Главная страница

Дельбрюк Г. История военного искусства. Т.2. Hansdelbruckgeschichte der khegskunstim rahmen


Скачать 10,16 Mb.
НазваниеHansdelbruckgeschichte der khegskunstim rahmen
АнкорДельбрюк Г. История военного искусства. Т.2.pdf
Дата16.04.2018
Размер10,16 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаDelbryuk_G_Istoria_voennogo_iskusstva_T_2.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#13511
страница3 из 52
Каталогvk89154392687

С этим файлом связано 5 файл(ов). Среди них: Instruktsia_po_registratsii_mest_otpuska_knig_na.docx, L_A_Mendelson_Teoria_i_istoria_ekonomicheskikh_krizisov_i_tsiklo, Trakhtenberg_I_A_-_Denezhnoe_obraschenie_i_kredit_pri_kapitalizm, I_A_Trakhtenberg_Denezhnye_krizisy_1821_1938_gg__1963.djvu, Delbryuk_G_Istoria_voennogo_iskusstva_T_3.pdf, Delbryuk_G_Istoria_voennogo_iskusstva_T_2.pdf.
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   52
КНЯЗЬЯ и ХУННИ
То, что германские должностные лица распадались на две различные группы, вытекает как из природы вещей, политической организации и расчленения племени, таки непосредственно из прямых указаний источников.
Цезарь (b.G.IV, 13) рассказывает, что к нему пришли князья и старейшие усипетов и тенхтеров. Говоря об убиях (VI, 11), он упоминает не только об их князьях, но и об их сенате и рассказывает о том, что сенат нервиев, которые хотя и небыли германцами, однако, по своему общественному и государственному строю были к ним очень близки, состоял из
600 членов. Хотя мы здесь и имеем несколько преувеличенную цифру, все же ясно, что римляне могли применить название сенат лишь к довольно большому совещательному собранию. Это не могло быть собранием одних лишь князей, это было более широким собранием. Следовательно, у германцев был помимо князей еще другой вид органов общественной власти.
Говоря о землепользовании германцев, Цезарь не только упоминает (VI, 22) о князьях, но указывает также на то, что должностные лица и князья распределяли пашни. Прибавку должностью лица нельзя считать простым плеоназмом такому пониманию противоречил бы сжатый стиль Цезаря. Было бы очень странно, если бы Цезарь ради одного лишь многословия прибавлял дополнительные слова именно к совсем простому по своему смыслу понятию «князья».
Эти две категории должностных лиц выступают у Тацита не так ясно, как у Цезаря. Как разв отношении понятия сотни Тацит допустил роковую ошибку, которая доставила ученым впоследствии много хлопот. Но и из Тацита мы все же можем извлечь суверенностью тот же факт. Если бы у германцев была лишь одна категория должностных лиц, то эта категория должна была бы во всяком случае быть весьма многочисленной. Номы постоянно читаем о том, что в каждом племени отдельные семьи настолько возвышались над массой населения, что другие не могли сними сравниться, и что эти отдельные семьи определенно называются королевским родом (Тацит, Анналы, II, 16; История, 4, 13). Современные ученые единогласно установили, что у древних германцев не было мелкого дворянства. Дворянство (nobilitas), о котором постоянно идет речь, было княжеским дворянством. Эти семьи возводили свой род к богам а царей из дворянства брали (Германия, гл. 7).
Херуски выпрашивают себе у императора Клавдия племянника Арминия как единственного члена царского рода, оставшегося в живых (Анналы, II, 16). В северных государствах не было никакого другого дворянства, помимо царских родов.
Такая резкая дифференциация между дворянскими родами и народом была бы невозможной, если бы на каждую сотню приходился дворянский род. Для объяснения этого факта, однако, недостаточно признать, что среди этих многочисленных семей вождей некоторые достигли особого почета. Если бы все дело сводилось лишь к такому различию в ранге, тона место вымерших семей, несомненно, выдвинулись бы другие семьи. И тогда название королевский род присваивалось бы не только немногим родам, а, наоборот, число их было бы уже не столь малым. Конечно, различие не было абсолютными здесь не было непроходимой ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. БОРЬБА РИМЛЯН С ГЕРМАНЦАМИ Miillenhoff, «Die Germania», S. 183.
пропасти. Старая хунно-семья могла порой проникнуть в среду князей. Но все же это различие было не только ранговое, но и чисто специфическое княжеские семьи образовывали дворянство, в котором значение должности сильно отступало на задний плана хунни принадлежали к свободным членам общины, причем их звание в значительной степени зависело от должности, котрая все же могла приобретать в некоторой степени наследственный характер. Итак, то, что Тацит рассказывает о германских княжеских семьях, указывает, что их число было весьма ограничено, а ограниченность этого числа в свою очередь указывает на то, что ниже князей находился еще разряд низших должностных лиц.
И с военной точки зрения было небходимо, чтобы крупная воинская часть распадалась на более мелкие подразделния, с числом людей не свыше 200—300 человек, которые должны были находиться под начальством особых командиров. Германский контингент, состоявший из 5000 воинов, должен был иметь по крайней мере 20, а, может быть, даже и 50 низших командиров. Совершенно невозможно, чтобы число князей (principes) было столь велико.
К тому же заключению приводит изучение хозяйственной жизни. В каждой деревне обязательно должен был быть свой собственный староста. Это вызывалось потребностями аграрного коммунизма и теми многообразными мероприятиями, которые были необходимы для выгона и охраны стад. Общественная жизнь деревни каждое мгновение требовала наличия распорядителя и не могла ждать прибытия и приказов князя, жившего на расстоянии нескольких миль. Хотя мы должны признать, что деревни были довольно обширными, все же деревенские старосты были очень незначительными должностными лицами. Семьи, происхождение которых считалось королевским, должны были обладать более значительным авторитетом, причем число этих семей гораздо меньше. Таким образом, князья и деревенские старосты являются существенно различными должностными лицами.
СМЕНА ПОСЕЛЕНИЙ И ПАШЕН Цезарь указывает на то, что германцы ежегодно меняли как пашни, таки места поселений. Однако, этот факт, переданный в такой общей форме, я считаю спорным, так как ежегодная смена места поселения не находит себе никаких оснований. Если даже можно было легко переносить избу с домашним скарбом, с припасами и скотом, все же восстановление всего хозяйства на новом месте было связано с определенными трудностями. А особенно трудно было выкапывать погреба при помощи тех немногих и несовершенных лопат, которыми могли располагать в те времена германцы. Поэтому я не сомневаюсь в том, что ежегодная смена мест поселений, о которой рассказывали Цезарю галлы и германцы, является либо сильным преувеличением, либо недоразумением.
Что касается Тацита, то он нигде прямо не говорит о перемене мест поселения, а лишь указывает (Германия, 26) на смену пашен. Это различие пытались объяснять более высокой степенью хозяйственного развития. Ноя с этим в корне несогласен. Правда, весьма возможными вероятным является то, что уже во времена Тацита и даже Цезаря германцы жили прочно и оседло во многих деревнях, а именно там, где имелись плодородные и сплошные земельные угодья. В таких местах достаточно было каждый год менять пахотные земли и земли, лежащие под паром, расположенные вокруг деревни. Но жители тех деревень, которые находились в областях, покрытых по большей части лесами и болотами, где почва была менее плодородной, уже этим не могли довольствоваться. Они были принуждены полностью и подряд использовать все отдельные пригодные для обработки поля, все соответствующие части обширной территории, а потому должны были для этой цели время от времени менять место поселения. Как уже правильно заметил Тудихум (Thudichum), слова Тацита абсолютно не исключают факта подобных перемен мест поселения, и если они на это прямо и не указывают, то все же я почти убежден в том, что именно об этом думал Тацит в данном случае. Его слова гласят Целые деревни занимают попеременно такое количество полей, которое соответствовало бы числу работников, а затем эти поля распрюделяются между жителями в зависимости от их общественного положения и достатка. Обширные размеры полей облегчают раздел. Пашни ежегодно меняются, причем остается излишек полей. Особенный интерес в этих словах
ГЛАВА I. ДРЕВНЕЙШИЙ ОБЩЕСТВЕННЫЙ СТРОЙ ГЕРМАНЦЕВ
19
представляет указание на двойную смену. Сперва говорится о том, что поля (agri) занимаются или захватываются попеременно, а потом, что пашни (arvi) ежегодно меняются. Если бы речь шла лишь о том, что деревня (или деревенская община. — Пере в) попеременно определяла под пашню более или менее значительную часть территории и что внутри этой пахотной земли опять ежегодно менялись пашня и пар, то это описание было бы слишком подробными не соответствовало бы обычной сжатости стиля Тацита. Данный факт был бы, так сказать, слишком скуден для столь большого количества слов. Совсем иначе обстояло бы дело в том случае, если бы римский писатель вложил в эти слова одновременно и мысль о том, что община, которая попеременно занимала целые территории и вслед затем делила эти земли между своими членами, вместе с переменой полей меняла и места поселений.
Тацит нам об этом прямо и точно не говорит. Но как раз это обстоятельство легко объясняется чрезвычайной сжатостью его стиля, причем, конечно, нив коем случае нельзя считать, что это явление наблюдается во всех деревнях. Жители деревень, обладавших небольшими, но плодородными землями, не нуждались в переменах мест своих поселений.
Поэтому я не сомневаюсь в том, что Тацит (Германия, 26), делая некоторое различие между тем, что «дерювни занимают поля, и тем, что пашни ежегодно меняются, вовсе не имеет ввиду изобразить новую ступень в развитии германской хозяйственной жизни, а скорее делает молчаливую поправку к описанию Цезаря. Если мы примем во внимание, что германская деревня с населением в 750 человек обладала территориальным округом, равным 3 кв. милям, то это указание Тацита получает для нас тотчас же совершенно ясный смысл. При существовавшем тогда первобытном способе обработки земли было совершенно необходимо ежегодно обрабатывать плугом (или мотыгой) новую пашню. А если исчерпывался запас пахотных земель в окрестностях деревни, то было проще перенести всю деревню в другую часть округа, чем обрабатывать и охранять поля, лежащие вдали от старой деревни. После ряда лета, может быть, и после многочисленных кочевок, жители снова возвращались на свое, старое место и снова имели возможность пользоваться своими прежними погребами.
ВЕЛИЧИНА ДЕРЕВЕНЬ
Существенным пунктом моей концепции является признание, что германские деревни обладали довольно значительными размерами. На первый взгляд легко себе представить, что сотня (округ) состояла из ряда совсем маленьких деревень, и это является до настоящего времени даже общепризнанным положением. Однако, источники и факты дают возможность легко опровергнуть это представление. Григорий Турский, согласно Сульпицию Александру, рассказывает в й главе II книги о том, что римское войско в 388 г, вовремя своего похода в страну франков, обнаружило у них огромные селения (ingentes vicos).
2. Тождество деревни ирода не подлежит никакому сомнению, причем положительным образом доказано, что роды были довольно крупными (см. выше, стр. 15).
3. В соответствии с этим Кикебуш (см. выше, стр. 10), пользуясь данными доистории, установил количество населения германского поселения впервые два века н. э. по крайней мере в 800 человек. Дарцауское кладбище, содержавшее около 4000 погребальных урн, существовало в течение 200 лет. Это дает в среднем приблизительно 20 смертных случаев в год и указывает на количество населения по меньшей мере в 800 человек. Рассказы о смене пашен и мест поселений, дошедшие до нас, может быть, с некоторыми преувеличениями, все же содержат в себе зерно истины. Эта смена всей пахотной земли и даже перемена мест поселения приобретают смысл лишь в больших деревнях, обладавших большим территориальным округом. Маленькие деревни с небольшими земельными угодьями имеют возможность менять лишь пашню на пар. Большие деревни не имеют для этой цели в своих окрестностях достаточного количества пахотной земли и потому принуждены искать землю в отдаленных частях своего округа, а это в свою очередь влечет за собой перенос всей деревни в другие места. Хеттнер в Европейской России («Geogr. Zeitschr.», Bd. 10, Н. 11, S. 671) пишет, что в русских степях деревни обладают очень большим количеством ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. БОРЬБА РИМЛЯН С ГЕРМАНЦАМИ
полей и что потому жители их вовремя полевых работ покидают деревню и живут среди полей в наскоро построенных избах. Каждая деревня должна была обязательно иметь старосту. Общее владение пахотной землей, общие выгони охрана стад, частая угроза неприятельских нашествий и опасность со стороны диких зверей — все это непременно требовало наличия носителя местной власти. Нельзя ждать прибытия вождя из другого места, когда требуется немедленно организовать защиту от стаи волков или охоту на волков, когда бывает нужно отразить неприятельское нападение и укрыть от врага семьи и скот или же оградить плотиной разлившуюся речку, или потушить пожар, разобрать споры и мелкие тяжбы, объявить о начале пахоты и жатвы, что при общинном землевладении происходило одновременно. Если все это происходит так, как следует, и если, следовательно, деревня имела своего старосту, то этот староста, — так как деревня была в тоже время иродом являлся родовладыкой, старейшиной рода. А этот в свою очередь, как мы уже видели выше, совпадал с хунно. Следовательно, деревня являлась сотней, те. насчитывала 100 или больше воинов, а потому была не такой уже маленькой. Деревни меньшего размера обладали тем преимуществом, что в них легче было добыть пропитание. Однако, большие деревни, хотя и вызывали необходимость более частой перемены места поселения, были все же наиболее удобны для германцев при тех постоянных опасностях, среди которых они жили. Они давали возможность противопоставить угрозе со стороны диких зверей или еще более диких людей сильный отряд воинов, всегда готовых встретить опасность лицом к лицу. Если мы у других варварских народов, — например, позднее у славян, — находим небольшие деревни, то это обстоятельство не может ослабить значения приведенных нами выше свидетельств и аргументов. Славяне не принадлежат к германцами некоторые аналогии еще не указывают на полное тождество остальных условий к тому же свидетельства, касающиеся славян, относятся к настолько более позднему времени, что могут обрисовывать уже иную стадию развития. Впрочем и германская большая деревня позднее, — в связи с ростом населения и большей интенсивностью обработки почвы, когда германцы уже перестали менять места своих поселений, — распалась на группы маленьких деревень.
ТУН ГИ Н
Мое представление о сущности должности хунно подтверждается данными, относящимися к франкской эпохе. Мы должны будем вернуться к этому вопросу позднее, когда коснемся распада древнегерманского общественного строя после переселения народов. Однако, я хочу уже сейчас сделать несколько специальных замечаний по вопросу о должности хунно в более позднее время, так как установление непрерывной связи явится существенным подкреплением нашей точки зрения, в то время как все еще необъясненное разногласие в характеристике и различии франкских должностей неминуемо окажет неблагоприятное обратное влияние на достоверность нашей реконструкции условий древнейшего времени.
Если мое представление о должности хунно правильно, то из него само собой вытекает, что часто упоминаемый в варварских правдах сотник (centenarius), как указывает само это название, есть некто иной, как хунно, и что в том случае, когда применяется формула
«тунгин или сотник (tunginus aut centenarius)», оба названия обозначают одно и тоже лицо, так что одно название лишь разъясняет другое. Граф являлся королевским должностным лицом, сотник же, или тунгин, являлся народным должностным лицом. Он не пользовался преимуществом тройной денежной виры, он не назначался и не отстранялся графом. Лишь в эпоху Каролингов он превратился в низшего графского чиновика. Граф обладает основными функциями древнего князя (princeps). Разница лишь в том, что он выполнял эти функции, не исходя из правовых представлений древнего времени, нов качестве чиновника, действовавшего во имя и по поручению недавно появившегося великого короля. Этот великий король впитал в себя древний принципат. Он один лишь остался из среды прежних князей (principes). Постепенно все большее и большее количество племен подчинилось его власти. И эти племена управлялись им посредством назначенных им графов. Но хунни, эти древние старейшины
ГЛАВА I. ДРЕВНЕЙШИЙ ОБЩЕСТВЕННЫЙ СТРОЙ ГЕРМАНЦЕВ
21
общин, сохранялись и существовали в течение многих поколений, также повинуясь графам, как до того они повиновались князьям, являясь народными должностными лицами. В романских областях, где не существовало замкнутых германских племенных общин, сотник (centenarius) с самого начала, под именем наместника, викария (vicarius), являлся должностным лицом, подчиненным графу, те. тем, чем сотник на германской почве стал лишь позднее.
Бруннер и Рихард Шредер считают, что существовал такой переходный период, когда граф был исключительно управленческим должностным лицом, а высшие судебные функции выполнялись тунгином, который стоял выше хунно. Таким образом, тунгин в эту эпоху по своим судебным обязанностям выполнял должность древнего князя (princeps), который, будучи избираем народом, управлял более крупным округом. Лишь позднее должность графа впитала в себя эту функцию тунгина.
Бруннер пытается доказать эту точку зрения некоторыми местами из Салического закона.
Амира высказался против («Gott. Gel. Anz.» 1896, S. 200), a Рихард Шредер присоединился к Бруннеру («Hist. Zeitschr.». Bd. 78, S. 196— Яне имею возможности вникнуть в исследование собственно историко-правовых вопросов, но все же мне кажется ясным, что положения, выдвинутые Амира, не поколеблены соображениями Ш редера. Сам Шредер не идет дальше предположения вероятности того, что поставленное наряду с королевским судом общенародное законное судебное собрание тунгина не совпадало стем общенародным судебным собранием, которое должен был созывать тунгин или сотник. Таким образом, подлинного доказательства, опровергающего положение Амира, здесь не приведено.
Остается еще аргумент Бруннера, что если бы тунгин не являлся судьей в более крупном округе, то, кроме короля, существовали бы лишь сотенные судьи. Но этот аргумент исчезает, если мы внимательнее отнесемся к хронологии.
Шредер сам пишет («Hist. Zeitschr.». Bd. 78, S. Ю, что первый салический капитулярий, который с большой долей вероятности приписывается еще Хлодвигу, знает в качестве обычного судьи округа уже не тунгина, аграфа. Так как Хлодвиг первый сам организовал великую королевскую власть, которая уже больше не давала возможности королю лично выполнять функции странствующего судьи, тонет никаких оснований предполагать, что до этого времени между королем (как наследником власти древних князей) и хунно должен был стоять еще один судья. Нам даже кажется совершенно невозможным, чтобы именно в эту эпоху подымающаяся королевская власть требовала от народа или лишь ему позволяла выбирать себе высшее должностное лицо, которое неминуемо должно было бы стать естественными необходимым соперником графа, назначенного королем на графство. Ведь известно, каким образом преследовали устранял со своего пути Хлодвиг соперников своей власти. Мне кажется совершенно ясным, что графы превратились в обычных судей округов как разв тот момент, когда Хлодвиг организовал собственно франкскую великую королевскую власть, которая делала невозможным выполнение королем функций высшего странствующего судьи. Но если отпадает потребность, равно как и необходимость существования высшего судьи округа, избираемого населением, то тунгин Салического закона должен был быть некем иным, как сотником, те. древним хунно. Поэтому ошибка этих двух ученых заключается в том, что они недостаточно высоко оценивали положение этого должностного лица в древнейшие времена и что, сосредоточив все свое внимание на тысячном округе, они недооценили значение и сущность сотни (сотенного округа — Ред) Насколько мне известно, еще не дано исчерпывающего этимологического объяснения слова «тунгин». Ср. недавнюю работу ван-Хельтена (van Helten, «Beitrage zur Gesch. der deutsch. Sprache und Liter.», herausg. von Sievers, Bd. 15, S. 456, § 145). Ван-Хельтен дает для этого слова, наряду со значением превосходный, почтенный, также и значение заведующий, управляющий (rector), но выдвигает против этого последнего значения существенные возражения, вытекающие из существующих историко-правовых представлений. Если же изложенная мною точка зрения правильна, то эти возражения отпадают сами собой ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. БОРЬБА РИМЛЯН С ГЕРМАНЦАМИ
НОВЕЙШАЯ ЛИТЕРАТУРА
В 1906 г. вышло второе издание Истории немецкого права («Deutsche Rechtsgeschichte»,
Bd. I) Бруннера. Различия между его и моим пониманием общественного строя древних германцев затронуты им в этой книге лишь применительно к некоторым второстепенным пунктам, так что вся резкость этих различий в этой книге не выявлена.
Так как эти различия имеют основное значение для понимания всей европейской истории в различных отношениях, то я должен здесь коснуться наиболее существенных пунктов.
Бруннер делит германское племя на тысячные округа (стр. 158); округа состоят из ряда деревень наряду с этим существует чисто личный союз сотен, предназначенный для военных и судебных целей (стр. 159); наконец, группы из нескольких семей образуют очень важный союз родичей или рода, который по мужской линии восходит к одному общему родоначальнику стр. 111). Во главе округов стоят князья, правители округов, а во главе сотен — начальники, которые, может быть, уже в древности носили название хунни (стр. 163). О деревенских старостах, которые также должны были существовать, так как деревни являлись аграрными хозяйственными единицами, здесь ничего не сказано. Также мало сказано и о старейшинах рода, хотя и их нельзя было пропустить, так как на них, при еще большом значении рода, возлагались многочисленные обязанности. Впрочем сам Бруннер принуждено них упомянуть стр. 119, заключение первого абзаца).
Этому сложному сооружению, отдельные части которого несколько раз перекрещиваются как в территориальном, таки в персональном отношении, я противопоставляю простое разделение на округа-сотни; каждый такой округ обладает большим поселением жители его возводят свой род к одному родоначальнику и поэтому называются родом. Начальником этого рода, который в тоже время может быть деревней, округом или сотней, является хунно или альтерман (эльдермен).
Доказательством моей точки зрения я считаю то, что, без всякого сомнения, сперва деревня ирод были тождественны. Сам Бруннер твердо устанавливает (стр. 90, 117), что существовало такое время, когда род был владельцем пахотной земли, но что в тоже время и деревня владела пахотной землей. Кто же был в таком случае владельцем Родили деревня Свидетельства источников как в первом, таки во втором случае дают одинаково ясные и многочисленные утвердительные ответы. Бруннер не делает никакой попытки разрешить это противоречие. Нонет никакой другой возможности объяснить это противоречие, как предположить тождество рода и деревни.
Теперь ясно доказано, что деревни были очень большими (см. выше это явствует также и из того, что обычай перенесения деревни в другое место имеет смысл лишь при наличии больших деревень, о чем, впрочем, нами уже сказано выше. Этот обычай теряет свой смысл при маленьких деревнях с небольшими землями.
Если же деревня очень велика, то она насчитывает по меньшей мере 100 семей и, следовательно, должна быть тождественна с сотней. Таким образом, отпадает необходимость предположить существование искусственно построенного личного союза, не совпадающего с поселением.
Теперь встает вопрюс, могла ли над этими сотнями существовать охватывающая их организация тысячных округов. Она могла существовать в отдельных случаях, — именно тогда, когда князья, противостоявшие в своей совокупности всему народу, таким образом делили между собой управление, в особенности же суд, что каждый из князей получал группу сотен, причем подобная группа, таким образом, превращалась в некоторую определенную единицу. Однако, это не является, как признает и Бруннер, собственными первоначальным делением племени притом даже самоназвание тысяча едва ли употреблялось в древности.
Разбирая вопрос об отношении сотни ирода к военному устройству, Бруннер запутывается в том же самом противоречии, в котором он запутался при разборе вопроса, кто является владельцем земли — деревня или сотня. Сотня, по его мнению являлась личным союзом, группой из 100 (или 120) воинов, находившихся под начальством начальника сотни (стр. 162). Нов другом месте (стр. 118) рядом весьма ценных цитат доказывается военное значение
ГЛАВА I. ДРЕВНЕЙШИЙ ОБЩЕСТВЕННЫЙ СТРОЙ ГЕРМАНЦЕВ
23
рода, причем отсюда делается тот вывод что были такие времена и такие условия, когда роды, составляя часть войска, совместно дрались, находясь под общим командованием. Это не будет противоречием сказанному выше и даже будет с ним хорошо согласовываться, если предположить, что роды были подразделениями сотни. Но Бруннер это совсем не так воспринимает. Он пишет лишь (стр. 118), что при группировке войска принимались во внимание родовые объединения или (стр. 163) что сотни неточно отсчитывались, так как нельзя было разделять родовые объединения. Автор принужден был здесь прибегнуть к неопределенным выражениям, так как если бы он высказал то положение, что роды были подразделениями сотни, то это придало бы совсем другое, чем он предполагал, содержание изображенной им картине сотни. Здесь уже не могла бы идти речь о точном отсчитывании». Либо нужно совсем исключить числовое значение из понятия сотни, либо следует сделать тот вывод, что сотни всегда образовывались из таких родов, которые насчитывали приблизительно 100 воинов. И здесь видна невозможность, впрочем показанная и нами выше, предположить, что роды составляли часть сотни.
В защиту своей теории Бруннер пишет (стр. 195): Кто для того, чтобы спасти сотенный округ, объявляет его тождественным с римским pagus (округ, тот принужден признать недостоверными указания Цезаря на большие размеры германских округов (pagi), признать недоразумениями свидетельства Тацита о сотне и отказаться учесть те выводы, которые вытекают из факта кельтского округа (На это я могу лишь ответить почему же нет Для того чтобы спасти те 2(ХЮ воинов, которые, по Цезарю, мог выставить каждый округ свевов, Бруннер должен был сперва опровергнуть мою теорию плотности населения древних германцев. Но он даже не сделал ни одной попытки для того, чтобы ее опровергнуть. Всем хорошо известно, что здесь у Цезаря имеется преувеличение, и к тому же еще не самое грубое. Цезарь преувеличивает здесь, может быть, враз а как часто в его труде были доказаны преувеличения даже в 100 раз!
Далее, тот факт, что свидетельства Тацита о сотнях основываются на недоразумениях, доказан таким крупным авторитетом, как Вайц, и принят столь многими исследователями, что он не может уже больше считаться лишь априорно абсурдным.
Наконец, аналогия с кельтским округом (pagus) ничего не доказывает, так как римляне пользовались своим термином «pagus» в таком же широком и растяжимом смысле, как и мы нашим «округа.
Возражая против моего отождествления сотни, округа, рода и деревни, Бруннер указывает стр. 160, примечание) на то, что в таком случае все эти названия и понятия, за исключением одного, были бы излишни, их наличие уже само по себе указывает на некоторую дифференциацию. Но этого вывода я не могу принять. Ведь если о ком-нибудь было одни раз сказано, что у него есть сын, в другой раз — что у него есть парень, в третий раз — что у него есть мальчика в четвертый раз — что у него есть мальчишка, то разве это указывает, что данный человек имеет четырех сыновей?
Основная ошибка Бруннера заключается в том, что он пытается восстанавливать формы государственного, общественного и хозяйственного строя, совершенно не учитывая количественных соотношений. Ведь если только уяснить себе, сколько максимально людей, сколько мужчин и сколько кв. миль падает на одно германское племя, то этим самым тотчас же разрешается спор между наличием тысячного или сотенного округа.
Следующая ошибка Бруннера заключается в том, что он не делает различия между родом той эпохи, когда он еще представлял собой некоторую хозяйственную единицу (общинное землевладение, иродом, уже превратившимся водно лишь правовое установление. Этот последний мог отграничиваться от случая к случаю в зависимости от степени родства, так что исчезала граница между отцом и сыном. Если следовало уплатить или получить штраф, то для того чтобы установить, кто в нем должен участвовать, а кто нет, высчитывали степень родства. Но такое текучее отграничение невозможно при существовании рода, имеющего общинное земельное владение. Если мы, например, скажем, что род доходит лишь до седьмого поколения, что же будет в том случае, если члены рода будут между собой стоять в родстве лишь в восьмом поколении Будут ли дети какого-нибудь определенного поколения еще ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. БОРЬБА РИМЛЯН С ГЕРМАНЦАМИ
принадлежать к роду Будут ли они иметь право, когда подрастут и захотят основать свое хозяйство, на часть общинной земли Нужно только поставить эти вопросы, чтобы тотчас жена них ответить в том смысле, что род, владеющий общинной землей, никогда не может быть ограничен каким-либо определенным числом поколений.
Род, владеющий общинной землей, может быть ограничен лишь таким образом, что семьи, сыновья и отцы остаются в нем вместе. Поэтому род, который высчитывается лишь до шестого или седьмого колена, уже есть нечто иное, как тот древнейший род, который существовал во времена Цезаря и Тацита. Бруннер не заметил того, что между этими двумя видами рода находится целая эпоха развития, и не учел того обстоятельства, что при определении понятия рода следует различать отдельные этапы его развития.
При изучении этого развития следует иметь ввиду, что граница древнейшего рода не была генеалогической границей, но что она определялась фактом действительного совместного жительства другими словами, род древнейшего времени был деревней.
Рахфаль (Schmoller’s «Jahrbuch fur Gesetzgebung», Bd. 31, S. 1739) разобрал теорию
Бруннера и на стр. 1751, исходя из тех же оснований, что и я, защитил теорию существования сотенного округа.
Те аргументы, которые привел Краммер в защиту тысячи (Krammer, «Neues Archiv der alteren Gesch.-Kunde», Bd. 32, S. 538, 1907), не имеют никакой действительной доказательной силы.
Рихард Шредер в пятом издании своего Учебника истории немецкого права
(R. Schroeder, «Lehrbuch der deutschen Rechtsgeschichte», 1907) признает сущестование тройного подразделения тысяча, сотня, род-дерювня. Хотя они отождествляет род с деревней, однако, по его мнению, сотня является сточки зрения публичного права низшим видом общины. В качестве таковой она не могла образовывать округа, но являлась чисто персональным союзом, во главе которого стоял хунно. Этот союз образовывал отдельную воинскую часть, имея в тоже время свой собственный суд, который находился в твердо установленном месте. Лишь позднее эти персональные сотни превращаются в местные округа. Каждую тысячу возглавляет князь.
Эта концепция ближе к моей, чем это может показаться на первый взгляд, так как а) род отождествляется с деревней б) проводится различие между двумя категориями должностных лиц хунни и князьями (principes) в) признается, что князь стоял над группой сотен, на что я, впрочем, не смотрю как на принципиальное и существенное явление эту группу сотен я не называю тысячей, однако, признаю, что она на практике часто совпадала с тысячей (ср. стр. 14). Для того чтобы прийти от шредеровской концепции к моей, следует только себе представить, что деревни состояли не из 10—30 дворов, а из 100—200. Тогда непонятный и неясный персональный союз сотни станет совершенно излишним. Деревня есть сотня. Это есть естественное первоначальное поселение. От тысячи остается лишь соответствующий должностям отдельных князей округ, меняющийся в зависимости от обсто­
ятельств.
Зигфрид Ритшль (Siegfr. Rietschl, «Savigny-Zeitschr.», 27, 234 und 28, 342) еще раз исследовал вопрос о сотне и тысяче, основываясь на широком использовании источников, и равным образом пришел к тому выводу, что тысяча не есть древнегерманское установление, а что необходимо признать древнейшим общегерманским установлением сотню. Также и англосаксонскую сотню (hundred) относит он ко времени переселения.
Неясной остается у Ритшля сущность рода, хотя он имеет перед другими исследователями то преимущество, что подошел вплотную к постановке этого вопроса. Он признал, что при обычном понимании рода, как некоторой суммы потомков одного общего родоначальника,
ГЛАВА I. ДРЕВНЕЙШИЙ ОБЩЕСТВЕННЫЙ СТРОЙ ГЕРМАНЦЕВ
25
Шредер весьма справедливо указывает, что факт повсеместного и одинакового появления хунно в более позднее время у различнейших племен заставляет делать обратный вывод о его существовании в германскую эпоху. Поэтому я не понимаю, почему Бруннер (стр) в своей цитате вслед за словом «хунно» ставит вопросительный знак. Это для меня тем более непонятно, что я пишу вслед затем или иной предводитель
нельзя установить какого-либо общего состава рода и что род будет большим или меньшим союзом в зависимоси оттого родоначальника, который взят в качестве исходной точки стр. 423, 430). Эта возможность совершенно различным образом ограничить род служит ему вспомогательным средством для того, чтобы вдвинуть роды в строго количественную схему регулярной сотни, состоящей из 100 земельных участков. Но при этом он не принял во внимание того, что этим он упраздняет значение рода как правового института. Союз, который водном случае охватывает братьев, в другом — двоюродных братьев, в третьем — троюродных братьев, далее родственников в четвертой, пятой и шестой степенях, нив коем случае не может признаваться одними тем же союзом в каждом из этих случаев.
Если мы вслед за Ритшлем будем ограничивать поселение определенным числом, то мы тем самым исключим из него всякое понятие рода. Тогда останется лишь то, что при распределении земель агнатические родственники ^ должны были бы оставляться вместе — практика, в которой уже не может больше быть никакого правового содержания. Сточки зрения рода правовое содержание заключается лишь в таком поселении (сотне, которое в своей совокупности может рассматриваться в качестве рода. Так, без всякого сомнения, и было на самом деле.
Одновременно с Ритшлем выступил, основываясь на источниках, в защиту сотни Клавдий фон Шверин в своей работе «Древнегерманская сотня (Claudius Freih. v. Schwerin, «Die altgermanische Hundertschaft. Untersuchungen. Herausgegeben von Giercke. 90 Heft, 1907).
Шверин придает особенное значение тому, что сотня не имеет ничего общего с числом 100, но обозначает вообще лишь множество. Его этимологическое обоснование, как на то указывает
Ритшль (стр. 420), ошибочно, нона самом деле он мог бы оказаться правым, — впрочем лишь в том случае, если бы он не оставлял совершенно неопределенной величину группы, так что она с равным успехом могла бы равняться и 20 и 10 ООО. Мы же со своей стороны можем и должны указать, что на самом деле эти группы могут быть прекрасно связаны с числом 100, если мы примем, что они состояли из 100 семей или из 100 воинов, что ив томи в другом случае, как мы это уже показали выше, дает приблизительно один и тот же результат.
Ошибка исследования Шверина (не считая того, что и у него также недостает ясного представления о роде) заключается в том, что он не уяснил себе количественных соотношений. Он отклоняет мою попытку установить соответствующие цифры для германского племени и для сотни, не подвергая ее даже какой-либо проверке. Я же, наоборот, осмеливаюсь утверждать, что самым твердыми самым надежным способом определения численности населения древней Германии является способ использования всех тех камней, из которых построено здание древнегерманского государственного и общественного строя. Каждое отдельное свидетельство, взятое либо из одного лишь античного писателя, либо из одного раннего средневекового сборника законов, будет недостоверным или же может быть различно истолковано. Один вместе с Цезарем верит в то, что округу свевов насчитывал 2000 воинов, другой же это отрицает один считает свидетельство Тацита о сотнях за недоразумение, другой же с этим несогласен итак далее. Но совершенно бесспорно то, что область между Рейном и Эльбой охватывает прюстранство в 2300 км, что здесь жило около 20 племени что плотность насления здесь была очень незначительной.
Если бы Шверин уяснил себе все эти факты со всеми вытекающими из них последствиями, то он нив коем случае не мог бы отождествить хунно или альтермана с князем (princeps) стр. 109), тем более что он, также как и я, пришел к тому заключению (стр. 128), что хунно, франкский сотники тунгин тождественны.
Ш верин резко возражает против того, чтобы сотню называли округом это, по его мнению, может только запутать (стр. 109, прим. 4). Но так как он сам доказывает, что саксонское ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. БОРЬБА РИМЛЯН С ГЕРМАНЦАМИ
А г на там и у древних римлян называлисть лица, находившиеся под общей властью домовладыки, включая усыновленных, в отличие от ко г на тов кровных родственников. В германском праве агнаты — родственники по мужской линии. (См. справочный алфавитный указатель в конце книги) . — Ред го является сотней ив тоже время округом (pagus), ибо мы только этим словом можем перевести латинское слово «pagus», то после этого уже невозможно возражать против применения слова округ по отношению к сотне. Правда, вполне справедливо, что в более позднее время слово округ обозначает такую же большую область, как и древнее государство
(civitas), и что применение того же самого слова для обозначения столь различных величин может внести путаницу и действительно вносит таковую. Но тоже самое применимо и к слову «pagus» (округ, см. выше стр. 22), и мы должны примириться стем, что в источниках не сохранилось более точного различия в терминологии. Тацит даже однажды (Анналы,
IV, 45) употребляет слово «pagus» в таком смысле, что его по контексту можно перевести лишь словом деревня (ср. Gerber, «Lexicon Taciteum», S. Первым исследователем, принявшим в основе установленные мною цифры населения древней Германии, был Людвиг Шмидт в своей Истории немецких племен до конца переселения народов, вышедшей в серии Источники и исследования по древней истории и географии, издававшейся В. Зиглином (Ludwig Schmidt, «Geschichte der deutschen Stamrae bis zum Ausgange der Volkerwanderung. Quellen und Forschungen zur alten Geschichte und Geographie. Herausgegeben von W. Sieglin). Cp. с этим также и рецензию на Историю военного искусства («Historische
Vierteljahrsschrift», 1904, S. 66). Впрочем Шмидт возражает против моего отождествления рода с сотней и признает тысячу исконным германским установлением. Мне кажется совершенно ясным, что в данном случае он непоследователен. Если правильно то, что германское племя насчитывало в среднем не более 50(Ю—60(Ю воинов, а меньшие и самые маленькие племена лишь 3000 и даже того менее, тотем самым является несомненным, что племя делилось не на отряды в 1000 человек, которые сами по себе были бы слишком неповоротливыми и слишком близко подходили бы по своей численности к общей совокупности воинов в племени. К тому же главный аргумент в пользу существования тысячи, — а именно — указания Цезаря на то, что у свевов было 100 округов по 2000 воинов в каждом, — следует считать уже отпавшим.
Шмитд признает также и то положение, что деревня ирод тождественны, однако стоит за небольшие размеры родов (деревень, состоявших из 10—20 семей. Он совершенно не касается вопроса о том, какой смысл могло иметь перенесение местоположения деревни при небольших размерах деревень и поэтому небольших размерах находящися при них земель, которые он устанавливает. С другой же стороны, он пытается истолковать в свою пользу положительные указания источников на то, что германские деревни достигали довольно значительных размеров, но эта его попытка оказывается совершенно неудачной. Он полагает
(«Hist. Vierteljahrsschrift», S. 68), что при разбросанности построек германские деревни со своими 10—20 избами могли показаться римлянам необычайно обширными, а те роды
(yevrj) германцев, которые, по Диону Кассию, заключили мир с Марком Аврелием, были чем-то иным, чем то, что обычно называется родом. Эти были слишком малы для того, чтобы сними одними можно было заключить мир. Следовательно, мы должны представить себе здесь самостоятельные ответвления больших племенных групп или благородные роды, окруженные многочисленной свитой и челядью. Как велика могла бы быть свита такого благородного рода Конечно, не больше нескольких сотен воинов в максимальном случае. Это и будет приблизительно той цифрой, которая, по моему мнению, может характеризовать германский род. Следовательно, факт небольших размеров деревни даже в изложении самого Шмидта не дает никаких оснований для того, чтобы возражать против буквального истолкования этого места, атак как во всех источниках нигде и ничего не говорится о маленьких деревнях или маленьких родах, то было бы совершенно неправильными произвольным отвергнуть столь положительное указание Диона, к тому же подкрепленное Сульпицием Александром
ГЛАВА I. ДРЕВНЕЙШИЙ ОБЩЕСТВЕННЫЙ СТРОЙ ГЕРМАНЦЕВ Для меня осталось непонятным, каким образом Шмидт выводит из Acta S. Sabae, что деревни у готов являлись частями округа, ему подчиненными. В этом рассказе («Acta Sanctorum.
Aprilis» II p. 89; греческий текст помещен в приложении к тому же тому, стр. 2) не сказано, как это утверждает Шмидт (Schmidt, «Geschichte der deutschen Stamme», S. 93), что родичи
(Sippengenossen) пытались защитить Сабу, но лишь что некоторые из язычников пытались это сделать. Из этого указания нельзя сделать никакого вывода об отношении рода к дерювне или деревни к округу
Я заканчиваю эти полемические анализы тем, что к ним еще добавляю (забегая несколько вперед в содержание следующей главы и указывая назначение этой главы, почему я придаю такое значение установлению, — вернее сказать, отстаиванию, — правильного исторического построения общественного и государственного строя в настоящем труде, посвященном истории военного искусства. Дело в том, что, по моему мнению, без такого изложения государствен­
но-правовых основ военные достижения германцев останутся просто-напросто непонятными. Дикая храбрость отдельных воинов не сможет нам объяснить этих успехов, тем более что мы уже твердо установили, что их число было весьма незначительно. Поэтому внутри массы германцев должно было необходимым образом существовать очень удобное и твердо функционирующее деление на воинские части, дающее возможность осуществлять командование. Для этой цели совершенно не годятся текучие персональные союзы, так как в них совершенно отсутствует дисциплинарная спайка. Из отдельных песчинок нельзя скатать шара. Тождество же деревни ирода, рода и сотни во главе с ее альтерманом (хунно) дает ей естественную связь и прочность, что делает ее способной отвечать самым высоким требованиям. К этим положениям следует прибавить также и то, что содержится в й главе й части Народные войска вовремя своих переселений ив особенности Сотня вовремя переселения народов ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. БОРЬБА РИМЛЯН С ГЕРМАНЦАМИ
ГЛАВА ВОЕННОЕ ИСКУССТВО ДРЕВНИХ ГЕРМАНЦЕВ

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   52

перейти в каталог файлов
связь с админом