Главная страница

О военном искусстве. Сочинения исторические и п... НикколоМакьявелли Никколо Макьявелли Астрель


Скачать 19,88 Mb.
НазваниеНикколоМакьявелли Никколо Макьявелли Астрель
АнкорО военном искусстве. Сочинения исторические и п.
Дата11.05.2018
Размер19,88 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаO_voennom_iskusstve_Sochinenia_istoricheskie_i_p.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#2991
страница2 из 15
Каталогid2814662

С этим файлом связано 110 файл(ов). Среди них: и ещё 100 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15
Никколо Макьявелли
ле окончания войны осталось много солдат без службы, и как они, соединившись в несколько больших отрядов, называвшихся компании, рыскали по всей стране, облагали данью города и разбойничали без малейшей помехи Разве вы не читали о карфагенских наемниках, которые после первой Пунической войны взбунтовались под предводительством Матона и Спен- дия, самочинно выбранных ими в начальники, и повели против карфагенян войну, оказавшуюся для них более опасной, чем война с римлянами Во времена отцов наших Ф ранческо С форца не только обманул миланцев, у которых он был на службе, но и отнял у них свободу и сделался их князем, и поступил так только для того, чтобы иметь возможность жить в роскоши после заключения мира. Так действовали и все другие итальянские солдаты, для которых война была частным ремеслом. И если, несмотря на свое вероломство, они не сделались герцогами Милана, тотем хуже, потому что такого успеха они не добились, а преступления их былине меньшие. Сфорца, отец Ф ранческо, служивший королеве Джованне, вынудил ее сдаться нами лость короля Арагона, потому что совершенно неожиданно ее покинули она осталась безоружной среди окружавших ее врагов. А сделал он это или корыстолюбия ради, или из желания отнятьу нее престол. Брач- чо теми же средствами старался овладеть Неаполитанским королевством, и помешали ему только поражение и смерть его под Аквилой. Единственная причина подобных безобразий — это существование людей, для которых военное дело было только их частным ремеслом. Слова мои подтверждает ваша же пословица Война родит воров, а мир их вешает. Ведь другого дела эти
О военном искусстве
21
люди не знают. Существовать своим ремеслом они не могут смелости и таланта, чтобы объединиться и превратить злодейство в благородное дело, у них нет, так что они поневоле становятся грабителями на большой дороге, и правосудие вынуждено их истреблять.
Козимо. Слова ваши почти что уничтожили в моих глазах военное звание, которое казалось мне самым прекрасными почетным если вы не объясните это подробно, я останусь неудовлетворенным, ибо если все обстоит так, как выговорите, то я не знаю, откуда же берется слава Цезаря, Помпея, Сципиона, Марцелла и множества римских полководцев, которых молва превозносит, как богов.
Фабрицио. Я еще далеко не кончил, так как собирался говорить о двух вещах во-первых, о том, что достойный человек не может избрать себе военное дело только как ремесло во-вторых, о том, что ни одно благоустроенное государство, будь то республика или королевство, никогда не позволит своим подданным или гражданам превратить в ремесло такое дело, как война.
О первом я сказал уже все, что мог остается сказать о втором, и здесь я намерен ответить на ваш последний вопрос. Я утверждаю, что известность Пом­
пея, Цезаря и почти всех римских полководцев после третьей Пунической войны объясняется их храбростью, а не гражданскими доблестями те же, кто жил до них, прославились и как храбрые воины, и как достойные люди. Происходит это оттого, что они не делали себе из войны ремесла, тогда как для тех, кого я назвал раньше, война была именно ремеслом.
Пока держалась чистота республиканских нравов, ни один гражданин, даже самый гордый патриций, и

22
Никколо Макьявелли
не думало том, чтобы, опираясь на военную силу, в мирное время попирать законы, грабить провинции, захватывать власть и тиранствовать над отечеством с другой стороны, даже самому темному плебею не приходило в голову нарушать клятву воина, примыкать к частным лицам, презирать сенат или помогать установлению тирании ради того, чтобы кормиться в любое время военным ремеслом. Военачальники удовлетворялись триумфом и с радостью возвращались в частную жизнь солдаты слагали оружие охотнее, чем брались за него, и каждый возвращался к своей работе, избранной как дело жизни никто и никогда не надеялся жить награбленной добычей и военным ремеслом.
Великий и поучительный пример оставил Аттилий Регул он был начальником войск в Африке, и, когда карфагеняне были почти побеждены, Регул просил у сената разрешения вернуться домой, чтобы обрабатывать свои земли, запущенные его работниками. Ясно как день, что, если бы он занимался военным делом как ремеслом и хотел нажиться этим путем, он, хозяин стольких провинций, не просил бы разрешения вернуться домой и стеречь свои поля каждый день наместничества приносил бы ему гораздо больше, чем стоило все его имущество. Но граждане эти были люди истинно достойные, не создававшие из войны ремесла и не желавшие себе от нее ничего, кроме трудов, опасности и славы. Поэтому, поднявшись на высшие ее ступени, они с радостью возвращались к своему очагу и жили трудами своими.
Так вели себя самые простые люди и обыкновенные солдаты. Это видно из того, что каждый из них расставался с военной службой без сожаления. П оки­
О военном искусстве
23
дая войско, он, однако, всегда готов был вернуться встрой и вместе стем вовремя военной службы с радостью думал об освобождении от нее. Подтверждений этому много вы ведь знаете, что одной из главных привилегий, которую римский народ мог предоставить своему гражданину, была свобода служить в войске только по своей воле, а не по принуждению.
Пока крепки были устои Древнего Рима, те. до времен Гракхов, не было солдат, для которых война стала бы ремеслом, а потому в войске было очень мало негодных людей, и, если такие обнаруживались, их карали по всей строгости закона. Всякое благоустроенное государство должно поэтому ставить себе целью, чтобы военное дело было в мирное время только упражнением, а вовремя войны — следствием необходимости и источником славы. Ремеслом оно должно быть только для государства, как это и было в Риме. Всякий, кто, занимаясь военным делом, имеет ввиду постороннюю цель, тем самым показывает себя дурным гражданином, а государство, построенное на иных основах, не может считаться благоустроенным.
Козимо. Я вполне удовлетворен всем, что высказали до сих пори особенно вашим заключением для республик я считаю его верным, ноне знаю, так ли это для королевств мне казалось бы, что король скорее захочет окружить себя людьми, для которых война будет их единственным ремеслом.
Фабрицио. Благоустроенному королевству надлежит особенно избегать такого рода мастеров, ибо они погубят короля и будут только служить тирании. Не опровергайте меня примерами современных королевств, потому что я не признаю их благоустроенными. В ко

24
Никколо Макьявелли
ролевствах, обладающих хорошими учреждениями, у короля нет неограниченной власти, кроме одного только исключения — войска это единственная область, где необходимо быстрое решение, а следовательно, единая воля. Во всем остальном короли ничего не могут делать без согласия совета, а советники всегда будут опасаться, что около короля появятся люди, которые вовремя мира хотят войны, так каким без нее не прожить. Однако я готов быть уступчивее; не стану искать королевства вполне благоустроенного, а возьму королевство, похожее на ныне существующие в этом случае король точно также должен бояться людей, для которых война есть ремесло он должен бояться их потому, что жизненной силой всякого войска, без сомнения, является пехота.
Если король не принимает мерк тому, чтобы пехотинцы его войск после заключения мира охотно возвращались домой и брались бы опять за свой труд, он неминуемо погибнет. Самая опасная пехота — это та, которая состоит из людей, живущих войной как ремеслом, ибо ты вынужден или вечно воевать, или вечно им платить, или вечно бояться свержения с престола. Всегда воевать невозможно, вечно платить нельзя — поневоле остается жить в постоянном страхе потери власти.
Пока в моих римлянах еще жила мудрость и гражданская доблесть, они, как я уже говорил, никогда не позволяли своим гражданам смотреть на военное дело как на ремесло, хотя могли платить сколько угодно, ибо все время воевали. Римляне стремились избежать опасностей беспрерывного пребывания граждан в войске. Так как времена изменялись, они стали постепенно
О военном искусстве
25
заменять новыми людьми тех, кто уже выслужил свой срок, так что в течение пятнадцати лет легион обновлялся целиком. Таким образом, для войска подбирались люди в цвете лет, те. от восемнадцати- дотри дцатипятилетнего возраста, когда ноги, руки и глаза человека одинаково сильны. Римляне не дожидались того, чтобы ослабла крепость воинов и усилилась их хитрость, как это произошло позднее, во времена общего падения нравов.
Октавиан, аза ним Тиберий уже думали больше о собственном могуществе, чем об общественном благе поэтому, дабы им легче было властвовать самим, они начали разоружать римский народи держали на границах империи все одни и те же легионы. Однако им казалось, что для обуздания римского народа и сената этого мало, и вот появляется новое войско, получившее название преторианцев. Это войско всегда стояло у самых стен Рима и было как бы крепостью, возвышавшейся над городом. Тогда-то и начали охотно позволять солдатам этих войск обращать военную службу в ремесло — и последствия этого сказались сейчас же обнаглевшие солдаты стали грозой сената и опасностью для императоров многие из последних были убиты зарвавшимися преторианцами, возводившими на престол и свергавшими с него кого им было угодно. Случалось, что водно и тоже время появлялось несколько императоров, провозглашенных различными частями войск.
Такой порядок привел прежде всего к разделению, а потоми к гибели империи. Поэтому, если король хочет безопасности, он должен составлять свои пехотные войска из таких людей, которые при объявлении

26
Никколо Макьявелли
войны идут на нее охотно, из любви к нему, а после заключения мира еще охотнее возвращаются в свои дома. Он этого всегда достигнет, если будет брать в войско солдат, умеющих кормиться не войной, а другими ремеслами. Поэтому, когда настает мир, король должен позаботиться о том, чтобы князья вернулись к делу управления своими вассалами, дворяне — к хозяйству в своих владениях, пехотные солдаты — к обычным занятиями вообще добиться того, чтобы все они охотно брались за оружие во имя мира, а не старались нарушить мир во имя войны.
Козимо. Ваше рассуждение кажется мне очень глубоким, ноя продолжаю колебаться, так как слова ваши почти противоположны всему, что я думал до сих пор. Я вижу вокруг себя множество синьоров и дворян, которым знание военного дела позволяет существовать вовремя мира, например таких, как вы, состоящих на службе у князей и городов я знаю также, что почти вся тяжелая конница продолжает получать свое жалованье, а пехота остается на службе для охраны городов икре постей поэтому мне кажется, что и вовремя мира каждому найдется место.
Фабрицио. Мне кажется, вы едва лисами уверены в том, что любой солдат найдет себе место в мирное время. Если бы даже не было других доводов, можно было бы удовольствоваться указанием на то, что число солдат, остающихся на службе в местах, названных вами, очень невелико разве есть хоть какое-нибудь соответствие между количеством пехоты, необходимой на войне, и количеством ее вовремя мира Ведь гарнизон мирного времени в крепостях и городах должен быть по крайней мере удвоен вовремя войны
О военном искусстве
27
сюда надо прибавить большое количество полевых войск, в мирное время распускаемых. Что касается войск, охраняющих правительство, то пример папы Юлия II и вашей республики наглядно показал, как страшны солдаты, не желающие учиться никакому ремеслу, кроме войны ведь дерзость этих воинов заставила вас отказаться от их услуги заменить их швейцарцами людьми, родившимися и воспитанными в почтении к законами призванными общинами по всем правилам настоящего набора. Поэтому не говорите больше, что для каждого найдется место вовремя мира.
В отношении тяжелой конницы ответ на ваше возражение кажется более трудным, так как вся она и по заключении мира сохраняет свое жалованье. Тем не менее, если посмотреть надело внимательнее, то ответ найти легко, ибо этот порядок сохранения на службе конницы сам по себе вреден и дурен. Дело в том, что все это люди, для которых война — ремесло будь они только поддержаны достаточно сильными пехотными отрядами, они ежедневно доставляли бы тысячи неприятностей правительствам, при которых состоят но так каких мало и они сами по себе не могут образовать войско, то и вред от них часто не так уж велик.
Тем не менее они приносили достаточно вреда, как это показывают примеры Ф ранческо Сфорца, его отца и Браччо из Перуджи, о которых я вам уже рассказывал. Поэтому я не сторонник обычая оставлять конницу на постоянной службе — это дурной порядок, который может привести к большим неудобствам.
Козимо. Вы хотели бы совсем без нее обойтись А если вы ее все же сохраните, тов какой мере

28
Никколо Макьявелли
Фабрицио. Путем набора, ноне так, как это делает король Франции, потому что принятый там порядок также опасен, как наши не защищает от солдатской разнузданности. Я бы поступал, как древние, у которых конница составлялась из их же подданных. Когда заключался мир, конницу распускали по домами возвращали к обычным делам впрочем, я подробнее скажу об этом позже.
Таким образом, если этот род войск может сейчас даже в мирное время жить своим ремеслом, это происходит лишь от извращенного порядка вещей. Что касается денег, уплачиваемых мне и другим военачальникам, то я прямо скажу, что это вреднейшая мера мудрая республика не платила бы такого жалованья никому, а вовремя войны ставила бы во главе войск только своих же граждан, которые по окончании войны возвращались бык мирным занятиям. Точно также поступал бы и мудрый король, а если бы он даже платил это жалованье, то либо в награду за какой-нибудь особенный подвиг, либо как цену за услуги, которые военачальник может оказать как в мирное, таки в военное время.
Раз вы ссылаетесь на меня, то я и приведу собственный пример искажу, что война никогда не была для меня ремеслом, потому что мое дело — это управление моими подданными и защита их, а для того чтобы защищать их, я должен любить мири уметь вести войну. Мой король ценит и уважает меня не столько зато, что я понимаю военное дело, сколько за умение быть ему советником вовремя мира. Если король мудри хочет править разумно, он должен приближать к себе только таких людей, потому что чрезмерные ревнители мира
О военном искусстве
29
или слишком рьяные сторонники войны непременно направят его налож ны й путь.
Сейчас я вам на этот счет больше ничего не могу сказать, и если вам этого мало, то вам придется обратиться к собеседнику, который лучше меня сумеет вас удовлетворить. Теперь вы, может быть, начинаете понимать, как трудно применять к современным войнам древние обычаи, как должен готовиться к войне всякий предусмотрительный правитель и на какие обстоятельства он может рассчитывать, чтобы достигнуть поставленных себе целей. Если моя беседа вас не утомляет, то вы шаг за шагом приблизитесь к более точному пониманию этих вещей, по мере того как мы будем подробно сравнивать древние установления с порядками наших дней.
Козимо. Если нами раньше хотелось узнать ваше мнение об этих предметах, то после всего, что высказали, желание наше только удвоилось мы благодарим вас зато, что уже получили, и просим рассказать нам остальное.
Фабрицио. Если таково ваше желание, я буду обсуждать этот предмет с самого начала, потому что буду более понятен и лучше смогу доказать свою мысль. Всякий, кто хочет вести войну, ставит себе одну цель — получить возможность противостоять любому врагу в поле и победить его в решающем сражении. Чтобы достигнуть этой цели, необходимо иметь войско. Для этого надо набрать людей, вооружить их, дать им определенное устройство, обучить их действию как малыми отрядами, таки большими частями, вывести их влаге ря и уметь противопоставить их неприятелю тут жена месте или вовремя движения

30
Никколо Макьявелли
В этом все искусство полевой войны, наиболее необходимой и почетной. Кто заставит неприятеля принять бой в обстановке для себя выгодной, поправит этим все другие ошибки, сделанные им при руководстве военными действиями. Тот же, у кого этой способности нет, никогда не закончит войну с честью, как бы он ни был искусен в других частностях военного дела. Выигранное сражение сглаживает все другие промахи, и обратно поражение делает бесполезными все прежние успехи.
Если хочешь составить войско, надо прежде всего найти людей. Поэтому обращаюсь к способу их выбора, как выражались древние, или набора, как сказали бы мы. Предпочитаю оговорить выбор, чтобы употребить слово более почетное.
Писатели, установившие правила войны, предлагают брать в войска жителей стран с умеренным климатом, дабы сочетать в солдате смелость и разум жаркие страны рождают людей разумных, ноне смелых, а холодные — смелых, но безрассудных.
Такое правило хорошо для правителя, который властвовал бы над целым миром и мог бы поэтому брать людей из любой местности, какая ему заблагорассудится. Если же устанавливать правило, годное для всех, то надо сказать, что как республики, таки королевства должны выбирать себе солдат из жителей собственной страны, каков бы ни был ее климат — холодный, жаркий или умеренный.
Пример древних показывает, что во всякой стране хорошие солдаты создаются обучением. Там, где не хватает природных данных, они восполняются искусством, которое в этом случае сильнее самой природы
О военном искусстве
31
Набор солдат из чужеземцев нельзя называть выбором, потому что выбирать — значит привлечь в войско лучших людей страны и иметь власть призвать одинаково тех, кто хочет и кто не хочет служить. Понятно, что такого рода отбор возможен только в своей стране, потому что нельзя брать кого угодно в земле, тебе неподвластной, и приходится ограничиваться добровольцами.
Козимо. Однако из этих добровольцев можно одних взять, других отпустить, и тогда это все же можно назвать выбором.
Фабрицио. Вы до известной степени правы, но примите во внимание недостатки такого способа, и тогда часто окажется, что именно выбора здесь никакого нет.
Во-первых, добровольцы из чужеземцев никогда не принадлежат к числу лучших солдат, наоборот, это — подонки страны буяны, ленивые, разнузданные, безбожники, убежавшие из дому, богохульники, игроки — вот что такое эти охотники. Нет ничего более несовместимого с духом настоящего и крепкого войска, чем подобные нравы.
Если эти люди являются в большем количестве, чем нужно, то можно еще выбирать, но так как сам материал плох, то и выбор не может быть хорош. Однако часто бывает, что их приходит слишком мало тогда приходится брать всех, и получается уже не отбора просто наём пехотных солдат. Так беспорядочно составляются теперь войска в Италии ив других странах, кроме Германии, и происходит это оттого, что человек становится солдатом не повелению князя, а по своей воле. Скажите теперь сами, какие военные установления древних мыслимы в войске, набранном подобными способами

32
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

перейти в каталог файлов
связь с админом