Главная страница

Хокинг, Пенроуз, Картрайт, Шимони - Большое, малое и человеческий разум. Книга написана известным английским ученым-астрофизиком и популяризатором науки


Скачать 2,63 Mb.
НазваниеКнига написана известным английским ученым-астрофизиком и популяризатором науки
АнкорХокинг, Пенроуз, Картрайт, Шимони - Большое, малое и человеческий разум.pdf
Дата29.03.2018
Размер2,63 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаKhoking_Penrouz_Kartrayt_Shimoni_-_Bolshoe_maloe_i_chelovecheski
оригинальный pdf просмотр
ТипКнига
#9102
страница14 из 15
Каталогid40469362

С этим файлом связано 70 файл(ов). Среди них: УМКСоциальная антропология 15.09 редактировано 20.09.doc, 10.gif, 9.gif, autofagia_i_apoptoz.pdf, Khaydegger_i_vostochnaya_filosofia.pdf, Manipulyatory_soznaniem_-_G_Shiller.pdf и ещё 60 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15
4.3. ПРОБЛЕМА АКТУАЛИЗАЦИИ ПОТЕНЦИАЛЬНЫХ
ВОЗМОЖНОСТЕЙ В гл. 2 Роджер Пенроуз отнес проблему актуализации потенциальных возможностей (называемую также проблемой редукции волнового пакета и проблемой измерения) к классу
X-тайн, которые нельзя раскрыть без решительной ломки всей существующей теории (этим
Х-тайны отличаются от тайн, из которых дьявол таинственности может быть изгнан привычкой к сосуществованию или известными заклинаниями. В этом вопросе я целиком согласен с Пенроузом. Если квантовая теория действительно описывает некоторую физическую систему, то это означает наличие параметров (наблюдаемых величин, которые в данном состоянии объективно не определены, но могут быть определены проведением соответствующих измерений. Однако линейная динамика квантовой механики препятствует актуализации при измерении, поскольку из-за линейности сложной системы (измерительный прибор + объект измерения) ее конечное состояние представляет собой суперпозицию условий, при которых стрелка прибора может указывать на разные значения. Поэтому я разделяю скептицизм Роджера относительно любых попыток раскрыть эту тайну за счет,
например, так называемой «многомировой» концепции, д екогеренции, скрытых параметров и т. п. Во всех этих подходах на какой-то стадии измерительного процесса унитарная эволюция квантового состояния нарушается, в результате чего и осуществляется актуализация вероятно стей.
Вопро с заключается лишь в томна какой стадии измерения это происходит, поскольку существует много вариантов актуализации. Например, она может происходить на физической стадии из-за того, что макроскопическая система запутана с микроскопическим объектом или про странственно-временная метрика запутана с материальной системой. С другой стороны, возможна актуализация на ментальной стадии, происходящая в наблюдателя. Пенроуз считает актуализацию физическим процессом, происходящим вследствие нестабильности суперпозиции двух (или большего числа) состояний про странственно-временной метрики. При этом он полагает, что чем больше разница в энергии состояний, составляющих суперпозицию, тем короче время ее жизни (TP, с. Однако это предположение очень трудно совместить с другим утверждением, в соответствии с которым в сознании учитывается актуальный опыт. Суперпозиция состояний мозга, как отмечалось выше, нужна автору для объяснения глобальности сознания,
од нако существование суперпозиций, соответствующих, например, восприятию отдельных цветов (различению зеленых или красных световых сигналов, представляется нелепым или весьма маловероятным. Очень осторожно и сдержанно Пенроуз пытается доказать читателю,
что разность энергий таких состояний мозга может быть достаточно велика, чтобы время существования суперпозиции было незначительным. Однако в своих рассуждениях он неоднократно попадает в ситуацию, когда когеренция одновременно должна сохраняться
(д ля обеспечения глобальности сознания) и разрушаться (для учета конкретных актов сознания. В этих случаях автору, по его собственному признанию (см. TP, с. 409, 410, 419, 342
—3), приходится балансировать на канате, однако его объяснения недостаточно убедительны, и вопросы взаимодействия мозга и сознания в обычных условиях остаются совершенно неясными.
В принципе квантовая динамика содержит много других, никем не рассмотренных возможностей введения объективной актуализации. Я отмечу лишь две из них,
пред ставляющиеся мне особо интересными. Пенроуз очень убедительно раскритиковал (TP,
с. 344) модель спонтанной редукции Джирард и-Римини-Вебера, однако она содержит и варианты, неучтенные его критикой. Еще одна возможность (о которой Пенроуз даже не упомянул) связана с возможным наличием в природе правил суперотбора», препятствующих суперпозиции различных изомеров или конформаций макромолекул. Однако такая возможность очень важна, поскольку именно макромолекулы обычно осуществляют переключение процессов в клетках, направляя или прекращая их в соответствии с определенной структурой макромолекул. При суперпозиции двух различных конформаций в клетке постоянно возникал бы клеточный аналог кота Шредингера, и процессы попадали бы в некое чистилище (между сбывшимся и несбывшимся. Однако если в природе существует какое-то правило суперотбора, запрещающее такие суперпозиции, то процессы будут идти нормально. Правда, при этом возникают вопросы о том, почему природа запрещает суперпозицию состояний сложных молекул (каждое из которых по отдельности разрешено, и где, собственно, проходит граница, соответствующая такому запрету. Однако наличие таких правил могло бы играть важнейшую роль в решении проблемы актуализации возможностей в наиболее вероятных ситуациях, а также создать условия экспериментального изучения соответствующих процессов, например, методами молекулярной спектроскопии И наконец, я хотел бы отметить, что уайтхед овская идея о том, что актуализация возможностей достигается в phyche воспринимающего субъекта, вовсе не является столь нелепой, антропоцентрической, мистической и ненаучной, как это кажется на первый взгляд .
Уайтхед считал, что нечто, подобное ментальности, пронизывает всю природу, однако высокоорганизованное сознание возникает случайным образом при эволюции о собых,
«благоприятных» комплексов событий. Способность какой-либо системы к актуализации содержащихся в ней возможностей (посредством некоторой модификации линейной динамики квантовой механики) существует в природе, но осуществляется в заметной степени лишь в системах сочень высоким уровнем ментальности. Я бы назвал это утверждение принципом умеренности, отметив особо, что способность редуцировать суперпозиции в psyche серьезно проявляется лишь тогда, когда ее использование не только тщательно проверено на целом ряде психологических явлений, но и представляет собой единственный способ доведения гипотезы до уровня убедительной экспериментальной проверки
Глава 5. Почему именно физика
Нэнси Картрайт Я помню обсуждение книги Роджера Пенроуза Тени разума на совместных семинарах по теме Философия наука или теология LSE (Лондонской школы экономики и политики) и
Кингз Колледжа в Лондоне, и поэтому мне хочется начать с вопроса, который я еще тогда задала одному из участников семинара Почему, собственно, Пенроуз считает, что поиски ответов на вопросы, связанные с мышлением и сознанием, следует искать в физике, а не в биологии Насколько я помню, доводы Пенроуза можно разбить натри основные группы. Мы, физики, разработали весьма многообещающую программу исследований в этом направлении. Такой довод, безусловно, является весьма весомым при обсуждении проектов подобного класса. Действительно, любой позитивист (к которым я отношу и себя) готов сразу прекратить метафизические и трансцендентальные споры, если передним возникает конкретная программа действий. Степень ценности проекта определяется не только общей перспективой, но и детальностью разработанной программы. Пенроуз постулирует наличие макроскопической квантовой когерентности в микротрубках цито скелета. Он также надеется обнаружить некоторые невычислительные особенности нашего сознания и связать их с новым типом смешанного взаимодействия (квантовое и классическое. Эту программу трудно назвать детальной, иона вовсе не выглядит естественным этапом тщательно проверяемых и надежных научных исследований. Программа привлекает смелостью и оригинальностью идейно она основана на убеждении (я бы даже сказала, на априорной убежденности, что научное объяснение проблемы сознания обязательно должно быть основано на физике (я не затрагиваю вопрос о конкретных положениях квантовой механики,
связанных с этой программой. Поэтому мне кажется, что, обсуждая программу Пенроуза, мы должны постоянно помнить, что никаких точных доказательств преимуществ физики перед другими науками в рассматриваемой области не существует. Вторая группа доводов в пользу ведущей роли физики связана стем, что некоторые ее разделы (во собенно сти электромагнитные явления) очевидно связаны с нашими представлениями о работе мозга и нервной системы, поскольку мы уже привыкли описывать передачу сигналов, пользуясь терминами электротехники. Кстати, многие положения книги
Пенроуза тоже непосредственно связаны с электромагнитными исследованиями, поскольку именно описываемые им различные состояния электрической поляризации димеров тубулина создают различия в геометрической конфигурации, изгибая димеры в микротрубках. Однако хотелось бы сразу подчеркнуть слабость этих доводов, поскольку из того факта, что физика участвует в процессах мышления, вовсе не следует, что физика может объяснить процесс мышления полностью Иногда на роль ведущей науки в объяснении процессов сознания претендует химия, но именно те разделы химии, которые особенно важны для нашего рассмотрения, фактически относятся к физике. Вот что пишет об этом сам Пенроуз: Химические силы, ответственные за взаимодействие атомов и молекул, являются квантовомеханическими по своей природ е.
Именно они обеспечивают основные химические механизмы, управляющие поведением при пересылке сигнала от одного нейрона к другому через крошечные зазоры, называемые
синаптическими щелями. Квантовомеханическое происхождение имеют также потенциалы действия, управляющие передачей нервного сигнала (TP, с. 348). Автор использует химию в приводимом отрывке текста всего лишь для поддержки физики, пытаясь заполнить тот огромный пробел в рассуждениях, который соответствует разнице между приведенными мною выше формулировками (физика участвует в процессах мышления и физика может объяснить процесс мышления полностью. Но пробел сохраняется независимо от уровня рассмотрения.
Известно, что ничего похожего на реальную редукцию (иерархию наук) не наблюдается, например, при переходе от физической химии к физике (неважно, квантовой или классической. Квантовомеханические понятия, безусловно, важны для объяснения особенностей химических явлений, но они всегда используются совместно с
фунд аментальными понятиями изд ругих областей науки. Квантовая механика никогда не объясняет явления целиком в своих собственных рамках и представлениях. В цепочке рассуждений Роджера относительно того, что физика может объяснить сознание, просматривается также некий метафизический довод. Нам предлагается идея о том,
что сознание не является чем-то таинственным (те. оно может быть объяснено научно, из чего якобы следует, что такое объяснение должно быть основано на языке и представлениях физики. Упомянутый выше вопрос (А почему не биология) на семинаре был задан Джеймсом Дурбином, известным специалистом по статистике, и я считаю вопрос в высшей степени уместным. Мир статистики отличается пестротой и разнообразием, вследствие чего
Дурбину постоянно приходится сталкиваться с образами и характеристиками из весьма далеких друг отд руга сторон научной и практической деятельности. Мир Род жера,
наоборот, представляет собой единую систему, во снове унификации которой лежат законы физики, и его философский подход можно назвать «физицизмом». Намой взгляд , оно снован на убеждении, что удовлетворительную метафизику можно получить только на основе некоторой единой системы, в противном случае мы обречены на малоприемлемый и малоприятный (или даже таинственный, если воспользоваться терминологией самого
Пенроуза) дуализм. Именно это утверждение я бы хотела оспорить, поскольку, намой взгляд , для многих физиков отсутствие разумной альтернативы кажется почти очевидным. Им представляется, что любой человек, считающий физику способной описывать окружающий мир, должен тут же признать ее главенствующую роль в этом описании.
Почему, собственно, дела должны обстоять таким образом Окружающий нас мир обладает огромным количеством разнообразных свойств и закономерностей, одни из которых изучаются отдельными науками, другие находятся на стыке наука третьи вообще никем не изучаются. Можем ли мы допустить, что за всеми этими разнообразными проявлениями природы в действительности скрывается нечто единое Мне кажется, что к такой мысли может привести, с одной стороны, лишь явно преувеличенное представление о роли систематизации науки их взаимодействий, ас другой избыточный оптимизм в отношении возможностей физики и используемых в ней метод ов.
Необход имо подчеркнуть, что такое ограничение метафизической перспективы (оно выглядит всего лишь разновидностью «физицистского» монизма) является широко распространенной философской позицией, которой придерживаются часто даже ученые, не считающие, что все остальные науки могут быть сведены к физике. В качестве примера можно привести биологию, в которой раньше идеи ред укционизма небыли особенно популярны. Однако в последние годы биологи вновь стали всерьез говорить о внезапном появлении признаков, те. о возникновении новых свойств и законов развития при переходе к другим уровням сложности и организации систем. Многие биологи при этом никак не могут выйти за пределы монистического подхода, вследствие чего они чувствуют себя обязанными настаивать на порождении или вытекании свойств друг изд руга. Говоря упрощенно, они считают, что биологические свойства вытекают из физических, те. если какие-то две системы одинаковы по своим физическим характеристикам, то они обязаны иметь и одинаковые биологические характеристики. Разумеется, продолжают такие биологи,
сказанное вовсе не означает, что биологические законы могут быть сведены (ред уцированы)
к физическим, поскольку биологические характеристики не описываются физическими терминами. Одновременно из этого не следует и полная независимость биологических свойств, хотя бы потому, что мы регистрируем их физическими методами. Если физическое описание системы задано, то биологическое описание не может не согласовываться с ним.
Говоря юридическим языком, биологические характеристики не имеют независимого статуса,
они являются как бы гражданами второго сорта».
След ует совершенно четко признать, что биологические свойства являются независимым набором характеристик, обладающих собственными и достаточно эффективными причинно-след ственными связями. Такое признание, кстати, вовсе не влечет за собой какого-то отказа от обычного хода эмпирических исследований. Я всего лишь предлагаю признать наличие практически очевидной ситуации — в некоторых случаях физика помогает понять процессы, происходящие в биологических системах, однако в биологии (точно также, как ив химии, о чем я упоминала выше) эта помощь очень редко имеет смысл без учета «неред уцированных», существенно биологических закономерно стей.
Сказанное легко выразить слоганом no biology in, not biology out (биология не является замкнутой наукой, но ее нельзя свести к другим наукам, который я неоднократно выдвигала в разной форме.
Наблюд аемые нами явления можно совершенно естественно приписать взаимодействию биологических и физических свойств, воздействующих друг над руга. Кроме того, мы имеем биологическое и физическое описания (связанные с локальным контекстом описываемых система также множество весьма показательных примеров наличия причинно- следственных связей между этими свойствами (я подразумеваю ситуации, когда совместное действие биологических и физических свойств приводит к эффектам, не наблюдаемым в каждой из этих дисциплин в отдельности. Пенроуз легко перепрыгивает от этой сложной картины к простому утверждению типа «всё это должно быть физикой, что вызывает очевидное беспокойство. Возможно, конечно, что всё нами наблюдаемое действительно является физикой, однако пока у нас нет никаких оснований считать этот вывод однозначным или строгим. Более того, имеются веские доводы против такого утверждения Одна из причин, позволяющих считать, что «всё есть физика, связана с довольно общей идеей получения замкнутых описаний. В физике существует негласное правило, что понятия и законы любой хорошей теории должны составлять замкнутую систему, чтобы эта теория могла давать некоторые предсказания относительно рассматриваемых понятий. Такой подход к правильности теории представляется мне ошибочным (или, по крайней мере, излишне оптимистичным. Кстати, примерно одновременно пред сказательно сть» приобрела значение ив философии, придавая последней характер специализированной, отдельной науки. В
сущно сти, все науки, за исключением физики, являются специализированными, те. их законы выполняются в лучшем случае ceteris paribus (при прочих равных условиях) лишь до тех пор,
пока не рассматриваются внешние проблемы, не входящие вкруг вопросов, очерченных данной дисциплиной или теорией.
А теперь давайте спросим себя, что заставляет нас считать физические законы иными и не требовать для их выполнения упомянутого правила ceteris paribus. Доказательством выд еленно сти физики не могут служить никакие блестящие лабораторные достижения, как,
впрочем, и прекрасное ньютоновское описание устройства Солнечной системы, когд а-то
столь поразившее Канта. Нельзя принять в качестве доказательства и великолепные технические достижения (я подразумеваю все эти вакуумные трубки, транзисторы, СКВИД- магнетроны и т. п. Дело в том, что такие устройства созданы в предположении, что никаких внешних воздействий не существует, и они вовсе не предназначены для проверки справедливости законов при воздействии факторов, не учитываемых теорией. В случае физики почему-то негласно подразумевается, что такие факторы просто не могут существовать (если они вдруг возникают, то мы считаем, что они также могут быть описаны на языке физики и подчиняются этим законам. Но именно это на самом деле и является предметом нашего обсужд ения.
Я хочу закончить свой ответ рассуждением о реализме. Я постоянно пропагандирую плюралистический взгляд на все науки, предлагая рассматривать науку в целом как ряд примерно равных по значению отдельных дисциплин, каждая из которых имеет собственное обоснование и занимается изучением различных классов взаимодействий, относящихся к исследуемой ею области и специфически характерных именно для этой области. Такой подход соответствует естественной точке зрения, что наука представляет собой некую созданную человеческим разумом конструкцию, а не истинное зеркало природы. Конечно,
этот подход не является единственно возможным или обязательным. Например, Кант был сторонником диаметрально противоположной точки зрения и считал, что мы создаем науку именно потому, что единая система является необходимой (ноне единственно возможной).
Поэтому следует особо подчеркнуть, что плюрализм не означает антиреализма.
Утвержд ение, что законы физики справедливы лишь при прочих равных условиях, отрицает не их истинность, а лишь претензии на абсолютную власть. Плюрализм выступает не столько против реализма физики, сколько против своеобразного имперского шовинизма»,
иногд а проявляемого физикой по отношению к другим наукам. Я вовсе не желаю вовлечь всех нас в дискуссию о научном реализме, а скорее просто предлагаю Пенроузу еще раз обсудить утверждение о той метафизической роли, которую, по его мнению, должна играть именно физика. Такое обсуждение должно предшествовать дальнейшим спорам о том, какой будет эта физика. Предметом спора выступают не истинность законов физики и их возможная роль в описании природы, а вопрос о том, какова степень их истинности и какое бремя дополнительных объяснений следует возложить на законы физики
Глава 6. Возражения убежденного редукциониста. Стивен Хокинг Я хочу сразу предупредить читателя, что являюсь убежденным (можно даже сказать твердолобым) ред укционистом. Я верю, что законы биологии можно свести к законам химии
(од ним изд оказательств этого может служить установление структуры ДНК) и, более того,
что химические законы могут быть сведены к физическим. Думаю, что большинство химиков согласятся со мной.
Мы с Роджером Пенроузом много лет занимались изучением крупномасштабных про странственно-временных структур, включая сингулярности и черные дыры. У нас почти никогда не возникало разногласий по поводу классической общей теории относительно сти,
од нако мы часто спорили по проблемам квантовой гравитации, а сейчас совершенно по- разному думаем о природе, физике и человеческом сознании. Пенроуз является убежденным платоником и верит, что существует лишь мир идей, который и описывает одну- единственную физическую реальность. Я же отношу себя к позитивистами уверен, что физические теории являются всего лишь создаваемыми нами математическими мод елями,
вслед ствие чего вообще не имеет смысла говорить о соответствии теории и реально сти.
Теории следует оценивать лишь по их способности предсказывать наблюдаемые явления.
Из-за указанной разницы в принципиальных подходах я совершенно несогласен стремя основными положениями книги Пенроуза (гл. 1—3). Первым является его предположение, что квантовая гравитация приводит к явлению, которое он обозначает аббревиатурой OR (речь идет об объективной редукции, или коллапсе, волновой функции. Второе принципиальное утверждение, с которым я не могу согласиться, заключается в том, что Пенроуз считает этот процесс важным для объяснения работы мозга и связывает его с эффектом когерентности потоков в микротрубках. И наконец, в-третьих, я несогласен стем, что для объяснения самосознания нам требуется (якобы из-за теоремы Гёд еля) некая теория типа Я начну с наиболее знакомой мне темы, а именно с квантовой гравитации. Объективная редукция волновой функции по Пенроузу представляет собой некую форму д екогеренции,
которая может возникать из-за взаимодействия с окружением или из-за флуктуаций топологии про странства-времени. Однако Пенроуз, кажется, не желает замечать эти механизмы, а предпочитает говорить о легкой ряби про странства-времени, связанной с массой мелких объектов. А ведь такая рябь (в соответствии с существующими теориями, казалось бы, нед олжна была препятствовать самой обычной гамильтоновой эволюции, не требующей никакой д екогеренции или объективной редукции волновых функций. Возможно, что общепринятые идеи неверны, но самому Пенроузу тоже неуд ало сь разработать достаточно четкую теорию, позволяющую вычислять, когда должна происходить объективная ред укция.
Пред лагаемая Пенроузом объективная редукция, казалось бы, должна была, наконец,
извлечь несчастного шред ингеровского кота из полуживого-полуд охлого состояния (в нашу эпоху всеобщей любви к природе давно пора перестать мучить бедное животное даже в мысленных экспериментах. Однако Пенроуз считает, что эффект объективной редукции столь мал, что его нельзя в эксперименте отделить отд екогеренции, вызванной взаимодействием с окружением. Если дело обстоит действительно так, то для объяснения парадокса достаточно д екогеренции окружения, и нет никакой необходимости привлекать для объяснения квантовую гравитацию. До тех пор, пока эффект объективной редукции не будет достаточно сильным для экспериментальной регистрации, он не может играть роли
которую пытается приписать ему Пенроуз.
Второе утверждение Пенроуза заключается в том, что объективная редукция играет важную роль в работе мозга, воздействуя на когерентность потоков через микротрубки. Яне являюсь специалистом в этой области, однако предлагаемый механизм кажется мне весьма маловероятным, даже если объективная редукция волновой функции действительно происходит (во что я тоже не верю. Яне могу представить себе мозг, содержащий настолько изолированные системы, что объективная редукция в них может быть отделена отд екогеренции окружения, поскольку такие изолированные системы не смогли бы обеспечить требуемую скорость мыслительных процессов.
Далее, Пенроуз полагает, что необходимость введения объективной редукции связана стем, что из теоремы Гёд еля вытекает невычислительный характер работы мозга вообще и сознания в частности. Иными словами, он просто верит, что сознание специфически присуще лишь живым существами не может моделироваться на компьютере в принципе. Однако при этом ему неуд ается ясно связать объективную редукцию с сознанием, так что при чтении иногда возникает ощущение, что сознание и объективная редукция объединяются им лишь по общему признаку какой-то таинственности (и то и другое тайна, следовательно, они должны быть как-то связаны).
Лично мне трудно обсуждать с другими людьми (а особенно с физиками-теоретиками)
проблемы сознания, поскольку оно всегда представлялось мне понятием, которое невозможно оценить снаружи. Говоря очень упрощенно, если передо мной вдруг появится космический пришелец, пресловутый зеленый человечек, то я нед умаю, что смогу из разговора с ним четко выяснить, является ли он роботом или мыслящим существом,
облад ающим самосознанием. Поэтому я всегда предпочитаю говорить об интеллекте, что является измеримой характеристикой. У меня нет оснований считать, что компьютер не может моделировать интеллектуальную деятельность, хотя, разумеется, сегодня он неспособен моделировать ее полностью (что Пенроуз и продемонстрировал на примере решения шахматных задач. Однако далее он сам признает, что не существует четкой границы между интеллектом человека и животных, что позволяет нам в принципе говорить даже об интеллекте червяка. Надеюсь, что никто не сомневается в возможности моделирования мозга червяка на мощном современном компьютере. Доводы, основанные на теореме Гёд еля, намой взгляд , в данном случае совершенно неприменимы, поскольку черви не размышляют о природе П1-утвержд ений.
Считается, что эволюция от мозга червя до мозга человека произошла за счет естественного отбора по теории Дарвина, причем признаками, способствовавшими выживанию, выступали способность размножаться и избегать враждебного воздействия, а вовсе не математические способности. Теорема Гёд еля в этой схеме вновь оказывается ненужной и бесполезной. Просто развитие сообразительности или интеллекта,
необход имого для выживания, попутно позволяет человеку создавать и доказывать сложные математические построения. Но любые рассуждения относительно этого являются слишком сложными, неопределенными и даже обманчивыми. Пока еще в нашем распоряжении нет сколько-нибуд ь здравых идей относительно проблем сознания.
Я очень кратко изложил причины моего несогласия стремя основными утверждениями Пенроуза (существует объективная редукция волновых функций, она играет некую роль в работе мозга, она необходима для объяснения сознания, и пусть теперь он ответит на мои возражения
Глава 7. Ответы Роджера Пенроуза Я благодарен Абнеру, Нэнси и Стивену за их комментарии к моим лекциями хочу сделать некоторые дополнительные замечания по каждому из них в отдельности ОТВЕТ АБНЕРУ ШИМОНИ Прежде всего хочу отметить, что я очень высоко оцениваю его замечания и считаю их исключительно полезными. Начну с утверждения, что, увлекшись проблемой невычислимо сти, я просто лезу не на ту вершину Если эта фраза означает, что мышление проявляет себя множеством важных операций, не относящихся к вычислимым, то полностью соглашаюсь с Абнером. Я согласен также и стем, что предлагаемая в книге Сирла ситуация с
«китайской комнатой является убедительным аргументом против «сильного-А1»
утвержд ения сводящегося к тому, что сознательная деятельность может быть сведена только к вычислимо сти). Исходные доводы Сирла относились к тому свойству сознания,
которое называется пониманием, и я говорил об этом, обсуждая теорему Гёд еля, нов принципе аргументация китайской комнаты может быть использована (и, возможно, даже с большей убедительностью) при рассмотрении других ментальных качеств, например способности воспринимать музыкальные звуки или оттенки цвета. Яне пользовался такими доводами в собственных рассуждениях, поскольку эти доводы носят совершенно негативный характер и практически ничего не говорят нам ни о природе сознания, ни о возможных направлениях исследований, которые могли бы подвести нас к пониманию проблемы сознания.
Аргументация Сирла относится исключительно к различиям типа А/В в соответствии с терминологией гл. 3 (см. также св книге Тени разума. Другими словами, Сирл стремится показать, что внутренние аспекты сознания не ограничиваются вычислимыми операциями. Для моих целей эта задача представляется явно недостаточной, поскольку я хотел продемонстрировать, что внешние проявления сознания также не сводятся к вычислениям. Я стремился не рассматривать сразу весьма сложную проблему внутренних проявлений, а попытаться понять, какого рода физические подходы могли бы убедительно продемонстрировать внешние проявления сознания. Над анном этапе это привело меня к задаче о том, как сознание внешне реагирует на различие ситуаций АС или В/С. Мне кажется,
что в этом направлении возможен некоторый прогресс, поэтому (соглашаясь стем, что я еще не приступил кво схождению на правильную вершину) я продолжаю верить, что если мы сможем успешно преодолеть сложные маршруты предгорья, то у нас появится больше шансов наметить правильный маршрут к намеченной вершине.
Шимони пишет, что он несогласен с моими доводами в ответах на рецензию Хилари
Патнам (в связи с книгой Тени разума, однако в этой переписке я и не пытался объяснять свою позицию, поскольку не считаю короткие письма в журнале хорошим средством для серьезной и аргументированной дискуссии. В письмах я всего лишь указывал, что, намой взгляд , критика Патнам скорее представляет пародию на мои идеи, а раздраженный тон моих ответов объясняется именно тем, что Патнам, похоже, даже не читала те разделы книги, в которых рассмотрены обсуждаемые вопросы. Подробный ответ на рецензии, посвященные Теням разума (в котором, как мне кажется, содержатся ответы и над оводы Абнера), я представил в (электронном) журнале Psyche
[20]
. Хотя многие исследователи и предпочитают не вспоминать о гёд елевском подходе, я верю в его эффективность и не собираюсь отказываться от совершенно правильных, намой взгляд , аргументов только потому, что они представляются кому-то трудными Я утверждаю, что хотя этот подход нед ает сам по себе ответа на интересующие нас вопросы, он позволяет нам понять, какого рода физика сможет в будущем объяснить феномен сознания.
Мне кажется, что я мог бы согласиться в главных чертах с позитивной частью критики

Шимони. Его удивляет, почему нив Новом разуме короля, нив Тенях разума я не упоминаю философские работы АН. Уайтхед а. Основная причина этого — мое невежество.
Разумеется, я знал об общефилософской позиции Уайтхед аи о введенном им понятии некоего панпсихизма, однако я не читал внимательно ни одной работы Уайтхед а по философии и поэтому предпочел просто не ссылаться на них или на близость предлагаемых имид ей к моим собственным. Мне кажется, что Шимони правильно обрисовало сновные положения моей теории, хотя я и неготов делать по ним какие-то определенные утверждения (частично из-за того, что я не совсем точно знаю, в чем именно яд ействительно убежд ен).
Я нахожу модернизированный уайтхед изм» Шимони просто замечательными весьма правдоподобным. Сейчас мне кажется, что ход моих подсознательных мыслей весьма близок к тому, что Абнер изложил с большим красноречием. Более того, он прав в том, что для возникновения отдельного разума (в качестве коллективного квантового со стояния)
необход имы крупномасштабные квантовые запутанности. Хотя нив Тенях, нив Новом разумея нед елал прямых утверждений типа разум является онтологически фундаментальным свойством Вселенной, однако полагаю, что нечто в этом роде должно быть справедливо. Мне представляется несомненным, что с каждым проявлением операции должна быть связана какая-то протоментально сть, однако она является в каком-то смысле крошечной. Без широкомасштабной квантовой запутанности с какой-то высокоорганизованной системой, обладающей способностью к переработке информации»
(типа мозга, настоящее сознание, по-вид имому, никогда не могло бы возникнуть. Яне рискнул занять более четкую позицию поэтому вопросу (возможно, потому, что мне неуд ало сь найти удачные формулировки для указанных идей, и я благодарен Абнеру за его разъяснения и комментарии.
Я также соглашаюсь стем, что более глубокое исследование аналогий с новейшими достижениями в области психологии могло бы быть полезным. Если квантовые эффекты действительно играют существенную роль в процессах сознания, то мы должны искать их проявления во собенно стях мышления. С другой стороны, в дискуссии такого рода следует быть крайне осторожным, избегая соблазна поспешных заключений и ошибочных сравнений.
Я убежден, что все рассуждения на эту тему полны опасных ловушек. Впрочем, возможно,
что уже существуют или могут быть придуманы новые методы ясной и разумной экспериментальной проверки предлагаемых гипотез например, относящихся к
микротрубкам), и было бы очень интересно изучить связанные сними возможно сти.
Шимони упоминает разработанную Миелником негильбертовскую квантовую механику.
Обобщения квантовой механики всегда очень интересовали меня, и я полагаю, что их следует всячески развивать и поддерживать. Яне совсем убежден, однако, что именно это конкретное обобщение является верным, так как в нем вызывают сомнение, по крайней мере,
д ва момента. Прежде всего при этом подходе (как, впрочем, и во многих других вариантах обобщения квантовой механики) основное внимание уделяется матрице плотности, а не квантовым состояниям. Обычно в квантовой механике пространство матриц плотности образует выпуклое множество, а чистые состояния (соответствующие описанию отдельного вектора состояний) располагаются на границе этого множества. Такая картина соответствует обычному гильбертову пространству и представлению границы в виде подмножества тензорных произведений гильбертова пространства на свое комплексное сопряжение (те. дуальному, или спаренному, векторному пространству. В предлагаемом Миелником подходе сохраняется обычная матрица плотности, однако ее описание не требует наличия линейного гильбертова пространства, из которого создается выпуклое
множество. В таком обобщении мне нравится идея отказа от линейности гильбертова пространства, однако настораживает то, что при этом квантовая теория теряет голоморфно сть. Насколько я понимаю, при этом удается сохранить не аналог вектора состояний, а лишь вектор состояний определенной фазы. Такой формализм почти полностью затемняет физическое содержание комплексных суперпозиций квантовой теории. Конечно,
мне могут возразить, что именно эти суперпозиции и создают сложности на макроскопическом уровне, так что было бы благом избавиться от них рази навсегда, однако нельзя забывать, что они существенно важны для квантового уровня описания, и при предлагаемом обобщении мы может просто потерять все позитивные результаты квантовой теории.
Кроме того, я полагаю, что нелинейные аспекты обобщения квантовой механики вынуждают нас рассматривать процесс измерения как один из элементов асимметрии времени

(см. Новый разум короля, гл. 7), и меня беспокоит, что в предлагаемой Миелником схеме это соображение не играет никакой роли.
Мне бы хотелось завершить этот ответ призывом к поддержке любых поисков новых теорий, которые позволили бы модифицировать квантовую механику, и новых экспериментов, связанных с такими теориями. Пока я рискую предлагать конкретные эксперименты, позволяющие проверить обоснованность предложенной в гл. 2 схемы
(по скольку считаю, что объем наших знаний о предмете является совершенно недостаточным, однако надеюсь, что в будущем кому-то удастся выдвинуть новые идеи на этот счет
ОТВЕТ НЭНСИ КАРТРАЙТ Меня очень обрадовало (и одновременно мне польстило) известие о том, что книга
«Тени разума серьезно обсуждалась на семинарах LSE и Кингз Колледжа, о чем упомянула
Нэнси. Она скептически относится к попыткам объяснить сознание скорее физическими, чем биологическими факторами, и поэтому я начну ответ с заявления, что лично я всегда высоко оценивал роль биологии в указанных исследованиях. Более того, я тоже считаю, что ответ на интересующие нас вопросы мы получим, вероятнее всего, не из физики, а из биологии,
од нако полагаю, что для этого потребуются какие-то революционные открытия именно в физике. Впрочем, кто может знать, что ждет нас вперед и!
Од нако мне кажется, что Нэнси Картрайт хотелось бы получить от меня гораздо большую уступку, те. что-то похожее над екларацию о признании фундаментальной роли биологии в научном описании процесса познания и т. п. В действительности моя точка зрения сводится к тому, что сущность сознания может вообще не относиться к биологии (по крайней мере, к биологии в ее современных рамках, однако я совершенно не могу себе представить, чтобы сознание не было связано с каким-то определенным типом физических
процессов.
Я говорю об этом, не имея четкого представления о том, как Картрайт относится к условной границе, разделяющей биологию и физику. Мне кажется, что она будет в этом вопросе прагматиком и отнесет изучение процесса сознания к проблемам физики, если это будет полезным для дела. Она спрашивает, могу ли я сформулировать достаточно ясную и подробную исследовательскую программу, благодаря которой именно физики (а не биологи)
смогут получить новые, принципиально важные результаты. Я же считаю, что мои предложения уже подразумевают проведение весьма целенаправленной программы,
связанной с поиском структур мозга, обладающих некоторыми весьма специфическими физическими свойствами. Программа состоит в том, что мы должны искать особые структуры, способные сохранять и надежно экранировать крупные объемные квантовые состояния достаточно долго (по крайней мере, в течение долей секунды, стем чтобы связанные с этими состояниями квантовые запутанности могли распространяться по большим участкам мозга (возможно, охватывая одновременно десятки тысяч нейронов).
Длительное сохранение указанных квантовых состояний требует наличия каких-то специализированных биологических структур, которые должны иметь весьма строгое внутреннее строение (возможно, оно будет близко к кристаллическому) и обладать способностью значительно изменять силу синапсов. Обычная передача сигнала по нервным волокнам представляется мне совершенно недостаточным механизмом в этих условиях хотя бы в силу явно недостаточной изоляции нервных волокон. Возможно, роль требуемых структур могли бы играть так называемые пресинаптические везикулярные решетки (типа предложенных Беком и Эклзом), но мне лично кажется, что наиболее подходящими свойствами обладают цито скелетные микротрубки. Возможно также, что в живых организмах существует много других аналогичных структур того же масштаба (например,
типа клатринов) с требуемыми характеристиками. Картрайт считает, что предложенная мною картина носит слишком общий характера мне кажется, что она значительно более детализирована, чем другие программы. Более того, предлагаемая схема может быть развита во многих направлениях и создает богатые возможности для экспериментальной проверки. Я
согласен стем, что мы еще очень далеки от полного понимания изучаемых процессов, но мне кажется, что нам следует осторожно двигаться вперед , не ожидая получить быстрые и
исчерпывающие ответы на все вопросы. Нам предстоит большая и очень сложная работа.
Замечания Картрайт о роли физики в общей научной картине мира носят более серьезный характер, поскольку она считает, что физике придается излишне важное значение. Впрочем,
возможно, дело обстоит именно таки в будущем роль физики в научном описании мира будет существенно пересмотрена. Это может произойти, например, когда описание мира будет близко к завершению или хотя бы станет более точным!
Справед ливо отмечая, что современная физическая теория напоминает лоскутное одеяло (я и сам так считаю, Картрайт полагает, что такое состояние будет сохраняться вечно (в чем я сомневаюсь. Возможно, что конечная цель физики (полное и целостное описание мира) действительно является несбыточной мечтой, и Картрайт считает саму постановку такой задачи метафизической. Мне трудно определить свое отношение к этой проблеме, однако я не уверен, что нам вообще стоит задумываться о столь далекой перспективе. Объединение знаний и научных дисциплин является ведущей тенденцией современной физики, и можно ожидать ее сохранения в будущем (предполагать обратное может только закоренелый скептик. Намой взгляд , швы на лоскутном одеяле современной физики (я подразумеваю и классическую, и квантовую теории) соединены плохо. Конечно,
можно смириться с создавшимся положением и продолжать жить с двумя принципиально разными теориями для различных уровней описания (мне кажется, что именно такой точки зрения в какой-то мере придерживался Нильс Бород нако в последние годы наблюдался существенный рост точности экспериментальных наблюдений, что позволяет нам более четко провести границу между различными уровнями описания и изучать реальные процессы,
происход ящие в природе на этих уровнях. Возникает даже подозрение, что функционирование некоторых биологических систем существенно связано с границей раздела микро— и макромира. Намой взгляд , основной вопрос сейчас заключается в том,
можем ли мы надеяться на появление красивой математической теории, которая изящно и строго объяснит существующий беспорядок в квантовой теории, или, наоборот, этот ужасный беспорядок и является реальной физической картиной процессов, происходящих на этом уровне. Разумеется, я верю в возможность описания мира В конце концов, не может быть, чтобы меня обманывали собственные инстинкты!
От ответа Нэнси создается впечатление, что она готова смириться с неприятным беспорядком в физических законах, по крайней мерена данном этапе. Возможно, подход Картрайт объясняется просто тем, что она считает законы биологии несвод имыми к физике.
Разумеется, в биологических системах имеется очень многосложных и непонятных параметров, играющих важную роль в их описании. Даже если бы были известны все основополагающие принципы физики, то для эффективного научного описания биологических процессов на их основе потребовалось бы провести огромную работу
(проверка гипотез, нахождение приближенных оценок, развитие статистических методов и,
возможно, совершенно новых математических идей. Сложность поведения биологических систем также создает малоприятный беспорядок, однако сточки зрения физики он связан нес беспорядком в фундаментальных физических законах, и если бы нам удалось свести воедино физические законы, то биологические свойства вытекали бы из физических».
Од нако я сознаю, что физические законы еще далеки от завершенности. Более того, я утверждаю, что они плохо подходят для описания собственно биологических процессов.
Например, в обычной формулировке квантовой механики существует операция, которая кажется относящейся к биологии (я имею ввиду процесс, редукцию волновой функции).
Считается, что процесс порождает истинную случайность, но совершенно непонятно,
каким образом можно ввести некий биологический принцип, не нарушая истинного
характера вносимой этой операцией случайности, те. не изменяя физической теории. Мне представляется, что реальная ситуация выглядит еще хуже, поскольку в принятой теории
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15

перейти в каталог файлов
связь с админом