестерпимо разит картоном. Что бы они ни делали, как бы ни старались, ничто не перебьет этого писчебумажного запаха, и ничем его не заглушишь. Человек интересен своими углами и закоулками, круглый – это как мяч из спортинвентаря: бац, и покатился. Хотя, кажется, про спорт я уже писала.
ПРО ВОСПИТАНИЕ
Воспитание – самая изумительная на свете штука. Человек может не любить прогулки на свежем воздухе, морщиться от Кафки в подлиннике и страдать диареей от сырков «РосАгро»… Да мало ли у кого какие предпочтения? Но вот воспитывать любят решительно все. Решительно. Некоторые увлекаются процессом настолько, что ухитряются вещать даже на смертном одре: дескать, неубедительно плачешь, сынку, поэтому обойдешься без мельницы и осла. Кота не обижай, поливай кактусы.
В принципе популярность процесса вполне объяснима. Указивка как явление имеет три неоспоримых преимущества: во первых, бесплатно, во вторых, при деле, в третьих, бесподобно возвышает над реалиями. Последний пункт особенно прекрасен. В то время пока остальные томятся в неведении, ты паришь над человечеством, сбрасывая свои сакральные знания с частотой птичьего помета. Нехай подавятся, дети неразумные, а если чего не поняли, так мы еще какнем – чай, не зря гороху едено.
Казалось бы, в таком повальном, всеобщем знании, КАК ИМЕННО НАДО ПОСТУПИТЬ, должно быть всем нам счастье и благоденствие.

Фигушки.

К счастью, так замечательно и здорово устроен наш мир, что как бы вы ни увещевали соседского Тузика не гадить на половик, он все равно нагадит, да еще и тяпнет за задницу, чтоб не выступали.

Правильно. Знания, оторванные от ситуаций, не живут. Ты сначала выдрючи свою Жучку, а потом подступайся к соседским собачатам. Ну если, конечно, за то время, пока Жучка науку постигает, ты сам от собачьей темы не озвереешь.

Вот взять братца Фасолия, к примеру. Бывает кризис двухлеток, бывает кризис трехлеток, бывает кризис среднего возраста, и черт его знает, что еще бывает: вся жизнь – сплошные кризисы. У нас, естественно, все по скромному, по простому. Был трандец дому твоему, стало кранты мозгу твоему. Правильно, во первых, дома все уже давно разломано, а во вторых, растет моя дитятка. К сожалению, вырастание я успела поймать довольно поздно. Это другие там по Зайцевым или штангенциркулям. А у нас: «Мама, это не съедобно. САМА ЕШЬ, СКАЗАЛ!!!» Прослезившись от умиления (все таки после «сказал» «суки» не последовало, а это уже прогресс), принялась названивать по подругам.

Что я там говорила? Воспитывать любят все? Правильно я говорила.

Ну и что же, что не слушается? Это не повод орать и бить. (Таня™)

Надо объяснить, почему он не прав. (Маня™)

Запугивать милиционерами нельзя, вырастет с комплексами. (Лиза™)

С ними надо действовать наоборот. Не хочет надевать майку, ну ты и говори: «Не надевай, сынка, майку». Из духа противоречия выполнит. (Света™)

Когда дети катаются по полу, нужно не обращать внимания и уходить в сторону, ожидая, пока они сами встанут. (Люда™)

Сама сволочь и дитя такое же, его пожалеть надо – это ж какая судьбина выпала. (Бабушка™)
Бабушка, кстати, первой поимела. После того как Ф. ткнул в нее отломанной от ее же радио антенной, «пожалеть унучка» не получилось. Впрочем, наказания не было. «Он маленький неслушник, нечего его валтузить, ты лучше на словах объясни».

Неотвалтузенный внучок тут же просек фишку и на следующий день вмазал бабусе по кумполу автомобилем «фольксваген пассат», модель 1:24. Нет, то, как бабушке голову йодом заливали, было ни фига не смешно.

А вот «процесс воспитания» выглядел презабавно.

Моя маман сидела перед Ф. на корточках и, делая скорбную рожу, приговаривала: «Тимочка, бабушке голову пробивать нельзя, ей, кажется, больно».

Ф. стоял напротив, изредка вздыхал и периодически интересовался, а дадут ли много конфет. Наконец, когда конфетный вопрос окончательно измучил родительницу, она изрекла сакраментальное:

Дорогой, тому, кто пробивает бабушкам головы, много конфет не дают.

Занавес.
Но это все так… Затянувшееся вступление. То, что мои мамуля и бабуля просто лохушки от воспитания, – это и ежу понятно (посмотрите на меня, и вы поймете, об чем речь).

Я то, Катечкина, – дело другое. У меня все ходят строем – коты по центру, мужья по стенке, а тараканы по плинтусам. Правда, все отчего то ходят куда хотят, не совсем обращая на меня внимание, но это уже второй вопрос, и я над ним работаю.
Соответственно, когда число жалоб на Ф. перевалило критическую отметку, я решила взять бразды правления в свои руки. Книжечек почитала, подружек опять же обзвонила, валокординчику хлобыстнула для бодрости и стала начинать Новую Жизнь.

«Я умная, я добрая, я терпимая, я понимающая, я головка от х…» – как бы сказал мой дедушка, царствие ему небесное.

Доброта закончилась еще перед выходом на прогулку, как раз когда ребенок начал валяться по полу и визжать, что он не хочет одеваться. Нет, я старалась. Раза четыре поднесла его к окну и сказала, что на улице хорошо. Пару раз продемонстрировала новехонький снегокат на балконе (подарок свекра). Намекнула, что все детишки давно уже хавают сосульки и бесчинствуют в снегу. Кстати, под детишек мне даже удалось нацепить на Ф. колготки и один носок. Фортуна отвернулась от нас в тот момент, когда я наклонилась за рейтузами. Проявив недюжинную сноровку, младенец вывернулся и стал кататься по полу.

Вот ведь су у… существо, – сказала я куда то в потолок и, недобро вздохнув, включила ускорение.

Через пятнадцать минут мы были на улице. Один из нас был зареван, но бодр, от другого несло смесью корвалола и суицида, а третий был железный, и ему было по фигу (к сожалению, я о снегокате).

Как вы понимаете, все бодрое и все железное легко находят общий язык, поэтому, когда дитя плюхнулось на снегокат на асфальте (у нас двор отлично чистят) и приказало мне: «Вези биста!» – я не особенно и удивилась.

Опять же, заметьте, поначалу я была правильная и терпящая. И о том, что мама не лошадь и по целине не пропрет, я сказала только после того, как было озвучено следующее:

а) по асфальту снегокаты не катаются;

б) до горки совсем недалеко и можно ножками;

в) предложила Ф. самому попробовать провезти агрегат.

Нуда… дальше взвизгнула про мама не лошадь. Тоненько и с каким то подвывом в концовке. На что оно мне сказало:

Мама каова. Я ему ответила:

Каовий сын.

После чего он мне велел:

Вези биста!

Я ему объяснила, что биста только пендаля.

Он мне заявил, что «бить низя».

Я была вынуждена включить ускорение и проперла его по асфальту не хуже трех десятков передовых колхозных кобыл.

Единственное место, где удалось немного отдохнуть, – это сама горка (да и то если считать отдыхом подъем пятнадцати кил дитятины и семи кил железа)…

«Зато на воздухе, – успокаивала себя я. – Ничего. Теперь мы ученые. Теперь я вынесу что угодно, пусть хоть землю ест».

За этими бесхитростными рассуждениями два с половиной часа пролетели как то совершенно незаметно и настала пора собираться домой.

Никачу! – взвизгнул Ф. – Никачу никак!

Обалдеть, как удивил, – кисло отозвалась я. – А дома то обед.

Никачу у у обед! – еще громче взвыл Ф. – Гуять хочу у у!

Но у тебя задница мокрая, – как то уж совсем некстати вякнула я. – И вообще…

Перебирая в голове все возможные варианты, я остановилась на «духе противоречия». (Люда™)

Знаешь, а пожалуй, домой идти не надо, – заявила я с каменной рожей. – Нет, не то чтобы не надо, а вовсе даже нельзя. И обедать тоже нельзя.

Может, это у Люды такие «противоречивые дети»… Вверенный мне младенец страшно обрадовался и побежал к горке. Ну да, другого и не ждали…

Съехав еще пару раз и мысленно пожелав Люде запора средней тяжести, я решила изменить тактику:

Знаешь что, Тима, я иду домой. Ты как хочешь. Хочешь – со мной. Хочешь – тут сиди. Я в любом случае уйду.

Никачу! – зарыдал Ф. и упал на землю. – Никачу, никачу, никачу!

Через тридцать метров стало очевидно, что никто за мной не собирается.

« Ни фига себе выдержка», – подумала я, а вслух крикнула:

Я не сойду со своего места! Честное слово, не сойду!

Должно быть, Ф. этого не слышал (или не желал слышать), потому что не сделал даже попытки подняться.

Вздохнув, я присела на снегокат и закурила. Когда четвертая сигарета подошла к концу, стало холодно и голодно. Подлый Ф. стоял на горке и взирал на меня с видом победителя.

«А вот фиг тебе», – подумала я и перешла на нечестные методы.

Слышишь, тебя дяденька заберет! – крикнула я неуверенно.

Ф. не двигался.

Большой и страшный дяденька с палкой, – продолжила я.

Ф. не двигался.

У него лопата и сачок. – Я перешла на визг. – И борода до самых… пяток. И еще он собак ест. И детей!

Должно быть, я здорово распалилась, потому что уже через пять минут мы обросли публикой. Общественность стояла неподалеку и, видимо, начинала делать ставки.

Игрушки вышвырну. Машинку не куплю. Котов выгоню. К бабушке выселю. Конфет не дам. В гости не пойдем.

Ф. не двигался.

Да бери ты его уже так, заболеет ведь, и сама синяя вся, – посоветовала мне какая то старушенция. – Он в кого у вас таким стервецом?

Говнецом! – рявкнула я на бабушку и пошла забирать свое добро.

Ф. ехал у меня на загривке, за спиной катился снегокат, сзади ржали общественники, и отчего то хотелось кофе и повеситься.

Нет, даже не уделал.

Уел.

Увы, как всегда, уел…
ПАРШИВОЕ НАСТРОЕНИЕ
В преддверии потепления френдлента истекает насморками, пьет негрустин и жалится на тяжелую долю офисного работника. Не желая выпадать из коллектива, делаю официальное заявление: мы тоже не готовы к весне и у нас хандра почище вашей, офисной.
Всю зиму молила Бога, чтобы жир откладывался в сиськи. Как выяснилось, по вторникам у них не подают, и оттого вместо бюста Памелы Андерсон разжилась кругленькой плюшкой на пузе. Нет, если хорошенько постараться, плюшку можно вдохнуть. Только, к сожалению, «на вдохе» очень идиотская рожа выходит – как будто какая то дура живот втянула.

Жир приключился из за буржуйства. Вместо того чтобы лично гулять с Ф., нашла бабулечку. Через неделю выяснила, что с Ф. все в порядке, а сама я какая то невыгулянная получаюсь. От нечего делать начала ездить с ребенком к своим бабушкам. Как оказалось, у бабушек, помимо газеты «Жизнь», занудства и звиздюлей, иногда дают блинков. Три недели блинной диеты – и результат налицо, то есть, тьфу ты, на брюхо.

Итого: на животе – плюшка, муж дразницца, все сволочи, а кто не сволочь – тот тварь, и я его убью.
А еще я, кажется, опять без сапог осталась. У людей ведь как? У них сначала гонорар, потом сапоги, потом счет за годовое электричество. Это у людей. А у меня гонорар приходит исключительно вместе с электриком, при этом электрик никогда не забывает захватить с собой разводной ключ. Лада, я умею делать недоуменное лицо и врать про керосиновую лампу. Только против разводного ключа это не аргументы. Так что, барышни, вы, когда пойдете себе сапожки выбирать, вспомните про моего электрика, пусть ему хотя бы икается, паразиту.
А еще у меня Ф. голый. Ну нет, не натурально голый, а местами. Сегодня производила смотр носков и убедилась, что эволюция все таки существует. Если у нашего папиньки носки или разные, или с одной дыркой, то у Ф. все чулочное по одному и с тремя (!!!) дырками: на пятке, на большом пальце и на мизинчике. Про прочую одежонку страшно говорить. Умные дети, они как растут? Правильно, вширь и мозгами. А мое клопоногое знаете, как растет? Исключительно вверх и словесно. Ну, воопчем, логично: когда у тебя брюки до колена, ничего, кроме словесности, тебе не остается. «Ма а ам, дай киндеу, киндеу дай, ма а ам, ну дай киндеу у у у, не качу спа а а ать, качу киндеу у у у, киндеу у у у дай, сказал, киндеу у у у!»

Сошлись на том, что я дала ему киндер и обещала еще пять, когда проснется. По счастью, память у нас отстает от роста, поэтому, когда он проснется, я дам ему по заднице за битое зеркальце и две котлеты за вредность.
А еще у меня фикус теперь. Давеча в магазине набрела на полку с цветами – и ну изумляться.

Ты только посмотри, какой прекрасный умирающий фикус, – сказала я супругу. – Давай его купим. Он такой жалкий, что прямо как будто уже мой.

Ты хочешь поучаствовать в его смерти лично? – осклабился супруг.

Ничего я не хочу, – соврала я супругу и, подхватив фикус, направилась к кассе.

Теперь у меня есть еще один смертник. Что самое забавное, могилку ему выкопал Фасолий в тот день, когда залил горячим чаем мою узамбарскую фиалку (скажите мне, где эти Узамбары, и я уеду туда навсегда). Второй день я размышляю на тему, есть ли у фикусов карма и не испортится ли она от бывших фиалковых горшков. Должно быть, есть. Сегодня он потерял один лист из пяти возможных и вообще, кажется, кашляет.

Ну и хрен с ним. Зато опочит в комфорте.

И кто скажет, что я не добрая, я того убью, как сволочь из третьего абзаца.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

перейти в каталог файлов


связь с админом