Главная страница

История Древнего мира, том Ранняя Древность. (Сборник)


Скачать 3,46 Mb.
НазваниеИстория Древнего мира, том Ранняя Древность. (Сборник)
Анкорistoriia_drevnego_mira_-_ranniaia_drevnost_tom_1.pdf
Дата26.06.2018
Размер3,46 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаistoriia_drevnego_mira_-_ranniaia_drevnost_tom_1.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#377
страница17 из 42
Каталогid121163

С этим файлом связано 33 файл(ов). Среди них: Dictionnaire_Historique_-_E.pdf, Yakubovskiy_A_Iz_istorii_padenia_Zolotoy_Ordy.pdf, Lewis_Bernard_Origins_of_Ismailism_A_Study_of_the_Historical_Bac, Dictionnaire_Historique_-_A.pdf, Bolshakov_O_G_Istoria_khalifata_Tom_I_2000.djvu, Korgun_V_G_-_Istoria_Afganistana_XX_vek_-_20.pdf, Tom_6_Raboty_po_istorii_islama_i_Arabskogo_khal.djvu и ещё 23 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   42
Упадок Индской цивилизации.
С концом «культуры Хараппы» заметен явный регресс, а такие достижения индской цивилизации, как градостроительство, искусство,
письменность, были утрачены почти полностью или совсем. Причины упадка этой цивилизации до сих пор неясны, и на этот счет высказываются различные предположения. Одной из первых была гипотеза (до сих пор имеющая сторонников) о разрушении городов (а следовательно, и цивилизации в целом, поскольку города являлись основным ее носителем) вторгшимся в Индию внешним врагом —
племенами индоарийцев. В подтверждение этой точки зрения ссылались на находку в верхнем слое Мохенджо-Даро двух десятков скелетов люден, погибших насильственной смертью. Ссылаются также на частые упоминания в древнейшем индоарийском сборнике религиозных гимнов — «Ригведе» — войн ариев с дасью, которые отождествляются (не всегда основательно) с местным населением.
Последующие археологические исследования не подтвердили эту теорию.
В настоящее время появление индоарийских племен в Индии принято относить ко второй половине II тысячелетия до н.э. Таким образом, между конечным упадком Мохенджо-Даро и приходом индоарийцев существует значительный временной разрыв, так как верхний слон этого города, в которым были обнаружены упомянутые скелеты, не может быть датирован позже 1750 г. до н.э.
Археологические данные свидетельствуют также, что индские города пришли в упадок не одновременно. Так, если упадок Мохенджо-Даро,
как указано, относится к XVIII в. до н.э., то Лотхала — к XVI—XV вв., а
Калибангана — даже к XIII— XII вв. Разрыв в пять-шесть веков столь значителен, что исключает предположение, будто все эти города были жертвами одного и того же нашествия. Кроме того, если бы индские города были все же разрушены одним народом, слои «культуры
Хараппы» были бы перекрыты единой археологической культурой.
Однако таких культур несколько, они не сходны между собой и связаны обычно с культурами Белуджистана, которые нельзя считать

159
индоарийскими. В нескольких же случаях они больше подходят на деградировавшую «культуру Хараппы», чем на резко отличные от нее иноземные (Рангпур, Лотхал).
Значительное внимание в последние годы уделяется изучению природных условий северо-запада Индии в III—II тысячелетиях до н.
э., чтобы установить, не имели ли их изменения (например, изменения климата) последствий, которые для слабо оснащенного техникой древнего общества могли бы оказаться разрушительными. Известно,
что во всяком случае в Передней Азии на II тысячелетие до н.э. пал период засушливого климата. Могли подвергнуться засолению каналы,
измениться русла рек. Еще античный географ Страбон (I в. н.э.)
сообщает следующее свидетельство Аристобула, участника похода
Александра Македонского в Индию (IV в. до н.э.): «...он говорит, что,
посланный с каким-то поручением, он видел страну с более чем тысячью городов вместе с селениями, покинутую жителями, потому что Инд, оставив свое прежнее русло и повернув налево в другое,
гораздо более глубокое, стремительно течет, низвергаясь, подобно катаракту».
Все исследователи обращают внимание на то, что «культура
Хараппы» (например, в Мохенджо-Даро) исчезла не внезапно, а этому предшествовал длительный период застоя и упадка, начавшегося в
XX—XIX вв. до н.э.; это видно из постепенного обеднения и запустения городов, начиная с окраин хараппской культуры, упадка городского хозяйства. Все это должно было привести к военному ослаблению, а затем к междоусобицам, восстаниям местных, прежде подчиненных племен и набегам пришлых, независимых. Но о характере возможных внутриполитических и экономических изменений можно только гадать. По новейшим археологическим данным «постхараппская культура» (включая, возможно, и письменность) в отдельных районах просуществовала до конца II —
начала I тысячелетия до н.э.
Что из упомянутого выше явилось основной причиной краха индской цивилизации, пока невозможно утверждать с уверенностью,
но отметим, что гибель сложившейся было и как будто успешно развивавшейся цивилизации или предцивилизации наблюдалась в ранней древности не один раз.
Раздел 5 написаны Ильиным Г.Ф.
Предпосылки создания первого классового общества в Иране и
Средней Азии.
Иранское нагорье, т.е. земли, занимаемые главным образом современными государствами Иран(В новейшее время (до 1935 г.) это государство называлось Персией. Переименование внесло некоторую путаницу в научную терминологию: официальный язык государства

160
Иран, не занимающего всей территории Иранского нагорья,
называется персидским, а не иранским, а в научное понятие
«иранские языки» входят многие индоевропейские языки,
распространенные как вне государства Иран, так и вне Иранского нагорья (осетинский, таджикский, памирские). В древности на
«восточноиранских» языках говорили также скифы, саки, сарматы,
массагеты и другие народы Причерноморья и Средней Азии.) и
Афганистан, к западу от Индостанского полуострова, входило еще в древнейшую зону возникновения земледелия и скотоводства; то же можно сказать и об узкой полосе на юге современной советской
Средней
Азии. Однако условия развития земледелия
(преимущественно основанного на горно-ручьевом и дождевом орошении) здесь были менее благоприятными, чем те, которые были созданы человеком, например, в нижней долине Евфрата. Поэтому,
когда в Шумере и Аккаде уже долгое время существовала цивилизация и бушевали страсти, вызванные противоречиями классового общества, здесь в течение всего периода медно-каменного века почти повсюду сохранялось первобытное общество.
Лишь в юго-западном углу современного Ирана, на жаркой равнине,
созданной отложениями рек Карун и Керхе, создались в первой половине III тысячелетия до н.э. города-государства (или номовые государства), по-видимому, того же типа, что и в Шумере; главным из них был город Сузы. Здесь создалась и своя иероглифическая письменность, во многом похожая на шумерскую. Хотя она до сих пор еще не дешифрована, однако ясно, что она, как и в Шумере
Протописьменного периода, обслуживала большое, вероятно храмовое, хозяйство.
Долина Каруна и Керхе в древности называлась Эламом или, на местном языке, Халтамти (Хатамти). Первоначально это было название только одного и даже не самого главного нома в этой области (шумеры именовали его Адамдун), и лишь позже оно распространилось на всю ту территорию (шумеры дали ей имя Ним, что значит «верх, нагорье»),
которая объединялась с собственно Эламом общностью языка, в науке известного как эламский.
Примерно до XXII в. до н.э. для него использовалась местная, пока не дешифрованная иероглифика, но еще с XXIII в. в Эламе стали писать сейчас вполне удобочитаемой клинописью — как на своем,
эламском языке, так и по-шумерски и особенно по-аккадски.
Недавними исследованиями молодого американского ученого Мак-
Альпина было доказано, что эламский язык состоял в сравнительно близком родстве с протодравидским — предком дравидских языков.
Можно думать, что в глубокой древности территория дравидского и территория эламского языка соприкасались. Это значит, что эламо- дравидское население должно было занимать всю полосу от
Индостана до долины Каруна и Керхе. Хотя, кроме жителей этой долины, остальное население этой полосы в III—II тысячелетиях до

161
н.э. явно еще не достигло уровня цивилизации, а материальные памятники, найденные на различных городищах, показывают, что культура здесь была неоднородной, однако там и сям существовали изолированные центры собственной эламской цивилизации. Одним из важнейших был город Аншан (в 45 км западнее нынешнего Шираза),
находившийся в тесных сношениях с Месопотамией — на западе и с еще не открытым археологами центром неизвестной цивилизации
(Араттой) — на востоке. Другие опорные пункты эламской цивилизации отстояли еще дальше от Суз, ее средоточия. Создание их, возможно, до известной степени облегчалось родством языка Суз с языком (или языками) местного населения, но все же они, видимо,
появились не в результате местного развития, а как торговые или военные форпосты Суз или Аншана с заимствованной оттуда культурой. Находка табличек, написанных эламской иероглификой,
показывает, что здесь, вероятно, существовали и эламские храмовые хозяйства. Древние названия этих городов-крепостей, окруженных все еще первобытным земледельческо-скотоводческим населением, нам неизвестны, и мы употребляем современные названия городищ: это
Тепе-Сиалк, на дороге из Тегерана в Шираз (ближе к первому), и
Тепе-Яхья, недалеко от той области, где и сейчас живут дравиды- брауи. Найденные здесь документы относятся к первой половине II
тысячелетия до н.э.
Этническая принадлежность населения других оазисов Ирана,
помимо «эламо-дравидской» полосы, нам неясна. Для всего медно- каменного века (отчасти и позже) здесь повсюду характерно изготовление разнообразной глиняной посуды с
высокохудожественной многоцветной орнаментальной росписью;
поэтому все здешние культуры, довольно разные в деталях с археологической точки зрения, называются обобщенно «культурой крашеной керамики». Подобная керамика встречается в дописьменный период также в Малой Азии, в Закавказье, в некоторых частях
Средней Азии, в Китае. Надо полагать, что это скорее свидетельствует об однородности социально-культурного развития на нагорьях, чем об этническом родстве изготовителей этой посуды. Из клинописных источников можно заключить, что в северо-западных частях нагорья говорили на хурритских диалектах, а также на кутийском языке. О
последнем известно очень мало, но полагают, что как хурритский, так и кутийский язык находились в ближайшем родстве с
восточнокавказскими. Неясно также, что за язык касситский(Возможно, он относился к «эламо-дравидской» зоне.). О
кутиях и касситах уже упоминалось в предшествующих лекциях и еще будет сказано далее. На западных склонах окраин Иранского нагорья в конце III тысячелетия до н.э. стали возникать сильно укрепленные города — видимо, центры номов, явившихся ядрами образования первых мелких горных государств. Крупные, но пока еще не укрепленные поселки земледельцев существовали к этому времени и в южных, предгорных районах нынешней Туркмении (городища Алтын- тепе, Намазга, Анау и др.).

162
Для земледельческих поселков Ирана и юга Средней Азии IV—III
тысячелетий очень характерны большие, многокомнатные дома —
вероятно, обиталища большесемейных домашних общин. У хурритов на западной окраине нагорья такие общины жили также в укрепленных башнях.
В III тысячелетии до н.э. через Иранское нагорье проходят торговые пути, по которым на северо-восток современного Ирана и в Южную
Туркмению прибывают из Шумера и Элама образцы для местной культовой глиняной и золотой мелкой скульптуры и других мелких поделок. По этим же путям в различные центры Ирана и Переднюю
Азию поступает синий лазурит из Северного Афганистана, индийский сердолик и золото. Но самым важным: товаром (и в то же время самым загадочным) с конца этого тысячелетия было олово.
Олову принадлежала роль чуть ли не важнейшего сырья наступающего бронзового века. Люди к этому времени уже давно поняли, что медь слишком мягка для многих видов работ (для которых все еще приходилось поэтому применять камень) и что для улучшения рабочих качеств инструментов и боевых качеств оружия к ней необходимы приплавы. Но ни один приплав, кроме олова(Когда не было олова, к меди чаще всего добавляли мышьяк, не мог дать достаточно высокого качества металла. Ради производства бронзовых орудий и оружия олово везли издалека, не страшась опасностей на далеком пути и не жалея средств. Бронзовые инструменты могли служить гораздо дольше медных, их рабочий край был острее и меньше снашивался. Из бронзы изготовляли даже бритвы, которые ранее приходилось делать из обсидиана (вулканического стекла). Из бронзы стали производить кинжалы и мечи, шлемы и чешуйчатые панцири, что значительно увеличивало боеспособность войска и возможности эксплуатации рабского труда. Конец III—начало II
тысячелетия до н.э. были началом бронзового века в Передней Азии.
Но откуда шло олово, мы не знали. Лишь во второй половине II
тысячелетия до н.э., когда торговые пути меняются, олово начинает поступать в Переднюю Азию с запада. На востоке же существующие месторождения олова, достаточные для промышленной разработки,
расположены не ближе к Передней Азии, чем Малайя и Южный Китай.
Греческий географ I в. н.э. Страбон назвал источником олова
Дрангиапу — страну на юго-западе современного Афганистана, но геологи отвергли такую возможность. Лишь недавно (в начале 70-х годов) советские геологи обнаружили в тех краях большие древние оловянные выработки, исчерпанные по меньшей мере тысячу лет назад (археологи их -не посещали, и абсолютная дата пока неизвестна). Одно месторождение, видимо особенно древнее, было расположено севернее оз. Хамун; поскольку здесь же была и медь,
постольку отсюда могли вывозиться готовьте бронзовые слитки.
Другое, очень большое, находилось в бассейне р. Хильменд. Так был раскрыт секрет бронзового века.

163
С III тысячелетия до н.э. в Средней Азии было одомашнено новое важное транспортное животное — двугорбый верблюд. Его начали запрягать в четырехколесные телеги. Появляется довольно широко развитое земледелие — пока, правда, па базе не столь больших рек,
как Амударья, а более мелких. Оросительные каналы длиной до 3 км напоминают те, которые копали в Месопотамии перед началом
Протописьменного периода. К середине III тысячелетия до н.э. на юго- западе Средней Азии, в долинах Мургаба и Зеравшана, в Афганистане возникают крупные поселения площадью в десятки гектаров с застройкой городского типа, домами для больших семей, с обширными культовыми сооружениями, огражденными толстыми стенами из сырцового кирпича. По-видимому, во II тысячелетии до н.э.
появляются и городские стены. Очевидно, господствовало профессиональное ремесло и существовали торговые связи с Ираком и
Индией. Уже говорилось о хараппской «колонии» на южном берегу
Амударьи. В то же время на периферии таких крупных поселков располагались мелкие селения из нескольких или даже одного большесемейного жилища. Такие «хутора» исчезли в Нижней
Месопотамии в начале Протописьменного периода.
Аналогичная картина создания предгородской (или даже раннегородской) культуры наблюдается и в Дрангиане (городища
Шах-и Сохте, Мундигак).
Однако в эпоху бронзы процесс образования классового общества,
явно намечавшийся по всему Иранскому нагорью (в Иране и в
Афганистане), а также в Южной Туркмении, так и не найдя завершения, сменился периодом упадка. Причины его неясны. Второе тысячелетие до н.э. было эпохой засух и этнических перемещений в этом регионе. Именно в это время, если не раньше, в Иране появляются индоиранские племена, о которых будет рассказано далее. Но следы этнических перемещений, если они не сопровождаются массовой резней и пожарами, археологически обнаружить трудно, а письменных данных о них нет. Древнейшие культуры Ирана и Средней Азии все ещё загадочны; археологические данные о них недостаточны, и только о западной окраине Иранского нагорья, примыкающей к долине р. Тигра, до нас доходят известия из надписей царей Месопотамии, к которой нам и предстоит теперь вернуться.
Раздел написан Дьяконовым И.М.
Литература:
Ильин Г.Ф., Дьяконов И.М. Первые государства в Индии. Предгородские культуры
Средней Азии и Ирана./История Древнего мира. Ранняя Древность.- М.:Знание, 1983 -
с.161-173

164
Лекция 8: Ашшур, Митанни, Аррапхэ.
География и этнография региона.
Важную историческую роль сыграли поселения вдоль среднего течения р. Тигр. Здешние территории не отличались ни суровым климатом сухих тропиков Нижней Месопотамии — пустынь и солоноватых речных и морских лагун, заросших гигантскими тростниками, — ни ее неслыханным плодородием (после того как для орошения были укрощены воды евфратских разливов).
На значительном своем протяжении р. Тигр бежит между высокими каменистыми и скалистыми берегами, по большей части неудобными для передвижения людей. Почти столь же неудобны долины северо- восточных притоков Тигра.
На Тигре находится два плодородных земледельческих района:
северный, историческая Ассирия, расположенная в треугольнике,
окаймленном с севера горами, отгораживающими ее от долин речек
Восточного Хабура и Большого Заба (в той части, где последний течет с северо-запада на юго-восток), с востока — предгорьями Загроса и долиной р. Малый Заб. Район этот орошается дождями, горными ручьями, колодцами и подземными каналами-кяризами; с запада он ограничен Тигром, причем.эта река на значительном протяжении сама обрамлена с западной стороны крутой горной грядой Джебель
Макхуль, вдоль которой со стороны реки нет даже пешеходной тропы;
лишь выше нее кое-где открываются пути в холмистую часть Верхней
Месопотамии.
К югу от Малого Заба начинается второй земледельческий район,
орошаемый притоками Тигра — Адеймом и Диялой, но этот район, в свою очередь, разделяется на две части горной грядой Хамрин; к северу от неё расположены районы предгорий, сходные в природном отношении с исторической
Ассирией. Эта, область имела первоначально центром Гасур, а после хурритского завоевания около
XVIII—XVII вв. до н.э. получила название Аррапхэ.
Гряду Хамрин в одном месте прорывает река Тигр, образуя своего рода ворота — Фатху. К югу от гряды расположен один из древнейших районов искусственного орошения, где речные воды разбегаются целой сетью каналов; когда-то эта область именовалась Вариум или
Ки-Ури, во II тысячелетии до н.э. в центральной части ее называли
Навар, а в южной, по-касситски, Туплиаш.
Важность районов вдоль р. Тигр издревле заключалась не столько в их земледельческих возможностях — тут они уже с IV тысячелетия до н.э. отставали от районов Нижней Месопотамии, орошаемых каналами и Евфратом, — сколько в том, что здесь находились жизненно важные как для Верхней, так и для Нижней Месопотамии переправы, через

165
которые вели торговые пути в Иран и далее к оловянным рудникам
Западного и Южного Афганистана, к лазуритовым разработкам
Бадахшана, к золоту Индии, в районы предгородских культур юго- западной Средней Азии и Индской культуры. Всего было пять возможных торговых (и военных) переправ через Тигр с запада на восток или с востока на запад: 1) у нынешнего Мосула (этот город лежит на западном берегу реки; в древности же переправа закрывалась городом на восточном берегу — Ниневией); отсюда дорога вела из Верхней Месопотамии далее на восток, на Арбелу
(ныне Эрбиль) и еще далее через перевалы гор Загроса на оз. Урмию;
2) ниже Мосула, где дорога с запада на восток от района впадения
Западного Хабура в Евфрат, шла через г. Карана (ныне Телль ар-
Римах) к переправе через Тигр у г. Кальху (Калах, ныне Нимруд) и оттуда опять на Арбелу; 3) эта же дорога могла ответвляться еще в пределах Верхней Месопотамии и на г. Ашшур, стоявший на западном берегу Tnrpf. в очень важном месте: там, где кончается гряда Джебель
Макхуль — северо-западный отрог гряды Хамрин по западному берегу
Тигра — и где дорога с юга, из Нижней Месопотамии, может снова подойти вплотную к Тигру. Город Ашшур, в природном и политическом отношении принадлежавший к
Ассирии, был предмостным укреплением перед главнейшей, третьей, переправой с запада в область за Тигром и на восток, к перевалам Загроса; эта дорога шла далее через центр страны Аррапхэ — современный город Керкук — в долину Сулеймание и еще далее, к более южным перевалам через
Загрос, чем первые две; 4) четвертая, малоудобная переправа обслуживала засадные пути Аррапхэ; дорога шла здесь с востока через горные «ворота» Фатху и за переправой вела к городу Мари на
Евфрате. Здесь, предположительно на восточном берегу, на террасе
Хамрин, стоял башенный город Унабше, а на западном берегу Тигра —
город Сугагу (ныне район Хан-Шуреймийя); 5) и наконец, пятая переправа была возможна в одном из пунктов, где плодородная равнина Туплиаша — Навара подходила к Тигру; отсюда открывался либо путь юго-западнее горных хребтов на г. Дёр (ныне Бадра) и далее на Элам, либо через современный Ханекин, через южные перевалы Загроса, на нынешний Керманшах, и далее либо на юг в
Элам, либо на юго-восток — в Аншан; либо, наконец, дорога могла сворачивать на север к Аррапхэ.
Южнее впадения Диялы Тигр в древности, по-видимому, вступал в полосу болот и лагун и не имел значительного хозяйственного или торгового значения.
Помимо магистральных путей, по линии Запад—Восток, имелось и два рокадных пути с севера на юг: один вел от Киша, Вавилона и
Сиппара на север вдоль Тигра, затем отворачивал в степь в обход гряды Джебель Макхуль и вновь возвращался к Тигру у Ашшура;
далее он мог либо переходить через Тигр, либо вести на север до
Ниневии, чтобы там слиться с путями, пересекающими Верхнюю
Месопотамию с запада на восток. Путь этот обычно был открыт набегам скотоводческих племен: кроме того, он вел через гипсовую

166
пустыню и ряд безводных районов; поэтому ему часто предпочитали другую дорогу, проходившую заметно восточнее Тигра через долину
Диялы, район современного города Туз-Хурматлы (древний Киссук?),
через царство Аррапхэ к переправе через Малый Заб у городища
Телль-Махуз (древняя Турша, в 45 км вниз по течению от нынешнего
Алтынкёпрю — «золотого моста»), и далее на Арбелу (Эрбиль) с выходом либо на запад, к Ниневии, либо на восток, через перевалы к оз. Урмия.
Долина р. Тигра являлась в древности западной границей иранских предгорий и восточной границей исторической области Верхняя
Месопотамия, ныне разделенной между Турцией, Сирией и Ираком. С
востока эта область ограничивается средним Евфратом, от его великой излучины, где он ближе всего подходит к Средиземноморскому побережью, до того места, где, пересекая «гипсовую пустыню», эта река вступает в пределы Нижней Месопотамии (Вавилонии). В
природном отношении Верхняя Месопотамия делится в западно- восточном направлении на три зоны: северную (к югу от верхнего
Тигра — гористо-холмистая зона, в древности покрытая кустарниковой растительностью), среднюю, пересекаемую с севера на юг притоками
Евфрата — Белихом и Западным Хабуром (холмистую, степную,
сравнительно хорошо орошенную вплоть до горной гряды Синджар,
вдоль южных склонов которой имеется последний район, еще отчасти пригодный для земледелия и скотоводства), и южную, пустынную, от южных склонов гряды Синджар до пределов Вавилонии.
Верхнюю Месопотамию пересекают два западно-восточпых пути: от г. Мари, около современного г. Абу Кемаль на Евфрате (на нынешней границе Сирии и Ирака), к Фатхе или Ашшуру па Тигре; и от переправ через Евфрат на его великой излучине, у древнего Каркемиша, и далее через современные города Урфу (или южнее через древний
Харран)\ Мардин, Нусайбин (Нацибин, Мцбин, Нисибис) на Ниневию и
Ашшур; и две дороги с юга на север: одна вверх в общем направлении вдоль Евфрата, через Мари (ворота в Западную Сирию), Эмар (с другим выходом в Западную Сирию, па Эблу и Халеб), Каркемиш и далее в глубь либо Малой Азии, либо Армянского нагорья; и другая вдоль долины Тигра (о ней уже шла речь).
Об этническом составе древнейшего населения этой зоны мы плохо осведомлены; кое-что известно о смене археологических культур, но гораздо меньше — о смене языков, хотя уже имеется ряд гипотез(Следует заметить, что хотя существует гипотеза о принадлежности носителям праипдоевропейских диалектов культуры
Халаф (V тысячелетие до н.э.), однако следов индоевропейского лингвистического субстрата в изучаемом регионе не обнаружено; есть небольшие следы индоиранского влияния на хурритов II тысячелетня до н.э. (с востока)). Можно только сказать, что на территории будущей
Аррапхэ, в древнем Гасуре (позже Нузи, ныне Иорган-тепе), еще во второй половине III тысячелетия до н.э. имелось так называемое
«банановое», или «прототигридское», население (название условное),

167
и около того же времени засвидетельствовано хурритское население в северной зоне Верхней Месопотамии Г(хурриты, как теперь установлено, вместе с урартами составляли одну из ветвей северо- восточнокавказской семьи языков, от которой ныне сохранились ветви чечено-ингушская, аваро-андийская, лакская, лезгинская и др.; есть все основания думать, что прародина носителей хуррито-урартского языка находилась R центральном или восточном Закавказье, вероятно,
в V тысячелетии до н.э.; вступив на территорию Верхней
Месопотамии, они, несомненно, смешались с аборигенным ее населением. Далее, из археологических данных становится ясно, что шумеры еще в IV—начале III тысячелетия до н.э. имели свои колонии или фактории не только в Мари, но и далеко на север по долинам
Западного Хабура (Телль-Брак) и Евфрата (по меньшей мере до района впадения в него р. Арацани—Мурад-су)(Однако шумерская письменность, изобретенная около 3000 г. до н.э. в Нижней
Месопотамии, до сих пор не была обнаружена в Верхней Месопотамии.
Недавно появились требующие проверки газетные сообщения о находке документов с архаической шумерской письменностью в
Северной Сирии.). Наконец, за последнее время выясняется, что в западной части Верхней Месопотамии в III тысячелетии до н.э. была распространена так называемая калициформная культура, которая не без основания приписывается группе семитских племен, занимавших по языку промежуточное положение между западными и восточными семитами и имевших главный центр в г. Эбла (см. лекцию 11).
Скотоводческое население как в Западной Сирии, так и в Верхней
Месопотамии составляли западносемитские племена, условно именуемые аморсями.
Мари на Евфрате (в значительной мере) и Ашшур на Тигре
(полностью) были заселены восточными семитами (аккадцами), хотя есть основания предполагать, что здесь семитскому населению могли предшествовать шумерские колонии.
Восточнее Тигра в отдельных, по большей части точно еще не локализованных пунктах засвидетельствовано примерно с середины
III тысячелетия наличие хурритов. Известны обозначения различных горных племен (турукки(Не следует обращать внимания на наивное отождествление племен турукки с тюрками: последний этноним появляется лишь в I тысячелетии н.э. — сначала в Центральной и
Средней Азии и лишь к середине средних веков — на Ближнем
Востоке. Созвучии здесь чисто случайное.), кутии, луллубеи, касситы и т.д.). Совершенно неясно также, имеем ли мы право отождествлять эти названия с конкретными этническими общностями, учитывая, как часто (и не только в древности) племенные обозначения-иноназвания охватывают разные, лишь чем-то похожие друг на друга племена. О
термине «луллубеи» мы точно знаем, что он означает просто
«соседи», «чужаки». Весьма вероятно, что большинство этих племен принадлежало по языкам к числу северо-восточнокавказских, другие
— к числу эламо-дравидских, но все это пока не более чем догадки.

168
Земледелие в рассматриваемом регионе было основано на дождевом орошении, которое обеспечивалось теплыми влажными ветрами со
Средиземного моря, ирригационные системы если где-либо и возникали, то носили локальный характер. В социальном отношении это значит, что здесь по большей части не было необходимости в большой государственной централизации; основную роль в хозяйстве играли семейно-родовые общины (общинно-частный сектор); царские и другие крупные хозяйственные структуры мало от них отличались.
Но в масштабе всего хозяйства Ближнего Востока этот регион имел большое значение в том отношении, что именно через него шло снабжение передовых земледельческих областей, и в первую очередь
Нижней
Месопотамии, всем необходимым сырьем, особенно металлами, лесом и т.п.(Город Ашшур, вероятно, снабжался с востока и шерстью для его развитого текстильного производства.) Поэтому естественно, что международному обмену принадлежала здесь ведущая экономическая, а в конечном счете и политическая роль.
Поэтому и ранние недолговечные политические объединения были здесь связаны с торговыми путями; первым таким объединением
(конца III тысячелетия до н.э.) — характерным образом обходившим территорию полицейского государства III династии Ура (которое парализовало бы всякую по контролируемую из центра торговлю)—
было государство хурритского правителя Аришены, включавшее
Уркеш (неподалеку от Мардина, на северной дороге через Верхнюю
Месопотамию), Хавал, на загросской дороге с севера на юг, вероятно связанной с дорогой № 3 (см. выше), и Навар (?) в долине р. Диялы.
Но впервые несколько более полные сведения о международной торговле мы получаем из Ашшура.
Раздел 1 написан Дьяконовым И.М.; в разделах 3 и 4 использованы его же материалы
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   42

перейти в каталог файлов
связь с админом