Главная страница
qrcode

Интервью с Джеймсом и Джереми (Autoblog). Кларксон Ага, были, и он получил обезвоживание от того, что выпил слишком много джина. Мэй


Скачать 22.71 Kb.
НазваниеКларксон Ага, были, и он получил обезвоживание от того, что выпил слишком много джина. Мэй
АнкорИнтервью с Джеймсом и Джереми (Autoblog).docx
Дата18.12.2016
Размер22.71 Kb.
Формат файлаdocx
Имя файлаIntervyu_s_Dzheymsom_i_Dzheremi_Autoblog.docx
ТипДокументы
#13369
Каталогid153001187

С этим файлом связано 6 файл(ов). Среди них: 12288__12525__12471__12450__24441__12539__39640__25144__38742__2, 12.png, Chas_erundy.fb2, Hetalia_World_9734_Stars_-_Glava_084.zip, 104_Razgovor_s_liderom_Severnoy_Evropy_33.zip, Intervyu_s_Dzheymsom_i_Dzheremi_Autoblog.docx, 196_Istoria_o_prizrake_iz_starinnogo_doma.zip.
Показать все связанные файлы

Журналист: парни, мы тут как раз говорили об отсутствии Хаммонда. Вы же были в пустынях Калифорнии в течение нескольких дней?

Кларксон: Ага, были, и он получил обезвоживание от того, что выпил слишком много джина.

Мэй: да, в пустыне, оказывается, чертова куча джина. А мы думали, там только песок и ветер.

Кларксон: пиарщики попросили нас говорить, что он не может присоединиться к нам, поскольку страдает от обезвоживания. И он действительно обезвожен, но от алкоголя.

Журналист: что ж, надеюсь, с его животом все в порядке.

Кларксон: нам плевать. Моя жизнь становится лучше, когда его нет рядом.

Журналист: если вы не против, я начну с простых вопросов. А потом, может быть, удивлю вас чем-то необычным.

Кларксон: мы привыкли. Как раз подходит под нашу «прыткость».

Журналист: первый вопрос: как вы думаете, что сделало Top Gear Top Gear-ом? Каким его знаем мы.

Мэй: о, я знаю ответ на этот вопрос.

Журналист: потому что вы отвечали на него уже сотни раз.

Мэй: да, и я очень хорошенько думал об этом, потому что люди постоянно спрашивают об этом у меня.

Журналист: очень хочется услышать.

Мэй: думаю, все из-за нашей взаимной ненависти друг к другу.

Кларксон: да, это, наверное, было одной из причин. Я честно не знаю. Просто не знаю. Я так много думал об этом и я совершенно не имею понятия, почему так много людей по всему миру смотрели шоу. Невозможно ответить. Все говорят, что это из-за химии между нами, но это просто ненависть, как Джеймс уже отметил.

Мэй: и довольно взрывоопасный вид химии.

Кларксон: автомобили. Да, люди любят автомобили, но уже не так сильно, как раньше. Путешествия, но существует множество других шоу об этом. Я просто не знаю.

Мэй: что я точно знаю, поскольку тоже об этом много думал, - было что-то очень трудное и хрупкое в Top Gear-е, из-за чего все попытки других людей сделать что-то подобное не увенчивались успехом. Я даже слышал от людей: «Вы не хотите ли приехать и провести корпоратив или праздничную церемонию? Мы создали что-то наподобие Top Gear», на что я сразу же отвечал: «Нет, потому что знаю, что не создали». Это очень сложно понять. Мы этого не понимали, но мы были внутри всего этого, так что…

Журналист: ну, честно, я рад, что вы не знаете. Год назад я был одним из тех 5 тысяч человек, которые проходили пробы в американский Top Gear, и мне задали именно этот вопрос перед самой съемкой. Если честно, кроме химии я вспомнил еще о создании шоу, каким качественным был монтаж.

Кларксон: прекрасная съемка. Прекрасная.

Журналист: но еще и ваша посадка из высадка из автомобиля в такой разговорчивой манере, оказалось, что такого раньше не было. Конечно, сейчас люди пытаются повторить это, но тогда это было уникально.

Кларксон: самое удивительное – это то, за что мы продолжаем получать награды, ну, или раньше постоянно получали.

Мэй: неспланированность.

Кларксон: неспланированность. Но все было спланировано.

Журналист: все было спланировано, но не выглядело таковым.

Кларксон: все было спланировано так, как, мы знали, мы приблизительно будем говорить, но это не было на самом деле спланировано, типа ты говоришь так, а ты – вот так. Но, когда я так хорошо знаю Джеймса или Ричарда, я могу сказать им что-то и знаю, что они ответят. Я просто знаю, что они скажут, поэтому…

Журналист: но все же не могло начаться прямо так?

Кларксон: нет, но это уже было к тому времени, как все начали смотреть шоу, а так стало после большой аварии Хаммонда, и все с нетерпением ждали, вернется ли он. И именно это сделало шоу популярным. Когда ты знаешь человека так хорошо, ваше общение с ним становится настоящим, а у нас, в принципе, всё так и есть. Я могу что-то сказать ему и знаю, что он скажет в ответ. И знаю точно – мы это не планировали, мы это не писали, все просто. Он может что-то сказать мне, и он будет знать, что я скажу ему.

Мэй: это пугает.

Кларксон: не правда ли?

Мэй: это хорошо, что вы упомянули съемку, поскольку, что другие люди не понимали, так это то, что у нас были, в итоге, самые лучшие люди и аппаратура в мире для съемки автошоу. И у нас все еще есть многие их них, и это здорово. Я всегда думал, что когда речь идет о других странах, где шоу было очень известным, например, в Индии, многое из того, что мы говорили, было непонятно не носителю языка. Так что они просто смотрели на красивые кадры.

Кларксон: когда мы были в Эр-Ракке, это было в Сирии, в Эр-Ракке, которого, по сути, больше не существует. Не так давно, 4 года?

Мэй: 5 лет назад, да.

Кларксон: он вышел из автомобиля и все хором: «Добро пожаловать в Сирию, капитан Улитка». Я отправился в магазин, и так по телеку показывали Top Gear. И я подумал: «О чем, черт возьми, они думают, наше шоу?!»

Мэй: да, это правда.

Журналист: они же ни слова не понимали, да?

Кларксон: ну, понимали, оно было переведено, но это было так дико для них, ведь оно показывало им зеленые поля Британии, дождь, а они жили в Сирии: «Что это, черт возьми? И что он вообще делают?».

Мэй: ты же помнишь, ты должен был быть с нами. Мы ехали к турецкой границе и остановились на обочине у местного эквивалента…

Кларксон: это было в Ираке.

Мэй: да, это еще был Ирак. Это был фургон для продажи бургеров, но, разумеется, он продавал не бургеры, а местные безделушки. Он был без электричества, он был посреди пустыни. Был только 1 парень, который и управлял всем этим. Мы остановились, и я пошел купить у него бутылку воды. И он такой: «О, привет, Джеймс, что делаешь здесь?» И я подумал: «Как это возможно? Я уловил некую связь с этим парнем»

Журналист: невероятно. Вы просто намного привлекательнее, чем думаете.

Кларксон: я так не думаю. У нашего продюсера – Энди Уилмана – есть одна теория. И довольно интересная. Он сказал: «В глубине души это – автошоу. Со временем оно стало таковым меньше, но это все еще автошоу, и это заставляет 11-летнего мальчика смотреть его, ведь это – машинки. И его папа подумает: «Да и я не против посмотреть». Итак, нуклеарная семья, отец и сын смотрят шоу. А дочке нравится Ричард Хаммонд, еще до того как он потерял свою красоту, когда отрастил бороду и перестал красить волосы. Он такой милый, а потом заходит мама и думает: «Ого, вся семья смотрит шоу, это бывает так редко. Я понятия не имею, что это, но тоже посмотрю». Так что шоу стало довольно популярным в Англии. Вся семья садилась и смотрела Top Gear».

Журналист: из-за всех этих ограничений на ВВС вам приходилось пробираться сквозь всё это, чтобы оставаться откровенными. Вам не кажется, что именно из-за этого некоторые жители других стран не любили вас?

Мэй: думаю, в Британии всегда будет элемент этого. Мы были разгильдяями в школе, такими и остались. Раньше с нами везде ходили учителя, теперь – ВВС.

Журналист: в некотором роде, нянька.

Мэй, Кларксон: именно.

Мэй: я думал об этом, британская аудитория была очень чувствительна к этому. Мысль о том, что уважаемые, известные ВВС транслируют парней, которые говорят о «мужских сосисках», была заманчивой. Но я не думаю, что это работало с остальным миром, потому что они не поняли бы этой тонкости, не так ли?

Журналист: но мнение об автомобилях, такое точное и чрезвычайное, было уникальным.

Кларксон: это было непросто. Когда я только начинал, 27 лет назад, автопроизводители говорили: «Мы не дадим тебе автомобиль, если ты скажешь о нас такое», но это прошло много лет назад. Автопроизводители начали понимать, что наше шоу представляет автомобили всему миру. Притом мы не говорили: «Покупайте Chevrolet вместо Honda». Мы просто делали автомобили интересными и захватывающими, а это полезно для автоиндустрии. Ну, есть исключения – сейчас для меня недоступны Mitsubishi.

Мэй: мне всегда было запрещено управлять Bristol, не могу сказать, что это было очень сложно.

Кларксон: но тебе запретили потому, что ты мой друг.

Мэй: ага, в большинстве своем, потому что я твой друг. Да, мы говорили то, что хотели сказать. Это нормально – любить автомобили и увлекаться ими, и все, кто включен в этот бизнес, получают от этого прибыль.

Журналист: поскольку вы не можете сказать, что именно сделало Top Gear таким, каким его знаем мы, думаю, вы решили взять ту же идею и добавить кое-что, чтобы создать The Grand-Tour. Что же вы добавили?

Мэй: ну, у нас и так все было.

Кларксон: ты не хочешь ничего добавлять.

Журналист: ничего нового?

Кларксон: ничего. Вообще. В течение 12 лет у людей был пирог с говядиной, и, поскольку он им хорошо известен, они любили его. Они любили шоу. Что мы сделали с новым шоу: это – пирог со свининой. Да, теперь внутри свинина, а не говядина, но это все еще вкусно. Это все еще очень хороший пирог, но немного другой. Он просто должен быть другим, поскольку говядина закончилась. Я просто надеюсь, что люди не начнут говорить: «О, нет, я так любил пирог с говядиной, никакой свинины». Но, даже если будет так, в течение пары недель люди задумаются: «Это – действительно хорошее шоу». Если бы начали с этого шоу, думаю, людям оно бы тоже понравилось. А потом, если бы мы его поменяли на что-то типа Top Gear-а, люди начали бы говорить: «О, нет, не надо…»

Мэй: я не думаю, что многие будут смотреть шоу с мыслями: «Что, черт возьми, случилось с ними?» Многое осталось прежним, поскольку это все те же мы, и мы никак не изменились.

Кларксон: теперь мы в палатке, а не в студии. В студии будут другие рубрики. Но мы все те же.

Журналист: но сердцевина все еще та же.

Кларксон: да, конечно, все та же.

Мэй: если вернуться к пирогу с говядиной или же свининой – многие и не заметят разницы, потому что не смогут отличить их.

Журналист: главное – получение удовольствия, не так ли?

Кларксон: именно. Мы как раз говорили об этой вчера вечером. Мы не узнаем, какой рейтинг будет у шоу, потому что теперь его не транслируют по ТВ. Мы не сможем получать ответы в сети, как это было раньше, когда шоу начиналось в 8 вечера и в Твиттере начинались массовые обсуждения в прямом эфире. И больше не будет ситуации, когда на следующий день в супермаркете мы услышим: «Я тут выпуск вчера вечером посмотрел». Это изменится, на Amazon этого больше не будет. Все, что мы можем сделать, - сказать: «Нам кажется, что получилось хорошее шоу». Мы записывали выпуск вчера и, честно признаться, мы думаем, что получилось неплохо.

Журналист: вы записывали серию вчера?

Кларксон: записывали, и получился хороший выпуск. Это – все, что мы можем сделать, сказать: «Лучше мы сделать не можем».



перейти в каталог файлов


связь с админом