Главная страница
qrcode

Буддистский монах Мёе. Жизнь и сны. Хайяо Каваи. Хайяо Каваи. Буддистский монах Мёэ Жизнь и сны


НазваниеХайяо Каваи. Буддистский монах Мёэ Жизнь и сны
Дата02.02.2020
Размер1.64 Mb.
Формат файлаdocx
Имя файлаБуддистский монах Мёе. Жизнь и сны. Хайяо Каваи.docx
ТипДокументы
#158551
страница8 из 15
Каталог
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   15

Изображение девяти обликов.



Существует рисунок под названием "Изображение и стихи о девяти обликах" (Kusō-shie; далее, Девять обликов), который связан со сном о смерти кормилицы и имеет важное значение для понимания развития жизни Mёэ. Молодая женщина, павшая мертвой, наглядно изображена в предварительных стадиях распада, собаки и вороны собирают части тела. Это иллюстрация Kusō-gan, буддистской медитации на девять оскверненных аспектов человеческого существования. Согласно Буддистской Энциклопедии Мотидзуки (Mochizuki Bukkyō daijiten) Kusō-gan
... относится к медитации на девять типов мыслей, и также называется Kusō [Девять Мыслей]. Это одно из медитативных созерцаний о нечистоте, [разработанных для] напоминая человеку о нечистом источнике красоты, привязанности, вовлеченности и похоти в человеческом существовании, и [в конечном счете, для призывания] устранить эти нежелательные стремления.
Вероятно, когда Мёэ видел сон о смерти кормилицы, он был знаком с подобными описаниями женщин в состоянии разложения.
Полагают, что Kusō-gan возник в "Великом комментарии мудрости" (Mahā prajñā pāramitā śāstra), буддистском трактате, приписываемом индийскому философу Нагарджуне. "Стихи о девяти обликах" (Kusō-shi) - стихи, описывающие разложение трупа на протяжении девяти этапов, приписываются основателю японской школы Сингон, Кукаю, который жил в период Хэйан с 774 до 835 гг. Считается, что рисунок, приведенный здесь, относится к периоду Камакура (1185 - 1333 гг.), и Мёэ, вероятно, видел подобные рисунки.
Так как я упомянул Кукая, позвольте мне рассказать сон, который увидел Мёэ, когда ему было четырнадцать лет, в котором появился мастер Сингона.
Кобо Дайси [посмертный титул для Кукая] использовал балку из Нориобского зала в качестве подушки. Его драгоценные глаза размещались рядом с ним. Я положил их в рукав и проснулся, чувствуя, что получил великое сокровище [Сон о Кукае].
Мёэ должен был чувствовать глубокую связь с великим мастером Сингона, ибо влияние его мысли на труды Мёэ вполне очевидно. В конце концов он принял участие во многих практиках, переданных Кукаем, и тот факт, что Мёэ получил драгоценные глаза, предзнаменовал овладение силой проницательности Кукая.
Момент пожирания из "Девяти обликов"
Возвращаясь к Девяти обликам, можно отметить два важных различия между ними и сном о смерти кормилицы. Во-первых, в то время как первый изображает разлагающийся труп, в последнем преобладает образ расчленения. Во-вторых, в первом появляется молодая девушка, а во втором - материнский образ кормилицы. Я уже говорил о связи между расчленением и отцовским принципом разделения. Значимость этой темы в психической жизни Мёэ станет полностью очевидна позже, но сейчас я хотел бы изучить второе различие - между образом молодой девушки и материнским образом кормилицы.
Созерцание Девяти обликов производилось исключительно практикующими мужчинами и было направлено на устранение нежелательных желаний. Они медитировали не на нечистоту и разложение своих тел, а на нечистоту женского тела. Смерть была также графически проиллюстрирована в средневековом европейском искусстве, и memento mori стал знакомым восклицанием, но в отличие от средневековой Японии, предметом беспокойства была собственная смерть, а не смерть другого.
Отношение мужчины к женщине сильно различается в зависимости от того, видит ли мужчина женщину равноправным партнером или материнской фигурой. Поскольку материнский принцип преобладал в Японии, мужской образ женского почти полностью материнский. Отношения между полами, как правило, достигают равновесия, когда женщина принимает на себя роль матери, а мужчина - роль сына. Из-за влияния европеизации ситуация претерпела некоторые изменения. Однако в моих клинических исследованиях глубинной психологии японцев эти изменения оказались поверхностными, по крайней мере на данный момент.
Многие японские мужчины видят сны, в которых они начинают создавать близкие отношения с молодой женщиной только для того, чтобы им помешало внезапное вмешательство их матери. Такой тип сна распространен даже среди женатых мужчин, а также тех, кто даже не заинтересован в каких-либо серьезных отношениях с противоположным полом. На социологическом уровне смысл таких снов не очевиден и должен быть понят в терминах внутренней психической жизни. Японские мужчины настолько тесно связаны с материнским принципом, что даже незначительные попытки затронуть молодой женский образ заставляют первых реагировать жестоко.
Таким образом, многие японские мужья превращают своих жен в матерей, которые, в свою очередь, часто принимают эту роль, поскольку она относительно безопасна и не вызывает затруднений. Интрижки, которые периодически имеют японские мужчины, не связаны с противоречивыми чувствами к двум женщинам, но являются скорее озорными приключениями инфантильного молодого мальчика. Это акты снисхождения, совершаемые на основании бесконечного прощения.
Юнг дал название "анима" образу молодой девушки, которая появляется во снах его клиентов-мужчин. "Анима" - латинское слово, означающее "душа", и Юнг вполне осознавал свой выбор. Союз мужчины и женщины имеет долгую историю символизма на Западе, и Юнг видел это как союз с душой.
Если эту интерпретацию наложить на Девять образов, это будет означать, что буддистские монахи медитируют на смерть молодого женского образа, рассматривая не телесную смерть, а кончину души. Могли ли они фактически свести на нет важный аспект души, продолжая практику познания непостоянства мира и нечистоты человеческого тела? Так как я был знаком с Юнгом, после того, как я увидел Девять образов, эта мысль сразу же пришла мне в голову. Меня осенило, что японская культура может быть основана на отрицании души, или, точнее, что японский Буддизм и культура процветали на основе отрицания того аспекта души, который выражен женским образом.
Существуют бесчисленные пути в царство души, и бесчисленные подходы были описаны. В зависимости от времени и места были выделены различные аспекты, а другие, соответственно, были принижены. Если радость от встречи с душой в образе девицы заключается во взаимном признании двух влюбленных, то удовлетворение от обнаружения матери заключается в мирном упокоении ее объятий. Из-за чрезвычайного акцента на последнем аспекте молодой женщине в Японии не оставалось места, чтобы выступать в качестве родственной души.
В своем первом сне Мёэ увидел расчлененный образ матери в то время, когда другие монахи проводили созерцание разлагающегося трупа молодой девушки. Задача, с которой столкнулся Мёэ, ее связь с его возрастом, а также ее универсальное значение легко проявляются в этом кратком раннем видении. В отличие от других монахов своего времени, он не мог быть удовлетворен спасением, основанным на безоговорочном отказе от материнского. Расчленяя материнское, он столкнулся с проблемой реагирования на рождение нового женского образа. Это будет трудный путь.

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   15

перейти в каталог файлов


связь с админом