Главная страница

Дельбрюк Г. История военного искусства. Т.2. Hansdelbruckgeschichte der khegskunstim rahmen


Скачать 10,16 Mb.
НазваниеHansdelbruckgeschichte der khegskunstim rahmen
АнкорДельбрюк Г. История военного искусства. Т.2.pdf
Дата16.04.2018
Размер10,16 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаDelbryuk_G_Istoria_voennogo_iskusstva_T_2.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#13511
страница4 из 52
Каталогvk89154392687

С этим файлом связано 5 файл(ов). Среди них: Instruktsia_po_registratsii_mest_otpuska_knig_na.docx, L_A_Mendelson_Teoria_i_istoria_ekonomicheskikh_krizisov_i_tsiklo, Trakhtenberg_I_A_-_Denezhnoe_obraschenie_i_kredit_pri_kapitalizm, I_A_Trakhtenberg_Denezhnye_krizisy_1821_1938_gg__1963.djvu, Delbryuk_G_Istoria_voennogo_iskusstva_T_3.pdf, Delbryuk_G_Istoria_voennogo_iskusstva_T_2.pdf.
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   52
Военные успехи зависят, как мы в этом уже смогли убедиться в I томе настоящего труда, не от одной, а от двух совершенно различных причин Первая причина, которая раньше всего бросается в глаза, заключается в храбрости и физической пригодности отдельного воина. Другая причина заключается в прочности внутренней спайки между отдельными воинами в тактической единице. Как ни различны по своей природе обе эти силы — пригодность каждого отдельного бойца и внутренняя спайка между ними в воинской части, — все же нельзя вторую силу целиком отделить от первой. Как бы хорошо ни была обучена и тесно сплочена воинская часть но если она будет состоять из одних лишь трусов, то она окажется ни на что неспособной. Но если воинская масса обладает хотя бы умеренной дозой мужества и если к этому присоединяется второй элемент — корпоративность, то это создает такую воинскую силу, перед которой принуждены отступить все проявления личной храбрости. О фалангу греческих граждан разбилась рыцарская храбрость персов, причем дальнейшее развитие этой тактической части — фаланги, давшее новые, более утонченные формы вплоть до тактики боевых линий и когорт, является существенным содержанием истории античного военного искусства. Римляне всегда побеждали не потому, что они были храбрее своих противников, но потому, что благодаря своей дисциплине они обладали более крепкими тактическими частями. Это говорит о том, как важно, нов тоже время и как трудно было образовать из первоначально неповоротливой фаланги множество маленьких оперативно подвижных тактических частей.
Нам нужно только вспомнить об этой цепи развития, чтобы после того как мы изучили государственный и общественный строй древних германцев одним взглядом сразу увидеть, какая громадная воинственная сила таилась в этом народе. Каждый отдельный германец в своей грубой, варварской близкой к природе жизни, в постоянной борьбе с дикими зверями и с
соседними племенами воспитывал в себе наивысшую личную храбрость. А тесная спайка, существовавшая внутри каждого отряда, который включал соседей ирод, хозяйственную общину и воинское товарищество и находился под начальством предводителя, авторитет которого во всей будничной повседневности распространялся на всю жизнь человека как вовремя мира таки вовремя войны, — эта тесная спайка германской сотни, находившейся под начальством своего хунно, обладала такой прочностью, которую не могла превзойти даже самая строгая дисциплина римского легиона. Психологические элементы, составлявшие германскую сотню и римскую центурию, абсолютно различны, но результат их действия совершенно одинаков Германцы не упражнялись в военном деле, а хунно едва ли обладал определенной — во всяком случае едва ли значительной — дисциплинарной властью даже самое понятие собственно воинского повиновения было чуждо германцам. Но еще не расколотое единство всей той жизни, в которой пребывала сотня и которое приводило к тому, что в исторических рассказах сотня называлась также общиной, деревней, товариществом иродом это естественное единство было сильнее, чем то искусственное единство которого культурные народы принуждены достигать посредством дисциплины. Римские центурии превосходили германские сотни по внешней сомкнутости своего выступления, подступа к неприятелю и атаки, по своему равнению и движению строго в затылок, но внутренняя спайка, взаимная уверенность друг в друге, которая образует нравственную силу, была у германцев настолько сильна, что даже при внешнем беспорядке, при полной
дезорганизованности и даже временном отступлении она оставалась непо-
колебленной. Каждый призыв хунно — слово приказ мы даже оставляем совершенно в стороне — выполнялся, так как каждый знал, что этот призыв будет каждым выполнен. Паника является слабой стороной, присущей каждой недисциплинированной воинской части. Но даже вовремя отступления слово предводителя не только останавливало германские сотни но и побуждало их к новому наступлению
Поэтому мы не напрасно установили в предыдущей главе сперва тождество между хунно и альтерманом, а затем тождество между округом родом, сотней и деревней. Здесь идет дело не о спорном вопросе 4юрмального
государственно-правового значения, но о раскрытии крупного и существенного элемента в мировой истории. Здесь следует обратить внимание на то что хунно являлся неизбираемым от случая к случаю предводителем менявшегося и случайно составленного отряда, но прирожденным вождем природного единства. Он носил такое же название и выполнял вовремя войны такие же функции, как и римский центурион, но отличался от него так, как природа отличается от искусства.
Хунно, который командовал бы не в качестве родового старейшины имел бы вовремя войны также мало значения, как и центурион при отсутствии дисциплины. Но так как он является родовым старейшиной, то и достигает без помощи воинской присяги, строгой дисциплины и военных законов такой же спайки и такого же подчинения, как и его римский тезка, применявший для этой цели строжайшую дисциплину.
Когда римляне порой говорят ^ о беспорядке у германцев, или когда
Германик, для того чтобы усилить мужество у легионеров, рассказывает им про германцев, что они, не стыдясь позора и ничуть не беспокоясь.
ГЛАВА II. ВОЕННОЕ ИСКУССТВО ДРЕВНИХ ГЕРМАНЦЕВ
29
^ Тацит, Германия, 6.
^ Тацит Анналы, 2, 45. Маврикий, G. А, 167. Агаций, В. Ар, цит. у Mullenhoff,
S. 180 und 181.
, F
» u ^
уходят ОТ ВОЖДЯ, ТО ЭТО С римской ТОЧКИ зрения вполне справедливо. Но если посмотреть с другой стороны, то это как рази будет доказательством того, насколько прочной была внутренняя спайка среди германцев, ибо даже, несмотря на весьма незначительный внешний порядок, временное отступление и отсутствие настоящего командования, они все жене разбегались и даже не ослабляли энергии своего боевого натиска.
Тактическая форма строя, в котором сражалась германская пехота получила у древних писателей название «cuneus», которое новейшими писателями переводится словом клин (клинообразный боевой порядок Однако, это слово может также ввести в заблуждение, как и наше выражение колонна, которым, пожалуй, технически всего правильнее можно было бы перевести вышеприведенный латинский термин. Если мы будем термины линия и колонна противопоставлять друг другу, то под словом линия мы будем подразумевать такое построение, которое больше простирается в ширину, нежели в глубину, а под словом колонна — такое построение, которое более тянется в глубину, чем в ширину. Но если эти термины на самом деле постепенно переходят друг в друга, то их употребление в языке далеко отходит от вышеуказанного противопоставления. Такой боевой строй, который насчитывает 12—40 человек по фронту и б человек в глубину, мы уже называем ротной колонной Равным образом римляне иноща называли клином такие боевые построения которые мы должны были бы обозначить как фаланга или линия. Так например, Ливий называет пунический центр в сражении при Каннах
очень тонким клином, хотя здесь, без сомнения, мы имеем дело не только с линейным построением, но даже, по собственному выражению Ливия, с довольно плоским построением. Слово «cuneus» часто обозначает просто напросто слово «отряд»^.
Хотя из одного слова «cuneus» (клин) еще ничего нельзя извлечь однако, нет никакого сомнения в том, что наряду с общим значением оно имело также и специфически техническое значение, в котором оно иногда и употреблялось.
О техническом значении этого термина нас, кажется, довольно точно информируют некоторые писатели эпохи переселения народов. Вегеций
(III, 19) определяет клин (cuneus) как множество пехотинцев, которые подвигаются вперед сомкнутыми рядами — впереди более узкими, а сзади более широкими — и прорывают ряды противников. Аммиан пишет (17,
13), что римляне, те. варваризованные римские военные отряды, напали выражаясь грубо, по-солдатски, строем, похожим по своей внешней форме наголову кабана, те. строем, который кончался узким рядом. А Агаций сообщает, что клин, ё|хРо>.оу, франков в сражении против Нарсеса имел форму треугольника. Следовательно, клин представляли себе таким образом впереди стоял один воина именно самый лучший во втором ряду стояло трое, в третьем — пятеро и т. д. Но если вдуматься в это построение, то оно окажется невозможным. Ведь как бы сильно и хорошо ни был вооружен воин, стоящий во главе клина, в то время как он будет поражать своего противника, стоящего в неприятельском ряду, левый или правый сосед этого противника улучит минуту, когда он сможет напасть на него сбоку Для того, чтобы защитить переднего воина от этого двойного флангового нападения, существует только одно средство двум крайним воинам второго ряда необходимо быстро прыгнуть вперед. Но окружение продолжается и ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. БОРЬБА РИМЛЯН С ГЕРМАНЦАМИ Mullenhoff, «Germania», S. 179.
ПО отношению к ним. Три воина, образующие теперь вершину клина подвергаются нападению со стороны пяти противников. И опять крайние воины третьего ряда должны выпрыгнуть вперед. Одним словом, клин вместо того чтобы ворваться внутрь неприятельского фронта, сплющивается в тот момент, когда он с ним соприкасается, ив кратчайшее время поворачивается в обратную сторону. Все крайние воины, которые вследствие клинообразной формы строя искусственно удерживались позади, устремляются теперь вперед таким образом, широкая часть треугольника перемещается вперед, а узкая — назад, причем люди, стоявшие на флангах и бывшие раньше впереди, теперь оказываются позади. Следовательно, клинообразная форма не только не достигнет своей цели, нов то время, когда крайние воины задних рядов устремятся вперед, эта форма строя, очевидно приведет к тому, что вершина клина, зажатая в тиски, понесет самые тяжелые потери. Поэтому нельзя себе представить более бессмысленной формы тактического построения. Ведь как бы тесно ни держались люди друг к другу, отряд всегда останется суммой отдельных людей, которые всегда будут устремляться впереди никогда не смогут, подобно заостренному куску железа, сконцентрировать все боковое давление на одном острие или на лезвии.
Правильное описание клина сохранилось в античной литературе в двух местах у Тацита ив конце эпохи переселения народов в «Стратегиконе» императора Маврикия, если он только является автором этого труда приблизительно 579 г. Белокурые народы — франки, лангобарды и подобные им, — читаем мы в «Стратегиконе», — нападают отрядами которые столь же широки, как и глубоки а Тацит говорит о клиньях
(cuneis) батавов следующее повсюду тесно сомкнутые, а спереди, сзади и с боков хорошо прикрытые. Тесно сомкнутым отрядом, который со всех сторон — не только спереди и сзади, но и с флангов — одинаково силен, является каре, следовательно, при 400 человек такое построение когда 20 стоят в ширину ив глубину, а при 10 ООО — 100 в ширину ив глубину. Такой отряд образует не квадрата прямоугольник фронтом которого является его узкая сторона, так как вовремя перехода дистанция между шеренгами приблизительно вдвое больше дистанций между рядами. Если же теперь перед строем такой глубокой колонны выступит вождь или князь, окруженный своей свитой, находящейся позади него или рядом с ним, то может показаться, что такая колонна увенчана вершиной Эта вершина является командующей, руководящей частью. Пользуясь современными условиями, мы можем сравнить такое построение с атакой кавалерийской бригады. Впереди находится командир бригады, позади него — три человека его адъютант и два трубача, затем — два полковых командира со своими адъютантами и трубачами, далее — восемь эскадронных командиров со своими трубачами, затем 32 взводных командира и, наконец вся масса всадников. Такое построение можно изобразить в виде треугольника, однако, оно применяется лишь вовремя церемониального марша.
ГЛАВА II. ВОЕННОЕ ИСКУССТВО ДРЕВНИХ ГЕРМАНЦЕВ Это место гласит Вовремя сражения они строят свое войско таким образом, что боевая линия фронта равняется глубине построения, которое как в коннице, таки в пехоте они делают сильными мощным, так что лишь это удерживает людей от проявления трусости изд. Ш еффера, стр. 269). Мюлленгоф («Germania*, S. 179) объясняет эти слова как раз наоборот, видя в них описание фалангового строя. В м издании своего труда и еще в III томе я следовал за ним, однако, теперь мне кажется, что я нашел более правильное объяснение.
Ср. место из Тактики Льва, т. III, стр. 305. В эпоху Льва (каков бы он ни был) германского четырехугольного отряда уже не существовало (ср. т. III). Это описание заимствовано у Маврикия
Ведь это построение требует не постепенного внедрения в неприятельский строй, а того, чтобы вовремя войны, несмотря на то, что командиры находятся впереди строя, вся масса, вобрав в себя командиров, одновременно устремилась бы на неприятельский строй. Такова же была, следует думать и вершина или острие древнегерманской кабаньей головы. Когда князь или северный богатырь становился со своей свитой во главе каре, состоявшего из свободных членов общины, то он, бурно устремляясь вперед, увлекал своим натиском вслед за собой всю остальную массу войска. Атака должна была происходить одновременно. Голова колонны вовсе не имела своей задачей пробить вражеский фронт, ново время атаки вся масса войска вслед за своим герцогом должна была нанести удар, подобный удару тараном. Даже при отсутствии головы колонны глубокая колонна могла по своей форме приближаться к форме треугольника. Если такой клин, — скажем, шириной в 40 человек, те. насчитывавший 1 600 человек, — сталкивался с более широким неприятельским строем, тов этом случае наибольшей опасности подвергались оба фланговых первой шеренги, так как в момент столкновения им приходилось сражаться нес одним лишь противником, стоявшим прямо против них, но и сего соседом, который угрожал им со стороны. Потому могло свободно случиться, что крылья продвигались вперед с некоторой осторожностью, вследствие чего середина несколько выдавалась вперед. Напротив, внешние части задних рядов в своем натиске легко растекались. Поэтому и без того казавшийся узким фронт колонны должен был на самом деле казаться заостренным, однако это не было его преимуществом. Это было скорее его деформацией, нежели правильной формой. Чем равномернее наступал весь отряд на противника и теснил его вперед, тем было лучше. Чем храбрее были фланговые, тем меньше следовало подозревать их в том, что они нарочно отставали. Чем ровнее держали ряды задние шеренги, тем острее был удар и сильнее натиск. А предводители должны были принимать все меры к тому, чтобы отряд, подходя к противнику, по возможности точно держал равнение как по фронту, таки в глубину. С началом наступления на противника германская колонна начинала петь «баррит» (крик слона) — свою боевую песню. При этом воины держали щит перед ртом для того, чтобы звук отражаясь от щита, этим усиливался. Она начинается глухим грохотом, — рассказывает нам римлянин, — и усиливается по мере того, как разгорается бой, достигая силы грохота прибоя морских волн, ударяющихся о скалы Подобно тому как применение тех флейт, звуком которых спартанцы сопровождали движение своей фаланги, послужило нам указанием упорядоченного и равномерного движения (том I, ч. I, гл. Итаки «баррит» указывает нам на тот же самый факт применительно к клину древних
германцев.
Если германский клин производил атаку на такой же неприятельский клин и если оба клина выдерживали обоюдный натиск, то с двух сторон надвигались друг на друга задние ряды, пытаясь окружить противника Если клин производил атак на фалангу, то он ее либо прорывал, —
32 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. БОРЬБА РИМЛЯН С ГЕРМАНЦАМИ
Тацит, Германия, гл. 3. Ист, П, 22; IV, 18; Аммиан, XVI, 12; XXXI, 7. Эд.
Норден (Ed. Norden, 4( /4 мили) итак как вообще весь рассказ пропитан сказочными мотивами, то это указание не представляется нам надежным
причем в таком случае противник отступал не только вместе прорыва но, что весьма вероятно, и по всему фронту, — либо же фаланга выдерживала натиск, и тогда войска, составлявшие клин, продолжали бой причем им не оставалось ничего другого, как возможно скорее выдвинуть вперед свои задние ряды и, раздавшись в ширину, перестроиться в фалангу.
Римский центурион стояли передвигался встрою фаланги, занимая место правофлангового своей роты. Лишь здесь мог он выполнить все свои функции сохранение интервалов, командование, метание залпом дротиков и вслед затем короткую атаку. Германский хунно шел во главе своего клина когда же несколько родов образовывали большой клин, то они стояли рядом, причем каждый род состоял (по фронту) из двух или трех рядов перед каждым родом стоял хунно, а перед всем клином князь окруженный своей свитой. Здесь никогда не командовали метания дротиков залпом здесь не надо было соблюдать равномерное, установленное правилами расстояние, и атака здесь начиналась штурмовым бегом на значительно большем расстоянии. Предводитель не должен был здесь равняться по соседним отрядами держать определенное направление. Он устремлялся вперед потому пути или потому направлению, которые ему казались наиболее благоприятными, а его отряд следовал за ним.
Глубокая колонна — каре — является первоначальной формой тактического построения древних германцев, подобно тому как фаланга — линия — является такой же первоначальной формой у греков и римлян. Обе формы повторяю, не являются обязательно противоположными друг другу. Каре не должно непременно иметь столько же шеренг, сколько оно имеет рядов Оно будет отвечать своему назначению ив том случае, если будет иметь вдвое больше рядов, чем шеренг. Такой отряд мы все еще сможем и даже должны будем назвать каре, так как 70 человек с каждого фланга дают ему возможность самостоятельной защиты. Этот отряд будет, по выражению
Тацита, еще повсюду тесно сомкнутым, а спереди, сзади и с боков хорошо прикрытым. С другой же стороны, нам пришлось слышать и о таких фалангах, которые были очень глубоко построены. Таким образом, эти формы переходят одна в другую, не имея определенных границ. Но это обстоятельство не уничтожае. их теоретической противоположности, и нетрудно вскрыть причину того, почему народы классической древности исходили из одной формы, а древние германцы — из другой, первоначальной
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   52

перейти в каталог файлов
связь с админом