Главная страница
qrcode

НА. Дмитриева ван гог человек и художник Монография о великом голландском художнике, крупнейшем представителе постимпрессионизма Винсенте Ван Гоге ставит своей задачей наиболее полно осветить его жизнь и творчество


НазваниеНА. Дмитриева ван гог человек и художник Монография о великом голландском художнике, крупнейшем представителе постимпрессионизма Винсенте Ван Гоге ставит своей задачей наиболее полно осветить его жизнь и творчество
Анкорdmitrieva van ghog 1980.pdf
Дата19.10.2017
Размер3.64 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаdmitrieva_van_ghog_1980.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипМонография
#43444
страница1 из 42
Каталогteaspoon_of_painting

С этим файлом связано 42 файл(ов). Среди них: Prerafaelity.pdf, Napravlenia_i_techenia_ot_impressionizma_do_nashi.pdf, stoun_irving_zhazhda_zhizni.pdf, NIGHT_AT_THE_MUSEUM_GUIDE.pdf и ещё 32 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   42
НА. ДМИТРИЕВА ВАН ГОГ Человек и художник
Монография о великом голландском художнике, крупнейшем представителе постимпрессионизма Винсенте Ван Гоге ставит своей задачей наиболее полно осветить его жизнь и творчество. Автор характеризует различные стороны личности мастера, их проявление ив творчестве, ив биографии, ив обширной переписке подвергает критике мифы о Ван Гоге и односторонние толкования его искусства. Специальные главы посвящены связям искусства Ван Гога с современной ему художественной литературой и судьбе наследия художника.
1 р. 60 к.
Академия наук СССР Всесоюзный научно-исследовательский институт искусствознания Министерства культуры СССР НА. Дмитриева ВИНСЕНТ ВАН ГОГ Человек и художник Издательство Наука Москва
1980
НА. Дмитриева ВИНСЕНТ ВАН ГОГ Человек и художник
Монография о великом голландском художнике, крупнейшем представителе постимпрессионизма Винсенте Ван
Гоге ставит своей задачей наиболее полно осветить его жизнь и творчество. Автор характеризует различные стороны личности мастера, их проявление ив творчестве, ив биографии, ив обширной переписке подвергает критике мифы о Ван Гоге и односторонние толкования его искусства. Специальные главы посвящены связям искусства Ван
Гога с современной ему художественной литературой и судьбе наследия художника. Ответственный редактор доктор искусствоведения ГА. НЕДОШИВИН Д
578-80. 4903000000. Издательство Наука,
1980 г.
ЖИЗНЕОПИСАНИЕ До двадцати семи лет Ван Гог не был художником, его жизнь в искусстве ограничивается десятью годами. Но каждый поворот, каждое событие его дохудожественной жизни — ступени к будущему искусству ни одна подробность небезразлична для становления художника. Искусство Ван Гога потаенно вызревало задолго до того, как он впервые взял в руки кисть. Начиная с 1880 года история его жизни все более сливается с историей творчества и к концу почти переливается в нее биография художника все более становится биографией картин. Для жизнеописания в собственном смысле ранний период дает, пожалуй, больше материала, чем поздний и зрелый. Ван Гог рассказало себе сам в огромном количестве писем, составляющих тысячи страниц. Предлагаемое описание его судьбы и жизни основано почти исключительно на этом не имеющем себе равных документе О детстве и отрочестве Винсента Ван Гога известно мало. Единственный человек, который мог бы многое
1
Полное собрание писем Ван Гога было издано в четырех томах в Голландии к столетию со дня его рождения — в 1953 году — и затем переводилось на другие европейские языки. Нумерация писем, принятая в голландском издании, сохранялась везде, в том числе в русском издании 1966 года. Однако последнее содержит лишь избранные письма и фрагменты. В дальнейшем изложении я ссылаюсь как на это издание, таки на полное издание писем на французском языке (Correspondance complète de Vincent Van
3
рассказать, Тео Ван Гог, младший брат художника, его alter ego, умер через несколько месяцев после смерти Винсента. Семейные предания, исходящие из других источников, отрывочны и отчасти апокрифичны
Винсент Ван Гог родился в северобрабантском селе
Гроот Зюндерт в семье кальвинистского пастора Теодора Ван Гога. Родословная Ван Гогов прослеживается вплоть до XVI столетия их предок участвовал в войне Нидерландов за независимость. Это был почтенный и преуспевающий род. Три профессии в нем преобладали сначала золотопрядильщиков, потом протестантских священников и торговцев картинами. Отец Теодора Ван Гога, пастор в городе Бреда, имел двенадцать детей старший сын Иоханн стал вице-адмиралом и начальником амстердамских верфей, трое успешно занимались торговлей картинами один из них, Винсент, владел картинной галереей в Гааге, которую потом передал знаменитой парижской художественной фирме «Гупиль». Теодор Ван Гог занимал по сравнению со своим отцом и братьями более скромное положение он всю жизнь оставался сельским священником в различных местностях Северного Брабанта, где большинство населения исповедовало католическую религию, а приходы протестантских пасторов были немногочисленны и недоходны. Однако он пользовался уважением прихожан, его брак с Анной Кор­
нелией, урожденной Карбентус, считался образцом примерного супружества, семья их вполне отвечала традиционным голландским понятиям о добропорядочности. Первенец супругов Ван Гог, нареченный Винсентом, родился 30 марта 1852 года и умер через несколько дней после рождения. По странному совпадению ровно через год, день вдень марта 1853 года, появился на свет другой сын, которого тоже назвали Винсентом. Этот второй Винсент и был будущим художником. Потому него появились еще три сестры и два брата Анна, Теодор,
Элизабет, Виллемина и Корнелиус.
Gogh. Paris, 1960), не оговаривая, откуда почерпнута цитата, и только указывая в скобках номер письма, поскольку номера эти в указанных изданиях совпадают и являются теперь общепринятыми при публикации писем Ван Гога.
2
Главный из них — Личные воспоминания о Винсенте Ван Гоге», опубликованные в 1913 году его сестрой Элизабет Дюкен Ван Гог; они не отличаются ни фактической точностью, ни подлинным пониманием личности Ван Гога.
4
В детстве Винсент не обнаруживал никакой особой мятежности духа или строптивости были послушен, и благочестив, и почитал родителей. От других детей отличался, кажется, большей замкнутостью, временами вспыльчивостью, но всегда проявлял исключительную привязанность к брату Тео. Самой заметной чертой его характера было раннее пристрастие к природе — любовь к далеким прогулкам, где он собирал коллекции растений и бабочек и наблюдал птиц, — да еще пристрастие к чтению. До одиннадцати лет Винсент ходил в зюндертскую школу, затем его поместили в частную школу-интернат в ближайшем городке Зевенбергене. Влет, не закончив школу, он начал работать, продолжая фамильную традицию, младшим продавцом картин в художественном салоне в Гааге, тогда уже принадлежавшем фирме «Гупиль». Вот в кратких словах все, что достоверно известно о начальном периоде жизни Ван Гога. Скупые сведения — если не дополнять их произвольными домыслами. Между тем этот период не мог не оказать влияния на характер и направление мыслей художника. Всю свою жизнь он вспоминал Зюндерт, его тянуло туда, он пользовался всяким случаем навестить это место, когда семья давно уже там нежила (отца в 1872 году перевели в Хелворт, позже в Эттен и, наконец, в Нюэнен — все места Северного Бра­
банта); однажды, в летнем возрасте, пришел ночью пешком из Эттена на зюндертское кладбище, чтобы встретить там восход солнца. Еще через много лет, во Франции, пережив первый приступ рокового заболевания, он писал Вовремя болезни я вспоминал каждую комнату в нашем зюндертском доме, каждую тропинку в нашем саду, окрестности, поля, соседей, кладбище, церковь, огород за нашим домом — все, вплоть до сорочьего гнезда на высокой акации у кладбища. В эти дни мне припомнились события самого раннего нашего детства, которые теперь живы в памяти только у мамы и у меня (п. 573). Но, видимо, и детство не было безмятежным какие-то тени его омрачали. На этот счет биографы Ван Гога делали различные предположения. Например, что постоянное участие отца в церемониях похорон отражалось на впечатлительном ребенке и этим будто бы отчасти объясняется его склонность к меланхолии и раздумьям о жизни и смерти. Более вероятно, что давящий отпечаток накладывала ультраблагочинная атмосфера пасторского дома, религиозное воспитание не без оттенка ханжества. Винсент принимал его слишком всерьез, невольно насилуя себя впоследствии это сказалось бурной, мятежной реакцией. В позднейших письмах художник не раз упоминало черных лучах, под знаком которых прошли ранние годы его и брата, призывал избавиться от их влияния и обратить взор к белым лучам. Глубокий след оставила природа Брабанта. Позже Ван Гог говорил брату, что не всякий пейзаж, написанный с натуры, тем самым уже правдив чтобы быть правдивым пейзажистом, считал он, надо знать и любить природу с детства. Ты возразишь, что каждый с самого детства видит пейзажи и фигуры. Но вопрос в другом каждый ли был достаточно вдумчивым ребенком, каждый ли, кто видел пустоши, поля, луга, леса, дождь и бурю, любил их Нет, не каждый похож в этом отношении на нас. Воспитанию в нас любви к природе способствовали окружение и особые обстоятельства, и для того, чтобы эта любовь укоренилась, надо было обладать особого рода темпераментом и характером (п. 251). Земля родины осталась у него в крови неуемный странник, он всюду носил ее с собой сколько ни жил в чужих краях и как ни пленялся ими, его никогда не покидала ностальгия. Мы вправе обратиться к надежному свидетелю ранних лет Ван Гога — к Голландии с ее ландшафтом. В середине XIX века Голландия, особенно сельская, была еще похожа на ту, которую писали знаменитые пейзажисты XVII столетия. Сохранялись (отчасти даже и теперь сохраняются) приметные ее черты сочные луга и пастбища со стадами коров, широкие и узкие каналы почти вровень с землей, плотины и шлюзы, разводные мосты и мостики, дюны, ветряные мельницы, невысокие красно-коричневые дома с черепичными, а то и соломенными крышами, шпили церквей. Небо облачно, воздух серебрист и насыщен влагой. Северный Брабант — местность на юге Голландии, граничащая с бельгийским Южным Бра­
бантом, отличалась от центральной части более пустынными суровым характером ландшафта. Тут тянулись на многие мили заросшие вереском пустоши, песчаники, торфяные болота. Были и дубовые рощи, и величественные сосны. Это не совсем та уютная, аккуратно распланированная и чистенькая Голландия, которая в то время в Гааге так радовала взгляд Эжена Фромантена.
3
Но самая
6
примечательная, всегда всем бросавшаяся в глаза и вошедшая в поговорку особенность Голландии не меньше заметна ив Брабанте: Голландия сделана руками людей. Бог сотворил небо и землю, но предоставил голландцам заботу о сотворении их страны, — доныне популярная поговорка. Уместно привести здесь отрывок из Философии искусства И. Тэна, написанной в 1869 году. (Ван Гог, кстати сказать, хорошо знал книги Тэна, хотя и недолюбливал его математический анализ) Нидерланды заставили служить себе самые препятствия. Земля была плоска и затоплена водой, они воспользовались этим, чтобы покрыть ее каналами и железными дорогами. У них не хватало дров — они проникли в недра земли. Реки мешали им своими разливами, а внутренние озера занимали значительную часть территории — они осушили озера, окружили плотинами реки и воспользовались тучными наносами, многовековыми отложениями ила, разносимого обильными водами. Их каналы замерзают — зимой они делают на них по пяти миль в час. Море угрожало им, — обуздав его ярость, они воспользовались им, чтобы завязать торговые сношения со всеми народами. Ветер без помехи проносился над их равниной и бурным океаном — они заставили его надувать паруса кораблей и двигать крылья мельниц. В Голландии вы увидите на каждом шагу эти огромные сооружения в 100 футов (30 метров) вышиной, снабженные зубчатыми колесами, машинами, насосами, предназначенные для выкачивания лишней воды, распилки бревен, выжимки масла. С парохода против Амстердама, пока видит глаз, простирается бесконечная паутина, хрупкая, перепутанная и неясная бахрома корабельных мачт и крыльев мельниц, бесчисленные вереницы которых опоясывают горизонт. Выносишь впечатление, что страна преобразована сверху донизу рукой и искусством человека, что она переработана до основания, чтобы стать удобной и производительной Если для иностранца, приехавшего в Голландию, это всегда было новое и удивительное впечатление, то для человека, который, подобно Ван Гогу, тут родился и вырос, оно было впечатлением изначальным, сросшимся с вос-
3
Фромантен Эжен. Старые мастера. Мс Тэн И Философия искусства. Мс приятием природы вообще, — и с любовью к природе. Если даже Винсент в детстве, гуляя по окрестностям
Зюндерта, больше всего интересовался птичьими гнездами и бабочками, он видел повсюду работающих людей как непременную принадлежность пейзажа видел фермы и ткацкие мастерские, жнецов и сеятелей, рыбаков, паромщиков, дровосеков и те сооружения, о которых упоминает Тэн. Все это в его сознании укоренилось. Ван Гог потом уже никогда не воспринимал природу иначе, как в соотношении с деятельностью не только населял пейзажи фигурами, но и безлюдный пейзаж мыслил как фигурную композицию, проецируя на него образ работающего человека, сливающийся с образом природы 5
. Он не мог понять почему старые голландцы, даже такие, как
Остаде, не изображали людей за работой. Спрашивается, знаешь литы хоть одного землекопа, хоть одного сеятеля у художников голландской школы Пытались ли они когда-нибудь написать рабочего (п. 418). Особой склонности к рисованию Ван Гог в детстве, кажется, не обнаруживал. Сохранилось несколько рисунков большого формата, которые по традиции считаются рисунками десятилетнего Винсента (на них проставлена дата, подаренными ко дню рождения отцу. Среди них — рисунок коринфской капители, аккуратный, тщательно оттушеванный, совершенно безжизненный. Другие, в таком же духе, изображают кружку, собаку. Польская исследовательница А. Шиманская отвергает принадлежность этих рисунков Винсенту — прежде всего потому, что это вообще недетские рисунки никто так не рисует в десятилетнем возрасте 6
. Впрочем, при большом старании и прилежании (а Винсент им отличался) эти рисунки могли быть просто скопированы мальчиком с какого- нибудь учебного пособия. В таком случае они скорее свидетельствуют, что Винсент тогда рисованием по-настоя­
щему не интересовался, видя в нем лишь некую разновидность чистописания.
5
Во Франции, наблюдая работу французских крестьян, Ван Гог находил ее вялой по сравнению с работой своих соотечественников. У нас, в Голландии, в любое время года видишь занятых работой мужчин, женщин, детей и домашних животных здесь же их раза в три меньше, да и трудятся они не так, как на севере тут пашут неловко, вяло, без подъема (п. 594). См Szymanska A.
Unbekannte Jugendzeichnungen Vincent van
Goghs. Berlin, 1967, S. 7.
8
Он пристрастился к искусству, когда стал служащим фирмы «Гупиль» и переехал в 1869 году в Гаагу тогда же, вероятно, стал больше рисовать и сам. С 1872 года началась его переписка с братом, с тех пор почти не прерывавшаяся. Винсенту было тогда девятнадцать лет, Тео — пятнадцать как и Винсент, он начал в этом раннем возрасте карьеру продавца картин — сначала в Брюсселе, потом в Гааге, ас года — в Париже. Винсент до поры до времени был на отличном счету у хозяев, и работа ему нравилась он писал Тео, что это замечательное дело. Примечательная особенность характера Винсента — всегда надеяться, всегда ожидать лучшего от всякой перемены. Меньше всего в его натуре было желчности и предвзятого недовольства — людьми или обстоятельствами. Когда он пишет своему другу Раппар- ду: Я изо всех сил стараюсь видеть во всем сперва бесспорно хорошую сторону и лишь потом, с Крайней неохотой, замечаю также и плохую (п. Р, — этой автоха­
рактеристике можно верить она подтверждается на каждом повороте судьбы Ван Гога. Возникает ощущение, что судьба словно умышленно подвергала испытаниям его тягу к оптимизму, навязывая мученический венец тому, кто искал радости и света даже в самой печали («triste mais toujours joyeuse» — печален, но всегда радостен — одно время это было любимое его изречение. И работа в художественном салоне доставляла ему, по его словам, много радостей. Конечно, радостей общения с живописью. Тут он полюбил живопись впервые и навечно. Поначалу без строгого выбора ему нравилось чуть лине все — и старые мастера, и современные, и великие, и малые. В письме из Лондона он перечисляет больше пятидесяти имен художников, которых особенно ценит, ив заключение говорит Я мог бы продолжать список бог знает как долго (п. 13). Однако уже в эти годы он все решительнее выделяет из своих бесчисленных любимцев два навсегда священных для него имени Рембрандт и
Милле
В лондонский филиал фирмы Винсента перевели, в виде поощрения за хорошую работу, весной 1873 года это была первая его разлука с родиной. Англия пришлась
7
Дж. Ревалд явным образом неправ, полагая, что Ван Гог до
1880 года не интересовался искусством. См Ревалд Дж Постимпрессионизм. Мс ему по душе больше, чем он ожидал. Он остался равнодушен к достопримечательностям вроде лондонского Тауэ­
ра или Кристалл Палас, но пленился живописными парками, которым посвящал все свободное время. Ему понравились полотна Констебла, портреты Рейнольдса и
Гейнсборо, стихи Джона Китса; он быстро обзавелся знакомыми, был общителен, живо интересовался всем. Мне здесь хорошо у меня отличное жилье, и я с большим удовольствием изучаю Лондон, английский образ жизни и самих англичан кроме того, у меня еще есть природа, искусство и поэзия, а уж если этого мало, то чего же мне еще надо И все-таки я не забываю Голландию — особенно Гаагу и Брабант» (п. 13). В эти годы он уже довольно много рисовал, но сохранилось немногое — ни он сам, ни окружающие, конечно, не помышляли о том, чтобы сберечь эти рисунки для потомства они и действительно не выглядели многообещающими. Как Ван Гог тогда рисовал, можно судить потрем тетрадям, обнаруженным сравнительно недавно А. Шиманской в семье Терстехов и опубликованным ею в книге Неизвестные юношеские рисунки Винсента Ван Гога». Часто упоминаемый в письмах Ван Гога X. Г. Терстех возглавлял гаагский филиал фирмы «Гупиль» и был фигурой очень заметной в художественных кругах Гааги. У Терстеха была дочка Бетси, тогда еще маленькая девочка. Ей Ван Гог и посылал тетрадки со своими рисунками, относящиеся к 1873 и 1874 годам, когда он жил в Англии. Впервой тетради — контурные рисунки птиц, насекомых, животных есть фигура охотника с собакой есть изображение собаки, курящей трубку. Чувствуется, что делались они со специальной целью — для девочки и позабавить ее, и дать ей, как теперь говорят, познавательный материал — познакомить стем, как выглядят улитка, кузнечик, гусеница. Тут отголосок собственных детских увлечений Винсента. Насекомые нарисованы старательно, собака, кошка, мыши, слон — более непринужденно и как бы шутливо фигура охотника не выдерживает критики в смысле анатомии. Во второй и третьей тетрадях более сложные композиции вяжущая старушка в интерьере, едущий дилижанс, крестьянский двор. На одном из листов своеобразно скомпонованы женский портрет (по-видимому, Анны, сестры Винсента, которая тогда тоже жила в Лондоне) и
10
два фрагмента пейзажа, один с высокими церковными башнями, другой — с каналом и мельницей вдали воспоминание о Голландии. Сравнительно с первой тетрадью вторая и особенно третья обнаруживают значительно возросшее умение. Впрочем, отчасти разница, может быть, объясняется тем, что первую тетрадку Винсент предназначал для Бетси и старался применяться к ее возрасту, а следующие тетрадки заполнял зарисовками по собственному усмотрению и пристрастию — хотя потом тоже подарил их Бетси. В третьей тетради есть рисунок, который А. Шиманская выделяет как уже в какой-то мере
«вангоговский»: уходящая в глубину темная аллея. В общем рисунки двадцатилетнего Ван Гога, неумелые, наивные, но довольно живые, кажутся более детскими, чем приписываемые десятилетнему Ван Гогу сухие Капитель и Кружка. И что-то в тетрадях Бетси, несмотря на слабость рисовальщика, действительно предвещает будущего Ван Гога — хотя, не зная будущего, никто бы не распознал в них намека на гениальность или хотя бы выдающуюся одаренность. Примерно в эти годы, а может быть и несколько раньше, оба брата — Винсент и Тео — по секрету от других, случалось, строили планы — сделаться художниками. Но это были юношеские, несерьезные мечты, которым они и сами вряд ли придавали значение. Была какая-то особенно памятная встреча (оба братане раз вспоминают о ней в переписке) — Винсент еще работал в Гааге, а Тео приезжал к нему из дому, и они гуляли вдоль канала, пили молоко возле старой мельницы, разговаривали об искусстве — почти еще дети — и предавались этим мечтам. Похоже, что тогда в особенности Тео хотел, чтобы они оба стали художниками, а Винсент, как старший и более умудренный, был в нерешительности, считая план неосуществимым для себя. В первый год жизни в Лондоне Винсент был захвачен новыми сильным переживанием он влюбился в дочку своей квартирной хозяйки Урсулу Луайе. Мать и дочь содержали частный детский сад. Винсент, любивший детей, постоянно видел свою юную возлюбленную окруженной малышами и называл ее ангелом с младенцами. Его восхищала взаимная привязанность материи дочери. Он хотел жениться на Урсуле, но брак не состоялся, и Винсент покинул милый дом. Причины не очень
11
ясны. В сохранившихся письмах того времени нет никаких упоминаний обо всем этом. Винсент тогда еще не был так откровенен с Тео, как впоследствии, может быть, просто потому, что Тео был еще слишком юна может быть, он делился с ним не в письмах, а устно, когда приезжал летом домой. Так или иначе в сохранившейся переписке зияет полугодовой провал — с августа 1874 года по февраль 1875. Но и перед этим об отношениях с Урсулой ничего не говорится — только общие рассуждения о любви, о книге Мишле Любовь, которая была для Винсента, как он пишет, откровением (Мишле всегда оставался в числе его любимых авторов. Причем самым большим откровением оказалась, как ни странно, мысль Мишле: Нет старых женщин, то есть женщина не старится, пока она любит и любима (п. 20). Если на этом основываться, можно было бы предположить, что Винсент был неравнодушен к матери Урсулы (известно, что он навещал ее и после разрыва. Но факт его сватовства к дочери установлен. По версии, исходящей от семьи художника и обычно повторяемой биографами, Урсула решительно отказала Винсенту, так как еще до знакомства с ним была негласно обручена. И. Стоун, а также А. Перрюшо построили на этом душещипательную историю отвергнутой любви Ван Гога. А. Шиманская в упомянутой книге ставит эту версию под сомнение и высказывает предположение, что брак расстроился из-за отца Винсента, не пожелавшего, чтобы сын женился на католичке (Урсула была француженкой по происхождению и дочерью католического священника. Вполне правдоподобно, что Винсент, тогда находившийся под неотразимым влиянием отца и церкви, не решился ослушаться. В подтверждение Шиманская ссылается наряд позднейших писем Ван Гога. Водном, написанном через семь или восемь лет, Ван Гог, вспоминая о своей юношеской любви (это единственное письмо, где о ней сказано прямо, говорит, что чувственные страсти его тогда были очень слабыми, но духовные — сильными, и заключает следующими словами Я отказался от девушки, иона вышла за другого я ушел из ее жизни, нов мыслях оставался ей верен. Печально (п. 157). Здесь существенно слово отказался. Затем, еще через год, в письме, где речь идет о сопротивлении семьи Винсента его союзу с Христиной: Однажды, много лет тому назад, я уже получал письмо в том же роде, как твое
12
последнее послание. Оно было от X. Г. Т. (Терстеха. — Н. Д, У которого я спрашивал совета. До сих пор жалею, что говорил с ним. Признаюсь, тогда меня охватила паника я тогда боялся моей семьи. Но теперь, десять или двенадцать лет спустя, я научился думать совершенно иначе и по-другому смотрю на свои обязанности и отношения к семье (п. 204). Без сомнения, — замечает А. Шиманская, — эти слова относятся к событиям, связанным с Урсулой Луайе; они доказывают, что в то время Винсент подчинялся воле отца, так как был во власти страха передним Если гипотеза Шиманской верна, то психологически более объясним тот резкий поворот к ультрарелигиозным настроениям, который вскоре обозначился у Ван Гога. В том, что он считал важным, Ван Гог был максималистом. И если уж он во имя веры и долга отказался отличного счастья, то понятна потребность всячески укрепиться на стезе веры и долга, самому себе доказать, что не из-за пустяков он пожертвовал любовью. Страх Винсента перед отцом не был, конечно, заурядным страхом отцовской немилости нет, это было сложное чувство благоговейной подавленности — состояние, в котором он пребывал в юные годы. Он считал тогда отца образцом христианина и человека, о чем постоянно говорил в письмах — и особенно после того, как расстался с Урсулой. Опять-таки понятно это желание во чтобы тони стало признать высочайшие нравственные достоинства в том, кому он добровольно и жертвенно подчинился. Может быть, уже тогда под спудом таились ростки сомнения и мятежа — но Винсент заглушал их фанатическим религиозным рвением. Оно дошло до апогея в Париже, куда его перевели весной 1875 года. Двадцатидвухлетний юноша без конца твердило самоотречении, смирении, терпении, то и дело цитировал Библию, не хуже какого-нибудь престарелого богослова. Если раньше он прилагал к своим письмам длиннейшие выписки из сочинений писателей и поэтов, которые ему нравились (Мишле, Гейне, Китса, Ван Бир­
са, Эд. Роша и др, то теперь — целые страницы псалмов. Теперь он советует Тео не читать больше Мишле, а только Библию, питаться же преимущественно хлебом. Даже благовоспитанные сестры Винсента непочтительно замечали, что он совершенно одурел от благочестия.
8
Szymanska A. Op. cit., S. 42.
13
Однако любовь к живописи у него не угасала, но он старался оправдать ее религиозным чувством например, по поводу бесхитростного пейзажа Жоржа Мишеля говорил, что, наверно, так видели природу апостолы в Эммаусе. В это время он с жаром ухватился за мысль, вычитанную у Э. Ренана: Чтобы жить и трудиться для человечества, надо умереть для себя. И за изречение Каль­
вина: Страдание выше радости. Работа продавца потеряла для него привлекательность, он стал выполнять ее небрежно кроме того, его стали раздражать пустые салонные картинки, ион позволял себе отговаривать покупателей от их приобретения, то есть действовать во вред фирме. И наконец, в январе 1876 года в Париже произошло то, что, по признанию Винсента, не было для него полной неожиданностью ему отказали от места. Карьера торговца картинами оборвалась — надо было искать не только новую работу, но и новую профессию, начинать с самого начала. Винсенту предложили место помощника учителя (без жалованья — за стол и жилье) в Англии, в частной школе-интернате. Он принял его и взялся за обучение мальчиков стой же истовой серьезностью и надеждой, какие вкладывал вовсе, что начинал делать — пока не наступало разочарование. Заниматься чем-нибудь, не вкладывая душу, слегка он никогда не мог. Когда он охладевал — он должен был уйти, и тут уж никакие увещания не могли ничего изменить. В решающие моменты жизни у него появлялось несокрушимое упорство. Итак, он опять очутился в Англии, на этот раз она повернулась к нему иным, не столь идиллическим ликом, как два года назад. Он увидел теперь изнанку викторианской Англии, узнал районы Ист-Энда. Кошмары лондонского Ист-Энда сего трущобами, ночлежками, зловещими гетто, сего нищетой, беспризорностью детей, грязью и скученностью описаны многократно писало них еще в х годах молодой Энгельс, изображал в романах и очерках Диккенс; их запечатлел Густав Доре в серии гравюр Лондон. Ван Гог и раньше много читал Диккенса — это был его любимый писатель, увлекался произведениями Джордж Элиот (псевдоним писательницы Мери Эванс), сильное впечатление на него производила и серия Доре, сделанная вначале х годов. Теперь они сам воочию увидел Лондон нищих — особенно, когда школа перевелась из курортного местечка Рамсгейт в лондонское предместье Айлворт. В самой школе воспитанники, которых Винсент обучал всему понемногу — французскому и немецкому языкам, грамматике, арифметике, молитвам, старался приохотить их к чтению, а также и к умыванию, — жили скучно и скудно. Ах, если бы ты видел, как они выглядывают из окна В этом есть нечто прямо-таки тоскливое еда и питье — вот и вся их радость. Когда у хозяина школы мистера Стоукса бывало плохое настроение ион находил, что мальчики чересчур шумят, они не получали вечером ни чая, ни хлеба (п. 67). Лондонские впечатления направили отвлеченно-на­
божное умонастроение Ван Гога в новое русло он утвердился в мысли стать тружеником во Христе, проповедником Евангелия среди бедняков. Именно и только среди бедняков. Ему казалось, что это вернейший путь служения обездоленным людям нести им духовный свет, зажечь луч утешения и надежды. Он принялся искать места — чего-нибудь среднего между пастором и миссионером, в предместьях Лондона и среди рабочих (п. 69), обращался с письмами к влиятельным духовным лицам. Ему ответили, что это невозможно, пока он не достиг 25 лет. Тогда он перевелся из школы Стоукса в школу методистского пастора Джонса: здесь он был не только воспитателем мальчиков, но и помощником проповедника. Иногда Джонс посылал Винсента собирать плату у родителей учеников — у злостных неплательщиков, то есть у самых бедных. Невольно вспоминается мистер Панкс из Крошки Доррит», собирающий квартирную плату в Подворье Кровоточащих сердец. Но если подневольный Панкс усердствовали преуспевал, то Винсент возвращался почти ни с чем. У него не хватало духу требовать деньги у неимущих. Тем не менее пастор Джонс благоволил к Винсенту ив октябре 1876 года впервые доверил ому самостоятельно составить и произнести проповедь. Над этой первой своей проповедью Ван Гог трудился с увлечением, вложил в нее многое из того, что к тому времени накопилось у него в душе и было плодом напряженной духовной работы. Темой он выбрал текст из 118 псалма Странник я на земле. Развивая ее, сравнивал жизнь с путешествием по морю на утлой лодке Сбереги меня, Господи, ибо моя лодка мала, а твое море так велико Сердце человека подобно морю у него свои приливы и отливы, свои бури, свои бездны. У него есть и свои жемчуга. И то сердце, которое ищет Бога, которое стремится жить в Боге, больше других подвержено бурям
(прилож. к п. 79). Далее говорилось о слиянии печали с радостью в человеческом сердце, о том, что страдание выше радости, но радость и надежда поднимаются из бездны печали. Проповедь получилась длинная. Винсент произносил ее по- английски. В заключение он рассказывал притчу в сумерках странник с посохом бредет по дороге в гору, где виден город, озаренный заходящим солнцем. Странник встречает женщину в черном испрашивает Все время ли идет в гору дорога. Она отвечает Да, до самого конца. — А долго ли идти по ней — Сутра и до позднего вечера, — отвечает женщина. Путник отправляется далее со вздохом, но и с надеждой достичь к концу пути сияющего града. Он вспоминает изречение Вода дойдет до губ твоих, но выше не поднимется. Эта притча вдохновлена двумя внебиблейскими источниками. Один — картина английского художника Ч. Бо- утона Путь паломников (Винсент много раз упоминало ней в письмах. Другой — стихотворение поэтессы Кристины Россетти, сестры художника-прерафаэлита: диалог путника и женщины представляет собой изложение его первой строфы 9
. Первую строфу Винсент дважды цитировал в письмах к Тео (см. письма 41 и 112), не называя имени автора. Так что не может быть сомнения в том, что именно стихотворение К. Россетти использовано в проповеди. В ней есть и еще литературные реминисценции сравнение человеческого сердца с морем навеяно стихотворением Г. Гейне
Все это может нас интересовать не только для выяснения литературных познаний и вкусов молодого Ван Гога. Важен сам выбор темы дороги — дороги, идущей в гору,
9
Вот первая строфа стихотворения

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   42

перейти в каталог файлов


связь с админом