Главная страница

Дельбрюк Г. История военного искусства. Т.2. Hansdelbruckgeschichte der khegskunstim rahmen


Скачать 10,16 Mb.
НазваниеHansdelbruckgeschichte der khegskunstim rahmen
АнкорДельбрюк Г. История военного искусства. Т.2.pdf
Дата16.04.2018
Размер10,16 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаDelbryuk_G_Istoria_voennogo_iskusstva_T_2.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#13511
страница5 из 52
Каталогvk89154392687

С этим файлом связано 5 файл(ов). Среди них: Instruktsia_po_registratsii_mest_otpuska_knig_na.docx, L_A_Mendelson_Teoria_i_istoria_ekonomicheskikh_krizisov_i_tsiklo, Trakhtenberg_I_A_-_Denezhnoe_obraschenie_i_kredit_pri_kapitalizm, I_A_Trakhtenberg_Denezhnye_krizisy_1821_1938_gg__1963.djvu, Delbryuk_G_Istoria_voennogo_iskusstva_T_3.pdf, Delbryuk_G_Istoria_voennogo_iskusstva_T_2.pdf.
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   52
формы.
Преимуществом фаланги перед клином являлось непосредственное вовлечение большего количества оружия в сражение. Десятишеренговая фаланга, насчитывавшая всего 10 ООО человек, имела 1 ООО человек впервой шеренге. Клин же глубиной в 100 человек имел по фронту только 100 человек. Если клин сразу не прорвет фалангу, то он очень скоро будет окружен со всех сторон. Фаланга в состоянии его обойти своими флангами.

С другой стороны, слабой частью фаланги являлись ее фланги. Небольшая фланговая атака могла ее опрокинуть. Такая фланговая атака могла быть особенно легко произведена конницей. Германцы обладали сильной конницей, а греки и римляне такой сильной конницей не обладали. Поэтому германцы предпочитали строиться вглубь, чтобы иметь сильные и хорошо защищенные фланги. Греки же и римляне гораздо слабее чувствовали эту потребность. Они могли сме;.о рисковать, принимая более тонкие построения, чтобы иметь на передовой линии как можно больше оружия.
Второй причиной, усиливавшей тяготение каждой стороны к свойственной ей форме построения, является то обстоятельство, что германцы обладали гораздо меньшими худшим защитным вооружением, нежели греки г.
Дельбрюк, т. ГЛАВА II. ВОЕННОЕ ИСКУССТВО ДРЕВНИХ ГЕРМАНЦЕВ
33
И римляне сих развитой промышленностью. Поэтому германцы стремились к тому, чтобы выставить впервой шеренге лишь немногих, лучше других вооруженных воинов и пытались усилить атаку натиском из глубины причем этому не очень вредило недостаточное вооружение воинов, стоявших внутри клина.
Наконец, клин имел еще и то преимущество, что он мог легко и быстро передвигаться по пересеченной местности, не нарушая в тоже время своего внутреннего порядка. Фаланга же могла двигаться вперед ускоренным маршем лишь на очень небольшом расстоянии.
Теперь же следует поставить вопрос о том, как велико было каре древних германцев. Образовывали ли они одно, несколько или много каре и как они строились по отношению друг к другу?
Описывая сражение против Ариовиста, Цезарь пишет (1, 51), что германцы построились породам, причем на одинаковом расстоянии друг от друга стояли гаруды, маркоманы, трибоки, вангионы,
неметы, седузии и свевы. К сожалению, мы на знаем численного состава этого войска (ср. том I). Так как Цезарь располагал в этом сражении
25 ООО ООО легионеров, а германцы во всяком случае были значительно слабее римлян, то их, очевидно, было не более 15 ООО. Таким образом они, за исключением всадников и рассыпавшейся легковооруженной пехоты образовывали 7 клиньев по 2 ООО человек в каждом, причем некоторые из этих клиньев имели по 40 человек в ширину ив глубину. Германцы с такой стремительностью ринулись на римлян, что центурионы не успели даже скомандовать легионерам метнуть дротики залпом, так что легионерам пришлось, бросив дротики, взяться за мечи. Германцы, продолжает Цезарь по своему обыкновению, быстро образовав фалангу, встретили натиск мечей Я это понимаю так, что когда четырехугольным отрядам германцев не удалось прорвать боевую линию римлян (Цезарь вполне естественно описывает вторую схватку как непосредственно следовавшую за первой, и римляне проникли в промежутки между клиньями с целью охватить их фланги то германцы из задних рядов устремились вперед, чтобы заполнить интервалы и, таким образом, образовать фалангу. Конечно, это не могло произойти в полном порядке поэтому в следующей фразе Цезарь уже говорит о фалангах во множественном числе это мы должны понять в том смысле, что германцам не удалось установить одну общую боевую линию. Все это выступление вперед германских воинов из задних рядов является блестящим свидетельством их личной храбрости, так как вследствие неудачной попытки германских клиньев прорвать римскую фалангу была сломлена их главная сила, что оказалось для них в тактическом отношении весьма неблагоприятным. Но вся храбрость германцев разбилась о твердую сплоченность и численный перевес римских когорт, которые к тому же обладали преимуществом большей организованности
С этой картиной, которую мы находим в описании Цезаря, вполне согласуются описания сражений у Тацита. Так он пишет (История, 4,
16), что Цивилий построил своих канинефатов, фризов и батавов обособленными отдельными клиньями, а в описании другого сражения (5, 16) у него ясно сказано, что германцы стояли не одним сЯбщим строем, но
клиньями.
Благодаря своей форме германские клинья легко сжимались и не нуждались нив каких особых упражнениях для передвижения. Когда Плутарх
34 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. БОРЬБА РИМЛЯН С ГЕРМАНЦАМИ Рассказ Диона (38, 49, 50; является простой риторической картиной и не имеет поэтому никакого исторического значения
рассказывает о том (Марий, 19), что амброны шли в бой одинаковым шагом, отбивая такт ударами в щит, то, конечно, нельзя считать, что эта маршировка была абсолютно точной, как на параде, но вместе стем необходимо признать, что это явление было следствием вполне естественного порыва. С другой же стороны, германцы могли с большой легкостью, не соблюдая внешнего порядка, беспорядочными толпами или совершенно врассыпную быстро наступать или отступать по лесами скалам. Единство тактической части сохранялось у них благодаря внутренней сплоченности взаимному доверию и одновременным остановкам, которые производились либо инстинктивно, либо по призыву вождей. От этого, как мы это уже видели, зависело все. Это гораздо важнее, чем внешний порядок, и гораздо труднее достигается в воинских частях, объединенных одной лишь чисто воинской дисциплиной, чем в естественной корпорации германского рода находившегося под начальством своего прирожденного вождя — хунно или
альтермана. Итак, германцы не только были хорошо приспособлены к правильному сражению, но особенно отличались в боях врассыпную, в нападениях в лесу, в засадах, в ложных отступлениях, — короче, во всех видах партизанской войны.
Вооружение германцев определялось недостатком у них металла. Хотя они уже давно перешли из бронзового века в железный, но все еще не умели, подобно культурным народам Средиземноморья или даже кельтам увеличивать в зависимости от потребностей запас металла ив соответствий с ним свободно располагать металлом при его обработке Следует отметить что в некотором отношении мы лучше знаем оружие германцев, нежели оружие римлян в классическую эпоху республики, так как германцы, также как и кельты погребали в могиле рядом с телом покойного его оружие чего римляне не делали. Это дает нам возможность извлечь из земли оружие древних германцев. Древний германец и его оружие как бы составляют одно целое. Оружие германца является частью его личности. Для римлянина же оружие являлось ремесленным товаром, также как ион сам в качестве воина являлся звеном, частицей, можно почти сказать номером той манипулы, в которую он был назначен на военную службу управлением своего воинского округа. Поэтому германцы погребали вместе с воином и его оружие. Эту цепь мыслей можно продолжить еще дальше Оружие в местах погребения по большей части находят в согнутом виде те. оно было приведено в состояние негодности. Почему Сперва предположили, что это делалось для того, чтобы удержать грабителей от воровства. Но это вряд ли вероятно, так как согнутое оружие легко снова выпрямить, ас другой стороны, в места погребения часто клали наряду с оружием и украшения. Причина этого скорее в том, что если человек уже больше ни на что неспособен, то и его оружие делают бессильным Тщательным исследованием и сравнительным изучением оружия, найденного в местах погребения, свидетельства римлян о вооружении германцев правда, кое в чем были исправлены, нов основном эти свидетельства подтвердились. Римляне указывают на то, что лишь немногие воины имели панцирь и шлем главным предохранительным вооружением был большой щит, сделанный из дерева или плетенки и обитый кожей, голова же была защищена кожей или мехом. В речи, которую Тацит (Анналы, II, 14) вкладывает в уста Германику перед одним из сражений, этот римский

ГЛАВА II. ВОЕННОЕ ИСКУССТВО ДРЕВНИХ ГЕРМАНЦЕВ Согласно Кикебушу (ср. выше стр. 10), это относится лишь к рейнским германцам. Как показывают находки, эльбские германцы были гораздо богаче железом, чем рейнские, и вообще стояли в культурном отношении выше рейнских
полководец говорит, что лишь первый ряд (acies) германцев вооружен копьями, остальные же имеют лишь обожженные на конце или короткие дротики. Конечно, это было преувеличением, которое допустил оратор для того, чтобы поднять дух в своих войсках. Ведь если бы вся масса германцев действительно была вооружена одними лишь острыми палками то, несмотря на всю свою храбрость, германцы никогда ничего не смогли бы сделать с римлянами, прекрасно вооруженными с ног до головы. Лучше осведомляет нас относительно германского вооружения Тацит в Германии гл. 6), где он сперва также говорит, что германцы имели мало длинных копий и мало мечей, а затем — что их главное оружие называется
«фрамой», которое они в других местах нередко упоминает (Германия, 6, 11, 13, 14, 18, 24). Судя по описанию Тацита, это оружие было похоже на древнее копье греческих гоплитов (тяжеловооруженных воинов. Лишь позднее мы находим у германцев в качестве боевого оружия боевой топор
Неясно, каким образом сочетались в клинообразном строе длинные копья с коротким оружием. Германик в своей приведенной выше речи утешает своих солдат, указывая на то, что в лесу такими копьями не так удобно пользоваться, как дротиками и мечами. Поэтому можно предположить, что длина германских копий равнялась длине сарисс и копий ландскнехтов, что нам не кажется невозможным.
Так как длинное копье носилось двумя руками, то воин, несший такое копье, уже не мог держать в руках щита. Поэтому мы должны предположить что длинными копьями были вооружены латники. Стоя в первом ряду и возможно, чередуясь с воинами, державшими щит, для того чтобы быть слегка прикрытыми их щитом, воины, вооруженные длинными копьями образовывали голову наступавшего клина. Как только эти воины могучими ударами прорывали неприятельский строй и приводили его в смятение тотчас же вслед за ними наступали воины, вооруженные фрамами, и устремлялись в произведенный ими прорыв. Если бы не существовало такой тесной связи между длинным копьем и коротким оружием, то длинным копьем нельзя было бы пользоваться в схватке врукопашную. Даже сам копейщик должен был для продолжения и успешного окончания боя иметь при себе в качестве запасного оружия меч или кинжал.
Дело представится гораздо проще, если мы примем, что необычайная длина германских длинных копий есть нечто иное, как преувеличение допущенное в рассказах римлян и явившееся в результате сравнения этих длинных копий с коротким дротиком римлян. Если длина копья не превышала 12— 14 футов (3,65—4,25 ми его можно было держать водной ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. БОРЬБА РИМЛЯН С ГЕРМАНЦАМИ
прекрасной, широко построенной работой является исследование Мартина Яна (Martin
Jahn, «Die Bewaffnung der Germanen in der alteren Eisenzeit etwa von 700 v. Chr. bis 200 n.
Chr. Kossinas Mannus-Bibliothek, Wurzburg Curt Kabitzsch, 1916). Для того чтобы установить характер внешних влияний на германское вооружение, автор затрагивает в своем исследовании вопросы, связанные с кельтским, а также и с римским вооружением. Щиты, найденные в погребениях, настолько легки и тонки, что они вряд ли могли выдержать сильный удар копьем или мечом. Но зато они были снабжены металлическим украшением, которое в некоторых случаях оканчивалось штифтом длиною более 12 см. Это обстоятельство, очевидно, можно объяснить лишь тем, что германцы пользовались щитом не только для пассивного парирования ударов, как римляне, но действовали им также и активно, пытаясь неприятельские удары и толчки не столько отражать, сколько отклонять, и, следовательно, сражались одновременно двумя руками. Ср. ниже в й части, гл. й экскурс о герулах. Ян сообщает водном письме, что боевой топор вплоть дог. н. э, как на то указывают данные погребений, не играл особенной роли. Начиная с Пи столетий, топор встречается чаще, особенно в
Лаузицких погребениях, где в то время жили бургунды.
руке, что давало возможность воину в другой руке держать щит, то такое длинное копье немногим отличалось от фрамы. Поэтому в четырехугольном отряде можно было свободно пожеланию размещать воинов, не обращая особенного внимания на вид оружия.
Существенным вопросом является следующий раз греки и римляне равно как, позднее, средневековые рыцари защищали свое тело хорошим предохранительным вооружением, необходимым для рукопашных схваток то каким же образом могли германцы обходиться без такого предохранительного вооружения Я долго придерживался той мысли, что германцы надевали на себя шкуры зверей, которые истлели в могилах. Нона многочисленных сохранившихся изображениях германских воинов мы этого нигде невидим Ч Напротив, источники говорят нам о том, что германцы не имели никакого другого предохранительного вооружения, кроме щитов. Это объясняется тем, что фаланга и легион были в большей степени приспособлены для одиночных боев, чем германский четырехугольный отряд. Этот последний предназначался для того, чтобы смять противника своей глубокой массой. Если это ему удавалось, то оставалось лишь преследовать неприятеля. Следовательно, в предохранительном вооружении нуждались как мы это увидим позднее у швейцарцев, только внешние ряды. К тому же в бою врассыпную, который для германцев имел, пожалуй, больше значения, чем бой в клинообразном строю, легкость в движениях была настолько важна, что ради нее германцы отказывались от всякого иного предохранительного вооружения, кроме щита.
Германцы очень широко пользовались дротиком. Замечательно то, что германцы перестали пользоваться луком и стрелами, которые им были известны еще в бронзовую эпоху и которые снова вошли в употребление лишь в III в. н. э. Источники и археологические находки в полном соответствии друг с другом ясно говорят нам об этом
ГЛАВА II. ВОЕННОЕ ИСКУССТВО ДРЕВНИХ ГЕРМАНЦЕВ
37
клин
Уже в Настольной библиотеке для офицеров (История военного искусства, т. I, 97,
1828) описано треугольное построение и полый клин, служивший для охвата, но тут же добавлено:
«Эти клинообразные построения были скорее тактическими изобретениями и забавами, предназначавшимися для учебного плаца, нежели практическими построениями, применявшимися вовремя войны, для чего у нас нет соответствующих примеров».
«Вообще греки понимали под словом клин всякую наступательную группу, построенную больше вглубь, чем в ширину. К этому типу построения относится поэтому и наступательная колонна Эпаминонда».
Пейкер, напротив, верит в существование треугольной формы германского клина и хвалит ее зато (Немецкое военное искусство в древние времена — «Das deutsche Kriegswesen der
Urzeiten», II, 237), что она давала возможность легче менять фронт. Авторитет греческих тактических писателей, на которых он в данном случае ссылается, мы спокойно можем оставить в стороне, так как они пишут только о коннице, — равным образом и пример полета журавлей. Мнимая большая легкость поворотов, как впрочем, и все построение, является нечем иным, как чисто доктринерской теорией Они собраны в «Verzeichnisz der Abgusse mit Germanen-Darstellungen» von K. Schumacher.
2 АиП., Mainz, 1910.
^ M. Jahn., S. 87. 216.
В другом месте (II, 245) Пейкер указывает как раз наоборот, что клинообразная наступательная колонна могла передвигаться, не нарушая своей внутренней сплоченности, лишь по твердой, открытой и ровной местности».
Вопрос о свидетельствах северных писателей подробно разобран в двух исследованиях Г. Некеля (G. Neckel, «Hamalt Fylkin. Braunes Beitrage z. Gesch. d. deutschen Sprache», Bd.
40, S. 473, 1915) u. «Hamalt Fylkin Svinfylkin. Archiv foer Nordisk Filologie», Bd, 34, N. F.
30).
Некель под словом «хамальт» понимает такой четырехугольный отряд, отличительной чертой которого является сплошной ряд щитов. «Хамальт» превращается в «свинфилькинг», если перед его строем выстраивается треугольник, направленный своим острием против неприятеля. Так как мы уже убедились в том, что это острие не имело тактического значения, то я не могу себе представить, чтобы в поэтических источниках могли быть подмечены тонкие теоретические различия стоят ли в целях более легкого и удобного руководства впервой шеренге при наступательном движении один или немногие воины, а воины следующих шеренг выскакивают из своих шеренг лишь в момент атаки и становятся рядом сними, или же во всех шеренгах с самого начала имеется одинаковое число воинов. Даже в том случае, когда предводитель предполагал подступить к неприятелю и атаковать его треугольной головой колонны, то это все жена практике было почти неосуществимо, так как воины, выступавшие из-за второй, третьей и четвертой шеренг, едва ли смогли бы искусственно держаться на установленной дистанции от воинов первой шеренги. Дистанции между шеренгами настолько малы, что их нелегко сохранять даже при мирных упражнениях на ровном учебном плацу при дикой же боевой атаке, когда *гаждый воин делает все, что может, для того чтобы по меньшей мере не отстать от своего соседа, а, может быть, даже его и обогнать, сохранять дистанции совершенно невозможно. Гораздо ниже Некеля я оцениваю в качестве источников как Агация, таки северные поэмы вплоть до Саксона Грамматика, который из них черпает. Я остерегался даже, как это можно было видеть, устанавливать какие-нибудь тактические формы по Гомеру. Свидетельство же Агация нив коей мере не может поколебать те указания, которые мы находим в Тактике Маврикия. Их даже сравнивать нельзя.
В некоторой степени противоречит моему описанию рассказ Тацита о сражении Арминия с Марбодом (Анналы, II, 45): Войска построились, охваченные одинаковой надеждой, и не так, как это было раньше в обычае у германцев, те. беспорядочными скоплениями или разбросанными отрядами, так как продолжительная война снами приучила их следовать за знаменами, прикрываться резервами и обращать внимание на слова полководцев. Эти слова
Тацита можно понять таким образом, что германцы раньше вообще не знали никакого тактического строя, научились ему от римлян и подражали им в том, что подобно им, выстраивали войско для сражения и прикрывали его резервами, те. готовились ко второму или даже нескольким сражениям.
Но, разбирая это описание, мы должны здесь учесть риторический акцент. Поэтому древний обычай германцев строиться беспорядочными скоплениями или разбросанными отрядами есть нечто иное, как наступление четырехугольными отрядами клиньями, за которыми следуют стрелки и которые очень легко совершенно рассыпаются. А войско, прикрытое резервами, мы на самом деле можем принять как подражание римским формам. Со времен Цезаря бесчисленное количество германцев — как князей, таки свободных членов общины — перебывало на римской службе, что дало им возможность основательно изучить римское военное искусство. Весьма возможно, что как Арминий, таки Марбод сочли для себя выгодным построить войско по римскому образцу. Для этой цели им достаточно было приказать, чтобы отдельные роды строились не отдельными большими четырехугольными отрядами, а двигались все в один ряд. Родили сотня были приблизительно тем же самым, что римские центурия или манипула. Таким образом, можно было образовать несколько боевых линий или один резерв. Совершенно не является противоречащим то обстоятельство, что средиземноморским народам потребовалось несколько столетий для того, чтобы достигнуть такого тонкого расчленения войска, и что германские варвары смогли сразу его перенять. Сами по себе германцы этого не смогли бы сделать, так как слишком сильна была еще сила ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. БОРЬБА РИМЛЯН С ГЕРМАНЦАМИ
традиционной привычки и вера в традиционную форму. Никакой личный авторитет не был бы достаточно высок, чтобы преодолеть недоверие толпы к такому новшеству, как образование боевых линий или резерва. Но так как каждый либо по личному наблюдению, либо по рассказу своих товарищей знал, каки:- успехов достигали римляне благодаря этим построениям, то полководец, который сделал бы такое предложение в военном совете хунни, мог легко получить всеобщее одобрение. А механически провести в жизнь эти приказы было, конечно, совсем нетрудно тем хунни, которые держали в строгом повиновении свои отряды.
Таким образом, можно объяснить ведение боя германцами по римскому образцу. Но мне хочется к этому прибавить, что мне кажутся очень спорными те основания, которые мы для этого извлекаем из соответствующих источников. Очень сомнительно то, что римляне располагали достоверными сведениями относительно веденного германцами сражения, и очень возможно, что мы здесь имеем перед собой лишь римскую фантазию. Во всяком случае мы здесь имеем дело лишь с эпизодическим рассказом о сражениях с батавами. Даже те германцы, которые до этого находились на римской службе, выступали в своем обычном боевом строю, а в описаниях эпохи переселения народов мы опять и опять встречаем германский четырехугольный отряд, или клин. Агаций сообщает нам, — правда, в искаженной форме, — о клинообразном построении франко-алеманнского войска, находившегося под начальством Бу- целина или Лейтара в сражении при Казилине (ср. ниже, часть III, гл. 4), ау Маврикия мы уже читали, что он считал четырехугольный отряд специфически германским типом построения войск.
П РОФ ЕССИО НА ЛЬН Ы Е ВОИНЫ
Тацит (Германия, 30, 31) восхваляет хаттов за их совершенно исключительные военные таланты и рассказывает, что среди них имеется много воинов, которые в течение всей своей жизни не имели ни дома, ни пашни, но живут одной лишь войной. Это описание нам кажется сомнительным, поскольку оно слишком выдвигает хаттов из среды прочих германцев. Ведь ни один исторический факт не говорит нам о том, что одно германское племя смогло когда-либо достигнуть значительно большего, чем остальные племена. Правда, они часто побеждали друг друга, так что некогда столь сильные херуски, как нам об этом сообщает
Тацит, к его времени сильно ослабели. Но все же из этого мы не должны делать вывод о специфическом различии в военном искусстве, существовавшем среди германских племен, — о таком различии, которое было, например, в V в. между спартанцами и прочими эллинами. Каждый германец в каждом германском племени был прежде всего воином. Это является основным фактом, который перевешивает все остальные. Но, конечно, мы спокойно можем поверить тому, что среди всех германских племен на основе этого всеобщего воинства отдельные воины становились особенно прославленными храбрецами, бродяжничали по округам в качестве искателей приключений, разбойников и паразитов, не обзаводились семьями, не обрабатывали полей и лишь на время возвращались в свой рода когда дело доходило до драки или сражения всегда охотно становились в первую шеренгу клина и даже иногда поступали на военную службу к римлянам. Но все же, называя таких дикарей профессиональными воинами, не следует всех остальных германцев тем самым превращать в мирных крестьян. Здесь имеется лишь различие в степени, так как все германцы были воинами.
ФРАМА
Оружие германцев описано в речи Германика (Тацит, Анналы, II, 14) ив й главе Германии Тацита. Но оба эти описания взаимно противоречат друг другу и потому требуют пояснений. Слова Германика обожженные с одного конца или короткие дротики дают очень неясное представление, и если мы даже действительно примем, что часть германцев на самом деле была вооружена деревянными дротиками с обожженными в огне остриями, то все же слова или и короткие не дадут ни пояснения, ни противопоставления.
ГЛАВА II. ВОЕННОЕ ИСКУССТВО ДРЕВНИХ ГЕРМАНЦЕВ
39
В й главе Германии говорится Там не имеется в избытке даже железа, что ясно видно из формы их оружия. Они редко пользуются мечами или длинными копьями. Копья, или, по их собственному выражению, фрамы, они снабжают железными остриями, узкими и короткими, но настолько острыми и столь удобными для употребления, что они сражаются тем же самым оружием и вблизи и издали, в зависимости от обстоятельств».
«Копье с узкими коротким железным острием есть нечто иное, как древнее копье гоплитов, о котором также можно сказать, что им можно сражаться вблизи и с равным успехом его можно метать издали. Но очень неудачно в этом описании противопоставление длинных копий недостатку железа. Ведь большая или меньшая длина или толщина древка копья не имеет никакого отношения к его наконечнику. Очень короткие метательные копья могут быть снабжены очень длинными железными наконечниками, — как, например, римские дротики, — а очень длинные копья могут иметь очень короткие наконечники. По этой причине Фукс (Jos. Fuchs, «Hist. Vierteljahrschr.», 1902, 4, Н, S. 529) пытается перевести
«lanceis« — наконечниками копий. Правда, такой перевод исправляет нелогичность данного текста, но все же способ выражения здесь остается странным к тому же в таком случае выпадают из текста длинные копья, существование которых вообще хорошо засвидетельствовано. Далее, поразительным является тот хвалебный тон, с которым Тацит описывает такое простое оружие, как копье гоплита, которое было для римлян самой обычной вещью, и описывает его как нечто совершенно необычайное, причем не только здесь, но и во многих других местах называет германскую фраму со священным трепетом кровавой и победоносной фрамой»^. Поэтому пришли к совсем другому толкованию этого места. Раскопки обнаружили относящийся к глубокой древности своеобразный инструмент, которому археологи дали искусственно придуманное название кельт. Кельты, сделанные из камня, бронзы и железа, имеют форму узкого топора, который приделывался к ручке не поперек, а вдоль. Таким образом, можно было кельт так насадить на ручку или на палку, что получалось копье, которое вместо острия имело лезвие. В этом оружии хотели видеть германскую фраму, и еще Иене в своей Истории развития древнего наступательного оружия
(Jaehns,
«Entwickelungsgeschichte der alten Trutzwaffen») высказал такое предположение и его подробно обосновал. Его главным доказательством является то, что такое толкование соответствующим образом поясняет применение кельта, столь часто встречающегося и столь непонятного далее, то, что оно согласовывает находки и историческое свидетельство, и, наконец то, что оно оправдывает ударение, с которым Тацит говорит о фраме, как о совсем своеобразном оружии.
Фрама — копье — кельт было, таким образом, оружием народа, бедного железом, который придает своему оружию такую форму, чтобы оно по возможности могло служить всяким целями чтобы им можно было пользоваться не только как оружием, но и как инструментом. Его преимуществом являлось то, что им можно было не только толкать или ударять, нов случае нужды и метать его.
Вполне естественно, что при метании и толчке копье гораздо эффективнее, так как широкое лезвие не так легко и не так глубоко проникает, как заостренное острие, но тот человек, который в своем распоряжении, помимо копья, не имеет меча, — а его как рази недоставало большинству германцев, — тот человек, конечно будет пытаться приспособить копье для удара, а острый край кельта как рази дает возможность это сделать. Иене подкрепляет свою точку зрения указанием на то, что в других местах были найдены копья с широким лезвием, а также указанием, что это дает возможность установить связь с каменным веком. Острое боевое оружие невозможно было изготовить из камня, так как камень раздробился бы при ударе о предохранительное вооружение неприятеля. Заостренное каменное оружие годилось лишь для охоты. Следовательно, древнейшей формой каменного боевого копья было копье с широким лезвием, и это испытанная форма еще долго сохранялась не только в ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. БОРЬБА РИМЛЯН С ГЕРМАНЦАМИ
Тацит, Германия, Изобретателем этого слова, кажется, является гуманист Конрад Кельтис, который таким образом перевел свою фамилию «Пикель» (стержень. См. Olshausen. «Verb. d. anthrop.
Gesellsch.», 1894, S. 353.
течение бронзового, но ив течение железного века. Наконец, мы находим, что водной глоссе IX в. фрама (framea) объясняется, как плуг («Ploh» — Pflug), что указывает на инструмент с широким лезвием, а нес острием.
В этой аргументации есть что-то подкупающее, но она все же, без всякого сомнения, неправильна. Найденные действительно в очень большом количестве кельты, вовсе не относятся к римско-германской эпохе, а являются значительно более древними. Поэтому вовсе не требуется устанавливать какое-либо соответствие между этими находками и свидетельствами римских писателей. Хотя, действительно, было найдено несколько кельтов, насаженных на копьевидные древка, чему Иене придает особенно существенное значение, все же кельты могли насаживаться и на кривые бруски, что давало возможность пользоваться ими как мотыгами или топорами. Оружие с широким лезвием настолько менее приспособлено для толчка, чем оружие с острием, что совершенно невозможно, чтобы оно было предназначено для этой цели. К тому же край кельта слишком туп для того, чтобы им можно было пользоваться для нанесения ударов. Если бы кельт предназначался для ударов, тов таком случае, по крайней мерена одной его стороне сделали бы соответствующее для этого лезвие. Наконец, что касается Тацита, то он в своих словах копья с короткими узким железным острием пропустил бы важнейшую особенность культа — лезвие вместо острия. Если, действительно, в других местах встречаются, как то утверждает Иене, копья и стрелы, снабженные вместо острия широким лезвием, то они ведь могли служить другим целями никак не Moiyi опровергнуть явную непригодность кельта для производства толчка. А «сакс шириной в руку (Jaens, «Die Klinge von Siegfrieds Pfeil», S. 174) может быть и иначе объяснен. Толкование слова плуг («Р!оЬ») ничего не доказывает, так как древнейшее орудие, служившее для вспахивания, было во всяком случае острым, а нешироким. Ср. для остальных свидетельств источников и параллельных мест рецензию Мюлленхофа на V. Lindenschmidt,
Handbuch der deutschen Altertumskunde: Anzeig. f. d. Altertum», Bd. 7, neugedr. i. d. Deutsche
Altertumskunde, Bd. 4 (Die Germania), S. 621. «Zeitschrift fur Ethnologie», Bd. 2, 1870, S. Таким образом, остается непоколебленным, что фрама в основном была нечем иным, как древнегреческим копьем гоплита длиною в 6—8 футов. Тацит подчеркивает как раз короткий железный наконечник, сравнивая его с римским дротиком. Существенной ошибкой в его описании является упоминание длинного копья. Если его выпустить, то цепь мыслей
— германцы имеют мало железа, потому они сражаются не мечами и дротиками, но копьями, которыми можно одинаково пользоваться как в бою на близком расстоянии, таки на далеком — будет вполне естественной для римского писателя. Далее, в этой фразе Тацита очень неудачна также и логическая связь Это оружие столь остро и удобно, что им можно пользоваться как в бою на близком, таки на далеком расстоянии. Обе половины этой фразы должны были бы быть соединены не союзом что, а простым союзом и. Наконец вводит в заблуждение тон всего описания, который изображает фраму как нечто совсем особенное, в то время как она была самым простым, повседневными широко распространенным оружием. Но все это нас не так будет поражать, если мы здесь учтем вообще хорошо известную особенность исторического стиля Тацита, которая заключается в том, что он обращает внимание не столько на самый предмет изло.кгния, сколько на то впечатление, которое он может или должен произвести на читателя. Поэтому он стремится придать своим антитезам особенную прелесть тем, что не совсем точно заостряет друг против друга их острия.
К третьему изданию. Шуберт-Золдерн («Zeitschr. fiir histor. Waffenkunde», Bd. 3.
S. 338, 1905) снова выступил в защиту теории Иенса, основываясь на аргументах, заслуживающих внимания. В особенности он подчеркивает то обстоятельство, что острие — каменное, бронзовое или железное — легко обламывалось при недостатке железа, который испытывали германцы, это должно было вести к тому, что они острию предпочитали лезвие. Слово «celtis» он считает позднелатинским и переводит словом «резец».
ГЛАВА II. ВОЕННОЕ ИСКУССТВО ДРЕВНИХ ГЕРМАНЦЕВ
41
ГЛАВА ПОКОРЕНИЕ ГЕРМАНИИ РИМЛЯНАМИ
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   52

перейти в каталог файлов
связь с админом