Главная страница

История Древнего мира, том Ранняя Древность. (Сборник)


Скачать 3,46 Mb.
НазваниеИстория Древнего мира, том Ранняя Древность. (Сборник)
Анкорistoriia_drevnego_mira_-_ranniaia_drevnost_tom_1.pdf
Дата26.06.2018
Размер3,46 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаistoriia_drevnego_mira_-_ranniaia_drevnost_tom_1.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#377
страница2 из 42
Каталогid121163

С этим файлом связано 33 файл(ов). Среди них: Dictionnaire_Historique_-_E.pdf, Yakubovskiy_A_Iz_istorii_padenia_Zolotoy_Ordy.pdf, Lewis_Bernard_Origins_of_Ismailism_A_Study_of_the_Historical_Bac, Dictionnaire_Historique_-_A.pdf, Bolshakov_O_G_Istoria_khalifata_Tom_I_2000.djvu, Korgun_V_G_-_Istoria_Afganistana_XX_vek_-_20.pdf, Tom_6_Raboty_po_istorii_islama_i_Arabskogo_khal.djvu и ещё 23 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   42
Проблема источников по истории Древнего мира.
Источники по истории древнего мира очень многочисленны — от некоторых периодов их дошло даже больше, чем от иных, гораздо более близких к нам эпох. Однако источники эти неполны, и это

15
создает для объективного изучения древней истории весьма значительные трудности.
Так, история древней Месопотамии от начала III тысячелетия до н.э.
и вплоть до смены эр (I в. до н.э.— I в. н.э.) представлена подлинными текстами того времени, написанными на плитках
(табличках) и других предметах из глины, а также на камне и металле особым сложным, так называемым словеспо-слоговым письмом—
клинописью. Число памятников клинописи огромно — десятки и сотни тысяч, и ежегодно их становится всы больше по мере все новых и новых раскопок. Однако было бы ошибочно думать, что они дают вполне достаточное и ясное представление о древнемесопотамском обществе, его жизни и событиях его истории. Если это царские надписи, то в них содержатся восхваления богов и царя, а также сообщается о построении царем храмов и (гораздо реже) других сооружений; надписи хеттских, ассирийских и урартских царей рассказывают — но очень односторонне, хвастливо и претенциозно —
об их военных победах (о поражениях, конечно, умалчивается). Если это сборники законов, то они весьма неполны по охвату регулируемых ими общественных отношений и в большинстве случаев плохо сохранились (притом далеко не от всех периодов истории и не из всех стран). Если это религиозно-литературные тексты, то они по большой части тоже сохранились во фрагментах, плохо датируются и к тому же дают представление главным образом об официальной идеологии;
редко из них можно извлечь сведения о реальной жизни и взглядах населения. Если это административно-экономические тексты (а они составляют громадное большинство клинописных памятников), то они происходят почти исключительно из казенных хозяйств или из хозяйств государственных служащих, купцов и т.д. и поэтому дают одностороннюю картину общества — недаром историки долгое время верили, что в Месопотамии III тысячелетия до н.э. вообще ничего,
кроме казенных храмовых хозяйств, не существовало. Если это документы частных юридических сделок, то они появляются только в сравнительно редкие времена, когда общественные отношения менялись и население по разным причинам не могло довольствоваться устными сделками, заключавшимися на основании обычного права.
Периоды, освещенные сравнительно большим числом даже таких письменных свидетельств, какие мы сейчас перечислили,
перемежаются с долгими столетиями, от которых вообще не дошло ни одного документа. Хеттская цивилизация, существовавшая в Малой
Азии во II тысячелетии до н.э. и тоже пользовавшаяся клинописью,
оставила нам только один царский архив, содержащий анналы,
посвященные победам царей, государственные договоры,
законодательные тексты, инструкции служащим, но главным образом бесчисленные описания магических ритуалов — и ни одного документа, относящегося к частной жизни граждан. С тех пор как во второй половине I тысячелетия до н.э. Передняя Азия целиком перешла па новые писчие материалы—пергамен, глиняные черепки,
исписывавшиеся чернилами (остраки), и папирус, до нас вообще

16
почти перестали доходить какие бы то ни было документы, так как пергамен и папирус быстро истлевали, а падписи на остраках стирались или выцветали.
Что касается археологических памятников древней Передней Азии,
то до сравнительно недавнего времени раскапывались почти исключительно храмы и дворцы, причем вплоть до начала XX в.
вскопанное городище, по существу, попросту разрушалось в поисках табличек, статуй и т.п. Позже раскопками в Месопотамии и других частях Передней Азии занялись архитекторы; облик города стал выявляться яснее (хотя жилым домам по-прежнему уделялось минимальное внимание), зато почти не фиксировались обстоятельства находки домашней утвари и даже табличек. Долго не умели раскапывать городища послойно, выделяя отдельные периоды. Даже и сейчас при раскопках иной рая выбрасываются многие керамические черепки, кости домашних животных и т.п.— то, что дало бы представление о быте, рационе питания населения и многом другом.
Но и в самом лучшем случае археология без поддержки письменных памятников не способна дать ясную картину социального строя и духовной культуры ушедшего в прошлое общества. Пока археологи па практике освоят всю сложность растопочной техники, необходимой в условиях данной страны для того, чтобы дать материал историку, они обычно успевают разрушить наиболее «содержательные» городища,
потому что самые первые, ещё неопытные археологи, как правило,
начинают с самых лучших, самых сохранных городищ и, разрушив их,
оставляют менее значительные тем поколениям ученых, которые разработали более топкую методику.
Свои трудности имеет источниковедение в истории Египта.
Письменные тексты здесь — в огромном большинстве молитвы и заклинания на стенах гробниц и заупокойных стелах (изредка и чрезвычайно приукрашенные, но в то же время стандартные биографии покойников); сравнительно редко на стенах храмов высекались надписи, посвященные «подвигам» фараонов. Гораздо важнее надписей здесь изображения в настенных росписях и рельефах: соответственно религиозным представлениям древних египтян, мысливших себе загробную жизнь как копию земной, в них мы находим множество живых сцен повседневной жизни. Однако социальное осмыслена этих изображений — дело нелегкое. Тексты на знаменитых египетских папирусах дошли только от сравнительно позднего времени (II и особенно I тысячелетие до н.э.—I тысячелетие н.э.); остраков хозяйственного и правового содержания дошло довольно мало, первый судебник найден недавно, и изучение его только начато.
На папирусах записывались тексты главным образом религиозного и литературного, изредка научного содержания, хотя дошли также и документы (главным образом от конца II—I тысячелетия до н.э. и римского времени) преимущественно казенных хозяйственных ведомств, а также в сравнительно небольшом числе (кроме более

17
поздних периодов) и юридические сделки. Если к этому добавить, что египетские тексты ученые понимают значительно менее точно, чем вавилонские, то можно прийти к выводу, что восстановление картины социально-экономической жизни древнего Египта — дело трудное, и не случайно очень многое здесь до сих пор остается неясным;
историка-экономиста здесь опережают искусствоведы, а также филологи сравнительно узкого профиля.
Чем меньше документальных источников, тем труднее восстанавливать историю общества. Документальные источники имеют два неоценимых преимущества: во-первых, они, как правило,
современны событиям и относительно более объективно передают то,
что действительно случалось; во-вторых, если их достаточно много и можно убедиться в том, что большое или малое количество определенного типа документов не обусловлено случайным стечением обстоятельств их находки, то они позволяют сделать некоторые выводы относительно частоты или редкости тех или иных общественных явлений в эпоху, которую они освещают. Что же касается повествовательных, или так называемых нарративных,
источников (как чисто литературных произведений, так и сочинений древних историков), то они сообщают нам, не о самих фактах, а лишь о том, что по этому поводу думали их авторы или общество, к которому авторы принадлежали. Конечно, историку полезно знать и это, однако лишь сравнительно редко мы можем проверить достоверность того, что сообщают нарративные источники. В
частности, детали описания событий и особенно приводимые в нарративных источниках речи исторических персонажей едва ли не всегда недостоверны.
История древней Палестины известна почти исключительно по нарративным источникам, хотя за последнее время к ним прибавились ценные археологические данные, с помощью которых до известной степени можно проверять данные повествований. Последние сохранились в Библии—священном писании иудейской и христианской религий. Библия — не одна книга, а целая литература, состоящая из множества отдельных произведений, создававшихся с XII по II в. до н.э. (Ветхий завет) п в I—II вв. н.э. (Новый завет). В нее входят мифологические и легендарные повествования о сотворении мира и человечества, созданные окружавшими Палестину и жившими в
Палестине пародами (главным образом евреями), уголовное,
гражданское и ритуальное законодательство, прозаические исторические повествования (они поддаются в значительной мере проверке путем сопоставления с археологическими данными, а также с ассирийскими, вавилонскими и египетскими царскими надписями, а иногда и документами), религиозная и светская поэзия, обрывки эпоса, религиозная и светская дидактика, ритмически-стихотворные религиозные проповеди на политическую злобу дня (тоже часто сопоставимые с историческими известиями из других стран Ближнего
Востока) и многое другое. Ясно, что исторически этот пестрый материал весьма неравноценен, однако с помощью методов

18
исторической критики из библейских сочинений удается извлечь и много достоверной информации; к сожалению, исследованию древней истории Палестины сильно препятствует почти полное отсутствие документальных источников. Число их начало пополняться лишь за последнее время, особенно после нашумевших находок рукописей у
Мертвого моря, относящихся ко II в. до н.э.— II в. н.э.
Весьма трудную проблему составляет историография Индии. Здесь,
несмотря на расцвет в древности множества наук (философии,
астрономии, грамматики и др.), историческая наука не возникла, а дошедшие до нас древнейшие религиозные песнопения «Вед»,
ритуально-законодательные сборники, эпос, философские и иные трактаты с весьма большим трудом поддаются датировке. Дошло некоторое количество царских надписей на камне и т.п. (не ранее III
в. до н.э.), по большей части не слишком содержательных;
документальные же источники отсутствуют почти полностью. За последнее полстолетия больших успехов достигла индийская археология—достаточно упомянуть открытие ранее совершенно неизвестной древнейшей индской цивилизации III—II тысячелетий до н.э. К сожалению, из письменных памятников этой цивилизации пока известны только коротенькие надписи на печатях и т.п., материала которых недостаточно для расшифровки. Более или менее ясна только грамматическая структура, но слова почти не поддаются прочтению.
Древняя история Китая базируется почти исключительно на нарративных источниках. В отличие от Индии в Китае расцветала и историческая литература, однако она относится лишь ко времени начиная со второй половины I тысячелетия до н.э., хотя тогдашние историки пользовались не дошедшими до нас древними записями. От более ранних периодов сохранились надписи на бронзовых сосудах
(разного рода дарственные и др.) и множество надписей, сделанных гадателями конца II тысячелетия до н.э. на бараньих лопатках,
черепашьих щитках и т.д., а также древние песнопения и предания, к сожалению дошедшие в записи намного более поздней, чем время их первоначального сочинения. Есть ряд философских, научных,
военных, экономических трактатов, но документальных материалов до обидного мало. Археология Китая находится, по-видимому, лишь в своем начальном периоде, несмотря на уже сделанные крупные открытия. Наиболее яркое из них — находка тщательно скрывавшейся еще в древности гробницы первого китайского императора Цинь Ши хуанди, окруженной целым войском глиняных, ярко и реалистически раскрашенных скульптур, которые изображают воинов охраны императора, со всеми деталями вооружения, одежды, конского убранства и т.д. Но и менее сенсационные открытия сулят значительное расширение наших сведений о древнем Китае. Много сделано и в области исторической критики письменных источников.
В Греции до недавнего времени древнейший период ее истоpии можно было изучать только по немым археологическим памятникам;
всего несколько десятилетий назад заговорили таинственные

19
микенские словесно-слоговые письмена второй половины II
тысячелетия до н.э., но прочтенные тексты оказались документами дворцового хозяйственного учета, и ряд соображении приводит ученых к выводу, что в те времена греки ничего более и не записывали. Следующий период помимо археологических памятников освещен сочиненными в VIII в. до н.э. и приписываемыми Гомеру эпическими поэмами — «Илиадой» и «Одиссеей»; отделение исторической действительности от воображения поэта представляет тут сложнейшую задачу исторической критики.
Подлинных, современных событиям документов из Греции и Рима почти не дошло (их писали на разрушаемом материале); однако этот недостаток полностью возмещают два обстоятельства: во-первых, то,
что греки (а за ними и римляне) создали богатейшую нарративную литературу самого разнообразного характера, в том числе замечательные исторические сочинения, которые в нашей книге будут неоднократно цитироваться. Такой писатель, как Фукидид (около
460—396 гг. до н.э.), может считаться основателем научной исторической критики. К сожалению, все эти произведения дошли только в средневековых писцовых копиях и лишь отчасти — на кусках папирусов, главным образом из Египта начала нашей эры. Их тексты потребовали огромной критической работы. Во-вторых, как в Греции,
так впоследствии и в странах, куда распространилась греческая культура (они охватывают, по существу, весь Ближний и Средний
Восток, а также Рим), было очень широко распространено составление надписей па камне по поводу самых различных общественных и частных событии — от подробного изложения римским императором
Августом истории его правления до надписи, поминающей добрым словом покойную сожительницу раба, от огромного тарифа международных таможенных пошлин до частного посвящения жертвы божеству. Иногда на камне высекались и копии отдельных юридических документов. Много документального материала от эпох греко-македонского и римского владычества дошло на папирусах из
Египта; кроме того, сохранились (опять-таки в средневековых рукописях) многочисленные памятники законодательства и
юридической мысли (преимущественно римские).
Современные историки Греции, Рима и культурно-политически связанных с ними стран (в том числе древнего Причерноморья) имеют большое преимущество перед историками стран Востока в том, что изучение источников началось у них лет на четыреста раньше,
поэтому проделанная за это время научная критическая работа поистине громадна. И тем не менее новые открытия, новые интерпретации старого материала продолжают появляться ежегодно.
Блестящего развития достигла греко-римская археология. Всем известны раскопки Помпеи — города, погибшего под слоем горячего пепла во время извержения вулкана в начале нашей эры и под этим пеплом сохранившегося почти неизмененным, вплоть до объявлений на стенах домов. Другие открытия иногда не менее поразительны,

20
иногда более скромны, но во всех случаях удачно дополняют обильный материал письменных источников. В последнее время начала развиваться и подводная археология — были найдены остатки городов, ушедших под воду, а также почти целые корабли,
затонувшие со всем грузом две тысячи лет назад.
За последнее время произошел значительный рывок вперед в области сравнительно-исторического языкознания; можно надеяться,
что с его помощью вскоре можно будет реконструировать в общих чертах уже не только одну материальную (археологическую) культуру человеческих сообществ далеко в глубь за пределы письменной истории. Трассы переселений носителей древнейших языков пока восстанавливаются ненадежно, но, по-видимому, при сотрудничестве лингвистов с археологами, с антропологами (которые, учитывая данные генетики, сейчас добились крупнейших успехов), с палеоботаниками, палеозоологами, историками климата можно будет вскоре поставить проблемы этногенеза на твердые основы. Отметим,
что исследование происхождения народа предполагает раздельное рассмотрение истории антропологического типа, истории языка и истории культуры, поскольку каждый народ имеет не один, а эти три корня, порой расходящиеся в разные стороны.
Этот беглый очерк, конечно, не может заменить подлинного разъяснения результатов, достигнутых источниковедческой наукой,
посвященной эпохе древности. Но все же, возможно, он даст хотя бы самое примерное представление о характере тех источников, на которые опирается изложение в последующих лекциях пашей книги, о степени вероятности того, что сообщаемые сведения достоверны, и о препятствиях, с которыми встречается в своей работе историк- исследователь.
К трудностям источниковедческим, перечисленным вкратце выше,
надо еще прибавить филологические. Ни один историк древнего мира не может себе позволить работать по готовому материалу,
представленному ему филологами или археологами; он должен самостоятельно разобраться в филологических трудностях и спорных местах текстов, а также и технических особенностях произведенных археологами раскопок. Источники же ро древней истории написаны многими сложными видами письменности на десятках языков, из которых многие еще плохо понятны, иногда не до конца дешифрованы, так что истолкование их вызывает разногласия. Сами языки постоянно менялись и меняются. Например, латинский язык V в.
до н.э. довольно сильно отличается от латыни I в. до н.э.— I в. н.э., а та заметно отличается от средневековой латыни и т.д. Еще более менялись аккадский или китайский, письменная история которых насчитывает два с половиной — три с половиной тысячелетия.
Чтобы покончить с вопросом об источниках, стоит остановиться еще на одном вопросе: не доходят ли до нас источники случайные, не
«главные», не искажаем ли мы картину происходившего, полагаясь на

21
них? На этот законный вопрос нет однозначного ответа. Некоторые страны и эпохи освещены источниками, можно сказать,
удовлетворительно: о Риме времен императора Августа нам известно,
вероятно, больше, чем о Руси XVII в. н.э. Довольно значительны, хотя отрывочны, наши знания, скажем, о времени Навуходоносора II или о старовавилонском времени: сотни, если не тысячи имен лиц,
биография некоторых из них... О ряде других эпох мы знаем, увы,
гораздо меньше, и крупные ошибки вполне возможны. Однако есть уверенность в том, что человеческое общество живет и развивается по единообразным социально-экономическим и социально- психологическим законам, поэтому кое-что мы вправе осторожно додумывать, с большей или меньшей вероятностью того, что не ошибемся. Впрочем, ведь и в любой науке ость много непознанного,
неправильно толкуемого. Наука — путь к истине, постепенное к пей приближение; полная, абсолютная истина недоступна.
История впервые возникла в древности как жанр художественной литературы, и некоторые её черты она сохраняет до сих пор. Это обстоятельство оправдано, оно дает историку возможность представить картину прошлого не только рассудку, но и воображению читателя; по громадный вред науке и обществу приносит субъективно- эмоциональное отношение к фактам истории, когда историк ыводит из них не то, что было на самом деле, а то, что соответствует его предвзятой идее. Дело ученого—объективное познание фактов и объективное их истолкование.
Итак, читатель этой книги должен ясно представить себе, что в ней нет окончательных истин, а есть только то, что можно сказать об злагаемом предмете па современном уровне развития пауки; течение ее отнюдь не остановилось, наши представления о прошлом меняются и будут меняться. В этих переменах, в постепенности приближения к познанию истины, может быть, и состоит главная привлекательность исторической науки.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   42

перейти в каталог файлов
связь с админом