Главная страница

История гос-ва Российского. Жизнеописания. Т. История государства Российского. Жизнеописания. Книга вторая р о с с и й с к а я н а ц и о н а л ь н а я б и б л и о т е к а москва


Скачать 21,85 Mb.
НазваниеКнига вторая р о с с и й с к а я н а ц и о н а л ь н а я б и б л и о т е к а москва
Родительский файлIstoria_gos-va_Rossiyskogo_Zhizneopisania_T_1-7.rar
АнкорИстория гос-ва Российского. Жизнеописания. Т. 1-7
Дата02.05.2014
Размер21,85 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаИстория государства Российского. Жизнеописания.
оригинальный pdf просмотр
ТипКнига
#21959
страница4 из 75
Каталогid145169347
Полное содержание архива История гос-ва Российского. Жизнеописания. Т. 1-7:
1. История государства Российского. Жизнеописания. Том 1 (IX-XVI вв.). Ред. С.Н. Синегубов. М., 1996.pdf
26025,53 Киб.
Жпнмко шм л inni IX xvк пн 1 щ шшй
2. История государства Российского. Жизнеописания. Том 2 (XVII век). Ред. С.Н. Синегубов. М., 1997.pdf
25821,97 Киб.
Государства российского ж и з н е о п и с а н и я
3. История государства Российского. Жизнеописания. Том 3 (XVIII век). Ред. С.Н. Синегубов, Л.С. Гейро. М., 1996.pdf
25809,62 Киб.
История государства российского ж и з н е о п и с а н и я
4. История государства Российского. Жизнеописания. Том 4 (XIX век). Сост. С.Н. Синегубов, А.В. Шевцов, М.А. Опалинская. М., 1997.pdf
44136,38 Киб.
Государства российского ж и з н е о п и с а н и я XIX век первая половина
5. История государства Российского. Жизнеописания. Том 5 (XIX век). Ред. С.Н. Синегубов. М., 1998.pdf
32445,27 Киб.
Государства российского ж и з н е о п и с а н и я
6. История государства Российского. Жизнеописания. Том 6 (XX век). Книга первая. Ред. Л.Д. Грибакина. М., 1999.pdf
24218,29 Киб.
Книга первая. ПошШ.'" ‘ т м ц ■ b jfemw I fcfti j m I $ o r a p I l I i ы "
7. История государства Российского. Жизнеописания. Том 7 (XX век). Книга вторая. Ред. Л.Д. Грибакина. М., 2000.pdf
22373,2 Киб.
Книга вторая р о с с и й с к а я н а ц и о н а л ь н а я б и б л и о т е к а москва

С этим файлом связано 110 файл(ов). Среди них: и ещё 100 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   75

АЛЕКСАНДР ФЕДОРОВИЧ  КЕРЕНСКИЙ

25

России”),  в  издании  которой  принимал  участие. Он  выступал  против 

военной  интервенции  и  экономической  блокады  России,  организо­

ванных  западными  странами.  В  январе  1921  г.  на  собрании  членов 

Учредительного собрания он отказался  пожать руку  П.Н.  Милюкову. 

11одавляющее  большинство  эмигрантов  отрицательно  относились  к 

деятельности  бывшего  вождя  революции,  расчистившего  путь  к 

власти  своему  земляку  В.И.  Ленину.  В  1923  г.  в  Берлине  бело­

гвардейцы  неоднократно  пытались  убить  его.  Однако  дело  ограни­

чивалось  пощечинами  и  срывом  публичных  выступлений.  Уже  в 

1920-е  гг.  Керенский  превратился  в  исторический  персонаж.  Он  вы­

пускал  газету  “Новое  русское  слово”,  публиковал  мемуары,  высту­

пал  с  лекциями  в  разных странах.  От  идей  Февральской  революции 

он  гак и  не отказался до конца жизни.

В  1940  г.  вторая  мировая  война заставила его  переехать за океан, 

в  США.  В  1949  г.  он  участвовал  в  создании  Лиги  борьбы  за  народ­

ные  права,  которая должна была объединить  в  своих  рядах  предста­

вителей  первой  и  второй  волн  эмиграции.  Однако  вскоре  Лига  рас­

кололась.  В  1955  г.  бывший  президент  США  Г.  Гувер  привлек  Ке­

ренского  к  работе  над  трехтомным  документальным  изданием 

“Русское  Временное  правительство”,  выпущенным  в  1961  -   1962  гг. 

I уверовским  институтом  войны,  революции  и  мира  при  Стамфорд­

ском  университете.  В  1965  г.  вышла  книга  воспоминаний  “Россия  и 

поворотный  пункт в  истории” (“Россия  на  историческом  повороте”). 

11еред  смертью  судьба  улыбнулась  Керенскому.  В  Стамфордском 

университете  он  встретил  Елену  Иванову,  которая  стала  его  верной 

помощницей.

В  мае  1970  г.  89-летний  старик  упал  с  лестницы,  получив  пере­

лом  костей  таза  и  вывих  бедра.  Он  оказался  прикован  к  постели. 

Через  месяц,  11  июня  он  скончался  в  Нью-Йорке,  в  госпитале 

“Святого  Луки”.  Гроб  с  телом  перевезли  в  Лондон  и  похоронили  в 

семейном склепе.

*  *  *

Рекомендуем  читателям  ознакомиться  с  мемуарами  и  письмами

А.Ф.  Керенского  (10  -   15),  биографическим  сборником  воспомина­

ний,  дневников,  очерков  и  статей  (16),  воспоминаниями  К.Г.  Васи­

левского  (3),  В.А.  Вейнер-Редемейстера  (4).  В  1920  -   1930-х  гг. 

вышли  резко  критические  работы  писателя  М.М.  Зощенко  (7)  и 

Д.Ф.  Сверчкова  (25  -   26).  В  последние  годы  “хлынул”  целый  поток 

публикаций  о  минисгре-председателе  Временного  правительства, 

принадлежащих  перу  М.И.  Басманова,  Г.А.  Герасименко  и  В.К.  Гу­

сева  (1),  Н.Ф.  Блохина  и  С.П.  Колпаковой  (2),  М.М.  Горинова  (6), 

Г.З.  Иоффе  (8  -   9),  Б.И.  Колоницкого  (18  -   19),  А.Е.  Личко  (20),

ГОСУДАРСТВЕННЫЕ  И  ПОЛИТИЧЕСКИЕ ДЕЯТЕЛИ

26

Е.В.  Малышевой  (21),  Г.Е.  Миронова  (23),  Г.Н.  Новикова  (24),

В.И.  Старцева  (27 -  29),  Н.В.  Четверткова  (30).  О семействе  Керен­

ских и  их жизни  в Симбирске говорится  в статьях Ю.Ф. Козлова (17) 

и  Е.  Шимонек  (31).  Художественный  рассказ  польского  писателя 

А.  Минковского  посвящен  взаимоотношениям  эмигранта  с  Еленой 

Ивановой (22).

ФАКТЫ И МНЕНИЯ

«А лександр  Федорович  Керенский  (1881  -   1970)  родился  в 

“год  змеи”  и  самый  большой  взлет,  равно  как  и  самое  большое  па­

дение,  пережил  в свой  год, “змеиный”,  1917-й.  Взлет начался  с  блес­

тящих  адвокатских  речей  на  политических  процессах  и  не  менее 

блестящих “прокурорских” в Государственной думе,  членом  которой 

он  стал  в  1912  году.  За дерзкие  выпады  против  царского  правитель­

ства  ему  рукоплескали  левые  фракции,  а  правые требовали  лишить 

его  слова.  Восторженно  встретили  Керенского,  на  тот  момент  воен­

ного  и  морского  министра,  в  мае семнадцатого  на Одесском  фронто­

вом  и  областном  съезде  Советов  рабочих,  матросских,  солдатских  и 

офицерских депутатов, его  речь была  как всегда зажигательна:  “Нам 

суждено  через  его  лег  повторить  сказку  великой  французской  рево­

люции  о  новом  мире  со  светлыми  порывами  и  энтузиазмом...”  Уви­

деть  своими  глазами  “повторение  сказки”  ему  не  довелось,  до 

бегства из  России оставались считанные месяцы.

Стенограммы  тех  речей,  в  них  слышится  что-то  африкан­

ское  -   убыстряющийся  ритм  там-тамов,  ритуальные  выкрики  ша­

мана  “свобода!  равенство!  братство!”,  экстаз  толпы.  Знать  бы 

тогда  им,  подстрекавшим  толпу  зажигательными  речами:  сегод­

ня  упиваются  красивыми  словами,  завтра  будут’  похмеляться  кро­

вью...

Керенский,  кстати, один  из  немногих,  кто спохватился, -   правда, 

поздно.  Став  главой  Временного  правительства,  он  было  попытался 

держаться  “золотой  середины”,  как  бы  левее  корниловцев  и  правее 

большевиков,  вроде  бы  за  достижение  скорейшего  мира,  но  через 

напряжение  всех  сил  на  фронте.  Пожалуй,  это  звучало  чересчур 

изящно  посреди  всеобщего  распада,  в  атмосфере  взаимного  ожесто­

чения.  Россия  -   страна  крайностей,  и  слово  компромисс  здесь  при­

вычно  понимается  в  презрительно-бранном  смысле:  соглашатель­

ство, двурушничество.  Самый  левый  среди  правых  и  самый  правый 

среди  левых,  Керенский  не  был  услышан  ни  “своими”,  ни 

“чужими”.  Его  жажда  послужить  собственному  народу  оказалась 

неутоленной,  его  призывы  к  христианскому  миру  и  согласию  пото­

нули  в криках и  пальбе.

В  чужие  края (Прага,  Париж,  Нью-Йорк),  где он  прожил  ни  мно­

АЛЕКСАНДР ФЕДОРОВИЧ  КЕРЕНСКИЙ

27

ю  ми  мало  пятьдесят два  года,  за  ним,  как тень,  потянулось  прозви­

ще  Главнопримиряющий,  полученное  им  в  1917-м.  И  вновь,  уже  как 

премьер  русской  эмиграции,  он  потерпел  фиаско,  тем  более  обид­

ное,  что  он  привык  видеть  себя  смысловым  центром  всякого  начи­

нания.  И  в  сорок  шестом,  когда  призывал  Запад  не  отдавать  на  за­

клание  Сталину  перемещенных  лиц  из  СССР.  И  когда  вместе  с

11.  Мельгуновым  писал  политическую программу для “Народно-тру­

дового  союза”  (НТС).  И  разъезжая  по  Соединенным  Штатам  с  лек­

циями  об  истоках большевизма.  И  подключаясь  к  созданию  русской 

радиостанции “Свобода”  в  М ю нхене».

Таек С.  (11,  с.  3 -  4)

« С р е д и   голосов  единомышленников  и  соратников  яснее  всех 

слышен  его  голос.  Это  голос  попранной  правды,  страстной  нена­

висти  и  горячей  любви.  Как  будто  бы  один  человек  вмещает  в  себе 

всю  боль  и  всю обиду  великой,  но угнетенной  страны.  Как  будто бы 

в  его  груди  бьется  само  сердце  народное,  и  в  жилах  его  пульсирует 

народная  кровь.

И,  может  быть,  неожиданно  для  самого  Керенского,  к  нему  ин- 

стинктом,  ощупью уже тянутся  в это  время  народные симпатии.  “Он 

не  оставит, он  вникнет,  он  поймет, он  заступится”.  И  сотнями  несут­

ся  к  нему  со  всех  концов  России  письма  и  телеграммы,  просьбы  и 

приветствия.  Он -  свой.  И  я  вижу,  как  перед  ним  чудесным  образом 

расширяется  арена  деятельности:  из  тесной  залы  суда  в  колонную 

чалу  Таврического  дворца  -   и  еще  шире,  еще  далее  -   в  ту  аудито­

рию, которая зовется родиной».

Куприн А.И.  (16,  с.  67)

« Я   впервые  с  ним  познакомился  лет  восемь  тому  назад.  Наши 

встречи  были  совершенно  мимолетные,  случайные:  на  Невском,  на 

какой-нибудь  панихиде  и т.п.  Мне  про  него  говорили  (еще до  избра­

ния  его  в  Госуд.  Думу),  что  это  человек  даровитый,  но  не  крупного 

калибра.  Его внешний  вид -  некоторая франтоватость, бритое актер­

ское лицо,  почти  постоянно прищуренные глаза,  неприятная улыбка, 

как-то  особенно  открыто  обнажавшая  верхний  ряд  зубов,  -   все  это, 

вместе  взятое,  мало  привлекало.  Во  всяком  случае,  ни  в  нем  самом, 

ни  в том,  что приходилось о нем слышать,  не только  не было  ничего, 

дающего  хотя  бы  отдаленную  возможность  предполагать  будущую 

его  роль,  но  вообще  не  было  никаких  данных,  останавливающих 

внимание.  Один  из  многих  политических  защитников,  далеко  не 

первого  разряда.  В  большой  публике  его  стали  замечать  только  со 

времени  его  выступлений  в  Госуд.  Думе.  Так  он  в  силу  партийных 

условий  фактически оказался  в первых рядах и так  как он,  во  всяком 

случае,  был  головою  выше той  серой  компании,  которая  его  в Думе

ГОСУДАРСТВЕННЫЕ  И  ПОЛИТИЧЕСКИЕ ДЕЯТЕЛИ

28

окружала,  -  так  как  он  был  недурным  оратором,  порою даже  очень 

ярким,  а  поводов  к  ответственным  выступлениям  было  сколько 

угодно,  то  естественно,  что  за  четыре  года  его  стали  узнавать  и  за­

мечать.  При  всем  том  настоящего,  большого,  общепризнанного 

успеха  он  никогда  не  имел.  Никому  бы  не  пришло  в  голову  поста­

вить  его,  как  оратора,  рядом  с  Маклаковым  или  Родичевым  или 

сравнить его  авторитет,  как  парламентария,  с  авторитетом  Милюко­

ва  или  Шингарева.  Партия  его  в  4-й  Думе  была  незначительной  и 

маловлиятельной.  Позиция  его  по  вопросу  о  войне  была,  в  сущ­

ности,  чисто  циммерватьдской.  Все  это  далеко  не  способствовало 

образованию  вокруг его  имени  какого-либо  ореола.  Он  это  чувство­

вал,  и  гак как самолюбие  его  -  огромное  и  болезненное,  а самомне­

ние -  такое же, то естественно,  что  в  нем  очень прочно укоренились 

такие  чувства  к  своим  выдающимся  политическим  противникам,  с 

которыми довольно  мудрено было совместить  стремление  к  искрен­

нему и единодушному сотрудничеству».

Набоков В.Д.  (16,  с.  67 -  68)

« С в о ю  действительную  преданность  революции  Керенский,  на 

мой  взгляд,  доказал  достаточно  еще  в  эпоху  царизма.  В  своей  дея­

тельности  он  умел  ставить  на  карту  не только  свое  положение  адво­

ката и депутата, действуя  как  профессиональный  революционер,  идя 

без  колебания  на  такие  шаги,  которые  могли  легко  и  быстро  кон­

читься Сибирью  и Якуткой,  по лишении его всех  прав  адвокатства  и 

депутатства.  При  яростной  ненависти  к  нему  всего  департамента 

полиции,  как  к  центру  легального  и  полулегального  “левого”  дви­

жения,  ему  случалось  быть  на  волоске  от  этого  (например,  после 

дела Бейлиса)  и  избавляться  от таких перспектив лишь  в силу  внеш­

них обстоятельств.  Но этого  мало:  Керенский  принимал  самое  непо­

средственное  участие  в  партийных  эсеровских  делах;  при  этом  он 

так  злоупотреблял  своим  депутатским  положением  и  своей  попу­

лярностью,  что,  живя  под  самым  тщательным,  неослабным  и  все­

сторонним  наблюдением  полиции,  он  считал  правила  конспирации 

обязательными  только  для  других  и,  не  стесняясь,  запутывал  себя 

бесчисленными  уликами  для  самых  серьезных  жандармских  и  су­

дебных политических д е л » .

Суханов КН .  (16,  с.  68 -  69)

« О н   хотел  быть  надпартийной,  общенациональной  фигурой. 

Замечательно,  что  Керенский,  имя  которого  впоследствии  стало 

синонимом  слабого,  безвольного  правительства,  имел  большие 

субъективные склонности к сильной  власти, командованию.  Если  бы 

с  этими  склонностями  он  соединял  силу  характера  и  организатор­

ские способности, он  смог бы  играть в событиях революции  гораздо

АЛЕКСА!ЩР ФЕДОРОВИЧ  КЕРЕНСКИЙ

29

более существенную  и  положительную роль,  чем та,  которая  выпала 

ему на д о л ю » .

Церетели И. Г.  (16,  с.  86)

«Соверш енно  к  иному типу людей  принадлежал  главный  анта­

гонист  Милюкова  во  Временном  правительстве  А.Ф.Керенский.  В 

его  натуре  была  своя  стихийность,  порывистость,  случайность,  им­

прессионизм,  беспокойное  искательство.  Оба  были  честолюбивы, 

как  и  полагается  быть  политику.  Но,  в отличие от знающего,  чего он 

хочет,  холодно  расчетливого,  заранее  начертавшего  свой  путь  Ми­

люкова,  Керенский  жил  воображением,  и  его  воображение  было 

капризно.  В  отличие от воплощенной  уравновешенности  Милюкова, 

Керенский  вверялся  интуиции.  Прекрасно  развитое  и  дисциплини­

рованное  чувство  меры  -  это  как  раз то,  чего более  всего  не  хватало 

Керенскому:  он  раздувал  свои  паруса дуновением  своей  интуиции  и 

беспокойной  фантазии,  предоставляя  им  нести  себя,  куда  случится, 

был экстравагантен  и  гиперболичен то до  припадочного эксцесса, то 

до напыщенности.  В  противовес замедленному  политическому пуль­

сированию  Милюкова,  политический  пульс  Керенского  бился  лихо­

радочно.  Но  революционные  эпохи  -   эпохи  массовых  истерий,  и 

психологически  плотью от  плоти  ее  -  легко  и  всецело  заражаться  и 

заражать  других  безудержною  силою  страсти,  действующей  в  шо­

рах.  Такие  вожаки  нередко  прирожденные  актеры,  сознательно  или 

бессознательно  ищущие  дорогу  к  сердцам  окружающих  театраль­

ностью, даже ходульностью слова  и  жеста.  Такого “актерства” было 

много  и  в  Керенском,  что  не  мешало ему  изливать самого  себя,  свое 

подспудное  глубочайшее  духовное  существо  в  видимых  формах 

искусственности и актерства...

Керенский  считал  себя  призванным  стать  “душою”  револю­

ции,  “некоронованным  королем”  умов  и  сердец  взвихренной  об­

новительным  порывом  России,  человеком,  которого  доброволь­

но,  без  всякого  принуждения  поднимут  на  щит  и  скажут:  веди  нас! 

указывай  нам  пуги!  Что  же  касается  более  конкретной  роли,  то, 

дилетант  по  природе,  он,  по-видимому,  представлял  ее  выбор  наи- 

I ию  вдохновенья  и  потому  откладывал  до  самого  последнего  мо­

м ен та» .

Чернов В. М.  (16,  с.  8 6 - 8 7 )

«Керенский  -   искренний  и  сильный  человек,  но  я  его  считаю 

величайшим  злым  гением  России.  В  февральские  и  мартовские  дни 

кпо  организовал  совет  рабочих  депутатов  и  другие  органы  разложе­

ния?  Кто  вызвал  сдвиг  революции  в  сторону  “диктатуры  пролета­

риата”?  Керенский,  Чхеидзе,  Скобелев  и  К0,  то  есть  крайние  левые 

члены Думы.  Нужды  нет,  что Керенский  попал  во Временное прави­

ГОСУДАРСТВЕННЫЕ  И  ПОЛИТ ИЧЕСКИЕ ДЕЯТЕЛИ

30

тельство первого состава “на свой страх” -  этим он, сев  на два стула, 

стянул  их  тонкой  ниткой;  одной  рукой  он  скреплял,  другой  разру­

шал.  Керенский -  самый даровитый  из этих злых  гениев,  и он  потом 

спохватился  и  почувствовал  себя  государственником  и,  может быть, 

государственным  человеком;  но  все же  в  первые дни,  создавая  совет 

рабочих  депутатов,  он более сделал  для  разрушения  России,  чем  во 

все  последующее  время  для  ее  укрепления.  Оттого  с  него  больше 

всех  и взы щ ется».

Готье Ю.В.  (16,  с.  93 -  94)

«К еренский  -   тот  же  Керенский,  что  кашлял  у  нас  в  углу,  за­

пускал  попавшийся  под  руку  случайный  детский  волчок  с  моего 

стола  (во  время  какого-то  интеллигентского  собрания!  И  так  запус­

тил,  что  доселе  половины  волчка  нету,  где-нибудь  под  книжными 

шкафами  или  архивными  ящиками).  Гот  же  Керенский,  который 

говорил  речь  за  моим  стулом  в  Религ.-филос.  собрании,  где  дальше, 

за  ним,  стоял  во  весь  рост  Николай  (I,  а  я,  в  маленьком  ручном  зер­

кале  сблизив два лица,  смотрела  на  них.  До сих  пор они  остались  у 

меня  в  зрительной  памяти  -   рядом.  Пьеро.  Лицо  Николая  -  спокой­

ное,  незначительно-приятное  [с  красивенькой  мертвечинкой]  (и, 

видно,  очень  схожее).  Добрые...  -   или  нет,  какие-то  “молчащие” 

глаза.  Этот  офицер  был  -   и  все-таки  страшно  не  был.  Непереда­

ваемое  впечатление (и тогда) от сближенности  обоих лиц.  Торчащие 

кверху,  короткие  волосы  Пьеро-Керенского  -   и  реденькие,  гладень- 

ко-причесанные  волосики  “приятного”  офицера.  Крамольник  -   и 

царь.  Пьеро  -   и  charmeur.  С.-р.  под  наблюдением  охранки  -   и  Его 

Величество Император Божьей  милостью.

Сколько  месяцев  прошло?  Крамольник  -   [влиятельнейший]  ми­

нистр,  царь  под  арестом,  под  охраной  этого  же  крамольника.  Я  чи­

тала  самые  волшебные  страницы  самой  интересной  книги  -   Ис­

тории;  и  для  меня,  современницы,  эти  страницы  иллЕосгрированы. 

Charmeur,  бедный  [предатель],  как  смотрят  теперь  твои  голубые 

глаза?  Верно, с тем же спокойствием  Небытия.

Но  я  совсем отошла в сторону, -  в  незабываемое  впечатление  ак­

корда двух  лиц -   Керенского  и  Николая  II.  Аккорда такого диссони­

рующего и такого  пленительного.

Возвращаюсь.  Итак,  сегодня  -   эго  все  тот  же  Керенский.  Тог 

же...  и  чем-то  неуловимо  другой.  Он  в  черной  тужурке  (ми­

нистр-товарищ!),  как  никогда  не  ходил  раньше.  Раньше  он  даже 

был  “элегантен”,  без  всякого  внешнего  “демократизма” .  Он  спе­

шит,  как  всегда,  сердится,  как  всегда...  Честное  слово,  я  не  могу 

поймать  в  словах  его  перемену,  и,  однако,  она  уже  есть.  Она 

чувствуется».

Гиппиус З.Н.  (16,  с.  109)
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   75

перейти в каталог файлов
связь с админом