Главная страница

О военном искусстве. Сочинения исторические и п... НикколоМакьявелли Никколо Макьявелли Астрель


Скачать 19,88 Mb.
НазваниеНикколоМакьявелли Никколо Макьявелли Астрель
АнкорО военном искусстве. Сочинения исторические и п.
Дата11.05.2018
Размер19,88 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаO_voennom_iskusstve_Sochinenia_istoricheskie_i_p.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#2991
страница3 из 15
Каталогid2814662

С этим файлом связано 110 файл(ов). Среди них: и ещё 100 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15
Никколо Макьявелли
Козимо. Что же делать?
Фабрицио. То, что я уже сказал составлять войска из собственных граждан и по приказу князя.
Козимо. А можно было бы тогда ввести хотя бы некоторые древние установления?
Фабрицио. Конечно, при условии, что в королевстве во главе войска будет стоять сам князь или лицо, облеченное законной властью, а в республике — кто-ни- будь из граждан, избранный полководцем иначе сделать что-нибудь хорошее очень трудно.
Козимо. Почему?
Фабрицио. Отвечу вам в свое время сейчас удовольствуйтесь тем, что иначе нельзя.
Козимо. Если брать солдат в собственной стране, то где, по вашему мнению, лучше их набирать — в городе или в округе?
Фабрицио. Все писатели сходятся на том, что лучше брать солдат из окружных крестьян это люди закаленные, воспитанные в труде, привыкшие к солнцу и не ищущие тени, приученные к обращению с железными орудиями, к земляным работам, к переноске тяжестей, а кроме того, они просты и бесхитростны. Однако я лично считал бы, что так как есть два рода солдат — пешие иконные, то пехоту лучше набирать из крестьян, а конницу — из горожан.
Козимо. Каких лет должны быть солдаты?
Фабрицио. Для совсем нового войска я брал бы людей от семнадцати до сорока. Если же войско уже есть и надо было бы его пополнять, то исключительно сем ­
надцатилетними.
Козимо. Мне не вполне ясна эта разница
О военном искусстве
33
Фабрицио. Я поясню вам. Если бы мне пришлось создавать войско там, где его нетто для обучения, о котором я буду говорить потом, надо было бы выбрать всех, способных носить оружие, лишь бы они достигли призывного возраста. Если бы мне пришлось производить отбор в стране, где войско уже есть, то для пополнения я брал бы семнадцатилетних, так как остальные были бы взяты уже давно.
Козимо. Значит, вы хотели бы ввести нечто похожее на порядок, принятый у нас?
Фабрицио. Вы правы, ноя не знаю, напоминал ли бы он ваше устройство по вооружению, командованию, обучению и боевому построению.
Козимо. Значит, вы одобряете наше военное устрой­
ство?
Фабрицио. Зачем же мне его порицать?
Козимо. Потому что многие знающие люди всегда его осуждали.
Фабрицио. Вы противоречите себе, когда говорите, что знающий человек порицает это устройство тогда его напрасно считают знатоком.
Козимо. Мы вынуждены так думать, потому что опыт этого порядка всегда был плох.
Фабрицио. Смотрите, как бы не оказались виноваты вы сами, а вовсе не ваше устройство вы убедитесь в этом еще до конца нашей беседы.
Козимо. Вы доставите нам этим огромное наслаждение я даже хочу заранее открыть все обвинения, выставленные против нашего военного устройства, дабы вы затем могли лучше его защитить. Обвинители рассуждают так порядок этот или негоден и может привести к гибели республики, или он целесообразен, но — 3 5 4

34
Никколо Макьявелли
последствием его легко может быть захват власти военачальником ; при этом ссылаются на римлян, у которых собственные войска уничтожили республиканскую свободу ссылаются также на венецианцев и на короля Франции венецианцы, дабы не оказаться под властью своего же гражданина, пользуются наемными войсками король обезоружил своих подданных, чтобы иметь возможность спокойнее повелевать. Однако они больше опасаются негодности собственных войск, чем захвата власти, ив доказательство своей правоты приводят два довода первый — неопытность своих солдат, второй — насильственная служба после известного возраста, говорят они, учиться уже нельзя, а принуждение никогда ник чему хорошему не ведет.
Фабрицио. Все эти доводы идут от людей, рассматривающих вещи несколько издалека, как я вам это сейчас докажу. Что касается довода о негодности, то я должен сказать, что лучшая армия та, которая составляется из своих же граждан, и только этим путем можно такую армию образовать. Спора на этот счет нет, и я не стану тратить время на доказательства, так как за меня говорят все примеры древней истории.
П ротивники этой армии (милиции) ссылаются на неопытность солдат и на принудительную службу я скажу, что действительно неопытность солдатне способствует храбрости, а принуждение вызывает недовольство, но ведь мужество и опытность, как вы увидите впоследствии, воспитываются в солдате вооружением, обучением и военным строем.
Что касается принуждения, то вы должны знать, что люди, набранные в войска повелением князя, служат не вполне принудительно и не вполне добровольно
О военном искусстве
35
ибо полная добровольность привела бык тем неудобствам, о которых я уже говорил не было бы настоящего отбора людей, а добровольцев было бы всегда слишком мало полная принудительность тоже привела бык дурным последствиям. Поэтому следовало бы избрать средний путь люди поступают на службу не вполне добровольно и не безусловно по принуждению, а в силу своего уважения к князю, гнева которого они боятся больше, чем кары.
Получается сочетание принудительности и доброй воли, которое не даст развиться недовольству, грозящему опасными последствиями. Яне говорю, что такое войско непобедимо, так как римские легионы бывали разбиты множество раз, равно как и войско Ган­
нибала. Вообще нельзя создать такое войско, за непобедимость которого можно было бы ручаться. Ваши знатоки не должны судить о негодности милиции по одной неудаче сражение можно одинаково проиграть и выиграть, но главное — это устранить причины по­
ражения.
Если начать доискиваться этих причин, то нетрудно убедиться, что сила здесь не в недостатках принятого у вас порядка, а в том, что он еще не доведен до совершенства. Необходимо, как я уже говорил, не осуждать милицию, а исправлять ее что надо делать — это я вам раскрою постепенно. Другой довод противников — это возможность захвата власти военачальником. Отвечаю, что оружие в руках собственных граждан или воинов, врученное им в силу закона, никогда еще не приносило вреда наоборот, оно всегда полезно, и этим путем можно лучше охранить чистоту государственного строя, чем каким-нибудь другим. Рим четыреста лет

36
Никколо Макьявелли
жил свободным государством и был вооружен в Спарте свобода держалась восемьсот лет наоборот, во многих других государствах, не опирающихся на собственную вооруженную силу, свобода не сохранялась даже сорок лет. Войско необходимо государству, и, если у него нет своей военной силы, оно нанимает чужеземцев, чужеземные же войска вреднее для общественного блага, чем свои, ибо их проще подкупить и честолюбец скорее может на них опереться. Осуществить эти намерения ему тем легче, что угнетаемые безоружны. Помимо того, два врага всегда страшнее для республики, чем один. Призывая чужеземное оружие, она одновременно боится и чужих солдат, и собственных граждан. Что такой страх основателен, об этом вы можете судить, вспомнив мой рассказ о Ф ранческо Сфорца. Наоборот, когда республика располагает собственным войском, для нее страшно только одно — властолюбие своего же гражданина.
Н аконец, из всех возможных доводов я сошлюсь только на один мысль, что жители страны окажутся неспособными защищать ее оружием, еще никогда не приходила в голову ни одному законодателю республики или царства. Венецианцы основали бы новую всемирную монархию, если бы они проявили в своем военном устройстве такую же государственную мудрость, какой проникнуты их другие учреждения. Судить их надо особенно строго, потому что первые их законодатели создали им военную силу. На суше у них не было владений, поэтому вся их военная мощь сосредоточилась на море, и морскую войну они вели блестяще, расширив силой оружия пределы отечества
О военном искусстве
37
Когда же подошло время вести сухопутную войну для зашиты Виченцы, они, вместо того чтобы послать туда наместником кого-нибудь из своих граждан, взяли к себе на службу маркиза М антуанского. Это было роковое решение, подорвавшее могущество венецианцев, помешавшее им прославить свое имя до небес и безгранично распространить свою власть на земле. Если они так поступили из-за неуверенности в себе, потому что, будучи знатоками морской войны, они не решались сами воевать на суше, то неуверенность эта была ложной моряку, привыкшему сражаться с ветрами, бурями и людьми, легче сделаться полководцем, которому приходится биться только с людьми, чем полководцу превратиться в моряка. Мои римляне тоже умели воевать только на суше, а не на море, и тем не менее, когда началась война с Карфагеном, они не пригласили на службу опытных моряков — греков или испанцев, а возложили это дело на своих граждан, знающих сухопутную войну, ив конце концов победили.
Если венецианцы действовали из страха, как бы кто-нибудь из граждан Венеции не стал тираном, это был страхлегкомысленный: ведь помимо доводов, уже приводившихся мной поэтому поводу, надо сказать, что если никто из начальников их флота никогда не становился тираном этого морского города, то исполнить подобный замысел, опираясь на сухопутные войска, было бы еще неизмеримо труднее. Все это должно вам показать, что тирана создает не свое войско, подчиненное своему же гражданину, а дурные законы и плохое управление именно оно навлекает на город тиранию. При хорошем управлении бояться своего войска нечего. Таким образом, Венеция поступила не

38
Никколо Макьявелли
осмотрительно, и это решение стоило ей потери большой доли ее славы и счастья.
Что касается ошибки короля Франции, который не приучает свой народ к войне, то ваши знатоки напрасно ссылаются на него как например каждый беспристрастный человек признает, что это самый большой недостаток французской монархии и что это упущение — главная причина ее слабости.
Однако я слишком распространился и, можетбыть, отошел от своего предмета. Я хотел ответить вами доказать, что нельзя опираться ни на какое оружие, кроме своего собственная же военная сила создается только путем отбора только так можно образовать войско и утвердить военную дисциплину. Если бы вы изучали установления первых римских царей, и особенно Сер- вия Туллия, вы бы увидели, что деление на классы представляет нечто иное, как всеобщее вооружение народа, дававшее возможность немедленно собрать войско для защиты города.
Вернемся, однако, к вопросу о выборе солдат. Я снова скажу, что, если бы мне пришлось пополнять войско уже существующее, я брал бы семнадцатилетних юношей если бы я создавал новое войско, я призывал бы людей всех возрастов — от семнадцати до сорока, чтобы можно было сейчас же пустить их в дело.
Козимо. Обращали ли бы выпри этом выборе внимание на их ремесло?
Фабрицио. Военные писатели проводят это различие, так как они не советуют брать в солдаты птицеловов, рыбаков, поваров, а также людей, промыслы коих бесчестны или состоят только в том, чтобы увеселять других наоборот, они настаивают на призыве прежде
О военном искусстве
39
всего земледельцев, а затем слесарей, кузнецов, плотников, мясников, охотников и тому подобных. Я же обращал бы мало внимания на эти различия, поскольку надо было бы заключать о доброкачественности человека по его ремеслу, ноя бы очень считался сними, поскольку они показывают, каким образом можно с большей пользой применять различные способности людей.
По этой же причине крестьяне, привыкшие обрабатывать землю, предпочтительнее кого бы тони было другого, ибо из всех существующих это ремесло применимо в войске лучше всего. Затем идут слесари, плотники, кузнецы, каменщики, которых в войске должно быть много ремесло их часто может пригодиться, и очень хорошо иметь в войске солдат, от которых бывает двойная польза.
Козимо. Как распознать людей, годных или негодных для военного дела?
Фабрицио. Я буду говорить сейчас о выборе солдат для образования нового войска, но при этом мне отчасти придется сказать и о том, как отбирать людей для пополнения войска уже действующего. Выбирая солдата, ты познаешь его годность или по опыту, когда он совершил какой-нибудь подвиг, или по предположению. Не может быть доказательств военной доблести у людей, отбираемых впервые и никогда еще не служивших поэтому в новых милициях эти доказательства встречаются редко или отсутствуют совсем.
Если нельзя судить по опыту, судите по предположению, те. по возрасту, ремеслу и виду солдата. Опер вых двух признаках я уже говорил, остается сказать о третьем. Многие, как Пирр, требуют, чтобы солдат был

40
Никколо Макьявелли
высокого роста другие, как Цезарь, обращали внимание только на физическую силу. Эта сила тела и духа выражается в сложении и облике. Писатели отмечают, что у солдата должны быть живые и веселые глаза, крепкая шея, широкая грудь, мускулистые руки, длинные пальцы, втянутый живот, полные бедра, худые ноги такой человек всегда будет ловок и силен — два качества, которые в солдате ценятся выше всего.
Особенное внимание надо обращать на нравственность солдат должен быть честен и совестлив если этого нет, он становится орудием беспорядка и началом разврата, ибо никто не поверит, что дурное воспитание может создать в человеке хотя бы крупицу достохвального воинского мужества.
Значение такого выбора солдата огромно и, чтобы это стало вам понятнее, я считаю нелишними даже необходимым рассказать о том, каких правил держались при отборе легионов вступающие в должность римские консулы. Благодаря беспрестанным войнам старые солдаты являлись к отбору вперемешку с новичками, и консулы могли судить об одних по опыту, а о других — по догадке. Надо заметить, что при выборе солдата имеется ввиду или сейчас же послать его в бой, или обучить его немедленно, но пустить вдело позднее.
Я уже говорили буду говорить дальше обо всех мерах, необходимых для позднейшей боевой работы солдата, ибо хочу показать вам, как создается войско в странах, где народных ополчений раньше не было и где поэтому не может быть отборных частей, которыми можно воспользоваться сейчас же. В тех же странах, где войско образуется повелением власти, оно может быть пущено вдело немедля, как это было в Риме и теперь
О военном искусстве
41
еще наблюдается у швейцарцев. Если при этом порядке отбора в войско попадают и новобранцы, то они тут же встречаются с множеством опытных солдат, привыкших к строю, и смешение старых с молодыми образует единую и крепкую боевую часть. Кроме того, когда императоры перешли к порядку сосредоточения войск в строго определенных постоянных местах, они стали назначать для обучения так называемых тиронов, те. молодых солдат, особого руководителя, как это видно из жизнеописания императора М аксимина.
Пока в Риме держался свободный строй, обучение это производилось не в лагерях, а в самом городе. Молодежь вовремя этих занятий привыкала к военным упражнениями когда ее затем посылали уже в бой, она была настолько закалена опытом этой мнимой войны, что умела легко найтись в условиях настоящей боевой жизни. Однако впоследствии, когда императоры отказались от этого способа обучения, им пришлось установить тот порядок, который я вам уже описал.
Перехожу теперь к римскому способу набора легионов. Вступая в должность, консулы, на которых было возложено военное дело, начинали с упорядочения своего войска (каждому из них вверялись обычно два легиона, набранные из римских граждан и составлявшие основу их военной силы) и назначали для этой целина каждый легион по шести, а всего двадцать четыре военных трибуна, исполнявших те же обязанности, какие исполняют теперь наши батальонные ко­
мандиры.
Затем они собирали всех римских граждан, способных носить оружие, и распределяли трибунов по легионам. Трибы, с которых должен был начаться отбор

42
Никколо Макьявелли
указывались жребием, и из трибы, выделенной таким образом, выбиралось четверо наиболее годных одного брали трибуны первого легиона, другого — трибуны второго легиона, из оставшихся двух одного брали трибуны третьего легиона, а последний попадал в четвертый легион. После первой четверки отбиралась вторая, причем первого человека брали трибуны второго легиона, второго — трибуны третьего легиона, третьего — трибуны четвертого легиона, а четвертый оставался в первом легионе. Затем шла третья четверка первый из нее шел в третий легион, второй — в четвертый легион, третий — в первый легион, четвертый оставался во втором легионе.
Так действовал последовательно этот порядок, пока отбор, устроенный на равных началах, не заканчивался и не образовывался полный состав легиона. Мы уже говорили выше, что благодаря этому способу легион можно было отправить вдело сейчас же, ибо он составлялся из людей, значительная часть которых знала настоящую войну, а война примерная была известна всем. При выборе людей можно было руководствоваться одновременно и опытом, и догадкой. Однако в стране, где надо создавать войско впервые, отбор людей может производиться только гадательный, основанный на возрасте и внешнем виде человека.
Козимо. Все, что высказали, по-моему, верно. Но раньше, чем выбудете продолжать, я хочу задать вам вопрос, на который вы сами навели меня, когда говорили, что в стране, где жители не обучались военному строю, выбор солдат может производиться только по догадке. С разных сторон слышал я осуждения нашей милиции, особенно за ее численность. Многие утверж­
О военном искусстве
43
дают, что людей надо брать меньше, так как это приносило быту пользу, что солдаты отбирались бы более тщательно, на граждан не налагалось бы столь тяжелое бремя, а людям, взятым в войско, можно было бы дать некоторое вознаграждение, которое бы их обрадовало и сделало послушнее. Мне хотелось бы знать ваше мнение предпочитаете ли вы набор в большом или малом количестве и какого порядка придерживались бы вы в обоих случаях?
Фабрицио. Большое войско, без сомнения, лучше малого надо даже сказать больше — там, где невозможен крупный набор, невозможно и создание хорошей милиции. Доводы противников этого взгляда легко опровергнуть. Прежде всего надо сказать, что малочисленная милиция в такой населенной стране, как, например, Тоскана, не обеспечивает вам ни лучшего качества солдатни большей тщательности отбора. Ведь если вы хотите при наборе солдат судить о них по опыту, тов этой стране опыт ваш будет применим только к самому ничтожному меньшинству, так как лишь очень немногие былина войне и еще меньше выдвинулись настолько, чтобы оказаться выбранными предпочтительно перед другими. Поэтому, если производить отбор в такой стране, надо отказаться от опыта и брать людей по догадке. В таких условиях мне хотелось бы знать, чем же я должен руководиться, когда ко мне явятся двадцать молодых людей подходящей наружности, и по какому правилу я завербую одних и отпущу других Каждый, несомненно, признает, что раз вы не можете знать, кто из них лучше, то риск ошибки будет меньше, если взять всех, вооружить и обучить, а более

44
Никколо Макьявелли
точный выбор сделать уже позже, когда при обучении выделятся самые храбрые и сильные.
Поэтому, взвесив все обстоятельства, надо сказать, что мнение о предпочтении в этом случае малого количества во имя лучшего качества совершенно ложно. Насчет меньшего бремени для страны и людей скажу, что набор милиции, будь она велика или мала, не налагает никакого бремени, ибо этот порядок не отрывает никого от работы, не связывает людей настолько, чтобы они не могли заниматься обычными делами, а только обязывает их собираться в дни отдыха для обучения военным упражнениям. Для страны и для людей здесь нет никаких тягота молодежи это доставит только удовольствие. Вместо того чтобы шататься в праздники по кабакам, молодые люди охотно пойдут на эти занятия ведь военные упражнения очень красивы, и уже поэтому они должны нравиться юношам.
Что касается возможности оплачивать небольшую милицию, которая благодаря этому будет довольна и послушна, то, по-моему, нельзя сократить народное ополчение до таких малых размеров, чтобы содержать его на таком постоянном жалованье, которое бы его удовлетворяло например, если платить милиции в пять тысяч пехотинцев жалованье, которым она была бы довольна, пришлось бы тратить на это по меньшей мере десять тысяч дукатов в месяц. Во-первых, этого количества пехоты мало, чтобы образовать войско, и вместе стем такой расход очень затруднителен для государства. С другой стороны, этого жалованья недостаточно для того, чтобы люди были довольны и считали себя обязанными являться по первому требованию. Таким образом, этот порядок стоил бы очень дорого и вместе
О военном искусстве
45
с тем давал бы стране слабое войско, с которым нельзя ни защищаться, ни нападать. Если увеличить жалованье или набирать больше людей, то невозможность платить только возрастет если сократить и жалованье, и численность ополчения, милиция будет еще меньше и еще бесполезнее.
Поэтому сторонники народной милиции на постоянном жалованье говорят о вещи или невозможной, или бесполезной. Совсем другое, когда войска набираются для войны тогда, конечно, необходимо назначить им жалованье. Если в мирное время такое военное устройство даже причинит гражданам, записанным в солдаты, некоторые неудобства, хотя я этого не усматриваю, они уравновешиваются всеми благами, которые дает стране хорошо организованное войско, потому что без него вообще не может быть никакой безо­
пасности.
В заключение скажу, что желающие образовать небольшую милицию, чтобы держать ее на постоянном жалованье или по другим соображениям, о которых выговорили, плохо понимают дело помимо всего прочего мое мнение подкрепляется еще тем обстоятельством, что число войск благодаря бесконечным трудностям войны все равно непрерывно сокращается, и малое количество обратилось бы в нуль. Наоборот, при большой милиции ты можешь по собственному желанию пользоваться малыми или крупными частями. Наконец, войско полезно не только для самого дела войны, но и потому, что укрепляет твое значение, а, конечно, большое войско всегда придает тебе больше веса. К тому же милиция создается для обучения людей воинскому строю, и если в населенной стране в нее будет

46
Никколо Макьявелли
записано мало народу, то при большой отдаленности домов граждан друг от друга их без величайших неудобств нельзя будет даже собирать научения, а без этого милиция ненужна, как я покажу это дальше.
Козимо. Ваш ответ намой вопрос удовлетворил меня вполне, но теперь мне хочется, чтобы вы разрешили другое сомнение. Противники милиции говорят, что большое количество вооруженных людей вызовет в стране смуту, распри и беспорядок.
Фабрицио. Это мнение также беспочвенно, и я вам скажу почему. Беспорядки, творимые вооруженными людьми, могут быть двоякого рода это или схватки между собой, или волнения, направленные противдру- гих. Предотвратить это было бы вообще нетрудно, но ведь учреждение милиции само по себе уже пресекает возможность подобных смут оно предупреждает взаимные столкновения, а не помогает им, потому что при учреждении милиции выдаете ей оружие и на­
чальников.
Если страна, в которой создается милиция, так ма­
ловоинственна, что граждане не носят оружия, или настолько едина, что в ней нет главарей партий, то создание милиции сильно ожесточит их против внешних врагов, но никоим образом не разъединит их друге другом. Ведь при хорошем устройстве государства граждане, вооруженные или безоружные, чтут законы и никогда не станут на них покушаться, если начальники, поставленные вами во главе, сами не явятся виновниками беспорядков дальше я скажу вам, как с этим бо­
роться.
Наоборот, если страна, в которой учреждается народное войско, воинственна и разъединена, то только
О военном искусстве
47
такое учреждение, как милиция, способно объединить ее вновь ведь у граждан уже есть и оружие, и начальники, но оружие не годится для войны, а начальники только сеют смуты. Учреждение милиции дает оружие, годное для войны, и начальников, которые будут подавлять беспорядки. В такой стране всякий, кто чем- нибудь обижен, обычно идет к главарю своей партии, который, чтобы поддержать свое влияние, склоняет его к мести, а не к миру. Совершенно обратно поступает начальник учреждения государственного поэтому создание милиции устраняет поводы к раздорами подготовляет единение граждан. Страны единые и изнеженные излечиваются от слабости и сохраняют единство страны разъединенные и склонные к междоусобиям объединяются, и та отвага, которая обычно проявляется в разнузданности, обращена на пользу об­
щественную.
Относительно вреда, который вооруженные люди способны причинить другим, надо иметь ввиду, что они могут это сделать только при попустительстве начальников, и, если вы хотите, чтобы сами начальники не затевали смут, необходимо позаботиться о том, чтобы они не приобретали слишком большого влияния на подчиненных. Заметьте, что это влияние создается или естественно, или случайно. Для устранения влияния естественного надо поставить дело так, чтобы уроженец известной местности не был во главе жителей той же местности, записанных в милицию, а назначался бы начальником частей, с которыми он никакими естественными узами не связан.
Что касается влияния, приобретаемого случайно, то здесь требуются иные меры начальники должны

48
Никколо Макьявелли
ежегодно меняться местами, так как постоянная власть над теми же людьми создаете ними такую тесную связь, которая легко может обернуться князю во вред. Насколько эти перемещения полезны для тех, кто ими пользовался, и как дорого обходится государствам пренебрежение этим правилом, показывают примеры Ассирийского царства и Римской империи. Ассирия просуществовала тысячу лет без всяких внешних и гражданских войн объясняется это исключительнотем, что полководцы, стоявшие во главе войск, каждый год пе­
ремещались.
Иначе обстояло дело в Риме, где после прекращения Цезарева рода возникло столько гражданских войн между отдельными полководцами и составлялось много заговоров этих полководцев против императоров причина была одна — постоянное пребывание военачальников на тех же местах. Если бы первые императоры и преемники их, занимавшие престол со славой, как Адриан, Марк Аврелий, Септимий Север и им подобные, были настолько проницательны, чтобы ввести порядок ежегодного перемещения начальников войск, они, несомненно, укрепили бы спокойствие и прочность империи, ибо у полководцев было бы меньше возможностей бунтовать, а сенат при перерывах в престолонаследии имел бы больше влияния на выборы императоров, которые от этого, конечно, были бы удачнее.
Все дело в том, что по невежеству людей или по равнодушию их, но опыт как дурных, таки хороших примеров бессилен против укоренившихся плохих обычаев.
Козимо. Боюсь, не отклонил ли я вас своими вопросами отхода ваших мыслей, так как мы перешли от
О военном искусстве
49
выборов к совершенно другим рассуждениям я заслужил бы упрек, если бы не извинился перед вами.
Фабрицио. Нисколько. Все эти отступления были необходимы так как я хотел говорить о милиции, которую многие осуждают, я должен был сначала защитить ее, а особенно ее основу — отбор солдат. Прежде чем перейти к другим предметам, я хочу сказать вам о способах выбора конницы. Древние выбирали ее из среды самых богатых граждан, обращая внимание на возрасти качества людей выбирали они по триста человек на легион, так что римская конница во всяком консульском войске не превышала шестисот лошадей.
Козимо. Предлагаетели вы создать конную милицию, которая обучалась бы дома и служила вовремя войны?
Фабрицио. Конечно, это необходимо, и ничего другого сделать нельзя, если вы хотите иметь свои войска, а не нанимать солдат, для которых война является ре­
меслом.
Козимо. Как будете вы отбирать этих всадников?
Фабрицио. >7 бы подражал римлянами составил бы конницу из людей более богатых, дал бы им начальников тем же порядком, как они назначаются сейчас для других родов войска затем вооружили обучил бы их.
Козимо. Следует ли назначать им жалованье?
Фабрицио. Дано не больше, чем это нужно на корм лошади, ведь если вы обремените подданных расходами, они начнут роптать. Поэтому необходимо оплатить лошадь и расходы на ее содержание.
Козимо. Какова должна быть численность вашей конницы и как бы вы ее вооружили?
Фабрицио. Вы переходите к другому предмету. Я скажу об этом в свое время, когда объясню вам, как должна быть вооружена пехота и как ее надо готовить к бою
КНИГА ВТОРАЯ
Фабрицио Колонна Когда набор солдат завершен, необходимо их вооружить. Для этого надо знать, какое оружие употребляли древние, и выбрать самое лучшее. Римская пехота делилась на тяжеловооруженную и легкую, называвшуюся велитами. Под этим словом разумелись все пехотинцы, вооруженные пращами, луками и дротиками для защиты большая часть их носила шлем и круглый щит на руке, сражались они впереди ив некотором отдалении от тяжелой пехоты, вооружение которой состояло из шлема, прикрывавшего голову до плеч, лат, защищавших тело до колен, наручников, поножей и щита длиной в два локтя и шириной в локоть, окованного сверху и снизу железным обручем для лучшей защиты от ударов и для предохранения при трении его о землю. Для нападения служил меч длиной в полтора локтя, который воины носили у левого бока, и кинжал, прикреплявшийся к правому. В руке они держали метательное копье, называвшееся рП ит, которое они пускали в неприятеля при начале боя Локоть = 0,5 м
О военном искусстве
51
Таково было римское оружие, и с ним они завоевали мир. Правда, некоторые древние писатели приписывают римлянам, кроме названного оружия, еще другое, именно длинную пику, похожую на рогатину, ноя не понимаю, как может воин, державший в руке щит, действовать еще тяжелой пикой. Метать ее обеими руками нельзя, потому что этому мешает щита если бросать ее одной рукой, ничего не выйдет, потому что пика слишком тяжела. Кроме того, при сражении в сомкнутом строю пика бесполезна, так как только солдаты первой шеренги располагают достаточным пространством, чтобы развернуться как следует бойцы, стоящие в следующих шеренгах, сделать этого не могут, ибо свойство боя, как я покажу это дальше, требует непрерывного смыкания рядов это тоже неудобство, но все же несравненно меньшее, чем разомкнутый строй, представляющий явную опасность.
Поэтому всякое оружие длиннее двух локтей в сомкнутом строю бесполезно если вы вооружены пикой и хотите метать ее обеими руками, то, даже допуская, что щит этому не мешает, вы не можете ударить ею врага, вступившего с вами врукопашную схватку если выберете пику одной рукой, чтобы в тоже время прикрыться щитом, вы можете держать ее только наперевес, и тогда она наполовину торчит сзади, и солдаты рядов, следующих за вашим, не дадут вам ею работать. Вернее всего, что у римлян или совсем не было этих пик, или они ими почти не пользовались. Прочтите в истории Тита Ливия описание знаменитых сражений, ивы увидите, что о пиках он упоминает только в самых редких случаях, но постоянно говорит о том, как солдаты, бросив свои дротики, хватались за мечи. По

52
Никколо Макьявелли
этому оставим эти пики в стороне и, говоря о римлянах, будем считать меч орудием нападения, а щит и прочее вооружение — орудиями защиты.
Греки для обороны вооружались не так тяжело, как римляне, а при нападении полагались больше на копья, чем на мечи, особенно македонская фаланга, копья которой, так называемые сариссы, были в десять локтей длиной и позволяли ей прорывать неприятельские ряды, смыкая в тоже время свой строй. Некоторые писатели упоминают еще о щитах у македонян, но по причинам, о которых уже сказано, я не могу понять, как они могли действовать сариссами ив тоже время пользоваться щитом. Наконец, в описаниях борьбы между Павлом Эмилием и македонским царем Персеем, насколько я помню, ничего не говорится о щитах, а только о сариссах и о том, с каким трудом далась победа римским легионам.
Все это наводит меня на мысль, что македонская фаланга ничем не отличалась от современной бригады швейцарцев, вся сила и мощь которой заключается именно в пиках.
Шлемы римской пехоты были украшены перьями, придававшими войску величественный вид, прекрасный для друзей и грозный для врагов. Конница в древнейшие времена Рима носила только круглый щит и шлем — другого оборонительного оружия не было для нападения служили мечи длинная тонкая пика с одним только передним железным наконечником. Ста ким оружием всадник не мог прикрываться щитом, а в схватке пики ломались, и бойцы оставались безоружными и беззащитными. Со временем для конницы установилось тоже вооружение, что и для пехоты, но
О военном искусстве
53
только щиты у них были четырехугольные и меньшие, чему пехотинцев, а пики толще и окованы железом с обоих концов, так что, когда одно острие ломалось, другой конец еще годился.
С этим оружием, пехотными конным, римляне завоевали весь мири по очевидным плодам их походов можно с полной вероятностью предположить, что лучше снаряженных войск не было никогда. Об этом часто свидетельствует в своей истории Тит Ливий, который при сравнении римских войск с неприятельскими выражается так Но римляне своей доблестью, совершенством оружия и воинской дисциплиной были сильнее. По этой причине я больше говорило вооружении победителей, чем побежденных.
Теперь я хотел бы сказать о вооружении наших современных войск. Для обороны пехоте даются железные латы, а для нападения — копье длиной в девять локтей, называемое пикой у бока прикреплен меч с концом более закругленным, чем острым.
Таково обычное вооружение нынешней пехоты. Только у немногих есть латы, защищающие спину и руки у этих частей вместо пик имеются алебарды, те. древко длиной втри локтя, с железным наконечником в форме секиры. В пехоте есть также фюзильеры; огнем своего оружия они выполняют туже задачу, что стрелки излука и пращники древности. Вооружение это изобретено германскими народами, особенно швейцарцами они бедны, но дорожат своей свободой и потому как прежде, таки теперь вынуждены защищаться от властолюбия германских князей, которым богатство дает возможность держать конницу, что для швейцарцев при их бедности недоступно. Необходимость за

54
Никколо Макьявелли
шищаться пешими против конных противников заставила их обратиться к военным учреждениям древних и к оружию, которое защищало бы их от бешеного натиска конницы.
Та же необходимость заставила их вновь вернуться к древнему боевому строю, вне которого, как правильно говорят некоторые писатели, пехота совершенно бесполезна. По этой же причине они вооружились пиками, те. оружием, которое лучше всего подходит не только для того, чтобы выдержать нападение конницы, но и для того, чтобы ее победить. Сила этого оружия и этого строя преисполнила немцев такой отвагой, что отряд в 15 ООО или 20 ООО германской пехоты не побоится напасть на любую конницу, и за последние двадцать пять лет мы видели этому немало примеров. Пример их силы, основанной на этом оружии и на этом строе, был настолько убедителен, что после похода короля Карла в Италию все народы стали им подражать, в том числе и испанцы отсюда и пошла громкая военная слава испанских войск.
Козимо. Какое оружие ставите вы выше — современное германское или древнеримское?
Фабрицио. Несомненно, римское. Я объясню вам сейчас недостатки того и другого. Оружие немецких пехотинцев позволяет им остановить и победить конницу оно не обременяет их и этим облегчает движение в походе и построение в боевой порядок. Зато, с другой стороны, отсутствие оборонительного оружия делает пехоту беззащитной против ударов, наносимых как издали, таки в рукопашной схватке. Пехота эта бесполезна при осаде городов и во всякой битве, где противник оказывает настоящее сопротивление. К ро
О военном искусстве
55
ме того, римляне умели останавливать и побеждать конницу не хуже современных немцев. Защитное оружие делало их непроницаемыми для ударов издали и вблизи. Благодаря щитам они были сильнее в нападении и сами могли лучше его выдерживать. Наконец, в схватке они могли лучше действовать мечом, чем немцы пикой к тому же, если у немцев и есть мечи, они без щита в таком бою бесполезны.
Римляне могли суверенностью идти на приступ городских стен, потому что солдаты были прикрыты латами и могли защищаться щитами. Поэтому единственным неудобством их вооружения была тяжесть щита, из-за которой трудно было его нести, но это препятствие устранялось закаленностью воинов, приученных легко переносить усталость. Вы сами знаете, чтолю ди, привыкшие к чему-нибудь, от этого уже не страдают. Заметьте, что пехотные части могут встретиться как с неприятельскими пехотинцами, таки с конницей. Они будут вполне бесполезны, если не смогут выдержать нападения конницы или, отбросив ее, испугаются пехоты, которая окажется лучше вооруженной или лучше построенной, чем они сами.
Сравните теперь немецкую пехоту с римской, ивы увидите, что немцы, как мы уже говорили, способны разбить конницу, но положение их явно невыгодно в бою с пехотой, построенной также, как они, но вооруженной по римскому образцу. Вам станет тогда ясным преимущество той и другой, ивы увидите, что римляне могут одолевать одинаково пехоту и конницу, а немцы — одну только конницу.
Козимо. Я бы очень просил вас для большей ясности привести какой-нибудь определенный пример

56
Никколо Макьявелли
Фабрицио. Вы найдете в нашей истории множество мест, из которых увидите, что римская пехота рассеивала бесчисленную конницу, ноне найдете ни одного, где говорилось бы о поражении римлян, нанесенном им пехотой вследствие слабости их вооружения или превосходства его у врага. Ведь, если бы вооружение было плохое, обязательно произошло бы одно из двух или римляне встретили бы народ, вооруженный лучше, чем они сами, и завоевания их прекратились бы, или они переняли бы чужое оружие и отказались бы от своего. Так как ни того ни другого не случилось, легко предположить, что способ вооружения войск в Риме был лучше, чем где бы тони было.
Этого никак нельзя сказать о германской пехоте, которую каждый раз постигали неудачи при встрече с пехотой, построенной также, как иона, и равной ей по стойкости. Когда миланскому герцогу Филиппо Мариа
Висконти пришлось иметь дело с 18 ООО швейцарцев, он послал против них своего полководца графа Карманьолу. Тот выступил с 6000 конницы и небольшим отрядом пехоты и при встрече был с большим уроном отбит. Карманьола, как человек опытный, сейчас же понял тайну силы неприятельского оружия, его превосходства над конницей и слабости кавалерии перед таким построением пехоты. Он собрал свои войска, снова выступил против швейцарцев, велел своим всадникам спешиться при соприкосновении с врагами ив бою перебил их всех, так что уцелело только 3000, которые увидели, что помощи ждать неоткуда, побросали оружие и сдались.
Козимо. В чем же причина этого поражения
О военном искусстве
57
Фабрицио. Я вам только что объяснил ее, но сейчас повторю, так как она осталась для вас неясной. Я уже говорил, что немецкая пехота, которой почти нечем обороняться, вооружена для нападения пиками и мечами. С этим оружием она идет на неприятеля в своем обычном строю. Если у противника есть хорошее защитное оружие, как оно и было у спешенных всадников Карманьолы, он с мечом врывается в неприятельские ряды, и все дело только в том, чтобы подойти к швейцарцам вплотную. Если это удастся, успех в бою обеспечен, потому что сама длина пики не позволяет немцу действовать ею против врага, схватившегося с ним врукопашную приходится браться за меч, который, в свою очередь, бесполезен, потому что немец ничем неприкрыта противник его весь закован в броню.
Таким образом, когда сравниваешь выгоды и невыгоды того и другого порядка, становится ясным, что солдатне имеющий защитного вооружения, обречен, так как противнику, закованному в латы, нетрудно отбить первый натиск и отбросить пики солдат передней шеренги. Ведь войска все время приближаются друг к другу (вы поймете это лучше, когда я объясню вам боевое построение, и при этом движении они неизбежно подходят так близко, что упираются грудь в грудь. Если кто-нибудь даже убит или опрокинут ударом пики, встрою остается еще столько народу, что этого вполне достаточно для победы. Вот вам объяснение резни, которую Карманьола устроил швейцарцам с ничтожными потерями для себя.
Козимо. Все это так, но ведь солдаты Карманьолы были жандармы, которые хоть и сражались пешими, но были сплошь закованы в железо и поэтому одержа­

58
Никколо Макьявелли
ли верх, отсюда как будто следует, что можно добиться такого же успеха, если соответственно вооружить пе­
хоту.
Фабрицио. Вы бы этого не думали, если бы вспомнили все, что я вам говорило римском вооружении пехотинец, у которого голова защищена железным шлемом, грудь прикрыта латами и щитом, а руки и ноги охранены от ударов, может защититься от них и прорвать неприятельские ряды гораздо лучше, чем спешенный жандарм. Приведу свежий пример. Отряд испанской пехоты на Сицилии был отправлен на выручку Гонсальва, осажденного французами в Барлетге, и высадился на территории королевства Неаполитанского. Навстречу ему выступил монсеньор д ’Обиньи со своими жандармами и около 4600 немецкой пехоты.
В начале боя немцы пиками прорвали ряды испанской пехоты, но ловкие испанцы, прикрываясь небольшими щитами, смешались с немцами в рукопашном бою и разили их мечами последствием было почти полное истребление ландскнехтов и победа испанцев.
Все знают, как погибали немцы под Равенной. Причина была та же испанцы подошли к немецкой пехоте на расстояние меча и уничтожили бы ее всю, если бы немцев не спасла французская конница тем не менее испанцы, сомкнув ряды, могли безопасно отступить. Поэтому я считаю, что хорошая пехота не только должна выдержать нападение конницы , но ей нечего бояться и неприятельской пехоты. Все это, как я не раз уже говорил, зависит от вооружения и от строя.
Козимо. Скажите все же, как бы вы ее вооружили?
Фабрицио. Я взял бы отчасти римское, отчасти германское оружие и вооружил бы половину пехоты по
О военном искусстве
59
римскому, а другую — по германскому образцу. Если бы из 6000 пехотинцев у меня было 3000 с римскими щитами, 2000 пикинеров и ЮООфюзильеров, этого было бы достаточно, я поместил бы пикинеров или в голове батальона, илистой стороны, откуда грозило бы нападение конницы, солдаты со щитами и мечами стояли бы сзади, чтобы в нужную минуту поддержать копейщиков и решить исход боя, как я покажу это дальше. Думаю, что пехота, таким образом, будет сильнее всякой другой.
Козимо. Нам ясно теперь все, что относится к пехоте, но насчет конницы нам хотелось бы знать, предпочитаете ли вы для нее древнее или современное воору­
жение.
Фабрицио. Думаю, что благодаря седлу с лукой и стременами, которых раньше не знали, всадник в наше время крепче сидит на лошади, чем в древности. Вооружение его, по-моему, тоже лучше, так что выдержать натиск современного эскадрона, обрушивающегося на противника всей тяжестью, труднее, чем было остановить античную конницу.
При всем томя считаю, что не следует придавать конным войскам больше значения, чем это было в древности, потому что, как я уже говорил вам, они в наше время очень часто бывали позорно разбиты пехотой и всегда будут разбиты, когда встретятся с пехотой, вооруженной и построенной по образцу, о котором я вам рассказывал.
Армянский царь Тигран выставил против римского войска под командованием Лукулла 150 000 конницы, причем многие так называемые катафракты были вооружены вроде наших жандармов у римлян же при

60
Никколо Макьявелли
25 ООО пехоты не было даже 6000 всадников, так что Тигран, увидав неприятельское войско, сказал Для посольства здесь все-таки много всадников. Однако, когда дело дошло до боя, Тигран был разбита историк сражения громит этих катафрактов, подчеркивая их полную бесполезность, потому что забрала, сплошь закрывавшие лица, не позволяли им видеть врага и нанести ему удара тяжесть оружия не давала упавшему всаднику возможности встать и пустить вдело свою силу.
Поэтому я нахожу, что народы и цари, предпочитающие конницу пехоте, всегда будут слабыми и обреченными, как мы это и видели в Италии наших дней, которую иноземцы могли разграбить, разорить и опустошить только потому, что она пренебрегала пешей милицией и вся ее военная сила состояла из конницы.
Конница, конечно, нужна, но все же это не первая, а вторая основа войска она необходима и необычайно полезна для разведок, набегов и опустошения неприятельской страны, для внезапной тревоги и нападения на противника (который из-за этого должен всегда быть под ружьем) и для перерыва подвоза припасов. Когда же дело доходит до решительного полевого сражения, те. до самого существа войны и цели, ради которой вообще создаются войска, конница годится больше для преследования разбитого противника, чем для других дели по своей силе, конечно, далеко отстает от пехоты.
Козимо. У меня есть все же двойное недоумение во- первых, я знаю, что парфяне вовремя войны действовали только конницей и это не помешало им разделить мир с римлянами во-вторых, я прошу вас объяснить
О военном искусстве
61
мне, каким образом пехота может поддержать кавалерию и откуда берется сила одной и слабость другой.
Фабрицио. Я вам уже говорил или хотел сказать, что ваша беседа о военных делах ограничена пределами Европы. Поэтому я не обязан принимать во внимание, что привилось в Азии. Могу вам все же сказать, что боевой строй парфян был совершенно противоположен римскому они сражались всегда на конях ив бою бросались на противника врассыпную. Такой способ боя разнообразен и вполне случаен.
Римляне, можно сказать, сражались почти сплошь пешими и сомкнутым строем. Оба войска одерживали верх попеременно, в зависимости от просторности или тесноты поля сражения. В последнем случае побеждали римляне, в первом — парфяне, которым удавалось с таким войском многое сделать, принимая в расчет защищаемую местность, те. бесконечные равнины, лежащие за тысячи миль от берега моря и пересеченные реками, отстоящими друг от друга на расстоянии двух или трех переходов. Городов в этой стране мало, население редкое. Таким образом, римское войско, тяжеловооруженное и медленно наступавшее походным порядком, могло продвигаться вперед только с большим риском, потому что противником его была легкая и быстрая конница, которая сегодня появлялась водном месте, а завтра оказывалась уже в другом, на расстоянии пятидесяти миль. Это и помогло парфянам, обходясь с помощью одной только кавалерии, уничтожить войско Марка Красса и едва не погубить Марка Антония.
Однако я уже сказал вам, что буду говорить сейчас только о войсках Европы поэтому я ограничусь срав­

62
Никколо Макьявелли
нением установлений греков и римлян с современными немецкими.
Вернемся теперь к другому вашему вопросу — о том, какой строй или какие естественные причины создают превосходство пехоты над кавалерией. Скажу вам прежде всего, что конница не может действовать в любом месте подобно пехоте. Когда нужно менять строй, она отстает, потому что если при наступлении необходимо вдруг переменить направление, повернуться кругом, внезапно двинуться вперед после остановки или столь же внезапно остановиться, то, конечно, конные не могут исполнить это с такой же точностью, как пехотинцы Если конница приведена в расстройство натиском неприятеля, то даже при неудаче нападения трудно восстановить в ней порядок с пехотой это бывает крайне редко. Кроме того, часто бывает, что храброму всаднику попадается пугливая лошадь, а трус сидит наго рячем коне, — это нарушает единство строя и приводит к беспорядку. Нет ничего удивительного в том, что небольшой отряд пехоты может выдержать любой конный налет лошадь существо разумное, она чувствует опасность и неохотно на нее идет.
Если вы сравните силы, устремляющие лошадь впереди удерживающие ее на месте, то увидите, что сила задерживающая, несомненно, гораздо больше, потому что вперед ее бросает шпора, а останавливают ее копье и меч. Опыт древности и наших дней показывает одинаково, что даже горсть сплоченной пехоты может чувствовать себя спокойно, так как она для конницы непроницаема. Не ссылайтесь на стремительность движения, которое будто бы так горячит лошадь
О военном искусстве
63
что она готова смести всякое сопротивление и меньше боится пики, чем шпоры. На это я отвечу следующее как только лошадь замечает, что ей надо бежать прямо на выставленные противнее острия пик, она замедляет хода как только почувствует себя раненой, она или останавливается совсем, или, добежав до копий, сворачивает от них вправо или влево.
Если вы хотите в этом убедиться, пустите лошадь бежать на стену, ивы увидите, что очень мало найдется таких лошадей, которые, повинуясь всаднику, прямо ударятся в эту стену. Когда Цезарю пришлось сражаться в Галлии с гельветами, он спешился сам, велел спешить всю конницу и отвести всех лошадей назад, считая их годными больше для бегства, чем для боя.
Таковы естественные препятствия для конницы, но помимо этого начальник пехотного отряда должен всегда выбирать дорогу, представляющую для конницы наибольшие трудности, и ему всегда, кроме самых редких исключений, удастся спастись, пользуясь свойствами местности. Если она холмиста, это одно уже ограждает тебя от всякого стремительного нападения. Если дорога идет по равнине, тебя почти всегда защитят засеянные поля или рощи всякий кустарник, всякий даже небольшой ров замедляет самый бешеный конный натиска любой виноградник или фруктовый сад останавливает его совершенно.
То же, что было в походе, повторяется в бою, потому что стоит лошади наткнуться на какое-нибудь препятствие, иона сейчас же остывает. Об одном, во всяком случае, не надо забывать, именно о примере римлян они так высоко стабили свой военный строй и были так уверены в силе своего оружия, что, когда при

64
Никколо Макьявелли
холилось выбирать между пересеченной местностью, защищавшей их от конницы, но мешавшей им самим развернуться, и местностью более ровной, открытой для действия неприятельской конницы , но дающей свободу движений, они всегда выбирали второе.
Итак, мы вооружили нашу пехоту по древними новым образцам перейдем теперь к обучению и посмотрим, какие упражнения проделывала римская пехота до отправления ее на войну.
Пехота может быть прекрасно подобрана, еще лучше вооружена, и все же ее необходимо самым тщательным образом обучать, так как без этого еще никогда не было хороших солдат.
Обучение это распадается натри части. Прежде всего это закаленность тела, приучение его к лишениям, развитие ловкости и проворства далее — это владение оружием и, наконец, умение сохранять порядок в походе, бою и лагере. Таковы три главных дела всякого войска если оно на марше, на отдыхе ив бою сохраняет порядок, то даже при неудачном бое честь начальника будет спасена. Поэтому военное обучение тщательно предусматривалось законами и обычаями всех древних республик, не упустивших в этом смысле ничего. Они упражняли свою молодежь, чтобы развить в ней быстроту бега, ловкость прыжка, силу в метании дротика ив борьбе.
Без этих трех качеств солдат почти немыслим, потому что быстрота ног помогает ему предупредить неприятеля и раньше его занять нужную местность, неожиданно на него напасть и преследовать его после поражения. Ловкость позволяет ему отбивать удары, перепрыгивать рвы и взбираться на валы. Сила дает ему
О военном искусстве
65
возможность лучше нести оружие, бить врага и самому выдерживать его натиск. Чтобы лучше закалить тело, солдат прежде всего приучали носить большие тяжести это безусловно необходимо, ибо в трудных походах солдату кроме оружия часто приходится нести на себе многодневный запас продовольствия, и для непривычного такой труд был бы непосильным. Поэтому он не мог бы ни спастись от опасности, ни побеждать со славой.
Обучение владению оружием производилось так. Юношам давались латы, вдвое тяжелее обыкновенных, а вместо меча они получали свинцовую палицу, по сравнению с ним более тяжелую. Каждый должен был вбить в землю кол высотой в три локтя и такой толщины, что никаким ударом нельзя было его сломать или опрокинуть. Юноши сих щитами и палицами упражнялись на этих кольях, как на неприятелях; они кололи их, направляя удар в голову, лицо, бедро или ногу, отскакивали назад, а затем бросались на них вновь.
Это упражнение давало им необходимую сноровку в защите и нападении, атак как учебное оружие было страшно тяжелым, то настоящее казалось им потом совсем легким. Римляне учили своих солдат колоть, а не рубить, как потому, что такие удары более опасны и от них труднее защититься, таки потому, что воину легче при этом себя прикрыть ион скорее готов к новому удару, чем при рубке.
Не удивляйтесь, что древние обращали внимание на все эти подробности, потому что, раздело идет о бое, необычайно важно всякое, даже малое преимущество. Я вам не сообщаю ничего нового, а только напоминаю слова военных писателей. Древние считали, что счастлива только та республика, которая располагает — 3 5 4

66
Никколо Макьявелли
наибольшим числом людей, знающих военное дело, ибо не блеск драгоценных камней или золота, а только страх оружия подчиняет себе врагов.
Все ошибки в других областях можно как-нибудь исправить, но ошибки на войне неисправимы, ибо караются немедленно. Наконец, искусство владения мечом рождает отвагу, так как никто не боится идти надело, к которому он подготовлен. Поэтому древние требовали от своих граждан постоянных занятий военными упражнениями и заставляли их метать в кол дротики тяжелее настоящих это упражнение развивало меткость удара, укрепляло мышцы и силу рук.
Они учили молодежь стрелять излука, метать камни из пращи, назначали для каждого упражнения особых руководителей, и когда после этого люди отбирались в легионы, чтобы идти на войну, они уже были солдатами по духу. Оставалось только обучить их военному строю и умению сохранять его в походе ив сражении это достигалось легко, так как молодые солдаты смешивались с более опытными, уже служившими и знавшими, как сохраняется равнение.
Козимо. Какие упражнения предписали бы вы своим солдатам?
Фабрицио. Почти все, о которых мы говорили я бы заставил их бегать, бороться, прыгать, носить оружие тяжелее обыкновенного, стрелять и злу ка и самострела я бы прибавил еще ружье — оружие, как вызнаете, новое и безусловно необходимое. Я ввел бы эти упражнения для всей молодежи моей страны, но обратил бы особенное внимание на отборных, которым суждено впоследствии воевать они упражнялись бы каждый свободный день
О военном искусстве
67
Затем я учил бы их плавать это весьма полезно, ибо не везде есть мосты или готовые суда для переправы через реки. Солдатне умеющий плавать, лишается большого преимущества и поневоле упускает много удобных случаев. Римляне потому и установили военное обучение юношества на Марсовом поле, где рядом протекал Тибр молодым людям, уставшим от упражнений на суше, можно было освежиться вводе и, кстати, научиться плавать.
Н аконец, по примеру древних я установил бы особые упражнения для конницы они необходимы, потому что важно непросто уметь ездить верхом, но ездить так, чтобы человек мог на лошади вполне владеть собой. Для этих упражнений пользовались деревянными лошадьми, на которых молодые люди должны были вскакивать в полном вооружении или безоружными, притом"без всякой помощи и с первого раза. В конце концов люди достигали такого совершенства, что по знаку начальника вся кавалерия спешивалась водно мгновение, а по другому знаку стой же быстротой опять была на коне.
Все эти упражнения, пешие или конные, производились тогда вполне беспрепятственно, да и сейчас любая республика или любой князь могут ввести их без всяких затруднений, как показывает опыт некоторых городов Запада, сохранивших эти обычаи. Жители разделены там на несколько отрядов, названных по имени рода оружия, употребляемого ими на войне. Пользуются они копьями, алебардами, луками, ружьями и называются поэтому копьеносцами, алебардьерами, лучниками и фюзильерами.

68
Никколо Макьявелли
Все жители обязаны заявить, в какой отряд они намерены записаться, но так как некоторые по старости или по другим причинам не годятся для войны, то из каждого отряда выделяются отборные части, так называемые поклявшиеся, обязанные в свободные дни упражняться с избранным оружием. Власти отводят каждой части поле для учений, и все записанные в отряд, кроме поклявшихся, вносят необходимые деньги на расходы.
Все это могли бы делать и мы, но наше легкомыслие вообще мешает всякому разумному решению. У древних благодаря описанным мною упражнениям была хорошая пехота, и только этим объясняется превосходство этих западных пехотинцев над нами. Древние обучали своих солдат или дома, как это делалось в республиках, или в лагерях, как делали императоры, по причинам, о которых я уже говорил. Мы жене хотим обучаться дома и не можем делать это в лагере, ибо наши войска состоят из чужих подданных, и нельзя их заставить проходить какое-нибудь обучение, которого они не хотят. Привело же это к тому, что сначала исчезло обучение, а затем пошло общее расстройство военных сил, и теперь как королевства, таки республики, особенно итальянские, находятся в состоянии полного ничтожества.
Возвращаясь к вашему разговору, я должен сказать, что привычка к военным упражнениям, закаленность, сила, быстрота и ловкость еще недостаточны, чтобы быть хорошим солдатом он должен знать свое место встрою, уметь отличить свое знамя от другого, понимать все сигналы, слушаться голоса начальника. Он должен исполнять все это надлежащим образом на месте, при
О военном искусстве
69
отступлении и наступлении, в бою ив походе, ибо без этой дисциплины , без строжайшего соблюдения ивы полнения этих правил никогда не было настоящего войска.
Нет ни малейшего сомнения в том, что люди отважные, но разрозненные гораздо слабее робких и сплоченных, так как движение встрою заглушает в человеке сознание опасности, между тем как беспорядок сводит на нет самую отвагу. Все, что я скажу дальше, будет для вас яснее, если вы обратите внимание наследующее все народы при организации своих войск или народных ополчений устанавливали какую-нибудь одну основную войсковую часть, называвшуюся по-разному в отдельных странах, но почти одинаковую по числу людей, ибо в нее входит всегда от 6000 до 8000 человек.
У римлян эта часть называлась легионом, у греков — фалангой, у галлов — катервой. Швейцарцы одни еще сохранили некоторую тень древних военных установ­
лений и называют эту часть именем, совпадающим с нашим словом бригада. Части эти повсюду разделены на батальоны, устроенные различно. Мы будем употреблять в разговоре слово бригада как более известное и покажем, как лучше всего ее устроить, следуя древними новым образцам.
Римский легион, состоявший из 5000 или 6000 человек, делился на 10 когорт, и точно также я предлагаю разделить нашу шеститысячную пехотную бригаду на 10 батальонов. В каждом батальоне должно быть
450 человек, из них 400 тяжелой пехоты и 50 легковооруженных в тяжелой пехоте будет 300 человек со щитами и мечами, которых мы назовем щитоносцами, и
100 человек с пиками, или действующих пикинеров

70
Никколо Макьявелли
легкая пехота состоит из 50 человек, вооруженных ружьями, самострелами, алебардами и круглыми щитами, они получат древнее название — действующих велитов; во всех 10 батальонах будет 3000 щитоносцев,
1000 действующих пикинеров и 500 действующих ве­
литов, те человек.
Раньше мы говорили, что в бригаде должно быть
6000 солдат поэтому нам надо прибавить еще 1500 пехотинцев, именно 1000 человек с пиками, или запасных пики легковооруженных, или запасных ве­
литов. Таким образом, половина моей пехоты состояла бы из щ итоносцев, а другая половина получила бы пики или другое оружие. Во главе каждого батальона стоял бы один начальник, 4 центуриона и 40 декурио- нов сверх того, еще начальник действующих велитов и при нем 5 декурионов. Во главе 1000 запасных пик я бы поставил 3 начальников при 10 центурионах и 100 декурионах, а запасные велиты получили бы 2 начальников, 5 центурионов и 50 декурионов.
Далее, я назначил бы одного командира для всей бригады каждый батальон получил бы свое знамя и музыку. Итак, бригада в 10 батальонов состояла бы из
3000 щ итоносцев с мечами, 1000 действующих и 1000 запасных пик, 500 действующих и 500 запасных вели­
тов — всего 6000 пехоты, в которой было бы 600 деку­
рионов и 15 начальников батальонов с 15 знаменами и трубачами, 55 центурионов, 10 начальников действующих велитов и один командир всей бригады со знаменем и музыкой.
Я нарочно несколько раз повторил вам это устройство, чтобы вы не запутались впоследствии, когда я буду объяснять способы построения батальонов и войск в
О военном искусстве
71
боевой порядок. Каждый король или республика, желающие подготовить своих подданных к войне, должны были бы ввести у себя это устройство и вооружение, набирая притом столько бригад, сколько страна в состоянии дать когда устройство их соответственно моему разделению будет закончено, начинается обучение строю и военным упражнениям по батальонам.
Конечно, каждый батальон по своей малочисленности не может иметь внешний вид настоящего войска, но каждый солдат может выучиться всему, что ему нужно знать, ибо все построения войск бывают двоякого рода действия каждого отдельного солдата в батальоне и действия всего батальона, составляющего вместе с другими войско. Если люди хорошо научатся первым движениям, они легко усвоят вторые, ноне зная основных одиночных движений, никогда нельзя научиться действовать целыми частями.
Я уже говорил, что каждый батальон сам может учиться сохранять равнение при всяком марше и во всякой местности. Он должен уметь строиться в боевой порядок, понимать боевые сигналы, слушаться их, как моряк слушается свистка, и знать поэтому, что делать — стоять ли на месте, идти ли вперед, отступать или повернуться, обратив в эту сторону оружие. Если войска хорошо держат строй при всяком движении и на всякой местности, хорошо понимают распоряжения начальника, передаваемые сигналами, и умеют мгновенно перестраиваться, они легко научатся всем движениям, которые их батальону придется выполнять присоединении его с другими в целое войско.
Однако эти общие движения никак нельзя считать маловажными, и необходимо поэтому в мирное время

72
Никколо Макьявелли
раз или два в год собирать всю бригаду, построить ее по образцу целого войска и каждый день упражнять, как перед боем, расположив на своих местах центр, фланги и запасные части. Полководец, выстраивая войско в боевой порядок, всегда предполагает или уже видимого, или скрывающегося неприятеля поэтому войско должно быть подготовлено и к явному, и к внезапному нападению. Его надо обучить так, чтобы оно всегда было готово к бою вовремя движения, а солдаты всегда знали, что им делать.
Если ты учишь их борьбе с видимым неприятелем, покажи им, как завязывается бой, куда надо отойти, если нападение отбито, кто должен занять их место научи их различать свое знамя, сигналы, голос начальника итак подготовь их этими притворными схватками и нападениями, чтобы они с нетерпением ожидали настоящих. Мужество войска создается не храбростью отдельных людей, а правильным строем, потому что, если я сражаюсь впереди, знаю, куда мне в случае неудачи отойти и кто займет мое место, я всегда буду биться храбро, надеясь на близкую помощь. Если я нахожусь сзади, то поражение передних рядов меня не испугает, ибо я заранее был к этому готов и даже поступал так, чтобы виновником победы моего начальника был именно я, а не другие.
Эти упражнения безусловно необходимы в стране, где войско создается заново, но нужны и там, где оно давно уже существует. Римляне с детства знали устройство своего войска и тем не менее, прежде чем идти на войну, должны были непрерывно обучаться под руководством начальников. Иосиф Ф лавий рассказывает в своей Истории, что благодаря этим постоянным уп­
О военном искусстве
73
ражнениям оказывались полезными в бою даже те толпы, которые всегда следуют за войсками для наживы и торговли, потому что все знали равнение и умели сражаться в строю.
Что же касается нового войска, собранного для войны уже ведущейся, или народного ополчения, которому еще предстоит сражаться в будущем, то там без этого обучения ничего сделать нельзя ни с отдельным батальоном, ни с целым войском. Военное обучение — вещь необходимая, и надо самым тщательным образом учить новичков и совершенствовать тех, кто уже кое-что знает на это не жалели ни времени, ни труда многие замечательные полководцы.
Козимо. Мне кажется, что эти рассуждения вас несколько отвлекли, так как вы еще не объяснили нам, как ведется обучение отдельного батальона, а говорили о целом войске и о сражениях.
Фабрицио. Вы правы. Я глубоко предан древним ус­
тановлениям, и мне больно, когда я вижу, что они заброшены однако не беспокойтесь, я сейчас вернусь к своему предмету. Я вам уже говорил, что при обучении батальона самое важное — это хорошо соблюдать равнение фронта. Для этого есть упражнение, которое называется «улитка».
Я вам уже говорил раньше, что батальон должен состоять из 400 человек тяжелой пехоты, и буду дальше держаться этой цифры. Поставив людей в 80 шеренг по 5 человек в каждой, я приучу их свертываться и развертываться как на скором, таки на тихом шагу. Все это надо видеть, а не описывать, да и описание здесь не так важно, потому что каждый причастный к военному делу знает, как делается это упражнение, нужное

74
Никколо Макьявелли
только для того, чтобы приучить солдата соблюдать равнение.
Перейдем к построению батальона в боевой порядок. Это делается тремя способами первая и самая полезная форма — собрать всю массу в виде двух соединенных квадратов вторая форма — квадрат с выдающимися вперед частями фронта третья — квадрат, в середине которого остается пустое пространство, которое мы называем площадь. Первое построение делается двумя способами. Первый способ — удваивание рядов, те. вторая шеренга вступает в первую, четвертая — в третью, шестая — в пятую и т.д.; таким образом, например, вместо 5 рядов и 80 шеренг получается
10 рядов и 40 шеренг. Удвойте снова ряды, вливая одну шеренгу в другую, и получится 20 рядов по 20 шеренг.
Получится построение примерно в виде двух прямоугольников, потому что хотя число людей с каждой стороны одинаково, нов шеренге, где солдат стоит плечом к плечу и локтем к локтю с соседом, он занимает меньше места, чем в ряду, где солдаты отстоят друг от друга по меньшей мерена два локтя. Таким образом, четырехугольник в глубину длиннее, чем от фланга к флангу.
Так как нам часто придется говорить сегодня о передних частях, о хвосте и о боковой стороне батальона и обо всем войске, то знайте, что головой, или фронтом, я буду называть переднюю сторону, тылом — заднюю и флангами — боковые. 50 действующих велитов не смешиваются с другими шеренгами и при построении батальона размешаются на его флангах.
Сейчас я объясню вам другой способ построения, итак как он лучше первого, то постараюсь показать
О военном искусстве
75
его возможно нагляднее. Мне кажется, вы запомнили, сколько в батальоне солдат, как они вооружены и сколько у них начальников.
Я уже говорил, что батальон должен быть построен в 20 рядов и 20 шеренг, причем в голове будут 5 шеренг пика за ними 15 шеренг щ итоносцев; два центуриона идут в голове колонны, два — в хвосте наподобие древних (ег§1с1ис1оге5; начальник батальона со знаменем и музыкой помещается между первыми 5 шеренгами пики шеренгами щитоносцев; по сторонам каждой шеренги находятся декурионы, так что каждый идет рядом со своими людьми, левофланговый командует отделением вправо от себя, правофланговый — влево. 50 велитов расположены на флангах ив тылу батальона.
Если такой батальон идет обычным походным порядком и должен перестроиться в боевой, то надо распорядиться так. Солдаты, как мы уже говорили, выстроены в 80 шеренг по 5 человек в каждой велиты размещаются либо в голове, либо в хвосте колонны, но непременно особо от прочих войск. Каждый центурион ведет за собой 20 шеренг, причем непосредственно за ним следуют 5 шеренг пика дальше идут щ итонос­
цы. Начальник батальона со знаменем и музыкой находится между пиками и щ итоносцами второй сотни, занимая в глубину места 3 шеренг щитоносцев; 20 де- курионов идут на левых флангах шеренг первой сотни, 20 — на правом фланге последней. Заметьте, что декурион, командующий пиками, вооружен пикой, а командующие щитоносцами — щитами.
Если батальон, двигающийся таким образом, должен построиться в боевой порядок для отпора врагу, то поступают так. Первый центурион со своими ш ерен­

76
Никколо Макьявелли
гами останавливается, второй продолжает двигаться, заходит вправо и тоже останавливается, дойдя до фланга неподвижно стоящей первой сотни и поравнявшись с ее центурионом третий центурион точно также поворачивает вправо и движется по флангу первых двух, пока не поравняется с двумя другими центурионами наконец, четвертый центурион опять-таки заходит вправо, идет вдоль правого фланга остановленных центурий, пока голова его сотни не выравняется с другими. Тогда он останавливается два центуриона тотчас же переходят с фронта колонны в тыл, и построение батальона в боевой порядок, о котором мы недавно говорили, закончено. Вел иты рассыпаются по флангам, как я вам это уже показывал, объясняя первую операцию. Первое построение называется построением по рядам, второе — построением по центуриям.
Первый способ легче, второй — правильнее, удобнее и лучше позволяет применяться к обстоятельствам. В первом случае все определяется числом, потому что вместо 5 рядов постепенно выстраиваются 10, 20 и 40. Таким образом, тыне можешь противопоставить неприятелю фронт вили рядов, а подчинен числу, которое получится вследствие удвоения. Между тем при отдельных действиях ежедневно случается, что на неприятеля надо бросить часть из 600 или 800 пехотинцев построение по рядам в этом случае может внести беспорядок. Поэтому я предпочитаю второй способ, трудность которого легко может быть устранена опытом и постоянным обучением войск.
Повторяю еще раз самое необходимое — это обучить солдат равнению в рядах и умению всегда сохранять порядок как на учениях, таки при быстром мар-
О военном искусстве
77
Примечание.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

перейти в каталог файлов
связь с админом