Главная страница
qrcode

Монография Ru-Sciense ru-sciense com Москва 2019 удк 330 ббк 65. 01 К61


НазваниеМонография Ru-Sciense ru-sciense com Москва 2019 удк 330 ббк 65. 01 К61
Дата21.03.2020
Размер2.06 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файла19 08 30 krizis itog.doc
ТипМонография
#158754
страница14 из 20
Каталог
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   20
Глава 3. Реставрации в логике модернизационных революций

(158-166 стр. в бумажной версии книги)

Реставрация явных капиталистических отношений в России, создание нового класса собственников из числа советских управленцев и использовавших ситуацию лиц выглядело как поражение страны в борьбе с США и их союзниками по НАТО. Однако поражение это было внутренним: накопленные в системе противоречия получили выход в форме реставрации. Она носила как материальный, так и культурный характер и со временем сняла вопрос о своей якобы нелогичной сущности. В 2017 году Россия тихо отметила 100-летие Великой революции, но также можно было бы отметить 26-летие старта реставрации, считая от распада СССР в 1991 г., и даже ее 37-летие, считая с 1985 г., когда началась перестройка Михаила Горбачева.

Реставрационная эпоха после экономических, политических и культурных успехов СССР лишь кажется нелогичной, как казались некоторым современникам нелогичными реставрации после успехов политики Оливера Кромвеля или Наполеона Бонапарта. Однако великие буржуазные революции имели не только подъемы и пики. Вслед за термидором (остановкой революции) следовал бонапартистский этап. За ним наступала реставрация. Все это происходило в условиях торгового (Английская революция) и промышленного капитализма (Великая французская и Великая русская революции). Этот строй отношений родился в результате преодоления кризиса XIV в. Большой кризис 1770-х гг. перевел капитализм на промышленный уровень развития. Позднее он стал монополистическим. Но его формы не были тождественны его этапам развития, выражавшимся как в форме экономических, так и политических изменений. Отмериваемые большими кризисами этапы были периодами развития, в XX в. изменявшими уже монополистический капитализм, эволюция которого не закончилась с рождением сложного государственного регулирования.

Революция 1917 г. в России была чрезвычайно смелой, радикальной и круто изменившей общество. Оно открыло горизонт нового общественного строя. Но достичь его на уровне развития производительных сил XX в. было невозможно. Рынок, а с ним и частная собственность оказались прощены обществом. Оно приняло их с присущим им множеством пороков. Этот факт тяжким бременем лег в сознание или вцепился в душу в бессознательной форме многих постсоветских левых активистов. «Предательство масс» стало выражением, которое старались не произносить вслух, но которое не могли забыть, глядя на кажущуюся пагубной вовлеченность россиян в бытовые вопросы, в потребление, погоню за заработком, накоплением автомобилей, квартир и дач вместо того, чтобы обратить внимание на несовершенство социальной системы и порочность политики. Подобное поведение было характерно для многих обществ, переживших великие, круто все меняющие революции в эпоху капитализма. В Англии времен правления Карла II погоня за достатком стала едва ли не главной идеей реставрации. Во Франции времен Наполеона III молодые республиканцы, такие как будущий президент Жорж Клемансо, сетовали: рабочие не хотят думать о политике, а лишь заняты решением личных материальных задач. Ситуации эти были временными.

Все реставрации заканчивались. Однако не все революции имели эту стадию в явном виде. Она едва ли может быть легко прослежена в случае революции в Нидерландах. Здесь движение против католической феодальной власти началось в 1566 г. Его центром была промышленно развития южная часть страны (территория современной Бельгии). Эти провинции Испания смогла сохранить за собой. Когда за кризисом последовал новый экономический подъем, это укрепило позиции католической церкви в городах Фландрии. Произошло разделение страны. Силы революции смогли удержаться лишь на севере за Рейном, в областях, которые ранее сильно отставали в развитии. Но именно сюда мигрировали многие сторонники нового строя, а Амстердам в качестве торгового центра заменил Антверпен, захваченный испанцами после осады 1584—1585 гг. Так протестантское население этого центра переселилось на север. Республика была во многом основана на новом месте. Это не избавило революционный процесс от положенных этапов.

К 1600 году государство стабилизировалось и умерило пыл революции. Началом бонапартистской фазы можно считать падение великого пенсионария Яна де Витта, представлявшего крупный торговый капитал, и переход в 1672 г. власти к Вильгельму Оранскому и его сторонникам. Процесс этот носил во многом стихийный, даже демократический характер. Народ был разгневан внезапным вторжением французских войск. Страна не была подготовлена к обороне. Восставшие массы убили де Витта. Республика стала вновь управляться выборным штатгальтером, чего так не хотела партия де Витта. А 1672 год остался в истории Соединенных провинций как «год бедствий». «Бонапарту» Нидерландов позднее предстояло стать вождем Славной революции в Англии и королем этой страны. Он переехал в Лондон, а за ним последовали голландские капиталы. По опыту страшного разорения 1672 г. их обладатели знали: остров безопаснее для развития капитализма, тем более остров, неплохо населенный, подготовленный для развития революцией и управляемый человеком из Нидерландов — протестантом и преданным сторонником новых общественных отношений. Дальнейшая судьба Соединенных провинций все больше зависела от других государств. Наступал ее политический упадок. В XVIII веке пришел и упадок экономический.

Революция в английских колониях 1775—1783 гг. имеет сходные с революцией в Нидерландах черты. Она победила в новой области, где феодальных отношений не было. Зато имелось рабство чернокожих людей, долгое время не мешавшее развитию капитализма. Эта революция также достигла бонапартистской фазы и подвинулась дальше не вполне так, как великие революции на Старом континенте, т.е. не в логике единства политического и экономического процесса. Президентская республика стала формой фиксации достижений революции. Впрочем, с точки зрения экономики для США можно считать реставрацией восстановление торговых отношений с Англией. Допуск продуктов ее индустрии на рынок был выгоден плантаторам, поставлявшим в ответ колониальные товары. Особенно важным являлся хлопок. Потому Гражданская война в США (1861—1865), их временный распад на два борющихся государства с протекционистами и противниками рабства на Севере и фритредерами-рабовладельцами на Юге может считаться Славной революцией. Ее своеобразие в том, что «реставрация» имела лишь экономический вид и политическую форму — президентская республика не отрицалась.

Примечательно, что во время Гражданской войны в США — самой масштабной и разрушительной войны второй половины XIX в. — существовала угроза англо-французской военной поддержки Юга. Она так и не реализовалась. Общей же для США внешней угрозы Англия в тот момент не создавала. Относительно спокойные внешние условия помогали развитию американского капитализма. Таких условия в Англии и Франции пришлось искать при помощи реставраций в их культурно-политической форме. Они не являлись некими механическими этапами, а были полезны для капитализма после неудач и истощения стран в ходе внешнеполитической борьбы. Как минимум они позволяли ограничить фронт, не меняя торговый курс. Даже в России после унизительного периода 1990-х гг. наметился постепенный возврат к такой торговой политике, что обеспечила бы развитие капиталистической экономики.

Вопрос о реставрациях выглядит более интересным, чем вопрос о прямых революционных переворотах, так как для многих он является новым. О революциях написаны тысячи книг. Марксизм, вроде бы, уже дал объяснение социальным революциям. Они в одних случаях свергают феодализм или сметают его остатки, препятствующие развитию (это может быть и политическое господство знати). Такова роль буржуазных революций. В других случаях, когда развитие буржуазного общества зашло достаточно далеко, происходят революции нового типа. Их, по версии советского марксизма, следует именовать социалистическими революциями. Однако всюду, где в XX в. революции опрокидывали господство буржуазии, уничтожая ее как класс, этот класс возникал вновь. Частичным исключением на момент 2018 г. были лишь Куба и Северная Корея. В других государствах (включая СССР и Китай), где «социализм победил окончательно и бесповоротно», произошли реставрации: буржуазия восстановилась, частная собственность и рынок стали определять экономические процессы. Эксплуатация человека человеком, рынок труда и социальное расслоение вернулись в жизнь общества.

Итог пролетарских революций оказался сходным с итогом революций буржуазных. Там, где они произошли, а не были привнесены, сложился корпоративный капитализм. Во втором десятилетии XXI в. он функционировал в России и Китае, двух странах, за 100 лет до того устранивших или начавших процесс устранения остатков феодальных отношений. В этом плане Великая русская революция и долгая Китайская революция решали сходные задачи. Но общества, в которых совершался переворот, было различны. Россия являлась неудачливой страной глобального политического центра с полупериферийной, отсталой в сравнении с другими капиталистическими странами экономикой. Китай был разбитой великой державой Средних веков. К 1911 году это была периферийная страна с экономикой периферийного типа, без развитой промышленности. Весьма странно думать, будто в этой крестьянской стране, не тянущей на «слабое звено» мирового империализма, могла произойти социалистическая революция. Однако, как это было и в России, провал буржуазных революционеров вывел на первый план радикальную политическую силу. То была Коммунистическая партия Китая, руководимая Мао Цзэдуном. И революция была больше крестьянской, чем пролетарской. Впрочем, и в России крестьяне решили судьбу революции.

Реставрация открытых проявлений и нормальных форм капитализма в России и Китае поставила под вопрос формулу о социалистических революциях. И если в первое время рыночные преобразования могли быть истолкованы как
Чем дальше заходило развитие общества при капитализме, чем сложнее были задачи модернизации ранее успешных стран, тем острее были внешние и внутренние конфликты, тем радикальнее были революции. Тем дальше они заходили. Но прикосновение к горизонту или попытка усидеть на «облаке социализма» (по аналогии со «штурмом неба», по Марксу, предпринятым Парижской коммуной 1871 г.) были обречены. Это были временные прорыва по некоторым позициям далеко вперед. При этом большая часть рабочего класса была не в состоянии оценить эти успехи, зато была недовольна принуждением читать книги и слушать классическую музыку, дефицитом мебели, ковров, сапог и чулок, джинсов и вельветовых пиджаков, сантехники и кафельной плитки. Потребление для поднятых на новый уровень развития масс было первостепенной задачей, новым идеалом и смыслом жизни.

Всякая модернизационная революция решала свою задачу и создавала по-новому неудовлетворенное общество. Казалось, еще недавно оно было мобилизовано радикальными лозунгами на борьбу, активно и беспощадно. Но все менялось, и сторонники дальнейшего развития процесса преобразований сталкивались с безразличием людей. Народ словно бы уставал. Так на смену аскетичному «социализму» пришли реставрации. Бюрократия и наиболее ловкие члены общества получили ранее национальные имущества и капитал, остальные — возможность участвовать в потребительской гонке или шанс добиться такой возможности своим трудом. Это не только не могло устроить все население, но и раздражало его наиболее передовую группу. Не случайно в рядах оппозиции к реставрации оказалось столько интеллигенции, различных служащих и технических специалистов. Но там было относительно мало молодых людей или россиян среднего возраста. Протест против капитализма стал протестом образованных пенсионеров и людей предпенсионного возраста. В 2000 году это отлично можно было оценить по составу ячеек Коммунистической партии Российской Федерации (КПРФ). Попытки агитации среди молодежи в тот период наталкивались на ее веру в то, что рынок даст возможность устроиться в жизни и достичь материального благополучия. Лишь немногие в тот период вовлекались в левые организации. Но после 2005 г., когда экономический рост привел к значительному повышению доходов трудящихся, значительная часть этих немногих отошла от протестной политической деятельности. Пришедшие в КПРФ новые люди были ориентированы на карьеру, так, словно имели дело с обычной корпорацией.

Исторической целью «социалистических» революций XX в. был более сильный национальный капитализм. Эту цель не ставили революционные партии или вожди. Более того, она была скрыта от них, поскольку возникала объективно как потребность развития. Само это развитие лишь до определенного предела могло носить социалистические черты. Затем неизбежно возникала необходимость реставрации буржуазных отношений во всей их возможной полноте. Этот переход почти негде не мог произойти безболезненно или обойтись без потерь территориальных, военной мощи, политического влияния страны или социальной стабильности. В том числе могли быть утрачены структуры и тенденции научного поиска и разработки новой техники. Огромными после распада СССР оказались потери в медицине и образовании. Однако значительная часть рабочего класса и мелких собственников не брала их в расчет, полагая неизбежными на пути к желанному обществу потребления. Религия в этой ситуации легко «заменяла» утраченное обещанием всего недостающего в ином мире.

Но реставрации как эпохи в рамках длинного революционного перехода конечны. Им предшествуют упомянутые революции как таковые, термидорианские остановка процесса и подавление сторонников дальнейших резких перемен, бонапартистские стабилизации постреволюционного порядка. Сами реставрации в культурном плане служат цели легитимизма: перераспределение имущества и власти, новое право и образ жизни должны быть поданы как естественное продолжение того, что было до революций, объявляемых случайными и вредными инцидентами. Массы, по мнению правящих кругов, должны увидеть бессмысленность революций и признать новый класс как органичного, нормального господина. Реставрации нарушают бонапартистское равновесие в обществе и заставляют «низы» сдавать многие ранее завоеванные позиции. Именно потому реставрации заходят слишком далеко и оказываются конечными. Их как эпоху закрывают особые революции либо менее выраженные общественные подъемы в условиях внешней угрозы.

Процесс завершения реставраций сложен. Сводить его всегда к одномоментному акту было бы грубой ошибкой. Славная революция представляет собой его кульминацию, когда переход в новое качество совершается окончательно и по всем пунктам: экономика, культура, форма правления и политический курс, общественное сознание и культура. Все переходит в новый вид. Процесс обретает революционные черты, а может быть и оформлен как политическая революция. Следует уточнить: понятие «славная революция» вводится на основе истории Британии XVII в., когда имела место Славная революция как завершение радикального модернизационного преобразования нации. Если понятие «термидор» происходит из Великой французской революции, то термины «реставрация» и «славная революция» имеют английские корни.

Необходимо подчеркнуть, что окончание реставрации — это не вторичная, корректирующая революция. Славные революции не поправляют ошибок исторического процесса, не возвращают его из тупика реакции, якобы означающей одно лишь обратное движение прогресса, некий его откат, и не являются самостоятельными, отдельными революциями. Они продолжают движение, удаляя помехи. Это движение в особой форме продолжала и реставрация, пока не достигла своих пределов.

Формационные эпохи отделены грандиозными переворотами, какими были кризисы III или XIV столетий. Особое место занимает неолитическая революция. Эти революции производят не окончательный системный сдвиг. Они не создают в готовом виде ни рабовладельческого строя, ни феодализма с его развитыми формами, ни капитализма. По итогам кризиса XIV в. легко сказать, что Европа как была, так и осталась феодальной. Но часы истории уже были переведены. Развитие двинулось по новому, буржуазному пути. Именно на нем модернизированные революции совершают доводку наций и государств. Они создают условия для дальнейшего капиталистического развития, устанавливают господство передовых групп буржуазии, в принудительном порядке превращают феодалов в сельских капиталистов или устраняют их. В XX веке имевшаяся буржуазия оказывалась лишней, и революционные партии в России и Китае вели дело без нее. Рабочий класс при этом вовсе не играл роли статиста. Он своими руками создавал систему, дававшую ему и его детям новые материальные, культурные и карьерные возможности, но и подготовлял возрождение во многом из собственной среды временно бывшего лишним эксплуататорского класса.

Стоит отметить, что замещение буржуазии как «праздного класса» бюрократией не единожды происходило в Европе и Северной Америке. Оно не было таким радикальным, как в Советской России, но, например, во Франции период частичного замещения связан с властью Наполеона. Капитал вынужден был терпеть своего протектора и его слишком амбициозную внешнюю политику, которой не понимал. По мнению Коряковцева, еще более важен опыт замещения в период с 1948 по 1982 г., когда имели место «революция менеджеров» (замещение в управлении бизнесом) и развитие экономических ведомств государства с кейнсианской практикой регулирования. Это можно трактовать как симптом излета капитализма в качестве господствующего способа производства. Но нет ли здесь поспешности? Изъятие бюрократией власти у рабовладельцев в ранний период Римской империи предвещал ей два столетия экономического расцвета. В раннем феодальном обществе знать отодвигалась монархами, нередко опиравшимися на сильную и разветвленную администрацию. Лишь на следующем этапе класс брал свое — ликвидировал замещение, что и породило европейский феодализм. Потому в полном замещении буржуазии в СССР не стоит видеть установления новой формации. То было временное состояние, возникшее благодаря радикальности стоящей перед обществом задачи модернизации.

Великие модернизированные революции — это насильственные преобразования общества, социальные революции внутри формационной эпохи капитализма. Подобные явления в других эпохах еще нуждаются в своем выделении. Однако нуждается в понимании и связь фаз великих революций с длинными волнами экономического развития и большими кризисами. Проясняется же она лишь через конкретное рассмотрение этапов имевших место великих революций, особенно фазы реставрации и ее преодоления. В этом же процессе открывается и механика преодоления реставраций.
Краткое обобщение. Великие революции капитализма имеют несколько обязательных стадий; за революционным сломом старого порядка следует остановка процесса — термидор; на следующем, бонапартистском этапе новое государство с героическим пафосом использует данные революцией преимущества для борьбы с внешними противниками и развития экономики; перенапряжение общества приводит к следующей стадии — реставрации — внешнему восстановлению дореволюционного или близкого к нему правления на новой социально-экономической основе, что позволяет завершить перестройку экономики и нормализовать отношения с другими странами; безраздельное господство «верхов» заканчивается с падением режима реставрации, так как славная революция отстраняет от власти наиболее реакационную часть правящих кругов и создает новую политическую систему (по сути, республиканскую), реабилитирующую идеи революции и обеспечивающую участие общества во власти.

1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   20

перейти в каталог файлов


связь с админом