Главная страница

Наранхо К. Гештальт-терапия.Отношение и Практик... Gestalt therapy the Attitude and Practice


Скачать 1,37 Mb.
НазваниеGestalt therapy the Attitude and Practice
АнкорНаранхо К. Гештальт-терапия.Отношение и Практик.
Дата30.10.2017
Размер1,37 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаНаранхо К. Гештальт-терапия.Отношение и Практик...doc
ТипДокументы
#45261
страница1 из 15
Каталогid44408367

С этим файлом связано 50 файл(ов). Среди них: strukturirovannie_tehniki_terapii_sherman.doc, Effektivnaya_terapia_posttravmaticheskogo_stressovogo.pdf, A_Lengle_Yavlyaetsya_li_lyubov_schastyem.pdf, Горбатова Е.А. - Теория и практика психологического тренинга (Пс и ещё 40 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

GESTALT THERAPY

The Attitude and Practice

of an Atheoretical

Experientalism

Claudio Naranjo, M.D

Gateways/IDHHB Publishing Nevada City, California

Клаудио Наранхо

ГЕШТАЛЬТ -ТЕРАПИЯ

Отношение

и Практика

атеоретического

эмпиризма


Перевод с английского Рунихина А. А. Под общей редакцией Валерия Зеленского

Воронеж

НПО «МОДЭК»

1995

ББК88.5

Издание подготовлено по инициативе Санкт-Петербургского Психоаналитического общества

и Информационного Центра Психоаналитической культуры

Клаудио Наранхо

Гештальт-терапия: Отношение и Практика атеоретического эмпиризма / Перев. с англ.— Воронеж: НПО «МОДЭК», 1995.— 304 с.

Гештальт-терапия является наиболее значительной обла­стью психотерапии. Уникальность Гештальт-терапии состоит в том, что эта система построена скорее на интуитивном, эзо­терическом понимании, чем на теории. Есть много хороших, солидных, компетентных работ в области психотерапии, но мало таких, которые можно назвать праздником. Эта книга— праздник, вдохновение, эрудиция, завершенность. Она отли­чается глубиной анализа, основанного на потоке наблюдений, ясностью стиля изложения

Эта книга, раскрывающая некоторые глубинные проблемы психотерапии, будет полезной и для специалистов, и для ши­рокого круга заинтересованных читателей.

ISBN 0-89556-090-9 (англ.) ISBN 5-87224-083-Х (русс.)

© Claudio Naranjo, 1993. © Рунихин А.А., перевод

на русский язык. © НПО «МОДЭК», 1995.

Книги Клаудио Нараихо

«Энеатипологические структуры общества»

« Г ештальт-терапия:

Отношение и Практики

атеоретического эмпиризма»

«Как Быть»

«La Vieja у Novissima Gestalt»

«Техника Гештальт-терапии»

«Целительное Путешествие»

«Поиск» «Психология Медитации»

«Агония Патриархата и

Надежда на Триединое

общество»

«По силе воздействия эта книга сегодня вполне может поспорить с работами Пола Гудмэна по Гешталыпу, начиная с пятидесятых.»

— Барри Симмонс,

Гештальт-инструктор, из предисловия к итальянскому изданию.

«Книг по Гештальт-терапии, таких достаточно ясных для понимания и богатых по эксперимен­тальному содержанию, еще очень немного. Клау-дио удалось напасать такую книгу, она живет и дышит именно тем Гештальтом, который был разработан Фритцем в Эзалене в шестидесятые, калифорнийским Гештальтом. У Клаудио свет­лая голова, за многие годы практики он не расте­рял "ощущения темы", поэтому данная его работа охватывает весь его организм в целом, всю сущность личности. Медитационное мастер­ство чувствуется буквально на каждой страни­це.»

— Роберт К. Холл,

доктор медицины, Школа Ломи, Петалума, Калифорния.

«Пожалуй, никто так определенно не высказывал­ся о Гештальте, как Клаудио Наранхо. В своей "Экспрессивной Технике" Наранхо мастерски по­казывает трансовые состояния, иллюстрирую­щие работу пациента, дает комментарии, которые будут очень полезны для всех, изучающих Гештальт-терапию.»

— Крис Хатчер и Филип Химельштеин,

издатели «Учебника по Гешталып-терапии».

«Д-р Клаудио Наранхо предлагает творческое и в тоже время "классическое" представление о Геш-тальт-терапии, дополняя и существенно обога­щая ее. Трансперсональный подход и теория "нетеоретического эмпиризма" воистину явля­ются достойным вкладом в наше искусство и нау­ку — психотерапию.»

— Д-р Иларион Петцольд,

профессор,

основатель Института Фритца Перлса,

Дюссельдорф.

Предисловие

Книга Наранхо по Гештальт-терапии — это и эруди­ция, и вдохновение, и завершенность. Но, возможно, более всего — это удовольствие. Очень уместно воспользоваться так часто применяемыми в обозрениях по беллетристике словами: «Хорошая книга». Работа просто превосходная — не малое достижение для серьезного труда по теории и спе­цифической практике в наиболее значительной области Психотерапии — в Гештальт-терапии.

Удовольствие от книги и волнующее чтение соответст­вует духу и изысканности этого грандиозного труда.

Для начала, Автор озарен ясностью стиля, что уже яв­ляется результатом преданности исследовательской работе и страстности его как преподавателя. Можно быть уверен­ным, что Клаудио просто не способен писать трудными для восприятия предложениями. Чем объяснить такую счаст­ливую предопределенность? Убежден, что только могучим интеллектом и инстинктивным талантом к упрощению, де­дукции, к разложению проблемы на составные части.

Как раз то, что надо. Фритц Перле постоянно выделял параллель между хорошей едой и требованиями к эмоцио­нальному росту при разрешении конфликтов. Эмоциональ­ные переживания — как и пища — должны быть тщательно распробованы, пережеваны, измельчены, про­глочены, переварены и усвоены. Только тогда они стано­вятся частью тебя, не превращаясь в нечто неудобоваримое, ведущее к несварению и бессоннице.

10

Книга свидетельствует, что у Клаудио Наранхо очень интеллектуально чувствительный «желудок», его легко «расстроить» неподходящей «едой». Вот так он и работает, пережевывает ее, а когда готов поделиться, его «еда» вкус­ная, сочная, питательная.

Возьмем, например, такую несколько эзотерическую фразу Гурджиева как «сознательное страдание». Наранхо искусно соотносит ее с гештальтным «страданием, которое невозможно обойти» (очевидно относящимся к осторожной «еде», мы говорим об этом выше). Таким образом, то, что озадачивает в туманном стиле Гурджиева, теперь видится просто как мысль о конфронтации, а не о стремлении избе­жать боль или разочарование. Такое мастерское владение параллелями, соотнесением различных областей густо на­сыщает всю книгу.

Со всей очевидной тщательностью подбиралось и назва­ние книги. У большинства книг это выглядит стандартно. «Теория и практика...» Наранхо же избрал вместо «теории» слово «отношение», что проясняет сущность темы. Мне вспоминаются два инцидента, происшедших как—то между мной и Фритцем. В ранний период моей учебы у него я все приставал к нему с вопросами о «технике». В конце концов он вышел из себя. «Эйб, вы меня с ума сведете всеми этими "техническими" вопросами. Главное ведь не в технике; все дело в перспективе». Его слова задели меня за живое, но истинный смысл дошел лишь многие годы спустя. В другой раз мы говорили о его потрясающем терапевтическом уме­нии. Он сказал: «Мне удается, потому что у меня есть глаза и уши, и я — не боюсь».

В этом как раз и раскрывается суть практики. Наранхо подчеркивает, что уникальность Гештальт-терапии состо­ит в том, что это система, построенная скорее на интуитив­ном понимании, чем на теории. В различных главах по экспрессии, интеграции, интерпретации видений даются иллюстрации, как действует интуиция в отношении раз­ных пациентов.

Одной из жемчужин книги является Глава 2 о концент­рации на настоящем. Первоначально эта глава включалась в ранний компендиум Фаган и Шеферд «Гештальт-терапия сегодня»1. В главе поражает воистину культурологический

1 «Гештальт-терапия сегодня», Джоан Фаган и Ирма Ли Шеферд, редакюры. Пало Алыо, 1970 г.: Книги по науке и бихейвиористике.

>

праздник, где цитаты из Английской и Латинской поэзии изящно дополняют выводы автора. Глубокое удовлетворе­ние вызывает возможность наблюдать за работой живого, блистательного ума, естественного видящего проблему в широком контексте и в перспективе. Достигнутые резуль­таты далеки от «мудрствования», наоборот, «интеллигент­ность» книги уводит читателя в чарующее путешествие, где все, что встречается на пути, вызывает интерес как само по себе, так и как элемент целого. Какая удача для пишущего о Гештальте.

И еще о названии: вспомним подзаголовок главной ра­боты Перлса «Гештальт-терапия». Удивительно, однако никто его не упоминает, могу предположить, что и вообще помнят о нем лишь немногие. А подзаголовок таков: «Вол­нение и Рост в Личности Человека».

В данной книге волнующего много; это волнения того сорта, когда лучи света высвечивают и обнажают все угол­ки жизни и все в них живущее.

На странице 65 мы находим: «Если мы можем найти свою свободу внутри своего рабства, мы также можем найти свою радость под покровом жертвенности». А на 74 страни­це встречаемся с мыслью: «Однажды приняв, что ничего нет, мы обретем все». Трудно найти лучшее объяснение так-не-легко-понимаемого понятия плодородной пустоты.

Клаудио близок к Фритцу Перлсу, он восхищен его уни­кальным даром и творческим гением. Всю глубину его вос­хищения можно прочувствовать, когда Клаудио говорит: «Для Гештальт—терапии верно, что врач подвергается боль­шему, чем кто другой, испытанию, ведь он одновременно и обнаженная человеческая сущность и художник». Можно ли сказать лучше?

В то же время, восхищение достижениями Перлса не-ослепляет Наранхо, он видит недостатки Фритца как чело­века, подмечает ограниченность его Гештальта как пути роста. Используя собственную идею Фритца о «дырах», то есть слепых участках или неразвитых областях в индивиде, Наранхо корректно показывает некоторые важные «дыры» в самом Гештальте.

Пренебрежение к раскрытию замысла, избегание ин­теллектуального понимания, склонность к «жесткости» по отношению к пациенту вместо поддержки спокойной и дру-

12

жеской — в этом ограниченность Гештальт—подхода. Ис­тинному духу Гештальта коррекция этой ограниченности не наносит ущерба. Изменой Гештальту было бы «не» под­держать нашего постоянного к нему интереса, не углубляя и не расширяя нашего понимания и тактики действий.

В заключение еще слово об оценке. Есть много хороших, солидных, компетентных работ в области психотерапии. Но мало таких, которые можно назвать праздником.

Эта книга — праздник, это поток наблюдений, анализа, элементов, даже, можно сказать, смущающих своей рос­кошью. Верится, что книга будет очень полезной — и для вновь посвященных, и для опытных врачей — она раскры­вает некоторые проблемы психотерапии, их отношении к взрыву интереса к трансперсональной и духовной сферам миропонимания.

В этой работе, в этом образе мышления чувствуется ни что иное, как внушающее уважение обаяние извечных че­ловеческих усилий к самопознанию, к самовозвышению, к самосотворению.

Не могу скрыть, насколько мне приятно получить воз­можность написать это вступление. Для меня большое удо­вольствие поздравить Клаудио Наранхо за вклад в науку и выразить, как высоко ценю я нашу дружбу.

Абрахам Левитски, Беркли, Калифорния Апрель 1991 года

Предисловие

к английскому

изданию

В соответствии с инициативой зарубежных издателей настоящая книга, первая из написанных мной на англий­ском языке, появилась на испанском и итальянском язы- ках. Хотя заглавие, под которым она вышла на испанском, «La Vieja у Novissima Gestalt» было дано с целью передать по возможности эквивалент фразы «старый и всегда моло­дой Гештальт», многие интерпретировали это как нечто подобное: «Старый Гештальт против Нового Гештальта»,— а меня провозгласили оригинальным новатором Ничто не могло бы быть настолько далеко от моих намерений в этой книге. Верно, что я попытался по—новому отразить транс­персональный аспект Гештальт-терапии и его место в тра­диционных «путях роста», верно, и что мною создан целый ряд упражнений по Гештальту и что в книгу включена глава о «четвертом пути» характерологии, являющимся ре­зультатом моей практической работы и работы моих сту­дентов, однако вернее будет, что книга в основном является эхом того, что я узнал по Гештальту у Фритца Перлса, также как эхом является моя собственная разработка его стиля.

В самом деле, я мог бы назвать этот стиль «калифорний­ским Гештальтом», если иметь в виду определение, данное

14

после кончины Фритца Перлса его ранними Нью-Йоркски­ми соратниками. Выражение это часто использовалось с некоторым неодобрением — как «это лишь Калифорний­ский Гештальт», Калифорния-де комбинированно ассоци­ируется с Новым Поколением и духовным супермаркетом. Однако произносить «Калифорнийский Гештальт» вполне можно с гордостью, поскольку многие из нас верят, что Фритц созрел именно в свои Калифорнийские годы и что вовсе не будет тривиальностью тот факт, что Калифорния стала Меккой и для всемирной культурной волны, и для новых идей Гуманистической-Трансперсональной револю­ции в психологии.

В предисловии к этой книге, написанном пять лет назад, я объяснил, почему я использую «Отношение и Практика» вместо «Теория и Практика»1. Не думаю, что могут быть какие-то сомнения в отношении неинтеллигентности стиля Фритца Перлса в его калифорнийские годы, когда его сло­варь пестрил выражением типа «мозгодер», «бред» или «дерьмо собачье». Безусловно он был достаточно умен, что­бы по достоинству оценить великие идеи своего времени: концепции органичности и холистики вообще и процесса формирования Гештальта в частности. И все же думается, что лучшие теоретические разработки были сделаны им в последние годы, когда он возглашал, что больше не нужда­ется в концептуальном аппарате для того, чтобы лечить или жить, и пришел к тому, что ему не требуется поддержка из вне — т.е. его сознание — в настоящем. Именно об этом времени можно сказать, что он писал собственной кровью, стоя на своих собственных ногах в самом обнаженном своем виде.

Я мог бы назвать себя теоретиком чего—то подобного духовным наукам и психотерапии, у меня есть книга по вопросам личности, которая должна появиться в печати после этой книги, но в практике Гештальт—терапии я, по крайней мере, столь же атеоретичен, как и Фритц, и не только симпатизирую его позиции, но и заинтересован в полной поддержке, когда большинство гештальтистов бо­ится очных споров с академиками, смотрящими на них свы­сока из-за того, что у них нет теоретической базы (т.е.

1 Как например «Гештальт журнал» называет свои ежегодные конференции, или как называется книга Полстерса «Гештальт терапия как единое целое развитие теории и практики»

соизмеримой по сложности с базой психоаналитиков или бихейвиористов, считающейся просто необходимой для ус­пешной работы). Подобно Фритцу, который в автобиогра­фии поделился с нами мечтой об открытии школ физиков-философов, я никогда не недооценивал интеллек­туальный компонент в образовании как врачей, так и про­стых смертных, в этом отношении я более последователен, чем Фритц, у которого с этим не все в порядке: была в нем некоторая неинтеллигентность и, как мне кажется, интел­лектуальная беспечность, часто делающая его насыщен­ным, и, возможно, породившая его мечту об открытии школ физиков-философов. (Полагаю, что неистовство типа «дерьма собачьего», — это отголоски событий молодости). Его атеоретические позиции были чистейшими и очень здравыми в отношении взгляда, что врачебная деятель­ность может быть усилена через запрет концептуализации, она может направляться просто интуицией гораздо лучше, чем непоследовательным «просчитыванием». Ни в коем случае здесь не имеется в виду, что врач должен быть неве­жествен.

Я объяснил название книги достаточно пространно, ос­тается только подчеркнуть, что Гештальт не является лишь эмпиризмом через индивидуальный подход, это путь через ощущения, путь, в котором движение вперед стимулирова­но самим актом ощущения: углублением осознанности и прояснением эмпирического понимания (включая ощуще­ние и понимание его/ее отношения в момент ощущения).

Надеюсь, что подобно наследству Фритца современной психотерапии, которое гораздо шире стимула, повлиявше­го на развитие специфической области Гештальт-терапии, эта книга послужит (как говорит Эйб Левитски в своем великолепном предисловии) тем, кому терапия интересна вообще, включая сюда и неспециалистов, и непрофессиона­лов. В особенности надеюсь, что она стимулирует и вооду­шевит профессионально занятых в работе по сложной психологической поддержке духовного роста.

Клаудио Наранхо, Беркли, Калифорния 1992 год

16

Вступительное слово автора

Как-то в 1966 году на лужайке у Эзален Биг Хауз ко мне подошел Майкл Мерфи с просьбой написать статью о Геш-тальт—терапии, которую он хотел опубликовать (и опубли­ковал). До этого он обращался к Фритцу Перлсу, который посоветовал попросить об этом меня. К тому времени я участвовал уже в нескольких курсах Фритца и определенно нравился ему — мне даже назначили постоянную стипен­дию за усердие в Эзалене. Предложение я принял с удо­вольствием, в результате появился мой первый онус на английском — сейчас, оглядываясь назад, я принимаю это за благословление, поскольку тогда открыл для себя, что могу выразить себя с большей легкостью, чем мог даже представить.

В то время по Гештальт-терапии почти ничего не печа­талось, разве что две разные книги Перлса, несколько его статей и краткое сообщение Ван Дусена, объявлявшего, что Гештальт-терапия — это наиболее совместное терапевти­ческое приложение к феноменологии. Еще две вещицы, отпечатанные на мимеографе тех дней (я тогда ходил на первые профессиональные курсы Перлса и Симкина в Эза­лене) , одна Симкина, а другая Джона Энрайта. (Оба автора в хронологическом порядке потом появились вместе со мной в Стефенсонском «Учебнике по Гештальт-тера­пии»)1.

1 «Учебник по Гешталы-терапии введение в Гештальт-терапию», Ф Дуглас Стефенсон, ред (Спрингфилд, Ил Чарльз С Томас, 1975 г)

17

Поставленную задачу я выполнил с большим удоволь­ствием, так как понимал, насколько трудно разобраться в Гештальт-терапии по ранним двум книгам Перлса. По кап­ризу судьбы я был одним из первых читателей «Гештальт-терапии...», напечатанной Джулиан Пресс в пятидесятые, так получилось, что издатель ее прислал моему дяде Бену Кохену, одному из основателей ООН, жившему, ну конеч­но же, в Нью-Йорке. Дядя, будучи вторым секретарем по прессе и информации, постоянно получал книги из разных источников, а те, что, по его мнению, представляли бы интерес для меня, направлялись мне. Так и вышло, что одна такая книжица оказала известное влияние на мои профессиональные занятия — но не как на терапевта, а исследователя и преподавателя; должен сказать, что в своей работе Перле представлялся мне (несмотря на упраж­нения, данные в начале книги) скорее этаким юным интел­лектуалом, чем умудренным эмпириком, точно также я был далек от представления об истинной Гештальт-тера­пии. Теперь мне понятно, что Фритц был гением лечебного процесса, но у него не было ни особого дара, ни известной подготовки в теории, в начале же ему приходилось очень много ссылаться на склонных к теоретизированию мэтров, чтобы как—то продвинуть свои исследования, когда в ака­демическом мире царил психоанализ. Думается, что Геш-тальт всегда вылезал за рамки теоретических формулировок, когда настоящий вид он обрел во времена Фритца, когда тот, уже под конец жизни, освободился от всей этой «шелухи» и от необходимости предания законно­сти практики академическими мудрствованиями.

Мне кажется, что Фритц по-настоящему увидел свою работу в отражении ее в моей книге, никогда раньше я не видел его таким счастливым, как в тот день, когда он рас­сказывал, как ему понравилась книга, это был триумф, несравнимый даже с победой над Масловым на достопамят­ной встрече в Эзалене, где от него здорово досталось Эйбу.

В преддверие семидесятилетнего юбилея Фритца, когда Джим Симкин собирал приветствия в его адрес, я написал «Концентрацию на Настоящем — Техника, предписание и Идеал»2. Прочтя, Фритц предложил, чтобы эта работа и некоторые другие (наравне со статьями других авторов) были включены в книгу. Несмотря на весь мой энтузиазм

2 Работа вошла в сборник Фаган и Шеферд «Гешталы-терапия сегодня»

из-за «Теории Парадоксального Стремления» Арнольда Бейссера и книги «Куриный бульон — это яд» Боба Резника я медлил. Когда через год-другой мы вновь повстречались с Фритцем в Чили, он сказал, что уже пообещал «девочкам из Майами» (то есть Фаган и Шеферд) такой сборник, этим он и подстегнул меня написать мою собственную книгу по Гештальт—терапии.

Не думаю, что у меня что—то получилось бы, если бы не он; писать о творении другого сложно, к тому же, мне каза­лось, что добавить что—то к уже написанному — это уж чересчур. Однако со временем (прочтя многое, что появи­лось после «Гештальт—терапии сегодня» Фаган и Шеферд) я почувствовал, что то, что «чересчур» для меня, вовсе таковым для меня не является.

За исключением первых двух глав, «Гештальт-терапия: Отношение и практика Атеоретического Эмпиризма» была написана почти сразу же после кончины Фритца в 1970 году. Когда я был на его панихиде в Сан-Франциско, мой сын погиб в автокатастрофе в Биг Сер Хиллз, поэтому ра­боталось мне с тяжелым сердцем, и то, что я все таки напи­сал эту книгу, говорит, насколько я считал важным довершить «незаконченное дело». Во первых, то было вре­мя, когда я готовился к путешествию, из которого, как я объяснил во вступлении к «Целительному путешествию», не будет возвращения. Я решился последовать за духовным учителем в отношении полной полезности, и мне казалось, что следует заплатить все долги прошлому с тем, чтобы взойти на новую сцену жизни без каких-либо планов и обязательств. Книга по Гештальт-терапии оставалась не­законченной, кончина Фритца требовала ее завершения.

Хотя поездка в чилийскую пустыню в 1970 оказалась в духовном смысле путешествием без возвращения, в 1971 году я вернулся в Беркли и предложил Стюарту Миллеру книгу по Гештальту — тогда в счет Викинг-Эзаленской се­рии, где уже выходили мои ранние книги «Поиск» и «Пси­хология Медитации» (вышла под названием «Как быть»3). Рукопись уже давно была напечатана, если бы не затеря­лась в ксерокопировальной. Такой у меня была жизнь, как внутри, так и внешне; чтобы собрать книгу приходилось нерационально раскапывать материал по разным местам. Часть его была опубликована как «Техника Гештальт-те-

3 «Как быть» Клаудио Наранхо (Лос Анжелес Джереми Тарчер 1991 г )

19

рапии» для моих студентов в Беркли, еще часть пошла на «Учебник по Гештальт-терапии» Хатчера и Химелштай-на4, осталось в «Гештальт-журнале».

Но вот, наконец, наступило время завершения все вре­мя откладываемой прерываемой работы, на фоне других проектов и планов она вырисовывалась в нечто цельное. Период 1969-1970 годов — страдное время, Я не столько пишу новое, сколько завершаю старое.

Вместе с ранее написанными главами «Отношения и Практики Гештальт-терапии» под заглавием «Ревизия Гештальт—терапии» я ввожу целый ряд утверждений, отно­сящихся ко времени возвращения к психотерапии после моего недолгого, но сильно повлиявшего на жизнь палом­ничества в Южную Америку. Если в книге семидесятых я делаю ударение на Гештальт-Эмпирику с Перлсом и Сим-киным, то в написанном позже, пусть и не большом по объему, разделе содержится более личное: здесь подчерки­вается трансперсональный аспект Гештальта, дается кри­тика «дырок» в подходе, иллюстрируются последние клинические наработки, я показываю мое отношение к це­лительным и учебным упражнениям, делюсь содержимым своего «волшебного чемоданчика», рассказываю о сходстве Гештальта с некоторыми духовными традициями. Первые три части из этого уже появились в «Гештальт—журнале» (вторая часть — редакция открытого послания на Балти­морскую Конференцию 1981 года); две другие предназна­чались для открытия II Международной Конференции по Гештальту в Мадриде в 1987 году; глава с упражнениями по Гештальту, это предмет, который я могу считать своим собственным,— эта глава написана специально для книги. Буквально перед тем, как отдать книгу в печать, я решил включить в нее еще одну главу — «Гештальт после Фрит-ца!» — это экскурс в историю движения. Он составлен на основе выступлений на IV Международной Конференции по Гештальту (в Сиенне, 1991 г.), название говорит само за себя.

Одно только здесь отсутствует даже после всех дополне­ний: мне не удалось обсудить жизненность философии Геш­тальта, вопрос веры в органичную саморегуляцию. Я говорю, что Гештальт (со стороны пациента) — спонтан­ность. В «Технике Интеграции» (Книга 1, Глава 6) мне бы

4 «Учебник по Гештальт-терапии», под ред. Криса Хатчера и Филиппа Химелштайна (Нью-Джерси: Джайсон Арансон, инк., 1990г.).

20

следовало сказать, что я особо выделяю сознательность пе­ред спонтанностью.

Вера Фритца в индивидуальную саморегуляцию в со­временной ему психотерапии соответствует вере Роджерса в саморегуляцию группы: обе эти веры повлияли на психо­терапевтическую практику через контагиозность отноше­ния происходящего интеллектуального влияния.

Я провел компьютерное исследование по выявлению выражения «органическая саморегуляция» в названиях ра­бот в двух сотнях журналов по психологии и медицине за период с 1966 года, думаю, читателям будет интересно уз­нать, что фраза встречается не единожды. Именно Фритц Перле популяризировал это выражение, он использовал его так, будто говорил о хорошо известном понятии. Думаю, что я не единственный из его слушателей, кто понял, что он цитировал Шеррингтона или Голдштейна. Понятие конеч­но же было знакомо слушателям, и все же атрибутика «ор­ганичной саморегуляции» по отношению к авторитету научного истеблишмента выглядит как шаманские пассы руками.

Вера в органичную саморегуляцию олицетворяется в Гештальт—терапии как вера в спонтанность — идущая рука об руку с тем, что я называю «гуманистическим гедониз­мом», это ни что иное, как биологическая передача экзи-стенциальности «сущности».

В любом случае имеется в виду скорее «жизнь-изнут-ри», чем «жизнь—извне» — то есть подчинения обязанно­стям или отношения к самоотображению. Идеи спонтанности и аутентичности подразумевают веру, подо­бную непреходящему совершенству Буддистской Махаяна и другим духовным традициям.

Кажется совершенно естественным, что Фритц вошел в себя, увидел каков он на самом деле, так сказать, в натуре, и ему это сильно понравилось, именно в Эзаленском инсти­туте, в центре, созданном под руководством и при поддер­жке Алана Ваттса, где одним из первых членов общины был Джиа-Фу-Фенг, покрывший многие стены своей замеча­тельной каллиграфией, проповедовавший Тай-Чи и дав­ший нам позднее современный перевод Лао-Цзы. Эти внешние обстоятельства эхом отразились на верности Фритца Таоизму, на его жизни и работе. Когда Фритц го­ворил «органичная само-регуляция» он также имел в виду

21

«Тао» по крайней мере в смысле «Тао человека», которое таоисты отличают от сверхиндивидуального «Тао Небес»; соответствующее действие, диктуемое скорее глубокой ин­туицией, чем разумом (включая сюда следование предпоч­тениям по Дионисию, а не стремление к выбору по Сартру).

В своей преданности к органичной саморегуляции Перле был не только наследником Фрейда, первым указав­шим на превратности сдерживания чувств, но и продолжа­телем Вильгельма Райха (своего психоаналитика), который был первым, верящим в инстинкт больше, чем в воспитание. Из-за недоработки главы по органичной само­регуляции в этой книге я решил осветить этот вопрос во вступлении, и действительно, правильнее будет погово­рить о саморегуляции до а не после темы сознания — уни­кальная возможность, при которой вопрос выделяется с точки зрения гештальт-подхода, также как с точки зрения доминирующего качества в характеристике Гештальта по Дионисию.

Группируя вместе в виде «теории» мои формулировки с главенством отношения над техникой (Глава 1) и говоря о концентрации на настоящем (Глава 2), я умышленно воз­держался от ранее подготовленного названия книги: «Тео­рия и Практика Гештальт—терапии». Я выбрал «Гештальт-терапия: Отношения и Практика», поскольку это отражает мое видение того, что Гештальт не есть при­ложение теоретического аппарата (или теоретической ос­новы) , а предмет бытия в этом мире определенным образом.

Конечно, можно повторить психологический вывод Фритца Перлса (а мне особенно интересен именно его вы­вод) и таким образом найти определенное видение эго как фактор внутренней помехи — в «Эго, Желание, Агрессия»5 — и как «функцию по распознанию»; мы находим опреде­ленные идеи о себе и о своих контактах — в дополнение к открытому системному кругозору организма в окружаю­щей среде и в холистическом гештальт-подходе. И хотя все это и многое другое найти можно, я воспринимаю психоло­гические идеи Фритца в контексте его работы, а не как основу; как толкование, а не как скелет. Поэтому, когда мне пришлось определить Гештальт-терапию по случаю представления моей книги «Я и Ты Здесь и Сейчас» в Эза-

«Эго, Желание, Агрессия», Ф С Перле (Нью-Йорк Рандом Хауз, 1969 г)

22

лене и Герберту Отто в середине 60-х, я ушел от концепту­ального определения (как отметил один обозреватель в «И т.д.: Журнал Общей Семантики») простым указанием на нее, что это — «подход, выработанный Фритцем Перл-сом»6.

В конце 60-х я искал лучшее понимание «Теоретиче­ских основ» Гештальта и обратился к Женэ Саган (о нем Фритц много волновался в начале 60-х и именно он наладил связь с Эзаленским институтом). Он бодро так рассказал, что думает, что у Гештальт-терапии общего больше с сис­темой Станиславского, чем с Гештальт-психологией. Про­должаю соглашаться с ним. На Балтиморской конференции я поделился также своими взглядами о том, что Фритц искал интеллектуальной поддержки Гештальт-психологии в то время, когда такая интеллектуальная поддержка тре­бовалась ему против академического мира.

Далекий от того, чтобы быть противником теорий, я открыто раскритиковал Фритцову антиинтеллектуальную ориентацию, унаследованную многими. Думаю, что та те­ория, которая могла бы понадобиться Гештальт-терапии (если она вообще нужна) не будет набором личных верова­ний Фритца, таких, например, как «беспокойство есть воз­буждение минус дыхание» или «умереть и возродиться не легко»,— какими бы глубокими они ни были. То, из чего психотерапевт может извлечь больше всего пользы — это понятийная рамка компетенции в понимании психики •, процесса роста в совсем не простой Гештальт-теории. По крайней мере я, лично, более заинтересован в теории здо­ровья и болезни (или если сказать с большей претензией: в теории озарения и затемнения), которая объединила бы вдохновение Гештальт-психологии с тем, что мы подразу­меваем под кондиционированием, психодинамикой и, кро­ме того, с восточными духовными традициями.

Менее амбициозные попытки, но более имеющие отно­шение к делу, чем работа пола Гудмена в середине 50-х (Гештальт-теория вкупе с сегодняшними Гештальт-орто-доксами) превратились бы в «теорию Гештальт—терапии» — в предприятие, сравнимое с психоаналитической тера­пией недавно появившейся в качестве альтернативы психо­аналитической теории рассудка. Об этом я говорил в книге

6 Статью по Гештальт-терапии «В Путях роста подходы к развивающемуся сознанию», под ред Герберт Отто и Джон Манн Ш-к>-Йорк Гроссман, 1968 г)

23

без должной подготовки, мой вывод может быть представ­лен формулой:

Гештальт-терапия = (Сознание I Естество + Поддержка I Противостояние) Отношение

или другими словами: терапевтический процесс основы­вается со стороны пациента на двух трансперсональных факторах — сознательности и спонтанности; в это время терапевт способствует (я это называю Гештальт—техникой) стимуляции и поддержке истинного выражения и негатив­ного усиления («редукция эго») патологии. В тех пределах, где психотерапию можно изучать, данное действие по из­влечению истинного выражения и противопоставления дисфункциональности составляет стратегию; в тех преде­лах, где лечение зависит от степени развития сущности терапевта, и терапевт, и пациент спонтанно становятся действующими лицами невыдуманной дружбы и индивиду­ального творчества.

ГЕШТАЛ ЬТ - ТЕРАПИЯ

Отношение и Практика

атеоретических

исследований

КНИГА ПЕРВАЯ

ОТНОШЕНИЕ

И ПРАКТИКА

ГЕШТАЛЬТ - ТЕРАПИИ

ЧАСТЬ I

ТЕОРИЯ

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

перейти в каталог файлов
связь с админом