Главная страница
qrcode

К. Фламмарион Неведомое


НазваниеК. Фламмарион Неведомое
Дата28.08.2019
Размер1,3 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаFlammarion_Nevedomoye.doc
ТипКнига
#157374
страница7 из 18
Каталог
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   18

- Брат очень болен?

- Как видите…

- Представь себе, иду я с работы домой, вдруг мне показалось, что я вижу твоего отца; он шел, еле волоча ноги и приложив руку к своему больному сердцу. Он обернулся ко мне и сказал: «Кристоф, смерть моя пришла, ступай к нам». Испугавшись, я крикнул сыну:

- Смотри, Жюль, вон твой дядя! Разве ты не видишь дядю?…

- Тебе померещилось, папа, тут никого нет! - ответил Жюль.

- В таком случае,- возразил я,- иди все-таки предупреди мать, что я не вернусь домой, я иду в Д., к брату.

На другой день мой отец скончался.

Д. Е. Клеман.

Монтре

(Письмо 502)

LXXIII. В 1886 году Поль Л., учитель немецкого языка в Петербурге, гостил со своим братом у матери в Пруссии, на некотором расстоянии от деревни, где жила его сестра, в то время не совсем здоровая.

Рано утром 17 сентября оба брата гуляли по открытому полю. Вдруг Поль услыхал голос, дважды окликнувший его по имени. На третий раз брат Л. также услыхал очень явственно произнесенное имя: «Поль!» Взволнованные мрачным предчувствием, так как поле было пустынное, оба брата поспешили вернуться домой, где нашли телеграмму, извещавшую их, что состояние их сестры внезапно ухудшилось и что она в агонии.

Поль Л. с матерью отправились в почтовой карете. По дороге, около четырех часов пополудни, Л. вдруг увидел мелькнувшую перед ним фигуру его сестры: она слегка даже задела его.

Тогда у него явилось твердое убеждение, что сестра его скончалась, и он сообщил об этом матери, с точностью заметив час видения. По приезде они узнали, что сестра его умерла в тот самый час, когда являлся ее образ, и что утром она несколько раз звала его в предсмертных страданиях.

Удивительны и другие подробности. Вернувшись домой, они увидели, что часы остановились как раз в момент смерти сестры, и портрет ее сорвался со стены в то же время (этот портрет крепко висел на крюке и, падая, не увлек его за собой). В случае надобности могу сообщить вам адрес господина Л., и он засвидетельствует вам точность приведенных мною фактов.

В. Муравьев.

Петербург, 18 (30) марта 1899 г.

(Письмо 498)

LXXIV. Позвольте мне указать вам на один факт, по-моему, довольно интересный. Во-первых, он решил мою судьбу, да и вообще сопровождавшие его обстоятельства действительно незаурядны.

В 1867 году (мне было тогда 25 лет), 17 декабря, я собрался ложиться спать. Было около 11 часов; раздеваясь, я не переставал думать об одной молоденькой девушке, с которой познакомился летом, во время каникул, на морском берегу в Трувиле. Моя семья была близко знакома с ее родными; мы с Мартой чуть ли не с первого взгляда полюбили друг друга. Наша свадьба должна была скоро решиться, как вдруг наши семьи поссорились, и нам пришлось разойтись. Марта поехала в Тулузу, а я вернулся в Гренобль. Но мы продолжали горячо любить друг друга; из любви ко мне молодая девушка отказала нескольким женихам.

Итак, в этот вечер 17 декабря 1867 года я все думал об этом печальном для меня деле; вдруг вижу, как тихонько, почти бесшумно, отворяется дверь и в комнату входит Марта. Она была вся в белом, с распущенными по плечам волосами. В эту минуту пробило 11 часов. Я могу заверить, что в тот момент не спал. Видение приблизилось к моей кровати, слегка нагнулось надо мной; я дотронулся до руки молодой девушки. Она была холодна. Я вскрикнул, видение исчезло, и я очутился со стаканом воды в руке, что и произвело это впечатление холода. [На первый взгляд, можно было объяснить это гипнотической галлюцинацией, но несравненно вероятнее предположить, что это телепатическое явление.]. Но заметьте, я не спал, и стакан воды стоял на ночном столике возле меня. После этого я не мог заснуть. На следующий день я узнал о смерти Марты, последовавшей в 11 часов вечера накануне в Тулузе. Ее последнее слово было: «Жак!»

Вот моя история; могу только добавить, что я никогда не женился. Я старый холостяк и часто вспоминаю о моем таинственном видении. Оно и теперь иногда посещает меня во сне.

Жак К…

Гренобль

(Письмо 510)

LXXV. Одна из моих коллег по профессии (я женщина-врач) отправилась в Индию в качестве доктора-миссионера. Мы потеряли друг друга из виду, как это часто случается, но продолжали любить друг друга.

Однажды под утро с 28 на 29 октября (я жила тогда в Лозанне) я была разбужена легкими стуками в дверь. Спальня моя выходила в коридор, неподалеку от лестницы. Я нарочно оставила дверь приотворенной, чтобы дать возможность моему белому коту выходить ночью на охоту (дом был полон мышей). Стуки повторялись. Ночной звонок не звонил; я не слыхала также и шагов по лестнице. Случайно глаза мои остановились на кошке, занимавшей свое обычное место в ногах моей постели: она сидела со взъерошенной шерстью, дрожа и ворча. Дверь подалась, как будто от порыва ветра, и перед моими глазами предстала фигура, закутанная в какую-то воздушную ткань, вроде кисеи, подбитой черным. Фигура приблизилась ко мне, я почувствовала ледяное дыхание, скользнувшее по моему лицу, закрыла глаза, и, когда открыла их, все исчезло. Кот дрожал всем телом и был весь в поту. [Это наблюдение над животным тоже заслуживает внимания]. Признаюсь, я подумала не о подруге в Индии, а совершенно о другом лице. Недели две спустя я узнала о смерти моей подруги в ночь с 29 на 30 октября 1890 года в Сринагаре, в Кашмире. Она умерла от воспаления брюшины.

Мария де-Тило.

Д-р медицины в Сен-Дюниене (Швейцария)

(Письмо 514)

LXXVI. Господин Риганьон, священник прихода С.-Марциала в Бордо, сидя у себя в кабинете, увидел перед собой своего брата, жившего в колониях; он сказал ему: «Прощай, я умираю!» Страшно взволнованный, Риганьон позвал своих викариев и рассказал им об этом происшествии; те записали число и час явления. По прошествии некоторого времени было получено известие о смерти брата; оно совпадало с моментом, когда отец Риганьон увидел перед собой призрак. Этот факт был рассказан мне одним из викариев, который записал происшествие в тот же момент, когда оно случилось.

Е. Бегуин.

Рео (Нижняя Шаранта)

(Письмо 524)

LXXVII. Мой дедушка жил в замке, лежащем совершенно уединенно среди лесов. Но этот замок, уже современной архитектуры, не заключал в себе ничего таинственного: в нем не было ни легенд, ни даже обязательного «призрака», необходимого для славы доброго старинного замка. Сестра моего деда была замужем за сельским доктором, живущим по соседству.

В тот момент, когда случилось происшествие, о котором я намерен рассказать, дедушки не было дома. Его зять, доктор, серьезно захворал, и дедушка, уезжая вечером, просил всю семью - мою бабушку, мою мать, трех моих теток и двух дядей - не ждать его, говоря, что он не вернется до тех пор, пока не убедится в улучшении здоровья своего зятя.

Несмотря на это предупреждение, а также и потому, что один из моих дядей только что вернулся (из Кохинхины, где он участвовал в кампании), все семейство засиделось в столовой среди беседы. Время проходило незаметно, никого не утомляя, как вдруг в два часа ночи все общество, присутствовавшее в столовой (не исключая и двух моих дядей, завзятых скептиков-храбрецов), услышало совершенно отчетливо, как дверь гостиной (соседней комнаты) захлопнулась с такой силой, что все привскочили на стульях (я говорю о двери, отделявшей гостиную от коридора и находившейся в противоположной стороне от столовой). Ошибки быть не могло: упомянутая дверь была поблизости. Мать потом часто рассказывала мне: «Мы слышали, как хлопнула дверь, точно в дом ворвался сильный ветер и с яростью захлопнул ее». Этот порыв ветра, абсолютно нереальный, как вы увидите, тем не менее был реален в том смысле, что мои родные почувствовали, как он пронесся мимо их лиц и оставил на них холодный пот, как это бывает в кошмаре. Беседа прервалась. Этот страшный шум двери показался странным и поверг всех присутствующих в необъяснимое беспокойство. Но вскоре один из моих дядей засмеялся, увидав перепуганные лица своей матери и ее сестер. Сейчас же снарядили презабавную экспедицию. Мой дядя, как первый храбрец, выступает впереди, а за ним тянется комическое шествие из столовой в гостиную, осматривают дверь гостиной, ту, что так неожиданно захлопнулась. Эта дверь была заперта на ключ и на задвижку. Наше семейство гуськом продолжает прогулку по всему дому. Все двери оказались затворенными, наружные двери даже запертыми на засов, все окна были заперты, ни малейшего сквозняка не было ни на одном из этажей; не представлялось никакой возможности объяснить этот шум, столь близкий и громкий стук двери, захлопнувшейся от порыва ветра.

Дедушка вернулся на следующий день и известил о смерти своего зятя. «В котором часу он умер?» - «В два часа ночи».- «В два часа?» - «Ровно в два». Стук двери был слышен всей семьей, то есть семью лицами, ровно в два часа пополуночи.

Рене Готье,

студент словесного факультета в Букингаме.

Сент-Джонская королевская школа

(Письмо 525)

LXXVIII. Один из моих знакомых, г. Дюбрейль, которому я безусловно верю, рассказывал мне о следующем истинном происшествии. Тесть его Корбо, инженер путей сообщения, прикомандированный к морскому министерству, был послан в Тонкин для наблюдения за какими-то работами. Его сопровождала жена.

Однажды среди белого дня жена моего друга совершенно ясно увидела, как между ней и постелью ее спавшего ребенка промелькнула тень ее матери: ребенок, вдруг проснувшись, стал звать бабушку, как будто видел ее у своей кроватки. У г-жи Дюбрейль мигом явилось предчувствие - не умерла ли мать. Действительно, смерть ее последовала в тот же день на пароходе, на котором она возвращалась во Францию. Ее похоронили в Сингапуре.

Если желаете, я могу справиться о точной дате смерти и о названии парохода, на котором это случилось.

М.Аннэ.

Вильмомблъ (Сена), авеню Лагаш, 10

(Письмо 527)

LXXIX. В июле 1887 года 19-летним юношей я отбывал в Тулоне воинскую повинность вольноопределяющимся в 61-м пехотном полку.

У меня был нежно любимый брат, на десять лет старше меня, чертежник при военном министерстве; в это время он был серьезно болен в Вовере, где находился в отпуске у родителей. В последних числах июня я ездил навещать его, и хотя его состояние было довольно тяжелое, но я не считал его безнадежным. Ночью с 3 на 4 июля, около часа пополуночи, я вдруг проснулся; изголовье мое было совершенно мокро от слез, и у меня было твердое убеждение, что мой бедный брат умер. И эта уверенность укоренилась во мне вовсе не под влиянием какого-нибудь сна, потому что рано или поздно я непременно вспомнил бы его, а этого так и не случилось.

Как сейчас, живо помню этот страшный момент. Проснувшись, я зажег свечу, которую держал у изголовья в мусорном ящике. Я был капралом в то время, и это давало мне завидное преимущество пользоваться таким первобытным ночным столиком. Извините за эти подробности, но я нарочно привожу их для полной точности описываемого происшествия и чтобы доказать вам его реальность и правдивость. Я заметил тогда, что был один час пополуночи.

После этого я уже не мог заснуть, и в половине шестого утра, отправляясь на учение, зашел в почтовую контору справиться, нет ли мне телеграммы, не соображая, что в Вовере телеграф не бывает открыт в такой ранний утренний час. По возвращении с учения я повторил вопрос и опять получил отрицательный ответ: но в тот момент, как, вернувшись в казармы, я отвязывал свою портупею, дежурный принес мне следующую депешу, посланную моим отцом: «Габриель умер, приезжай немедленно, мужайся». Благодаря любезности моего капитана, я мог отправиться с первым поездом и, прибыв в Вовер, узнал, что мой брат скончался ровно в час ночи.

От горя у меня сделался прилив к мозгу и в продолжение 12 лет я каждый год бываю болен в это самое время.

Камилл Оренго,

эксперт при суде в Ниме

(Письмо 536)

LXXX. Сообщаю вам необыкновенный случай, известный мне из вполне достоверного источника. Однажды мои родители были позваны к соседу, больному, при смерти. Придя к нему, они присоединились к кружку соседей и друзей, в молчании ожидавших печальной развязки. Вдруг в стенных часах, не ходивших уже много лет, послышался небывалый шум, оглушительный стук, похожий на удары молотка по наковальне. Присутствовавшие испуганно встали, недоумевая, что бы это значило. «Сейчас увидите»,- сказал кто-то, указывая на умирающего. Немного погодя, действительно, он испустил дух.

Фабер,

инженер-агроном в Биссене (Люксембург)

(Письмо 555)

LXXXI. А. Однажды, готовя ужин на кухне, моя мать увидела, как мимо нее несколько раз подряд прошла ее мать, то есть моя бабушка, которую она не видела уже много лет. На другой день она получила письмо, извещавшее о том, что бабушка в агонии. Матушка поспешила к ней и явилась как раз вовремя, чтобы закрыть ей глаза.

В. Моя мать, около двух часов ночи кормя меня грудью, увидела в углу комнаты фигуру моего дедушки по отцу и в тот же момент услыхала шум, похожий на падение человеческого тела в воду. В волнении она разбудила моего отца, но тот, не придав никакого значения этому видению, тотчас же опять заснул. Несколько часов спустя телеграмма известила нас, что дедушка утонул, спускаясь в лодку. Он вышел из дому немного раньше двух часов.

Симон.

Париж, улица Мюллер, 40

(Письмо 542)

LXXXII. О следующем случае я слышал от одного лица, с которым ехал вместе на судне «Мельпомена» (это г. Жошонд дю-Плесси, лейтенант флота; он внушал мне полное доверие).

Шесть или семь лет назад, будучи мичманом и получив назначение в Сенегал, этот офицер, отпросившись на несколько дней в отпуск, отправился к своим родителям, жившим на вилле в окрестностях Нанта. Идя по главной аллее сада, по направлению к вилле, он явственно увидел гроб, двигавшийся по этой аллее. В тот же вечер мать его скоропостижно скончалась на этой даче; никто не мог предвидеть ее близкого конца.

Норес,

комиссар морского министерства.

На фрегате «Мельпомена» в Бресте

(Письмо 537)

LXXXIII. Один мой знакомый рассказал мне недавно обстоятельства, сопровождавшие смерть его матери. Было воскресенье, час церковной службы. Мать его отправляется в церковь, по-видимому, совершенно здоровая; сын выходит через час проведать одного из своих друзей, жившего на той же улице. Подходя к дому друга, он вдруг увидел на небе большой золотой крест и почувствовал такую тоску, что не имел сил войти в дом товарища, а повернул назад. Едва успел он сделать шагов сто, как был остановлен одной знакомой дамой, сказавшей ему: «Вы видели вашу мать? Надеюсь, это только обморок, но ее пришлось унести из церкви». Он бросился домой: мать его умерла.

О.Ленгре.

Митава (Курляндия)

(Письмо 566)

LXXXIV. В 1835 году дедушка с бабушкой жили на даче в Сен-Морисе, около Ла-Рошели. Мой отец, их старший сын, служил в чине подпоручика в Алжире, где он провел десять лет среди трудов и опасностей первого периода после завоевания.

Восторженные рассказы, содержавшиеся в письмах отца, пробудили в его брате Камилле желание присоединиться к нему. В апреле 1835 года он поехал в Алжир в качестве унтер-офицера, потом не замедлил явиться к моему отцу в Оран и принял участие в экспедиции против Абдель-Кадера в конце июня.

Французы были принуждены отступить к Арзеву и потеряли много людей, проходя через болота Макты. Мой дядя был неопасно ранен. Но на бивуаке один французский солдат, чистя свое оружие, нечаянно спустил курок, и заряд попал дяде в бедро. Он должен был перенести тяжелую операцию. Когда она кончилась, с ним сделался припадок судорог, и он скончался. В то время письма шли долго, и мать его ничего не подозревала об этом несчастье.

По моде, довольно распространенной в то время, у бабушки, в ее приемной комнате на втором этаже дома, был расставлен в виде украшения на камине кофейный фарфоровый сервиз. Вдруг среди бела дня из этой комнаты раздался страшный треск.

Бабушка поспешно бросилась туда в сопровождении своей служанки. Каково же было их изумление: все принадлежности сервиза лежали, разбитые вдребезги, на полу, сбоку от камина, как будто кто-то смел их в одну кучку. Бабушка пришла в ужас, ею овладело предчувствие беды.

Осмотрели комнату самым тщательным образом, но ничего не нашли; ни одно из высказанных ей предположений не могло успокоить бабушку; тщетно ссылались на сквозной ветер, на проделку крыс или кошки, запертой по недосмотру, и т. д. Комната действительно была заперта со всех сторон, так что сквозняка быть не могло. Крысы, так же как и кошка, не могли бы разбить посуду и смести в одну кучку все осколки фарфора, расставленного на всем протяжении каминной доски.

В доме не было ни души, кроме дедушки, бабушки и их служанки.

С первой же почтой из Африки бабушка с дедушкой получили известие о смерти их сына, последовавшей как раз в тот день, когда разбился сервиз.

Ж.Мейер.

Ниор

(Письмо 549)

LXXXV. У деда моей жены в числе рабочих был один забулдыга и негодяй, которого он принужден был уволить, сказав ему: «Ну уж не миновать тебе виселицы!»

Год или два спустя, дедушка жены однажды сидел в кругу семьи за завтраком; вдруг он резко обернулся, спрашивая: «Кто там, чего тебе нужно?»

Члены семьи, удивленные вопросом и не понимая, что это значит, попросили у него объяснения. Он ответил: «Сейчас кто-то громко сказал мне: «Прощай, хозяин!» Однако никто из присутствовавших не слыхал этих слов.

В тот же день дедушка моей жены узнал, что уволенный им рабочий был найден повесившимся на дереве в лесу, ближайшем к городу.

Я описал этот случай так, как он был рассказан мне. Моя теща помнит его очень хорошо: я могу вам поручиться за его достоверность.

Я думаю, что в тот момент, как рабочий продевал голову в петлю, он вспомнил предсказание своего бывшего хозяина и, расставаясь с жизнью, послал ему слова: «Прощай, хозяин», которые и были услышаны тем, к кому они были обращены.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   18

перейти в каталог файлов


связь с админом