Главная страница
qrcode

Григорий Горин Чума на оба ваши дома!


Скачать 101.97 Kb.
НазваниеГригорий Горин Чума на оба ваши дома!
АнкорЧума на оба ваши дома.docx
Дата28.11.2017
Размер101.97 Kb.
Формат файлаdocx
Имя файлаЧума на оба ваши дома.docx
ТипДокументы
#49406
страница4 из 6
Каталогid134157263

С этим файлом связано 13 файл(ов). Среди них: AIR_13-2_LoRes-40dpi.pdf, Сорок первый.docx, Филатов Леонид. Про Федота-стрельца, удалого мо...doc, Use_R_33_Hadley_Wickham-ggplot2_elegant_g_-_Niei.pdf, Узбекский Дед Мороз.docx, Чума на оба ваши дома.docx, Энеида.docx, R_Graphics_Cookbook_-_Winston_Chang.pdf, Новостная заметка.doc и ещё 3 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6

Самсон. А как говорить?
Бальтазар. Говори намеком… «Ворона»!
Самсон. А!… Понятно… Значит, после того, как нас послал в одно место некий синьор, которого обожает вся Ворона, как… как… свои яйца…

Бальтазар. При чем здесь яйца, дурак?
Самсон. Ну, а что у вороны самое дорогое?… Яйца!
Бальтазар. Вот и говори намеками!
Самсон. Да как можно намекать на яйца? Показать, что ли?!
Бальтазар (дает ему подзатыльник). Я тебе покажу! Выкручивайся как хочешь, раз начал свою идиотскую фразу…
Самсон (публике). Хорошо, синьоры… Попробую с разбега, может проскочим… Итак! После того, как нас с Арлекином… послал… в одно место… некий синьор, которого наша… Ворона… обожает как… то… что… он может нам оторвать… и не только нам, но и всем… если мы не научимся изящно шутить! (Кланяется.)
Бальтазар. Вот, молодец! (Кланяется.)

Самсон (Бальтазару). А, как думаешь, понятно, что я про яйца говорил?
Бальтазар. Молчи! Дурак! (Колотя Арлекина надувной дубинкой, убегает вслед за ним с помоста.)
Аплодисменты. На помост влезает Герцог в маске. Герц от (утирает слезы смеха)… Вот черти!… До слез, буквально до слез… Бестии эдакие… Молодцы'… Повесить бы, конечно, чтоб другим неповадно… Но в такой день – прощаю! (Снимает маску) Надеюсь, сразу узнали?… Цели нет, считайте – сюрприз в честь праздника! (Резко меняя тон).
Сограждане! Вы, жители Вероны!
Закончилась ужасная зима!
Безжалостная страшная чума
Ушла от нас! И затихают стоны…
И громче музыка! И жизнь берет права!
И значит – продолжаем карнавал!!
Дает знак музыкантам. Начинаются танцы.
Герцог спускается с помоста, подходит к столику, за которым – семья Капулетти.
Все – в масках.
Рад приветствовать достопочтенных Капулетти!

Синьор Капулетти. О, какая проницательность! Как вы нас узнали, ваше высочество?
Герцог. По дамским ножкам, синьор. Лучшие ножки принадлежат Капулетти, это все знают…
Синьор Капулетти. Какой изящный комплимент!
Герцог. И глаз наметанный, синьора… Сейчас даже попробую угадать, кто есть кто?… (Смеясь, чутъ приподнимает дамам юбки.) Синьорита Лючия… Синьорита Бьянка… Это – Вероника, помню. А это – наша Розалина?
Розалина. Нет, я здесь, ваше высочество! (Снимает маску.)

Герцог (чуть огорчившись). М-да. Уже глаз не тот… Ну, как дела, Розалина? Как там моя крестница?
Розалина. Спасибо, ваше высочество! Жива, здоровехонька…
Синьор Капулетти. Уже начала говорить…

Герцог. Да что вы?
Синьор Капулетти. Клянусь! Год едва исполнился, а уже лепечет… И знаете, какое первое слово она сказала? «Гер-цог!»

Герцог. Да что вы?
Синьор Капулетти. Уверяю, ваше высочество… Есть свидетели. Мы с супругой не поверили своим ушам, даже переспросили: как?! «Гер-цог», – говорит.
Герцог. Это приятно… Но, вообще, вы ее зря учите таким вещам! Ребенок сначала должен говорить то, что положено природой: «мама», «папа»… Кстати, от Антонио никаких вестей?
Розалина. К сожалению, ваше высочество…
Герцог. И у меня… Вернее, новости есть, но неважные. Пришло письмо, подтверждающее его кончину… Чума! Все войны Италии не принесли столько беды… Впрочем, давайте не путать праздник с поминками! Веселее смотрите, синьора Розалина!
Розалина. Я стараюсь, ваше высочество!
Герцог. Вы – молодая женщина и не должны себя хоронить… Верность любви внушает уважение, но невенчанная вдова – это что-то противоестественное. Маленькой Джульетте нужен отец!
Розалина. Я считала, ваше высочество, что у нее есть крестный отец, этого достаточно.
Герцог. Недостаточно! Сам рано потерял отца и знаю… Ребенку нужна каждодневная мужская ласка… И вам, синьора, между прочим, тоже. Поверьте, здесь на карнавале достаточно найдется достойных синьоров, с кем вам будет интересно… вот взять хоть этого нашего гостя из Милана… вы его знаете, синьора Капулетти?
Синьора Капулетти. Да. Мы знакомы…
Герцог. Обратите на него внимание, Розалина… Рекомендую! Видите, я уже выступаю и как крестный, и как сват… Очень обстоятельный синьор! Однако, я тут с вами заболтался… Пора подсесть за столик к Монтекки… А то взревнуют!

Синьор Капулетти. Те – в черных масках, Монтекки? Никогда бы не подумал… Поразительно! Как вы всех узнаете, ваше высочество?
Герцог. По головам, синьор… У Монтекки эта часть тела несколько побольше…
Уходит, подсаживается к соседнему столику.
Синьора Капулетти (тихо супругу). Какое изящное хамство! Впрочем, ты сам виноват. Нельзя так примитивно льстить его высочеству. (Берет Розалину под руку.) Отойдем в сторонку, дорогая! Нам надо поговорить… И надень маску, пожалуйста, карнавал все-таки. (Отходят.) Ты, конечно, поняла, деточка, что Герцог к нам подошел не случайно? И к его пожеланию необходимо отнестись крайне серьезно!

Розалина. Кто этот синьор из Милана?
Синьора Капулетти. Богатый человек. И симпатичный… Редкое сочетание! Кроме того – преуспевающий негоциант. Он сделал какие-то интересные предложения герцогу по переустройству замка в Вероне… Тот в ответ сделал свое…

Розалина (нетерпеливо). Кто он?
Синьора Капулетти. Фамилии и не помню… Но мне кажется, ты его знаешь… Вы встречались в Мантуе… Его зовут Джорджи!…
Пауза.
Я же просила: надень маску! На нас смотрят!…
Розалина (надев маску). Синьора Капулетти! Я должна вам сразу заявить, что в ваши игры играть я не намерена… Что мне противна и мысль сама о том, что эта мерзость… еще хоть раз меня коснется!
Синьора Капулетти. Тихо, деточка, тихо! Не будем опускаться до высокопарности!… Дело житейское… Он – холост, ты – вдова… из хорошей семьи… Джульетте нужен папа… Кроме того, насколько я понимаю, этовообще – именно его ребенок?… Как же можно идти против природы?…
Розалина. Никогда! Вы слышите, тетушка?! Никогда! Лучше – повеситься, лучше – в монастырь!
Синьора Капулетти. Не ори – нас слышат! И хватит про монастырь – мы с тобой в эти постригушки уже играли… (Берет ее под руку.)
Розалина. Оставьте хоть вы!… (Вырывается, мечется по сцене, затем решительно подходит к столу Монтекки, садится, снимает маску.)
Монтекки. Синьора Розалина! Какой сюрприз! (Тоже снимает маску.) А ну – вина синьоре, нам подарившей чудную Джульетту!… (За столом оживление, Розалине дают кубок.)
Розалина (подняв кубок и нарочито громко). Я пью за вас, синьор! За всех Монтекки! За вашу благородную семью, которой равной нет во всей Вероне! (Пьет.)
За столиком Монтекки взрыв ликования.
Капулетти наблюдают за этой сценой с тревогой.

Розалина (Монтекки). Синьор, а можно мне набраться дерзости и пригласить на танец вас?
Монтекки. Почту за честь, синьора!
Они выходят на передний план, танцуют

Что стряслось, моя девочка?
Розалина (тихо). Синьор, вы как-то сказали, что дом Монтекки всегда готов дать приют мне и моей дочери…
Монтекки. И от слов своих не отрекаюсь!
Розалина. Увезите нас отсюда… В Тоскану! В Неаполь! К черту на рога!… Умоляю!

Монтекки. Считайте, что карета приготовлена, синьора… Но что случилось? Вас обидели Капулетти?
Розалина. Они неспособны никого обидеть, поскольку думают лишь о себе. По этой же причине на них глупо обижаться!… Все проще!… Подписали сделку с очередным богатым компаньоном, а меня с Джульеттой подкладывают под договор в качестве приданого…
Монтекки. Какая низость! И с нами даже не обсудили… Как будто у нас на девочку прав меньше?… Синьора, мы – Монтекки – не дадим вас в обиду, можете не сомневаться!
Розалина. Спасибо, синьор!
Монтекки. Ну, а в самой женитьбе, в общем, нет ничего противоестественного… Вы знаете, Розалина, я любил iАнтонио, как сына, но ушедшего не вернуть… И душа его с небес только порадуется вашему счастью! (Зашептал ей на ухо.) Здесь есть один синьор… Из Милана. Друг герцога и большой друг нашей семьи… Он просто мечтает с вами познакомиться… Да вот же он, за нашим столиком… Синьор Джорджи, прошу к нам!…
К ним подходит Джорджи, снимает маску, кланяется.
Разрешите представить нашу родственницу, Розалину! Джорджи. Счастлив знакомству, синьора!… Джорджи Фиранделло… Негоциант из Неаполя!
Пауза
Синьор Монтекки (Розалине). Ну, скажи что-нибудь, дорогая! Что-нибудь, что положено говорить в таких случаях… Наверное, я смущаю?! И правильно! Незачем старикам среди молодых путаться… Танцуйте!
Подталкивает Розалину к Джорджи, сам уходит за столик.
Джорджи (протянув руку Розалине). Прошу, синьора! (Тав замешательстве.) Прошу! На нас смотрят!
Розалина (сухо). Сначала я надену перчатки! (Надевает перчатки, лишь после этого протягивает руку Джорджи.)
Они выходят в танце на передний план.
Джорджи. Синьора Розалина! Не в моих правилах просить прощения, но в отношении вас я готов отступить от принципов. Грехи молодости требуют снисхождения…

Розалина. Считаете, что год назад были значительно моложе?
Джорджи. Безусловно! Моложе на целую чуму… на утрату жены… на тысячи, которые заработал… на миллионы, которые потерял! Все это быстро старит, синьора. И добавляет мудрости. Поэтому прошу у вас прощения, но… ни в чем не раскаиваюсь!… Когда я увидел девочку… мою прелестную Джульетту, я подумал, что во всем есть особый Божий Промысел!

Розалина. Ваш темнокожий друг того же мнения?
Джорджи. Кто? Мавр? Меня он не интересует. Он умер, и пусть сам отвечает за свои проступки перед Всевышним… Кроме того, девочка бела, как снежок, и значит, не принадлежит ему…
Розалина (резко). Вам – тоже, синьор! У девочки есть отец!… Его зовут Антонио. И знает об этом весь город…
Джорджи. Кроме нас с вами. Мы знаем правду! И если вы будете упрямиться, я доведу эту правду до всех! Может быть, прямо сейчас!

Розалина (испуганно). Вы не сделаете этого! Джорджи. Карнавал, синьора! Я дурею на карнавалах, вы же помните?
Розалина. Что вы хотите от меня?
Джорджи. Я не люблю, синьора, когда покушаются на мою собственность! Это противоречит моим принципам! Порок должен быть наказан, но пусть и добродетель торжествует! Я неожиданно обрел дочь… Я встретил синьору, которую обольстил когда-то, но теперь предлагаю ей стать моей женой… Все вернулось на круги своя… Чего еще желать? С ответом можете не торопиться! У вас есть время… до конца танца. Потом я должен что-то всем объявить…
Несколько секунд они молча танцуют.
Розалина. Хорошо. Я согласна!
Джорджи. Я рад, что не ошибся в вас…
Розалина (зло). Если можно, синьор, не говорите хоть секунду о том, что вы думаете, или считаете… Послушайте мои условия! Во-первых, я не хочу, чтобы девочка знала правду до совершеннолетия. Для нее вы – отчим! Станет взрослой, пусть сама решит: прощать вас или нет?
Джорджи. Странное условие, Розалина. Я должен подумать… у коммерсантов есть правило, перед тем, как согласиться с какой-то идеей, с ней надо переспать…
Розалина. Теперь и насчет этого!… Вы должны поклясться, что никогда не прикоснетесь ко мне, ни трезвым, ни пьяным… Ни при людях, ни когда мы наедине…
Джорджи. Еще более странное условие! Наедине – понимаю, но при людях нам все же придется соблюдать какую-то видимость любви. (Целует ей руку.) Карнавал все-таки!… Как поется в одной песенке: «Позвольте, дорогая синьорина, мне чувств своих безумных не скрывать и под щемящий рокот мандолины хотя бы край у платья целовать!»…
Розалина. Это – сколько хотите! (Решительно отрывает край у своего платья, вручает его опешившему Джорджи. Затем берет Джорджи под руку и, нарочито улыбаясь, направляется к помосту, на котором вновь появляются Бальтазар и Самсон с мандолиной и гитарой.)
Бальтазар и Самсон (поют).
Арлекин полюбил! И Бригелла влюблен!
Их сердца разрывают на части!
Соловьиною песней разносится стон,
Это стон от желанья и страсти!
Карнавал в Вероне! Карнавал!
Пусть же этот праздник не кончается!
Пусть глаза влюбленные встречаются,
Чтоб сразить друг друга наповал!
Панталоне положено пылко любить,
Труфальдино беречь свои нервы…
Коломбине-красотке положено быть
Очень нежной… но чуточку стервой!
Карнавал в Вероне! Карнавал!
Пусть же этот праздник не кончается!
Пусть глаза влюбленные встречаются,
Чтоб сразить друг друга наповал!
Все танцуют и подпевают.
Картина седьмая
Монастырь. Монашеская келья. Лоренцо за столом, перед ним перо и бумага.
Лоренцо.
…С нелегким сердцем приступаю я
К рассказу о последующих событьях…
Их не имею права позабыть я,
И расскажу, всю правду не тая,
С холодною беспристрастностью… А впрочем…
Насколько хватит сил… Насколько Бог захочет!
Итак, настала осень! Льют дожди!
Река Вероны полнится водою…
Грозя нам половодьем и бедою…
Но есть поверье: там беду не жди,
Где признаки ее предугадать несложно…
Жди там, где ждать, казалось, невозможно!…
Открылась дверь кельи. Вошел монах с двумя полными ведрами воды. Откинул мокрый капюшон… Это – Антонио.

Антонио. Ну и дождь!… Святой отец, напомните: перед всемирным потопом сколько он лил?
Лоренцо. Сорок дней и сорок ночей, сын мой!
Антонио. Стало быть, первую треть уже наполнили!… Думал, не доберусь до родника… Идучи за водой – в воде захлебнуться! Нелепо! Кстати, святой отец, кто это придумал строить монастырь вдали от родника?
Лоренцо. Мудрые люди. Влага, добытая с трудом и усилием, покажется чище и вкусней…
Антонио. Надеюсь, к вину это тоже относится? (Вынимает из одного ведра бутыль.) Спускался за нею в деревню… крутыми тропами. Вкусная влага, должно быть? Не смотрите строго, святой отец! Разве не сказано в Библии: «Будем пользоваться миром, как юностью… Преисполнимся дорогим вином… И да не пройдет мимо нас весенний цвет жизни!»
Лоренцо. Если из всей Библии ты усвоил только эти слова, сын мой, то – весьма прискорбно!… И, если читать внимательно, Соломон привел заученную тобой фразу, как мысли нечестивых… В притчах же своих он пишет: «Вино – глумливо, сикера – буйна, и всякий увлекающийся ими неразумен!»
Антонио. Все! Сдаюсь! Святой отец, глупо мне вас учить Священному Писанию… (Смотрит на бутыль.) Но выливать на землю – тоже глупо! Это значит – приближать потоп!… Неужели в монастыре никогда не пьют?
Лоренцо. Братья могут себе позволить изредка, по праздникам. И то с разрешения настоятеля.
Антонио (обрадованно). Конечно, по праздникам! И с братьями! Один я вообще не пью…
Лоренц о. У тебя веселый нрав, Антонио! Но из-за этого трудно понять, когда тебе можно верить?… Ты пришел в монастырь с исповедью. Сказал, что хочешь очиститься здесь молитвой и аскезой, а сам на пятый день побежал за вином!
Антонио. Такой унылый дождь, святой отец… Выматывает душу.
Лоренцо. Дождь – не самое страшное испытание, которое выпадает на долю послушника… Ты действительно думаешь о приобщении к братству святого Франциска?
Антонио. Думаю, святой отец. Однако не могу решиться… я ведь игрок: чтобы так круто поменять жизнь, надо получить какой-то знак провидения. (Прислушавшись.) Например, сквозь шум дождя услышать цокот копыт и скрип колес подъехавшей кареты…

Лоренцо (прислушиваясь). Не говори загадками… Ты все-таки послал ей письмо?
Антонио. Не письмо! Клочок бумаги… «Я – в монастыре. Антонио». Все!
Лоренцо. Ты обещал и этого не делать!
Антонио. Но я же объяснял: должен быть хоть какой-то знак судьбы перед важным решением! Не приедет она – я усомнюсь в Высшей Справедливости. И, чтоб замолить сей грех, погружусь в монастырскую жизнь…

Лоренц о. А если приедет?
Антонио. В такой дождь? В горы?… Женщина?!
Лоренцо. Не забывай: замужняя женщина!
Антонио. Не забываю, святой отец… Но это лишь усиливает безнадежность моего шанса… (Прислушался). Нет, показалось… а если приедет, значит, Бог есть, и в служении Ему я проведу остаток дней… То есть, опять же все – в пользу монастыря! У вас беспроигрышный вариант!
Лоренцо (зло). Монастырь, сын мой – не игорный дом! И тем более – не дом свиданий! И напрасно ты полагаешь, что для нас такое уж приобретение твое присутствие здесь…

Антонио. Разве вы не обязаны оказывать приют страждущей душе?
Лоренцо. Обязаны! Любому, ищущему раскаяния и утешения, мы говорим: входи, брат! Но для упорствующих в грехе, для соблазняющих слабых мира сего у нас есть другие слова: «Изыди, сатана!»… Не заставляй меня произносить их. Прошу тебя, Антонио. Что случилось, то случилось, изменить ничего нельзя, зачем же напрасно терзать себя и ее?…
Антонио. Откуда я знаю зачем, святой отец?! Монахам всегда легко давать советы влюбленным.
Лоренцо. Никто не родится сразу монахом, Антонио. Мои советы выстраданы, поверь! Я Тоже был молод и умел страстно любить… Но ее выдали замуж за другого, мы вынуждены были расстаться. А потом она умерла, я принял схиму, и храню ей верность до сих пор…
Антонио (перебивая). Горжусь вами, святой отец! Но моя женщина, слава Богу, жива, а это резко меняет ситуацию!… Слышите? Нет? А я слышу! Не знаю зачем, не знаю почему, но слышу ее шаги… (Взволнованно.) Слава тому, кто строил этот монастырь!… Здесь даже стук каблучков по ступеням рождает музыку! А вы еще пытались меня сбить с пути истинного! Теперь я верую и буду молиться с полным пониманием слов…
Падает на колени. Начинает молитву. Входит Розалина. Молча смотрит на Антонио. Лоренцо секунду наблюдает за ними, затем выходит.
«Превознесу Тебя, Господи, что Ты поднял меня и не дал моим врагам восторжествовать надо мною. Господи, Боже мой! Я воззвал к Тебе, и Ты исцелил меня… Ты вывел из ада душу мою и оживил меня, чтобы я не сошел в могилу… Пойте Господу святыеЕго… Ибо на мгновение гнев Его, на всю жизнь благоволение Его: вечером водворяется плач, а наутро радость…» (Повернулся к Розалине.) Почему ты плачешь?

Розалина. Кто подсказал тебе эти слова?
Антонио. Царь Давид. 29-й псалом (продолжает молитву)… «к Тебе, Господи, взывал: «Что пользы в крови моей, когда сойду в могилу? будет ли прах славить Тебя? будет ли возвещать истину Твою?»… И Ты обратил сетование мое в ликование, снял с меня вретище и препоясал меня веселием. Да славит Тебя душа моя и да не умолкает». Аминь! (Встает с колен.)

Розалина. Как мне теперь к тебе обращаться: «святой отец»?
Антонио. Ни в коем случае! Зови как прежде – Антонио!
1   2   3   4   5   6

перейти в каталог файлов


связь с админом