Главная страница

Святитель Иоанн Златоуст. Беседы на Евангелие от Матфея. Иоанн Златоуст


Скачать 6,62 Mb.
НазваниеИоанн Златоуст
АнкорСвятитель Иоанн Златоуст. Беседы на Евангелие от Матфея.pdf
Дата14.02.2018
Размер6,62 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаSvyatitel_Ioann_Zlatoust_Besedy_na_Evangelie_ot_Matfeya.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#24902
страница1 из 114
Каталогid49782605

С этим файлом связано 53 файл(ов). Среди них: Katkov_M_N_Ideologia_okhranitelstva.pdf, Russkiy_yazyk_10-11kl_Rozental_D_E_2001_-384s.pdf, Svyatitel_Ioann_Zlatoust_Besedy_na_Evangelie_ot_Ioanna.pdf, Boris_Derevenskiy_Tayny_evangelskoy_istorii_fb2.fb2, Klayv_Steyplz_Lyuis_Pisma_Balamuta_epub.epub, 622516127_1.jpg и ещё 43 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   114

Иоанн Златоуст
Беседа 1
Беседа 2
Беседа 3
Беседа 4
Беседа 5
Беседа 6
Беседа 7
Беседа 8
Беседа 9
Беседа 10
Беседа 11
Беседа 12
Беседа 13
Беседа 14
Беседа 15
Беседа 16
Беседа 17
Беседа 18
Беседа 19
Беседа 20
Беседа 21
Беседа 22
Беседа 23
Беседа 24
Беседа 25
Беседа 26
Беседа 27
Беседа 28
Беседа 29
Беседа 30
Беседа 31
Беседа 32
Беседа 33
Беседа 34
Беседа 35
Беседа 36
Беседа 37
Беседа 38
Беседа 39
Беседа 40
Беседа 41
Беседа 42
Беседа 43
Беседа 44
Беседа 45
Беседа 46

Беседа 47
Беседа 48
Беседа 49
Беседа 50
Беседа 51
Беседа 52
Беседа 53
Беседа 54
Беседа 55
Беседа 56
Беседа 57
Беседа 58
Беседа 59
Беседа 60
Беседа 61
Беседа 62
Беседа 63
Беседа 64
Беседа 65
Беседа 66
Беседа 67
Беседа 68
Беседа 69
Беседа 70
Беседа 71
Беседа 72
Беседа 73
Беседа 74
Беседа 75
Беседа 76
Беседа 77
Беседа 78
Беседа 79
Беседа 80
Беседа 81
Беседа 82
Беседа 83
Беседа 84
Беседа 85
Беседа 86
Беседа 87
Беседа 88
Беседа 89
Беседа 90
Отрывок из беседы IV
Примечания
1

2 3
4 5
6 7
8 9
10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25
Введение
Глава
1 2
3 4
5 6
7 8
9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90
Отрывок из беседы IV
Евангелие от Матфея — первое по порядку каноническое Евангелие. Оно делится на 28
глав и построено как связный рассказ, в который вставлено несколько (5 или, по другим оценкам, 7) больших речей Господа. Хронологические рамки Евангелия от Матфея — от
Рождества до последнего явления Воскресшего в Галилее. Автор в тексте о самом себе прямо ничего не сообщает.

Иоанн Златоуст
Беседы на Евангелие от Матфея

Беседа 1
Для чего дано священное Писание. — Когда и как даны были ветхий закон и новый завет.
— Почему Матфей назвал свой труд евангелием. — Почему евангелие было писано четверыми.
— Незначительные разногласия в повествованиях евангелистов служат доказательством их истинности. — В главном и существенном евангелия вполне согласны. — Различие целей написания четырех евангелий. — Согласие евангелистов подтверждается сродством каждой части их писаний с целым, а равно и принятием их проповеди всею вселенной. — Истина еванг.
проповеди доказывается превосходством ее над учением философов и ее удобоприемлемостью для людей всякого звания и возраста. — Ошибочное мнение о простоте и легкости изъяснения евангелия Матфея. — Указание недоумений, представляющихся в самом начале евангелия. —
Увещание слушателям быть внимательными к изъяснению, с усердием посещать храм вместо зрелищ, изучать относящееся к жизни небесной и наблюдать в храме тишину и молчание.
ПО НАСТОЯЩЕМУ, нам не следовало бы иметь и нужды в помощи Писания, а надлежало бы вести жизнь столь чистую, чтобы вместо книг служила нашим душам благодать Духа, и чтобы, как те исписаны чернилами, так и наши сердца были исписаны Духом. Но так как мы отвергли такую благодать, то воспользуемся уж хотя бы вторым путем. А что первый путь был лучше, это Бог показал и словом и делом. В самом деле, с Ноем, Авраамом и его потомками,
равно как с Иовом и Моисеем, Бог беседовал не чрез письмена, а непосредственно, потому что находил их ум чистым. Когда же весь еврейский народ пал в самую глубину нечестия, тогда уже явились письмена, скрижали и наставление чрез них. И так было не только со святыми в Ветхом
Завете, но, как известно, и в Новом. Так и апостолам Бог не дал чего-либо писанного, а обещал вместо писаний даровать благодать Духа.
«Утешитель же, Дух Святый, — сказал Он им, — ...напомнит вам всё» (
Ин. 14:26
). И чтобы ты знал, что такой путь (общения Бога со святыми) был гораздо лучше, послушай, что Он говорит чрез пророка: «Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет... вложу закон
Мой во внутренность их и на сердцах их напишу...» (
Иер. 31:31, 33
) «и будут все научены
Богом» его (
Ин. 6:45
). И Павел, указывая на это превосходство, говорил, что он получил закон
(написанный) «не на скрижалях каменных, но на плотяных скрижалях сердца» (
2 Кор. 3:3
). Но так как с течением времени одни уклонились от истинного учения, другие от чистоты жизни и нравственности, то явилась опять нужда в наставлении письменном. Размысли же, какое будет безрассудство, если мы, которые должны бы жить в такой чистоте, чтобы не иметь и нужды в
Писании, а вместо книг представлять сердца Духу, — если мы, утратив такое достоинство и возымев нужду в Писании, не воспользуемся, как должно, даже и этим вторым врачевством.
Если достойно укоризны уже то, что мы нуждаемся в Писании и не привлекаем к себе благодати
Духа, то какова, подумай, будет наша вина, если мы не захотим воспользоваться и этим пособием, а будем презирать Писание, как излишнее и ненужное, и таким образом навлекать на себя еще большее наказание? Чтобы этого не случилось, вникнем тщательнее в то, что написано, и рассмотрим, как дан был Ветхий закон, и как — Новый Завет. Итак, каким образом,
когда, и где дан был древний закон? После гибели египтян, в пустыне, на горе Синае, в огне и дыме, выходившем от горы, при звуке трубы, среди грома и молний, по вшествии Моисея в самый мрак. А в Новом Завете не так: не в пустыне, не на горе, не среди дыма и мрака, тьмы и бури, а при наступлении дня, в доме, когда все сидели вместе, — все происходило при глубокой тишине. Для людей грубых и необузданных нужны были чувственные поразительные явления,
как пустыня, гора, дым, трубный звук и тому подобное; для людей же более возвышенных, более покорных и ставших выше чувственных понятий, ни в чем таком не было нужды. Если же и над
апостолами был шум, то не ради них, а ради присутствовавших иудеев, ради которых явились и огненные языки. В самом деле, если последние несмотря и на это говорили [про апостолов], что они «напились сладкого вина» (
Деян. 2:13
), то тем более сказали бы так, если бы не видели ничего подобного. Далее, — в Ветхом Завете Бог сошел, когда Моисей взошел [на гору] (
Исх.
19:3
); здесь же Дух сошел, когда наше естество вознеслось на небо, а лучше сказать — на царский престол. Если бы Дух был меньше, то явления [сопровождавшие Его пришествие] не были бы более величественными и чудесными, а между тем новозаветные скрижали гораздо превосходнее ветхозаветных, равно как и события славнее. В самом деле, апостолы не с горы сошли с каменными досками в руках, подобно Моисею, a неся в душе своей Духа, и всюду ходили, источая сокровище и источник учений, даров духовных и всяких благ, став по благодати одушевленными книгами и законами. Так они привлекли [к вере] три тысячи, так — пять тысяч,
так — все народы вселенной, потому что устами их говорил ко всем приходящим к ним Бог
(
Деян. 2:41, 4:4
). Так и Матфей, исполнившись Духа Божия, написал книгу, — Матфей мытарь;
я не стыжусь называть по занятию ни его, ни других апостолов, потому что это больше всего и обнаруживает и благодать Духа, и их собственную добродетель.
2. Свое произведение Матфей справедливо назвал Евангелием. В самом деле, он всем, —
врагам, невеждам, сидящим во тьме, — возвещает конец наказания, разрешение грехов,
оправдание, освящение, искупление, всыновление, наследие небес и сродство с Сыном Божиим.
Что же может сравниться с таким благовестием? Бог на земле, человек на небе; все в соединении: ангелы составили один лик с людьми, люди соединились с ангелами и прочими горними силами. Очевидно стало, что древняя брань прекратилась, что совершилось примирение Бога с нашим естеством, дьявол посрамлен, демоны изгнаны, смерть связана, рай отверст, клятва упразднена, грех истреблен, заблуждение удалено, возвратилась истина,
повсюду сеется и растет слово благочестия, небесная жизнь насаждена на земле, горние силы пребывают в дружественном общении с нами, ангелы непрестанно сходят на землю, и великая явилась надежда на будущее. Вот почему Матфей и назвал свою историю Евангелием, как бы
[давая разуметь, что] все другое, как, например, богатое имущество, величие власти, начальство,
слава, почести, и все прочее, почитаемое людьми за благо, составляет одни лишь пустые слова, а обетования, данные через рыбарей, должны называться в собственном и преимущественном смысле благовестием. И это не потому только, что они — блага прочные и постоянные и превосходят наше достоинство, но и потому, что они даны нам без всякого труда с нашей стороны. Не трудами и потом, не усилиями и страданиями получили мы то, что имеем, а единственно по любви к нам Бога. Но почему, спросим, при столь великом числе учеников,
пишут только двое из апостолов и двое из их спутников, — так как кроме Иоанна и Матфея написали Евангелия один ученик Павла, а другой ученик Петра. Потому, что они ничего не делали по честолюбию, но все для пользы. Что же? Разве один евангелист не мог написать всего? Конечно, мог; но когда писали четверо, писали не в одно и то же время, не в одном и том же месте, не сносясь и не сговариваясь между собою, и, однако, написали так, как будто все произнесено одними устами, то это служит величайшим доказательством истины.
И, однако, скажешь ты, случилось противное, так как они часто обличаются в разногласии.
Но это-то самое и является вернейшим знаком истины. В самом деле, если бы они были до точности согласны во всем — и касательно времени, и касательно места, и самых слов, то из врагов никто бы не поверил, что они написали Евангелия не сошедшись между собой и не по обычному соглашению, и что такое согласие было следствием их искренности. Теперь же представляющееся в мелочах разногласие освобождает их от всякого подозрения и блистательно говорит в пользу писавших. Если они, относительно места и времени, кое-что написали различно, то это нисколько не вредит истине их повествований, что мы и попытаемся, с Божьею
помощью, доказать впоследствии. Теперь же просим вас заметить, что в главном, заключающем основание нашей жизни и составляющем сущность проповеди, они нигде один с другим ничуть не разногласят. В чем же именно? В том, что Бог стал человеком, творил чудеса, был распят,
погребен, воскрес, вознесся на небо и придет судить; что Он дал спасительные заповеди, ввел закон, не противный ветхозаветному; что Он — Сын, единородный, истинный, единосущный
Отцу, и тому подобное. Во всем этом мы находим у евангелистов полное согласие. Если же относительно чудес не все всё сказали, а один описал одни, другой — другие, то тебя это не должно смущать. Если бы один евангелист сказал все, то были бы излишни остальные; если бы каждый написал различное и новое сравнительно с другими, то не очевидно было бы доказательство их согласия. Вот почему они сказали о многом и сообща, и каждый из них выбрал нечто особое, чтобы не оказаться, с одной стороны, излишним и писавшим без цели, а с другой — чтобы представить нам верное доказательство истины своих слов.
3. Так Лука указывает и причину, по которой он приступает к писанию Евангелия. Чтобы ты имел, говорит, «твердое основание того учения, в котором был наставлен» (
Л к. 1:4
), т. е.
чтобы ты удостоверился в том, чему часто был поучаем, и пребывал в твердой уверенности.
Иоанн сам умолчал о причине (написания им Евангелия), но, как говорит дошедшее до нас от отцов предание, и он приступил к писанию не без причины. Так как первые три евангелиста по преимуществу старались изложить историю земной жизни Христа, и учению о божестве Его угрожала опасность остаться нераскрытым, то Иоанн, побуждаемый Христом, приступил наконец к написанию Евангелия. Это видно как из самой истории, так и из начала Евангелия.
Он начинает не с земного, подобно прочим евангелистам, а с небесного, которое он по преимуществу имел в виду, и для того составил всю книгу. Впрочем, не только в начале, а и во всем Евангелии он возвышеннее прочих. Равным образом и Матфей, как говорят, по просьбе уверовавших иудеев, пришедших к нему, написал им то, что говорил устно, и составил
Евангелие на еврейском языке. Тоже самое сделал, по просьбе учеников, и Марк в Египте. Вот почему Матфей, как писавший для евреев, не старался показать ничего более, как происхождение Христа от Авраама и Давида; между тем как Лука, писавший для всех вообще,
возводит родословие выше, доходя до Адама. Затем, первый начинает с рождения Иисуса
Христа, поскольку для иудея не могло быть ничего приятнее, как сказать ему, что Христос есть потомок Авраама и Давида, а второй не так начинает, а упоминает предварительно о многих других событиях и затем уже приступает к родословию. Что касается согласия евангелистов, то мы можем доказать его и свидетельством всей вселенной, принявшей их писания, и свидетельством самих даже врагов истины. После евангелистов родилось много ересей,
учивших противно их писаниям; одни из них приняли все сказанное в последних, а другие принимают только часть, отделив ее от прочего. Если бы в писаниях евангелистов было несогласие, то ни ереси, утверждающие противное им, не приняли бы всего, а только ту часть,
которая казалась бы им согласной, ни принявшие только часть, не были бы изобличаемы этой частью, так как и самые малые части в писаниях евангелистов ясно обнаруживают свое сродство с целым. Подобно тому, как если ты возьмешь, например, часть ребра, и в этой части найдешь все, из чего состоит целое животное — и нервы, и жилы, и кости, и артерии, и кровь, словом, все существенные части телесного состава, так точно и в Писании можно видеть то же самое: и здесь всякая часть написанного ясно показывает сродство с целым. Если бы евангелисты разногласили, то не оказывалось бы и такого сродства, и самое учение их давно бы рушилось,
так как «всякое царство, разделившееся само в себе» не устоит (
Мф. 12:25
;
Мк. 3:24
). Теперь же,
если и есть у них какие разногласия, этим только ясно обнаруживается сила Духа (Святого),
убеждающая людей, чтобы они, держась необходимого и главного, нисколько не смущались ничтожными несогласиями.

4. Где писал каждый из евангелистов, — этим вопросом заниматься нам нет особенной нужды; но что они не противоречили друг другу, это мы постараемся доказать во всем нашем толковании. Если ты обвиняешь их за разногласие, то делаешь не что иное, как заставляешь их говорить одними и теми же словами и употреблять один и тот же способ выражения. Я не говорю уже о том, что и многие из величающихся знанием риторики и философии, написав много книг об одних и тех же предметах, не только разногласили, но и противоречили друг другу, — иное ведь дело — разногласить, другое дело — противоречить. Об этом я уже не говорю: я не имею нужды пользоваться их неразумием для защиты (евангелистов) и не хочу подтверждать истины ложью. Но вот о чем охотно спросил бы я: как заслужили веру разногласящие писания? Как они одержали победу? Как могли заслужить удивление, веру и славу по всей вселенной люди, противоречившие один другому? Свидетелями их проповеди были многие; многие притом были врагами и противниками. Написав Евангелия, они не скрыли их в одном уголке вселенной, а распространяли их всюду, на суше и море, в слух всех; как и теперь, они читаемы были и в присутствии врагов, и ничто из сказанного в них никого не соблазняло. И вполне естественно, потому что все во всех производила и совершала божественная сила. Иначе, каким образом мытарь, рыбарь неученый могли бы так мудрствовать? Чего некогда языческие мудрецы не могли и во сне представить, о том они проповедуют с великой уверенностью и убедительностью, — и не только при жизни, но и по смерти, — не двум, не двадцати человекам, не сотням, не тысячам и десяткам тысяч, а (целым)
городам, племенам и народам, суше и морю, Греции и странам варварским, земле обитаемой и пустыне, возвещая учение, много превышающее наше естество. Оставив земное, они говорят только о небесном, предлагают нам другую жизнь и новый образ жизни, иное богатство и иную бедность, иную свободу и иное рабство, иную жизнь и смерть, иной мир, иной устав жизни, —
все иное. (Они преподают правила жизни) не так, как Платон, составивший пресловутую
«Политию», или Зенон, и другие писавшие об общественном устройстве и составители законов.
Все они самыми произведениями своими доказали, что их душе внушал злой дух, лютый демон,
воюющий против нашего естества, враг чистоты, противник благонравия и низвратитель всякого порядка. В самом деле, что еще можно сказать про них, когда они предписывали всем иметь общими жен, выводить на показ мужчинам обнаженных девиц во время ристалищ, учинять украдкой браки, когда они ниспровергли и уничтожили всякий порядок и извратили уставы самой природы? Что все это — изобретения демонов и противно природе, об этом может свидетельствовать нам сама природа, которая не терпит ничего такого. И они писали об этом не среди гонений, не среди опасностей, не среди браней, а с полной безопасностью и свободой,
часто пользуясь, кроме того, еще многими прикрасами. А между тем проповедь рыбарей,
гонимых, бичуемых, проводивших жизнь среди опасностей, со всей охотой принимали и простецы и мудрецы, и рабы и свободные, и варвары и греки.
5. И ты не можешь сказать, что учение этих рыбарей было для всех удобоприемлемо потому, что оно маловажно и низко. Нет, оно даже гораздо возвышеннее учения философов. О
девстве, например, даже об имени таком те не могли и во сне подумать, равно как ни о нестяжательности, ни о посте, ни о какой другой высшей добродетели. Между тем наши учителя не только похоть искореняют, не только действие (преступное) подвергают наказанию,
но осуждают и бесстыдный взгляд, и оскорбительные слова, и непристойный смех, и одежду, и поступь, и крик, простирают строгость даже до самого малейшего. По всей вселенной они насадили семена девства. О Боге и вещах небесных они внушают такие понятия, какие никому из философов никогда не могли и на ум придти. Да и как могли иметь такие понятия люди,
боготворившие изображения зверей, пресмыкающихся животных и других презренных тварей?
И, однако, такое высокое учение (апостолов) было принято и заслужило веру, процветает доселе
и возрастает с каждым днем, а учение философов отжило, погибло, исчезло легче паутины. И
вполне правильно, так как его проповедовали демоны. Вот почему, кроме бесстыдства, оно представляет много темного и трудного для уразумения. Что может быть смешнее, например,
того учения, в котором философ, потратив тысячи слов на то, чтобы показать, что такое справедливость, все еще старается разъяснить этот вопрос в длинной и крайне неясной речи?
Если бы он указал что-нибудь и полезное, то для жизни человеческой и это осталось бы совершенно без пользы. В самом деле, если бы земледелец, или ваятель, или плотник, или кормчий, или другой кто-нибудь, питающийся трудами рук своих, вздумал отстать от своего занятия и честных трудов, чтобы потратить многие годы на изучение того, что такое справедливость, то прежде, чем узнать это, он ради этой самой справедливости изнурил бы себя постоянным голодом и погиб бы, окончил бы жизнь свою насильственною смертью, так и не научившись ничему полезному. А наше учение не таково. В кратких и ясных словах Христос научил нас, в чем состоит и справедливое, и честное, и полезное, и всякая вообще добродетель.
Так Он говорил, например, что в двух заповедях «утверждается весь закон и пророки» (
Мф.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   114

перейти в каталог файлов
связь с админом