Главная страница
qrcode

Большаков. Человек и его Двойник. Научноеиздание Издательство алетейя


НазваниеНаучноеиздание Издательство алетейя
АнкорБольшаков. Человек и его Двойник.pdf
Дата25.03.2020
Размер5.12 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаBolshakov_Chelovek_i_ego_Dvoynik.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипКнига
#29995
страница9 из 22
Каталогid49054056

С этим файлом связано 72 файл(ов). Среди них: Kontrol_i_upravlenie_Internetom.pdf, Benyamin_Avtor_kak_proizvoditel.pdf, Voronin_A_A_-_Programma_obschego_chelovekovedenia_F_T_Mikhaylova и ещё 62 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   22
§ 1. Исходнаяпозиция
То, что представление о Двойнике проявляется преимущественно в изобразительных памятниках, делает их важнейшим источником для изучения египетского мировоззрения.
В проделанном выше исследовании они рассматривались именно в этом аспекте, без учета их художественной специфики — нас интересовало, чтоизображается в каждом конкретном случае, а не то, каконо изображается. Выделив отдельные сцены — трапезу, перевозку статуй, жреческую службу и т. д, мы пренебрегали различиями в трактовке этих сцен в разных гробницах и пользовались этими названиями как знаками, не более того. Такой подход вполне правомочен, ибо большая часть сцен одинакового содержания очень сходны между собой в силу своего функционального назначения, и сами египтяне пользовались ими в конечном счете именно как знаками, обозначающими то или иное действие. Это, кстати,
прекрасно проявляется в том, что очень многие изображения людей, животных, птиц,
различных предметов полностью совпадают с формой соответствующих иероглифов. Как правило, изображался не какой-либо определенный человека человек вообще не эпизоды,
происходившие вовремя какой-то работы в данном конкретном случае, а эпизоды, которые вообще характерны для этой работы, и т. д. Отдельные попытки художников оживить стандартные сцены случайными, необязательными и, как правило, занятными и забавными подробностями не могут изменить унифицированного в целом характера гробничного оформления. Особенно поразительна стандартность изображений хозяев гробниц — они также почти всегда и во всем неотличимы друг от друга, так что их можно было бы безболезненно перенести с одного памятника на другой, и эта перестановка не бросалась бы в глаза. Крайне важно установить, какие представления определяли возможность такой унификации — ведь египтяне могли передавать индивидуальные черты, но обычно своим умением не пользовались.
Разумеется, такой подход не означает, что автор, сводя все к мировоззрению, не хочет видеть в египетском искусстве самого искусства — относительно самостоятельной области общественного сознания. В сфере художеств не может быть объяснения того или иного явления только идеологией, или только суммой навыков, приемов, технологий, которыми пользовались мастера, или, наконец, только их опытом и талантом — здесь происходит переплетение всех этих многочисленных факторов, равнодействующей которых являются как типичные для каждой эпохи массовые произведения, таки выделяющиеся из общего ряда шедевры. Значение творческой индивидуальности мастера всегда огромно, и все же для древности с ее сугубо утилитарным подходом к тому, что сейчас мы называем искусством,
особую роль играет именно мировоззренческая сторона, и к ней мы должны обратиться в первую очередь.
На царских памятниках рядом с царем иногда изображают его копию — kA; на памятниках частных лиц подобные сцены отсутствуют. Из этого обычно делают вывод о том, что kA человека изобразить в принципе невозможно например Frankfort, 1948 = р. 69]. Это одновременно и верно, и неверно. Действительно, как самостоятельное существо,
стоящее возле своего оригинала, показывали только kA царя, что связано со спецификой представлений о нечеловеческой и надчеловеческой природе владыки Египта. Однако, с другой стороны, всякое изображение есть средство обеспечения жизни Двойника, ив этом смысле оно само расценивается как Двойник. Поэтому то, чтомыназываемизображением
1
Ср.: [Bolshakov, 1990].
2
Например, обезьяна, помогающая давильщикам винограда [Moussa, Altenmüller, 1971, pl. играющие дети [Davies, 1900, pl. 21], покупатели, рвущие товар из рук продавца [LD II, В. 96], и т. п
93
хозяинагробницы, передаетнеегособственноеобличье, аобличьеегоДвойника. Эта очень тонкая разница оставалась незамеченной, так как всегда предполагалась полная идентичность kA и человека, в рамках которой такие детали несущественны.
Теория абсолютного сходства человека и kA была выдвинута еще Г. Масперо и П. Ле
Паж Ренуфом. В соответствии с ней kA должен полностью ив мельчайших подробностях соответствовать своему оригиналу более того, ради придания сходству окончательной полноты приходилось предполагать, что с годами kA менялся, как и сам оригинал Когда рождался ребенок, с ним рождался двойник, который сопровождал его на всех этапах жизни молодой, когда человек был молод, он достигал зрелости и старел вместе с ним, 1893-4, р. 389; ср. также Le Page Renouf, 1878, p. 501]. Эта гипотеза является ничем недоказанным искусственным построением, которое хотя и строго следует логике идей своих создателей, не выдерживает столкновения с фактами.
Во-первых, она означает, что свое вечное существование kA должен вести в том обличье, в котором умер человек, те. зачастую предполагает консервацию болезней,
страданий и старческих немощей. Подобное представление еще возможно у народов, не уделявших загробной жизни особого внимания и рисовавших ее мрачно и неопределенно
(греческий гадес, еврейский шеол), ноне у египтян, ставивших Двойника в самый центр своей картины мира и тщательно разрабатывавших все связанные с ним проблемы.
Во-вторых, равнодушие к передаче в изображениях индивидуальных черт свидетельствует о том, что kA не может быть абсолютнойкопией человека, и это крайне важно как для понимания представления о нем, таки для осмысления всего египетского искусства.
На протяжении почти трех тысяч лет, несмотря на неизбежные изменения вкусов и иконографии, художники Египта изображали человека одинаково. Мужчины всегда мощного сложения, с широкими плечами и узкими бедрами женщины обязательно стройные,
с небольшой грудью и тонкой талией лица тех и других имеют предельно правильные по египетским меркам черты. Это неконкретные люди, а тиражированные и лишенные индивидуальности повторения идеального образца.
Точно также стандартизован и возраст изображенных. Они всегда показаны в расцвете молодости и сил — даже в тех случаях, когда достоверно известно, что человек дожил до глубокой старости. Так, например, часовня царицы Mr(j)-s(j)-anx(.w) III была оформлена уже после ее смерти [Dunham, Simpson, 1974, p. 7], а умерла она, судя по ее биографии и костным останкам, в возрасте по крайней мере пятидесяти лет [ibid., p. 7–8, 21–
22]. Тем не менее и на рельефах, ив скульптуре она показана цветущей молодой женщиной.
Более того, неоднократно изображенная рядом с ней мать, царица @tp-Hr.s которой вовремя оформления часовни было за семьдесят [ibid., p. 7], ни лицом, ни фигурой не отличается от своей дочери. Количество подобных примеров может быть сколь угодно увеличено, хотя для Старого царства именно этот выглядит особенно показательно, ибо здесь мы точно знаем обычно скрытые от нас время создания изображений и возраст изображенных.
Таким образом, гипотеза Масперо—Ле Паж Ренуфа должна быть отвергнута. kA не увядал вместе с человеком, а навсегда сохранял наиболее желательное для вечного существования обличье молодости. При этом сама молодость его была условной — ведь по египетским изображениям мы никогда не можем установить этот идеальный возраст, ясно лишь, что
[148]
он невелик. К тому же ив молодости человек не был похож на свое изображение, ибо, как правило, сходство ограничивается тем, что у того и у другого две руки, две ноги и одна голова — все индивидуальные особенности нивелируются.
Но не получается ли, что, отвергая теорию абсолютного сходства, мы должны отказаться и от своего понимания Ведь если изображение не передает индивидуальных черт, то как оно может служить напоминанием если kA неидентичен человеку, то как он может быть его Двойником При прямолинейном подходе к проблеме эти вопросы на самом деле кажутся разрушающими все сделанные ранее построения, однако нельзязабывать, что мы имеем дело с таким невероятно сложным явлением, как человеческая психология
Предлагая в гл. 3 схему возникновения зрительного образа, который понимается как мы специально оговаривались, что его сходство с оригиналом сугубо субъективно, что человек неизбежно превращает свое воспоминание в то, что было на самом деле. Но ведь и это далеко не все. Лишь очень немногие, обладающие совершенно особыми способностями,
могут вспомнить прошлое сколько-нибудь детально (пусть даже детали будут и не совсем похожими на действительность. Большинство же этим похвалиться не может для этого подавляющего большинства воспоминание, за исключением отдельных эмоционально окрашенных моментов, неизбежно подернуто более или менее плотной дымкой. Образ человека в нашей памяти обычно расплывчат — мы видим его в целом, а частности от нас ускользают. Стало быть, этот образ имеет двойственный характер с одной стороны, мы видим не столько индивида, сколько человека вообще, с другой стороны, что-то подсказывает нам, кто это. Точно также нам иногда снятся люди без лица, которых мы тем не менее сразу же узнаем.
Подсказка заключается, конечно же, в имени, создающем иллюзию узнавания. Имя и зрительный образ человека не существуют в нашем сознании друг без друга — их единство неразрывно. Поэтому когда мы вспоминаем о ком-то, его неизбежно расплывчатый образ сразу же дополняется именем, дающим толчок ассоциациями высвобождающим массу касающейся данного индивида информации самого разного рода. При этом сам образ отчетливее не становится, но он попадает в некоторый контекст, который делает его достаточным для отождествления с определенным человеком. Воспоминание одновременно и адекватно, и неадекватно действительности — четкая фиксация в памяти ключевых моментов обеспечивает ее связь с реальностью, а утрата части информации в сочетании с чудовищной сложностью и непредсказуемостью ассоциаций ведет к домысливанию и фантазии. Наше сознание адаптируется к фрагментарности и дискретности воспоминаний,
так что обычно их неполнота не вызывает неудобства, нов глубине, неосознанно, мы ощущаем их
[149]
расплывчатость — воспоминание, как и сновидение, нельзя даже пересказать, не превращая его в некое литературное повествование, подчиняющееся уже своей собственной логике.
Но ведь это полная аналогия тому, с чем мы столкнулись, пытаясь объяснить противоречивые как будто свидетельства египетских памятников. У нас получалось, что полностью воспроизводит внешние и внутренние характеристики конкретного человека ив тоже время остается похожим на человека вообще, а не на данного индивида. Теперь становится ясным, что это всего лишь отражение противоречий памяти, с которыми сталкивался каждый пытавшийся проанализировать свои ощущения при вспоминании чеголибо. как и всякое воспоминание, в достаточной мере расплывчат, но, поскольку наши знания о человеке придают его образу комплексность и кажущуюся полноту, действительно является Двойником человека. Что же касается теснейшей связи kA ив египетских представлениях, то о ней было сказано уже достаточно.
В свете этого возможность усредненности изображений вполне понятна. Ни одно завершенное изображение не обходится в Египте (по крайней мере теоретически) без соответствующего надписания; если показывается человек, в это надписание обязательно входит его имя. Имя-то и компенсирует ущербность условного изображения и индивидуализирует его, не меняя при этом его облик 3
Все это объясняет лишь стандартность египетских изображений, ноне обязательную их, т. е.
Двойника, молодость. Конечно, это идеальный для вечной жизни возраст, который и хотелось зафиксировать,
но, вероятно, дело обстоит сложнее, и молодость есть одно из основных свойств связанное стой стороной его гетерогенной природы, которая к изображению отношения не имеет (см. Заключение).
Характерная внешность не исчезает только в изображениях карликов. У карликов уродство является настолько важной составляющей их индивидуальности, что отказаться от показа его было нельзя. Когда речь идет о карликах-слугах, можно было бы еще предположить, что их физический недостаток требовалось изображать потому, что именно он превращал их в забавные существа для развлечения хозяина, наподобие ручных обезьянок. Однако карлик ---w(j)-snb(.w) / достигший положения, позволившего ему создать одну из самых представительных гробниц своего времени, тем не менее не может не показывать свое уродство, хотя
Если это действительно тактов принципе любая чурка может служить статуей, если только на ней написано имя владельца. В период упадка нечто подобное ив самом деле случалось — достаточно вспомнить хотя бы несчетное количество убогих поздних статуэток-ушебти, — но все же гибели искусства, которая неизбежна при последовательном выполнении
[150]
этого принципа, не происходило. Более того, наряду с преобладающими условными изображениями вовсе эпохи встречаются попытки передачи индивидуальных черта в скульптуре даже подлинные портреты. Число их невелико, это исключения из общего правила, но все же игнорировать их мы не можем уже хотя бы потому, что к ним относятся шедевры египетского искусства, часть которых является вершинами искусства мирового. Неизбежно возникает вопрос о причинах их появления.
4
Проще всего было бы сказать, что талант выдающегося художника — а в Египте мы знаем произведения поистине великих мастеров — живет по своим законами неизбежно выходит за пределы, которые ему ставит традиция. Этот в общем-то вполне справедливый тезис повторялся многократно, однако сам по себе он ничего объяснить не может — сперва необходимо поставить произведение искусства в порождающий его культурно-исторический контекст. Рассмотрим для этого лучшие образцы индивидуализации рельефных и скульптурных изображений 2.
Попыткипередачииндивидуальностивизображениинаплоскости
Прежде всего возникает вопрос о критерии, на основании которого можно говорить о том, что в каких-то конкретных случаях художник стремился воспроизвести реальные черты.
Наиболее надежные результаты могло бы дать сравнение изображения с мумией или с костными останками изображенного человека. К сожалению, для Старого царства такие случаи нехарактерны, так как тела умерших сохранились лишь в редчайших случаях (но см.
прим. 1, стр. 194). Впрочем, и здесь иногда можнонайти полезную, хотя и неоднозначную информацию. Например, когда мы сравниваем рельефные изображения царицы Mr(j)-s(j)anx(.w) III [Dunham, Simpson, 1974, fig. 3-ab, 6–7, 12] и ее статуи (Бостон, MFA 30.1456,
30.1457, 30.1461) [ibid., pl. асе, с ее черепом [ibid., pl. 16], мы не находим у них характернейшей черты — удлиненной затылочной части. Следовательно, здесь говорить о какой бы тони было портретности не приходится. Зато #a(j).f-hw(j).f-w(f) I, принадлежавший к тому же роду и, возможно, имевший некоторое фамильное сходство сбыл изображен именно с вытянутой головой [Smith, 1949, pl. 43-a; Simpson, 1978, pl. 16-b,
fig. 27] — это скорее всего попытка передачи индивидуальной черты.
Иногда полезным может оказаться сравнение разных изображений одного итого же человека. В отдельных и очень редких случаях встречается одинаковая передача нестандартных черт одновременно в рельефе ив скульптуре. Так, очень похоже изображено лицо на
[151]
фрагменте рельефа (Бостон, MFA 27.296) [Smith, 1949, pl. си у его знаменитой статуи (Хильдесгейм, PelM 1962) в том же ракурсе ibid., pl. Примерно такое же сходство наблюдается и у рельефа Г № 2110, Бостоне сего резервной головой (Бостон, MFA 06.1886) в том же ракурсе ibid.,
pl. 48-d]) Очевидно, это следует понимать как результат отражения памятниками действительности.
И все же обычно проделывать подобные сопоставления мы не можем, так что даже в отсутствие материала для сравнения приходится предполагать, что появление нестандартных черт в изображении человека означает попытку передачи индивидуальных особенностей.
При этом, разумеется, следует ограничиться образцами достаточно высокого качества,
которое гарантирует, что необычные черты появились в полном соответствии с замыслом художник при помощи различных приемов и старается сделать его менее заметным [Junker, 1941-1, Abb. 5, 7,
14, 15, 18, 20, 22, Taf. 5–6, 9]. Причина этого, конечно же, в том, что необычную внешность карликов усреднить было невозможно без утраты индивидуальности [ср.: Bolshakov, 1994-2].
4
Объяснение с позиций теории изменения облика kA см [Баллод, 1917].
автора, а не из-за его неумения. В противоположность изображениям условным мы будем называть эти изображения индивидуализированными.
5
Передача особенностей черт лица на плоскости представляла для египетского художника серьезные трудности, ибо из-за принятой профильной постановки головы с фасным изображением глаза можно было показать только те особенности лица, которые хорошо видны в профиль [Smith, 1949, р. 301–302]; уже упоминавшиеся рельефы @m(w)jwn(w) и характерны как раз передачей носа, лба и подбородка. Других столь же удачных образцов мы не находим обычно художник использовал весьма ограниченное число стандартных способов передачи отдельных частей лица и, варьируя их сочетания,
проделывал что-то вроде сборки фоторобота. Получавшиеся изображения оказывались немного разными в деталях, но все же очень похожими друг на друга в целом.
Таким образом, лица рельефных изображений дают нам очень немного. Тело обычно передается еще более условно, вообще без каких-либо попыток показа специфических черт.
На этом фоне особенно ярко выделяются появляющиеся уже в самом начале IV дин, если только не при III дин, изображения совершенно иного типа, единственные в Старом царстве действительно индивидуализированные. Они передают фигуру человека более или менее полного, иногда грузного, иногда просто ожиревшего. Рассмотрим наиболее характерные из них [152]
1. @a(j)-bA.w-zkr / СМ № А = СК № 3073, середина III – начало IV дин. [РМIII
2
, р. 449]
ср.: [Harpur, 1987, р. 275:470]. Изображение (CG 1385): [Borchardt, 1937, В. 10; Murray, 1905,
pl. 1 и др.].
Поза: стоит.
7
Одежда: короткая.
Парик: нет.
Сложение: живот слегка выступает вперед, других признаков полноты нет MTn,СЛ № 6, начало царствования #w(j).f-w(j)[Reisner, 1936-1, p. 364]; ср.: [Harpur, 1987,
p. 274:425]. Изображение (Берлин, Ägyptisches Museum 1105, блоки 48–49): [LD II, Bl. Поза сидит (за столом).
Одежда: длинная.
Парик: нет.
Сложение: лицо, руки и ноги без передачи полноты, но живот выступает вперед, а грудь отвисшая @a(j).f-xw(j).f-w(j) I, Г № 7140, конец царствования #w(j).f-w(j)— царствование @a(j).f-ra(w)
[Reisner, 1942 , p. 115], Я. Малек датирует шире — до конца IV дин. [РМIII
2
, р. Изображение [Smith, 1949, pl. а Нередко пользуются понятиями реализм, натурализм или веризм [ср.: Bothmer, 1982; однако степень их пригодности для описания египетских памятников требует специальных оговорок. Термин
«индивидуализация», как более нейтральный, представляется предпочтительным Наш список несколько расширен по сравнению со списком, недавно опубликованным И. Харпур
[Harpur, 1987, р. 329–331] (неучтенные ею памятники отмечены знаком
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   22

перейти в каталог файлов


связь с админом