Главная страница

Была глубокая ночь1. Книга. Верещагин Илья


Скачать 92,5 Kb.
НазваниеКнига. Верещагин Илья
АнкорБыла глубокая ночь1.doc
Дата15.11.2016
Размер92,5 Kb.
Формат файлаdoc
Имя файлаByla_glubokaya_noch1.doc
ТипКнига
#1265
Каталогtopic29370288_27037995

С этим файлом связано 88 файл(ов). Среди них: Otryvki_iz_dnevnikov_slavnogo_rytsarya_Filigona.doc, Tsel_zhizni.doc, piraty.docx, Spiritualist_Glava_1.docx, Fyorrilend_-_konkurs.docx, Dead.doc, Glava_4_sakran.doc, Legenda_o_Nebesnom_Strannike.docx, 2_-_Troe_protiv_tysyach.docx и ещё 78 файл(а).
Показать все связанные файлы



Моя Книга.

Верещагин Илья




Была глубокая ночь. Мертвенно светившая луна заглядывала в окна небольшого деревянного дома, стоявшего на огромной поляне посреди леса. Ночной ветерок еле-еле касался своими невесомыми крыльями густой травы, в свете луны казавшейся щетиной какого-то гигантского кабана.

Готвин, которого в окрестной деревне называли не иначе как «сумасбродным чудодеем», не спал. Он лежал на большой дубовой кровати и задумчиво глядел в окно на ночное светило. Бессонница – это ещё одно наказание Готвину. Вместе с ночными кошмарами и частой головной болью. Чародей лежал и думал о своём. Ему было уже за сорок, но для своих лет, он был довольно крепок. Большой мясистый нос, бычья шея, широкие, под стать любому гному, плечи. Прямой подбородок украшала опрятная короткая бородка, как-то нелепо смотревшаяся на этом богатыре. Казалось, перед нами человек, способный голыми руками гнуть подковы и завязывать гвозди узлами. Может, так оно и было, а может, и нет. Люди же называли Готвина «сумасбродным чудодеем».

Внезапно, какой-то еле слышный звук заставил его насторожиться. Что-то тихонечко прошуршало у самой двери в спальню. Любой другой подумал бы, что это пробежала мышь, или охотник-горностай залез в дом полакомиться пирожками, испечёнными накануне. Но Готвин несколько отличался от других людей. Он поднялся с кровати, вынул из-под подушки длинный кинжал и, подкравшись к двери, рывком распахнул её. За ней никого не было. Чародей осторожно выглянул в коридор, но и там никого не оказалось. «Померещилось», - подумал он и, уже закрывая дверь, увидел в пыли около кладовки отпечаток сапога. Готвин удивлённо моргнул, помотал головой, но отпечаток и не думал исчезать. Тогда, перехватив поудобнее кинжал, наш герой направился по единственному в его доме столь длинному коридору на кухню, которая по совместительству была также гостиной и столовой. Здесь царила кромешная тьма, видно луна решила поиграть со звёздами в прятки и спряталась в тучах. Немного поколебавшись, Готвин переложил кинжал в левую руку, вытер вспотевшие пальцы правой о штаны и, начертив в воздухе символ Огня1, прошептал волшебную формулу. Свечи, стоявшие в канделябрах на шкафу, и в большой люстре под потолком, вспыхнули, освещая всё кругом. Их свет вырвал из темноты эльфа, сидящего в кресле точно напротив Готвина. Одет этот неожиданный ночной гость был в удобную походную одежду чёрно-красных оттенков. Он, похоже, нисколько не расстроился, оказавшись обнаруженным. Лишь покачал своей белокурой головой, поцокал языком и, лениво растягивая слова, уверенно произнёс: «А ты с годами теряешь хватку Готвин. Пока ты тут показывал свои дешёвые фокусы, я мог бы убить тебя двадцать раз…»

- Я тоже рад тебя видеть, - сухо проговорил чародей. – Говори, с чем пришёл, и проваливай.

- А если не уйду? – прищурился эльф, - Что ты мне сделаешь? Брось, Готвин, мы же старые друзья, между нами никогда не было секретов. Или ты думаешь, что мне не известно про «Печать Бездны»2?

- Что бы хорошенько прожарить тебя, длинноухий, моих сил хватит. Так что, не искушай судьбу, и говори, наконец, какого дьявола тебе у меня понадобилось.

- А с годами ты стал грубым и неприятным, что не может меня не огорчать, – эльф отбросил шутливый тон, в его голосе прорезалась сталь. – Ты совсем забыл, как принимают важных гостей. Сядь, наконец, в ногах правды нет.

Готвин послушался и сел.

- Говори, чего хотел, Эльфийро, и проваливай, – повторил он.

Эльф сделал неуловимое движение левой рукой, и кинжал, который он секунду назад держал в руках, с хрустом вошёл в спинку кресла, в двух дюймах от головы мага.

- Даже не пошевелился, - задумчиво сказал Эльфийро. – Врали, значит, когда говорили, что найти и вынуть душу из тебя будет крайне сложно? Не подумай только, что я здесь по твою голову. Я теперь, знаешь ли, на гильдию не работаю. Принимаю только индивидуальные заказы. Вот, слышал, может, приёмного сына Наместника недавно убили? Моя работа. Гонору в нём было немерено. Бросил убийцам вызов: мол, попробуйте, убейте меня. Назначил за себя вознаграждение, заперся в замке, обложился охраной, да какой охраной! Не какие-то вшивые городские стражники, а настоящие королевские гвардейцы! Думал, наверное, что он, как у Христа за пазухой. А тут я на его беду в город вернулся...

- Ближе к делу, – холодно проронил Готвин.

- Ну, раз тебе не интересно... – эльф сделал печальное лицо, тяжело вздохнул и вытащил из внутреннего кармана куртки небольшой прямоугольный конверт, скреплённый сургучовой печатью. Бросив его Готвину, Эльфийро сделал вид, что ему любопытно, сколько свечей помещается в люстру.

- С каких это пор ты стал посыльным? – хмуро поинтересовался Готвин, распечатывая конверт.

- С тех самых, когда за это стали платить полновесными монетами из лунного серебра. К тому же всегда приятно повидать старого друга.

Чародей хмыкнул, показывая, что последней фразе эльфа он нисколько не поверил. Отбросив ненужный более конверт в угол, он отошёл к свечам и раскрыл письмо. Странно, но лист оказался пустым.

- Если это такая шутка, Эльфийро, то мне совершенно не смешно.

- Пославший меня обезопасил послание от посторонних глаз, - проронил убийца. – Он сказал, что у тебя достаточно ума, дабы догадаться, в чём тут дело. Хотя, на его месте, я бы засомневался.

- Заткнись, - мрачно бросил Готвин. Его толстые пальцы неожиданно легко пробежали по листу бумаги. Пухлые губы выдохнули формулу. Края письма окрасились алым, похожим на недавний закат, цветом, и, через секунду, погасли. Больше ничего не произошло. Маг недоумённо нахмурился. Память его никогда не подводила, а больше он не помнил способов защитить послание от любопытных. Хотя... А если не сработает? Ай, была, не была! Решившись, чародей подошёл к кухонному шкафу и сунул письмо в огонь свечи.

- Эй, ты что, сдурел? – эльф подскочил так, словно его ужалила большая тропическая пчела.

- Не ори, - спокойно ответил маг. – А то сейчас сюда вся соседняя деревня сбежится и нас с тобой на вилы поднимет. Хотя, могут и подвесить кое за что...

Он смотрел на пепел, который остался от письма и ждал. Эльфийро счёл за лучшее последовать его примеру. Даже луна выглянула из-за туч, удивлённо глядя на двух придурков, посреди ночи стоявших на кухне и пялившихся на медленно оседающий пепел. Прошла минута, другая. Вдруг от пепла отделилась струйка дыма, затем, через некоторое время, ещё одна. Дым неспешно потёк вверх, и, перед самым носом Готвина, сложился в выведенные идеальным каллиграфическим почерком слова: «Привет старине Готвину от его вечно неудачливого знакомого по имени Белимир, если он ещё помнит такого. Приглашаю тебя в двадцатых числах Месяца Полных Лун посетить мою скромную обитель в Истейле. Отказ не принимается. Искренне ваш магистр третьей ступени, советник Наместника по вопросам магии, Белимир Оливедейло.»

- И что же этому старому хрычу понадобилось от неудачника? – спокойно спросил Готвин, хотя внутри у него всё кипело от еле сдерживаемого гнева. Господин Оливедейло сыграл немаловажную роль на том суде, где Готвину поставили «Печать Бездны».

- О ком это ты? – нахмурился Эльфийро.

- Ты, что, не читал?!

- Чего не читал?! – в глазах эльфа стояло недоумение.

- Дым сложился в слова, тупой недоумок! – заорал чародей.


- Какой дым?! Какие слова?! Ты здесь в своей деревне умом тронулся??

- Проехали! Передай, тому, кто дал тебе это, чтобы он шёл далеко и надолго. Если Белимир думает, что я, как дрессированная собачка прибегу к нему по первому зову, то он глубоко заблуждается. Всё ясно? А теперь проваливай! Видеть тебя не хочу!

- Не грубил бы ты мне, Готвин. Кто знает, может, в следующий раз я приду сюда по работе, - задумчиво сказал Эльфийро, пробуя пальцем остроту кинжала, который он вытащил из кресла.

С этими словами наёмный убийца поднялся и бесшумно вышел из дома.

На следующее утро Готвин встал злым и неразговорчивым. Уснуть ему удалось лишь под утро, а в семь утра уже надо вставать. Почти всю ночь Готвин размышлял о своей жизни, вспоминал обучение в Цитадели, первую любовь по имени Алиенейра, и, конечно же, суд, на котором его обвинили в преднамеренном убийстве старшего сына наместника, но, ввиду его молодости и прилежания в учёбе, заменили смертную казнь «Печатью Бездны», закрыв тем самым ему все планы на будущее. И вот, спустя почти двадцать лет, один из тех, кто обвинял его, приглашает его в гости. Готвин никак не мог взять в толк, зачем одному из влиятельнейших людей восточной столицы, понадобился маг-неудачник, ничего не умеющий и ничего собой не представляющий. Проведя в раздумьях половину ночи, чародей с трудом забылся.

Проснувшись, Готвин первым делом пошёл на улицу к колодцу. Плохое настроение на удивление быстро проходило. Выйдя на крепкое дубовое крыльцо, маг с удовольствием, до хруста в спине, потянулся, глубоко, полной грудью вдохнул чистый свежий утренний воздух, в котором удивительно гармонично перемешались ароматы леса и недавней деревни, и направился к старому колодцу, стоявшему по правую руку от него. Умывшись чистейшей, редкой даже для этого благословенного края, ледяной водой, чародей поглядел окрест. Справа, за полосой леса была деревня, оттуда доносились голоса, ребяческий смех, изредка лаяли собаки. Но что значат эти звуки перед красотой окружающего Готвина леса? В нём можно было найти, наверное, все виды деревьев, встречающихся в королевстве. Грозные ели-великаны простирали свои тяжёлые руки-ветви над младшими своими сёстрами- соснами. Слева от Готвина начинался ольшаник, где всегда было тихо и спокойно, и где росло очень много малины. Туда иногда приходил добродушный дядька-медведь, живший неподалёку. Страшный зверь, способный, казалось, ударом лапы переломить хребет доброй лошади, на поверку оказался почти ручным. Готвин изредка оставлял ему часть медовых сот из своего улья. Угощение всегда принималось с благодарностью и съедалось там же, в густых зарослях малины.

Но больше всего Готвин любил берёзовую рощу, раскинувшуюся посреди леса, в одном дневном переходе от его дома. Он наткнулся на неё случайно, когда в первый раз пошёл в лес на прогулку и заблудился. Он долго ломал ноги по оврагам и почти непролазным зарослям боярышника, незнамо откуда взявшегося в лесу. Уже отчаявшись отыскать дорогу назад, маг увидел впереди что-то вроде молочно-белого полу-сияния, полу-свечения. Решив, что хуже уже не будет, чародей поспешил на свет. Вскоре он вышел к роще. Она была прекрасна. Статные, тоненькие берёзки источали приятное жемчужное сияние. Хотя день был довольно пасмурный, с утра даже чуть было не пошёл снег, над рощей светило солнце. Оно грело, но не обжигало, как во время жары, и было странно видеть кусочек голубого неба среди недовольно нахмурившихся облаков.

Даже воздух в роще был немножко другим: свежим, полным лесных ненавязчивых запахов и чего-то ещё совершенно неуловимого.

Готвин не был там уже почти месяц. Ближе к осени дел навалилось, хоть отбавляй. Жить в собственном доме в деревне труднее, чем в городе. Но нашему герою, как это ни странно, нравилось здесь, хотя он и был чисто городской житель. Вырос он в Истейле, в бедной пекарской семье. Воспитанием его занималась одна мать, зарплаты которой совершенно не хватало на двоих, отца Готвин никогда не видел. Мать очень обрадовалась, когда в сыне открыли магический дар, ведь магам-ученикам полагалась неплохая стипендия, а самым успевающим – в двойном объёме в качестве поощрения. К сожалению, она умерла от холеры спустя год после начала обучения Готвина. Эпидемия в тот злополучный год прошла по стране, словно коса самой Смерти. Некоторые города целиком и полностью вымерли, и смрад от неубранных трупов царил в них. Некоторые стали поговаривать о конце света, появились проповедники. Напасть не обошла и Истейлу. Половину города скосило буквально за несколько дней. Если бы не усилия Совета, вряд ли бы удалось справиться с болезнью. Кстати, во время эпидемии обнаружилось, что холера совершенно не берёт магов и собак. С тех пор простой люд косо смотрит в сторону и тех, и других, считая их посланниками самого Дьявола. В тот же злополучный год чуть было не произошло ещё одно печальное событие: утрата королевской крови, что тут же ввергло бы страну в волнения и бунты и тому подобное непотребство. Но, к счастью, всё обошлось.

Как уже было сказано, Готвин вырос и жил до двадцати трёх лет в восточной столице королевства, гордом городе Истейле. В позабытую же всеми богами деревеньку, он пришёл пять лет назад, да здесь и остался. Не то чтобы, ему был по душе подобный образ жизни, но когда тебе уже за сорок, кидаться куда-то, сломя голову, навстречу приключениям, по меньшей мере, глупо. Так считал Готвин.

Ещё немного постояв, предаваясь воспоминаниям, Готвин пошёл было обратно в дом, но тут услышал за спиной осторожное покашливание. Повернувшись на звук, маг увидел у деревянной калитки маленького старичка, который с осторожным любопытством осматривал дом чародея. Изредка, с боязнью, старик бросал взгляд и на мага.


- Чего тебе, дед? – окликнул старика Готвин, направляясь к калитке. – С чем пришёл?

- Здравы будьте, господин чародей. С просьбой прибыл я к вам. Буренушка у меня на днях захворала. Не ест ничего, стоит – ровно скелет, не сегодня–завтра концы отдаст. Мы уж всё перепробовали, что могли – вся надёжа на вас, господин чудодей. Вы уж подсобите, а я в долгу не останусь, что хошь от меня просите. Хошь – денег, хошь – провизий али ещё чего вам захочется...

- Ладно, дед, хватит, - угрюмо прервал его маг. – Жди меня у калитки, сейчас я переоденусь, возьму, что нужно, и пойдём... А звать-то тебя, отец, как?

Старик тут - же затрясся, как кленовый лист на ветру, сжался и ни слова не вымолвил, а губы стиснул так, что они чуть вместе не срослись.

- Ой, отец, всё вы думаете, что я вам зла желаю. Мне имя-то нужно, чтобы говорить с тобой проще было, а не для порчи какой-нибудь... Вот скажи мне, отец, я, сколько здесь живу, хоть раз что-нибудь худое вам сделал?

- Сделать-то ничего не сделали, но это до сих пор было, а завтра вам может в голову что ударит, и пойдёте вы, нас по брёвнышкам раскатывать. С вами, чудодеями, ухо надо востро держать!

- Тьфу ты! – сплюнул Готвин и ушёл в дом. С деревенским людом, что с бараном – не переупрямишь.

Быстро переодевшись и взяв с собой сумку с травами и зельями, чародей вышел, закрыл дверь на большой замок, добавив к нему слабенькое запирающее заклятие, и вышел из калитки. Старика рядом с домом уже не было, он стоял у самого леса, видно, находиться ввиду чародеева дома у него считалось подвергнуться какой-нибудь магии. По пути к лесу Готвин ещё раз внимательно осмотрел его. Это был сухонький, лёгонький старичок лет восьмидесяти, опирающийся на крепкий походный посох. Что ещё о нём скажешь? Густые брови, редкая бородёнка, нос картошкой и большие зелёные глаза. За спиной старика висел небольшой берестяной короб, в котором виднелись грибы.

- Собрался, господин чудодей? Пойдёмте быстрее, домашние мои и не ведают, что я к вам нацелился, сейчас хватятся меня, поднимут крик на всю деревню. Так что, поторопимся.

И они пошли. Дорога через лес была удобной, хотя и несколько заросшей. Шли быстро, причём темп ходьбы задал дед, да такой, что Готвин еле за ним поспевал, а дед шёл себе да шёл, даже не запыхался. Идти до деревни было минут двадцать, но старик видно решил войти в историю и одолеть это расстояние за пять. Готвин безнадёжно отставал от него. Ещё через десять шагов он не выдержал и крикнул: «Эй, дед! Ты куда так летишь? Пого...», - тут чародей краем уха услышал среди деревьев слева от себя тихий хруст, как если бы кто-то наступил на сухую ветку. Привыкнув за сорок лет доверять своим чувствам, Готвин бросил туда взгляд, но, как и ожидал, ничего, кроме нескольких осин и зарослей можжевельника, не увидел. Хотел окликнуть старика, и не увидел его. Деда как ветром сдуло. Снова послышался хруст, на этот раз справа, со стороны невысокого холма. Готвин начал медленно отступать назад, озираясь по сторонам. Оружия у него, понятное дело, не было – не воевать шёл, и, как назло, ни одной стоящей палки маг поблизости не видел. Шорох раздался снова, за спиной. Это стало последним, что услышал Готвин. В следующий миг он получил чем-то тяжёлым по голове и потерял сознание.


* * *

Бом-м! Бом-м! Лежавший на белоснежной дубовой кровати с балдахином человек со стоном пошевелился. Его руки против воли потянулись к голове, гудящей как после хорошей пьянки. Бом-м! Бом-м! Мужчина поморщился: любой громкий звук эхом отдавался в голове, вызывая спазм боли. Но спустя буквально секунду он резко открыл глаза, поражённый внезапным узнаванием. Но ведь этого быть не может! Мужчина приподнялся на локтях, изо всех сил прислушиваясь. Бом-м! Бом-м! Чистый, невероятно глубокий звук ворвался в комнату и стал весело отражаться от стен. Это снова вызвало волну боли, но человек не обратил не это никакого внимания. Он с открытым ртом и расширенными от удивления глазами смотрел в большое окно, выходившее на невероятно красивую колокольню. Это здание Готвин (а это был он) узнал бы из тысячи других таких же. Сколько раз он назначал свидания именно у этой розовато-белой красавицы, сколько раз слышал этот звон с хрустальными переливами! Здесь он в первый раз поцеловал свою единственную любовь. Алиенейру. Даже в мыслях он произносил это имя с благоговением, бережно выводя каждую букву. О, как же он любил эту тонкую, словно былинка, вечно задумчивую, с эльфийскими чертами лица, девушку! Как он мог забыть колокольню, под которой прошло их первое свидание?! Но каким образом он оказался в Истейле, где стояло это здание? Готвин посмотрел налево в поисках ответов. Перед ним была обычная комната, какую можно встретить в любом трактире Королевства. Простой, ничем не покрытый стол, два самых обыкновенных стула, картина на дальней стене. Единственное, что сразу бросалось в глаза – знак, выгравированный на двери: черепаха, объятая пламенем. Впрочем, он был знаком Готвину. Это символ Ордена Огненной Черепахи, которым украшались двери жилищ всех его членов. Во всяком случае, это значилось в открытом уставе этой организации. Бытовало мнение, что существует ещё и закрытый устав, но прямых доказательств этому не было. Злые языки поговаривали, что Орден мечтает свергнуть монарха, уничтожить Совет Магов и стать единственным управленцем королевства, но за столетнюю историю Ордена эти слухи никак не оправдались, и на них перестали обращать внимание. Размышляя об этом, чародей сел, спустив ноги на пол, потянулся до хруста в спине и плечах и вдруг увидел на белоснежном одеяле свою одежду, тщательно почищенную и, кажется даже надушенную. Эта странная забота как-то не очень вязалась с тем способом, которым Готвина сюда доставили. «Что «черепаховцу» понадобилось от меня?..» – думал маг, одеваясь. – «Я никого из их братии не знаю, хотя... Вроде бы Бранивер хотел попасть к ним... Чёрт его знает! Скоро, наверное, всё прояснится. » И тут, словно в ответ на его размышления, входная дверь распахнулась. В дверном проёме обозначился никто иной, как Белимир Оливидейло собственной персоной. Сияя своей белоснежной улыбкой, старый (а он действительно был очень стар) маг подошёл к кровати, всем своим видом напоминая довольного кота только что сожравшего целую крынку сметаны.

- Готвин, ты проснулся! – воскликнул старик. – А я уж начал беспокоиться о старине Готвине: не случилось ли чего? Но ты, как и прежде, несгибаем!

Наш герой не ответил на эту несомненно подготовленную заранее речь. Он несколько не ожидал увидеть здесь Белимира, и был слегка ошарашен.

- Что даже не обнимешь старого знакомого? Вижу, и в этом отношении ты совсем не изменился. Искренне рад этому, поскольку уже успел привыкнуть к тебе, Готвин, и твоим привычкам, и не хотел бы делать это заново.

- Какого чёрта ты притащил меня сюда? – прямо спросил наш герой, в упор глядя на собеседника.

- Я?! Притащил?! - глаза Белимира удивлёно расширились. – Я лишь не позволил тебе пропустить великолепнейший бал в честь моего сотого дня рождения, вот и всё. Этот наёмник... Как его там? Эльфийро, что ли? Он сообщил мне, что ты, терзаемый давними обидами, в довольно резкой форме отказался прибыть в Истейлу...

- И ты так огорчился, что велел привести меня силой, да, Белимир? – перебил его Готвин. – Не находишь, что как-то всё это не вяжется. Вот моя версия: тебе что-то от меня понадобилось, и ты послал какого-то дерьмового наёмника, что бы он привёл меня. Кстати, а как Эльфийро дотащил меня до Истейлы? Не на закорках же.

- Он воспользовался моей магической поддержкой, великодушно мною оказанной. Кстати, он ждёт тебя внизу, что бы принести извинения! – ответил старик, выдвигая из-за стола стул и садясь на него. Вся его напускная весёлость куда-то пропала. – Что же до причин, по которым ты здесь... Да, мне кое-что нужно от тебя. Видят боги, я отнюдь не жажду пользоваться твоей помощью, но другого выбора у меня нет. Приведи, пожалуйста, себя в порядок и спускайся в обеденный зал. Там я расскажу вам с Эльфийро о моей проблеме и о вашей роли в её решении. И не задерживайся. – С этими словами Белимир встал, оправил длинную льняную мантию и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Готвин мрачно поглядел ему вслед, мысленно пожелав сломать шею где-нибудь на лестнице, ещё немного посидел, приводя в порядок мысли, совершенно запутанные от событий последних дней, затем, не спеша, оделся, снова присел. Затем, решившись, встал было и тут же сел обратно – голова его внезапно отозвалась таким толчком боли, будто горный тролль от всей души огрел его дубиной по голове. Готвин даже прикрыл глаза – в них всё двоилось и троилось от невероятной боли. Это было обычное дело для него – побочный эффект «Печати Бездны». Иногда, он даже терял сознание от таких приступов.

Сейчас же спазм боли был ещё более или менее терпимым.

Так прошла минута, а может час – Готвин потерял чувство времени. Наконец, голова утихла настолько, что он решил рискнуть и попробовать подняться. Очень, очень медленно он начал вставать, вначале опираясь руками о кровать, затем, не чувствуя боли, всё увереннее и увереннее, пока не выпрямился в полный рост. Тупая боль угнездилась где-то в затылке и редкими укусами ещё тревожила его, но было похоже, что на время она отступила. В последний раз оглядев комнату, Готвин вышел вон.

Сходя по длинной и узкой лестнице из молочного мрамора, наш герой с неподдельным интересом смотрел вокруг. В доме, или лучше сказать, во дворце почтеннейшего Белимира Оливидейло царила предпраздничная суета. Вовсю шла подготовка дома-дворца к балу, который бесспорно должен стать одним из лучших балов в истории восточной столицы. Рабы-гремлины, непременный атрибут дома любого богатого чародея, смахивали отовсюду несуществующую пыль. Карлики-повара бегали туда-сюда с мешочками приправ, кастрюльками, различной снедью и многим другим. Крылатые феи вешали безумно дорогие шторы из «огненного» шёлка на огромные, в полстены гигантского зала, окна, которые, надо заметить, и без того были очень богато украшены. Эти же феи вешали украшения и на люстры из синхайского хрусталя. Каждая такая люстра висела на красивой витой цепи из редкого изумрудного золота, переливающегося всеми оттенками зелёного. Вместо свечей в люстрах были маленькие волшебные огни всех цветов радуги. Стены гигантского зала были увешаны редкими картинами, самая дорогая, но не самая красивая, из которых была написана золотой и серебряной краской и изображала жёлтый круг на белом фоне. Готвину никогда не приходились по вкусу такие странные полотна. Точно посередине великолепного зала на паркетном полу стоял большой, на сто, может на сто пятьдесят человек, стол прямоугольной формы, застланный ослепительно-белоснежной скатертью. За столом, на ближнем к Готвину конце, сидели, непринуждённо переговариваясь, двое. Конечно же, наш герой тотчас же узнал их. Это была Эльфийро и Белимир. Не спеша и стараясь не показывать своё изумление увиденным, маг подошёл к столу и, не спрашивая у хозяина разрешения, резко, с грохотом, отодвинул красивый золочёный стул и сел, положив руки на стол, и всем своим видом показывая, что он очень недоволен, что находится здесь.

Эльфийро, всё это время с улыбкой наблюдавший за чародеем, не выдержал и расхохотался в голос, откинув голову назад. При этом он чудом не грохнулся со своего стула. Белимир тоже улыбнулся, но так, что непонятно было, что вызвало эту улыбку: поведение Готвина или взрыв смеха Эльфийро.

- Ты заставил своих друзей ждать, Готвин, - с укоризной заметил хозяин дома. – Раньше ты себе подобного не позволял. Воистину, с годами люди меняются и иногда не в лучшую сторону. Но не будем об этом. Эльфийро, ты хотел что-то сказать Готвину. Вроде бы слова извинения, если не ошибаюсь.

- Зачем весь этот фарс, Белимир? – в упор взглянул на старого мага Готвин, подметив при этом, что тот совсем не изменился за прошедшие годы. То же худощавое, вытянутое, сужающееся книзу лицо, тронутое морщинами, но ещё в принципе довольно моложавое; те же белоснежные зубы, только на нижней челюсти слева сверкает золото. Снежно- белые волосы, борода и усы стали немного длиннее: теперь первые спускались до лопаток, а вторые до середины груди. И, наконец, глаза. Морщин вокруг них прибавилось, но в целом, это те же небольшие, глубоко посаженные глаза разных цветов: один – тёмно-синий, другой – тёмно-зелёный (невнимательный человек ни за что не заметит разницы). Нос, как и раньше, длинный и прямой.

- Какой фарс? – удивлённо спросил маг. – Ты не принимаешь извинения эльфа? Будь, по-твоему, но называть это фарсом, по меньшей мере, невежливо.

- Будто бы он и в самом деле раскаивается… - буркнул слегка пристыженный Готвин.

- Представь себе. Не все на свете такие, какими ты себе их представляешь. Нет абсолютного зла или белоснежно-чистого добра. В любом, даже в самом кровавом убийце, есть толика света, и тебе, как магу, это должно быть хорошо известно.

- Мой путь в роли мага закончился двадцать лет назад и ты, старый змей, был одной из причин этому! – проорал чародей. – Не строй из себя поборника справедливости!

- Это спор без конца, вернёмся лучше к теме нашего разговора, - спокойно ответил Белимир, но глаза его злобно сверкнули. – Тебе, Готвин, должно быть интересно, зачем я пригласил тебя в свой дом?

- Не пригласил, а притащил! – отчеканил в ответ наш герой. – Называй вещи своими именами!

- А ты не придирайся к словам! О чём это я? А, да. Так вот, не скрою, я очень не хотел обращаться к тебе, но другого пути у меня больше нет. Итак, к сути. Три дня назад, из этого дома, некий обнаглевший вор украл очень важный предмет. Шкатулку. Её мне доверили члены ордена Огненной Черепахи, дабы доставить в Назурмол.

- Куда? – переспросил Эльфийро, встрепенувшись, словно ото сна.

- В Назурмол. Хранилище опасных артефактов, где собрана огромная коллекция всяких интересных вещичек. Готвин, думаю, наслышан об этом месте.

- Слышали. Знаем, – нехотя отозвался маг.


1 Один из четырёх Великих Символов Стихий. Используется при творении некоторых заклятий Огня.

2 Заклятие, блокирующее способности мага. Необратимо.




перейти в каталог файлов
связь с админом