Главная страница
qrcode

Блез Паскаль - Мысли. Но и мировой культуры


НазваниеНо и мировой культуры
АнкорБлез Паскаль - Мысли.pdf
Дата19.11.2017
Размер1.18 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаBlez_Paskal_-_Mysli.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#48298
страница1 из 17
Каталогid36369792

С этим файлом связано 49 файл(ов). Среди них: Толстой Лев. Круг чтения.doc и ещё 39 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17
Ввек нигилизма духовный опыт Паскаля может быть особенно значим. Поразительная честность мысли, стремление к максимальной ясности в исследованиях трагического удела человека ив тоже время бесконечная вера в его высшее предназначение- отличительная черта незаконченной работы мыслителя, вошедшей в сокровищницу не только французской,
но и мировой культуры.
Замысел, внутренний порядок и план этого сочинения
Часть первая. Человек, не познавший Бога
ПРЕДУВЕДОМЛЕНИЕ
Глава I. МЕСТО ЧЕЛОВЕКА В ЛОНЕ ПРИРОДЫ ДВЕ БЕСКОНЕЧНОСТИ
Глава II. НИЧТОЖЕСТВО ЧЕЛОВЕКА. ВВОДЯЩИЕ В ОБМАН МОГУЧИЕ СИЛЫ. Чувства и память. Воображение. Обычай. Себялюбие. Гордыня и дух тщеславия. Противоречия. Малоумие человеческой науки и философии. Развлечение. Человек в обществе
Глава III. ВЕЛИЧИЕ ЧЕЛОВЕКА — В ЧЕМ ОНО ПРОЯВЛЯЕТСЯ. В качестве итога всему, что касается его чувства собственного ничтожества.
Мысль
2. В заключение всего сказанного о его ничтожестве. Бессознательный порыв к истине и благу даже ив пору заблуждений. Людская справедливость и причина следствий. Превращение зав “сиротив” и против в за. Порядок, присущий истинной справедливости. Величие человека в тон, чтобы держаться середины Глава IV. ЗАКЛЮЧЕНИЕ ДОЛЖНО ИСКАТЬ БОГА
Часть вторая. Человек, обретший Бога
ПРЕДУВЕДОМЛЕНИЕ
Разд ел I. ПОИСКИ. Философы. Вероисповедания. Иудейский народ. В чем трудность. Преодоление трудности естество, отпавшее от Господа. Знамения истинного вероисповедания. Заключение
Разд ел II. УЗЕЛ. Убрать препятствия

2. Непостижимость. Бытие Бога. Ограниченность нашей логики. Бесконечность небытие. Покорность и разумение. Польза доказательств с помощью механических действий автомат и воля. Сердце. Вера и что может помочь нам уверовать. Про сопопея
Разд ел III. ДОКАЗАТЕЛЬСТВА БЫТИЯ ИИСУСА ХРИСТА
ВСТУПЛЕНИЕ
Глава I. ВЕТХИЙ ЗАВЕТ
1. Моисей. Завет. Предсказания. Надежды на пришествие Мессии. Пророчества, подтвержденные пришествием Мессии, Иисуса Христа,
положившего начало внутреннему духовному царству. Причина употребления образных иносказаний. Основы христианского вероисповедания Глава II. НОВЫЙ ЗАВЕТ. ИИСУС ХРИСТОС
Введ ение. Иисус Христос Богочеловек, средоточие сущего
ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ПРИШЕСТВИЯ ИИСУСА ХРИСТА. Исполнение пророчеств и особенности этих пророчеств. Он сотворил чудеса. Замалчивания Иисуса Христа. Таинство Евхаристии. Иисус Христос, Искупитель всех человеков
5. Что в мире свершило искупление. Благодать. Нравственность. Внутренний распорядок вселенской справедливости. Пути к спасению. Иисус Христос Глава III. ЦЕРКОВЬ. Пути, которые привели к созданию христианском Церкви. Истинность поведанного в Евангелии. Апостолы. Пути, которые направляли христианскую веру. Непрерывность. Непогрешимость Церкви. Папа и единство Заключение. Знак благоволения и таинство любви Господней 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58

59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105

106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152

153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184
Замысел, внутренний порядок и план этого сочинения В чем выгода и долг человека как добиться, чтобы он их постиг и руководствовался ими. Порядок Люди пренебрегают верой им ненавистна и страшна мысль, что, может статься, в ней содержится истина. Дабы исцелить их от этого, первым делом докажите, что вера ничуть не противоречит разуму, более того, что она до стохвальна, и таким путем внушите уважение к ней затем, показав, что она заслуживает любви, посейте в добродетельные сердца надежду на ее истинность и, наконец, докажите, что она и есть истинная вера.
Вера до стохвальна, потому что познала природу человека вера достойна любви, потому что открывает путь к истинному благу. Для грешников, обреченных вечному проклятию, одним из самых неожиданных ударов будет открытие, что они осуждены своим собственным разумом, на который ссылались, дерзая осуждать христианскую веру. Две крайности зачеркивать разум, признавать только разум. Если бы все в мире подчинялось разуму, в христианском вероучении не осталось бы места для того, что в нем таинственно и сверхъестественно если бы ничто в мире не было подвластно законам разума, христианское вероучение оказалось бы бессмысленными сме​- хотворным.
Пути обращения в истинную веру призвать людей вслушаться в голос собственного сердца. Предуведомление Метафизические доказательства бытия Божия так непохожи на привычные для нас рассуждения итак сложны, что, как правило, не затрагивают людские умы, а если кого-то и убеждают, то лишь на короткое время, пока человек следит заходом развития этого доказательства, но уже час спустя он начинает с опаской думать а не попытка ли это его околпачить. Quod curiositate cognoverunt superbia amiserunt Так происходит с каждым, кто пытается познать Бога, не воззвав к помощи Иисуса
Христа, кто хочет без посредника причаститься Богу, без посредника познанному. Меж тем как люди, познавшие Бога через Его Посредника, познали и свое ничтожество. Как это замечательно, что канонические авторы никогда нед оказывали бытие Божие,
черпая доводы из мира природы. Они просто призывали поверить в Него. Никогда Давид Соломон и др. не говорили В природе не существует пустоты, следовательно, существует
Бог”. Они несомненно были умнее самых умных из пришедших им на смену и постоянно прибегавших к подобным доказательствам. Это очень и очень важно. Если все доказательства бытия Божия, почерпнутые из мира природы, неизбежно говорят о слабости нашего разума, не относитесь из-за этого пренебрежительно к
Священному Писанию если понимание подобных противоречий говорит о силе нашего разума, почитайте за это Священное Писание. Не о системе я поведу здесь речь, а о присущих сердцу человека особенностях. Не о ревностном почитании Господа, не об отрешенности от себя, а о руководящем человеческом начале, о корыстных и самолюбивых устремлениях. Итак как нас не может не волновать твердый ответ на столь близко касающийся нас вопрос после всех жизненных горестей
куда с чудовищной неизбежностью ввергнет нас неминуемая смерть, ежечасно грозящая нам в вечность лине бытия или в вечность мук. Всевышний приводит к вере людские умы доводами, а сердца благодатью, ибо Его орудие кротость, а вот пытаться обращать умы и сердца силой и угрозами значит поселять в них ужаса не веру, terrorem potius quam religionem
[2]
10. В любой беседе, в любом споре необходимо сохранить за собой право урезонить тех,
кто выходит из себя А что, собственно говоря, вас возмущает. Маловеров следует прежде всего пожалеть, — само это неверие делает их несчастными. Обидные речи были бы уместны, когда бы оно шло им на пользу, но оно идет во вред .
12. Жалеть безбожников, пока они неустанно ищут, — разве бедственное их положение недостойно жалости Клеймить тех, кто хвалится безбожием. Ион осыпает насмешками того, кто ищет Но кому из этих двоих больше пристало насмешничать Меж тем ищущий не насмехается, а жалеет насмешника. Изрядный острослов дрянной человек. Хотите, чтобы люди поверили в ваши добродетели Не хвалитесь ими. Жалеть следует и тех и других, нов первом случае пусть эту жалость питает сочувствие, а во втором — презрение.
Различие между людскими умами. Чем умнее человек, тем больше своеобычности видит он в каждом, с кем сообщается. Для человека заурядного все люди на одно лицо. Сколько на свете людей, которые проповедь слушают как обычную вечернюю службу. Существует два рода людей, для которых все едино праздники и будние дни, миряне и священники, любой грех подобен другому. Но одни делают из этого вывод , что возбраняемое священникам возбраняется и мирянам, ад ругие — что дозволенное мирянам дозволено и священникам. Всеобщность Науки о нравственности и о языке хотя и обособленные, но тем не менее всеобщие.
Познание математическое и познание непосредственное. Различие между познанием математическими непосредственным Начала математического познания вполне отчетливы, нов обыденной жизни неупотребительны,
поэтому с непривычки в них трудно вникнуть, зато всякому, кто вникает, они совершенно ясны, и только совсем уж дурной ум неспособен построить правильного рассуждения на основе столь самоочевидных начал.
Начала непосредственного познания, напротив, распространены и общеупотребительны.
Тут нет нужды во что-то вникать, делать над собой усилие, тут потребно всего лишь хорошее зрение, ноне просто хорошее, а безупречное, ибо этих начал так много и они так разветвлены, что охватить их сразу почти невозможно. Меж тем пропустишь одно и ошибка неизбежна вот почему нужна большая зоркость, чтобы увидеть все до единого, и ясный ум, чтобы, основываясь на столь известных началах, сделать потом правильные
вывод ы.
Итак, обладай все математики зоркостью, они были бы способны и к непосредственному познанию, ибо умеют делать правильные выводы из хорошо известных начала способные к непосредственному познанию были бы способны и к математическому, дай они себе труд пристально вглядеться в непривычные для них математические начала.
Но такое сочетание встречается нечасто, потому что человек, способный к непосредственному познанию, даже и не пытается вникнуть в математические начала, а способный к математическому большей частью слеп к тому, что у него перед глазами к тому же, привыкнув делать заключения на основе хорошо им изученных точных и ясных математических начал, он теряется, столкнувшись с началами совсем иного порядка, на которых зиждется непосредственное познание. Они еле различимы, их скорее чувствуют,
нежели видят, а кто не чувствует, того и учить вряд ли стоит они так тонки и многообразны,
что лишь человек, чьи чувства утонченны и безошибочны, в состоянии уловить и сделать правильные, неоспоримые выводы из подсказанного чувствами притом зачастую он не может доказать верность своих выводов пункт за пунктом, как принято в математике, ибо начала непосредственного познания почти никогда не выстраиваются вряд, как начала познания математического, и подобного рода доказательство было бы бесконечно сложно.
Познаваемый предмет нужно охватить сразу и целиком, а не изучать его постепенно, путем умозаключений — на первых порах, во всяком случае. Таким образом, математики редко бывают способны к непосредственному познанию, а познающие непосредственно к математическому, поскольку математики пытаются применить математические мерки к тому,
что доступно лишь непосредственному познанию, и приходят к абсурду, ибо желают во чтобы тони стало сперва дать определения, а уж потом перейти ко сновным началам, меж тем для данного предмета метода умозаключений непригодна. Это не значит, что разум вообще от них отказывается, но он их делает незаметно, непринужденно, без всяких ухищрений;
внятно рассказать, как именно происходит эта работа разума, никому не под силу, да и ощутить, что она вообще происходит, доступно очень немногим.
С другой стороны, когда перед человеком, познающим предмет непосредственно и привыкшим охватывать его единым взглядом, встает проблема, ему совершенно непонятная и требующая для решения предварительного знакомства со множеством определений и непривычно сухих начал, он не только устрашается, но и отвращается от нее.
Что касается дурного ума, ему равно недоступно познание и математическое, и непо сред ственное.
Стало быть, ум сугубо математический будет правильно работать, только если ему заранее известны все определения и начала, в противном случае он сбивается столку и становится невыносим, ибо правильно работает лишь на основе совершенно ясных ему начал.
А ум, познающий непосредственно, неспособен терпеливо доискиваться первоначал,
лежащих во снове чисто спекулятивных, отвлеченных понятий, с которыми он не сталкивался в обыденной жизни и ему непри​вычных.
Здравомыслие
22. Разновидности здравомыслия иные люди здраво рассуждают о явлениях определенного порядка, нона чинают нести вздор, когда дело касается всех прочих явлений.
Од ни умеют делать множество выводов из немногих начал, — это свидетельствует об
их зд равомыслии.
Другие делают множество выводов из явлений, основанных на множестве начал.
К примеру, некоторые правильно выводят следствия из немногих начал, определяющих свойства воды, но для этого нужно отличаться незаурядным здравомыслием, потому что следствия эти почти неуловимы.
Но это отнюдь не означает, что все, способные к таким выводам хорошие математики, ибо математика заключает в себе множество начала бывает ум такого склад а,
что он способен постичь лишь немногие начала, но зато до самой их глубины, меж тем как явления, основанные на многих началах, для него непо стижимы.
Стало быть, существуют два склада ума один быстро и глубоко постигает след ствия,
вытекающие из того или иного начала, — это ум проницательный другой способен охватить множество начал, не путаясь в них, — это ум математический. В первом случае человек обладает умом сильными здравым, во втором — широкими далеко не всегда эти свойства сочетаются сильный ум в тоже время может быть ограниченным, широкий ум поверхностным. Кто привык судить обо всем по подсказке чувств, тот ничего не смыслит в логических умозаключениях, потому что стремится с первого взгляда вынести суждение об исследуемом предмете и не желает вникать в начала, на которых он зиждется. Напротив того,
кто привык вникать в начала, тот ничего не смыслит в доводах чувств, потому что прежде всего старается выделить эти начала и неспособен одним взглядом охватить весь пред мет.
Правила, лежащие в основе суждений. Многообразие и единство. Суждение математическое, суждение непосредственное Истинное красноречие пренебрегает красноречием, истинная нравственность пренебрегает нравственностью, иными словами, нравственность, выносящая суждения, пренебрегает нравственно стью,
ид ущей от ума и не ведающей правил.
Ибо суждению в той же мере присуще чувство, в какой научные выкладки присущи разуму. Непосредственное познание присуще суждению, математическое — разуму.
Пренебрежение философствованием и есть истинная философия. Кто судит о произведении, не придерживаясь никаких правил, по сравнению с человеком, эти правила знающим, все равно что не имеющий часов по сравнению с человеком при часах. Первый заявит Прошло два часа, другой возразит Нет, только три четверти часа, а я посмотрю на часы и отвечу первому Вы, видно, скучаете, — и второму:
“Время для вас летит, потому что прошло полтора часа. А если мне скажут, что для меня оно тянется и вообще мое суждение основано на прихоти, я только посмеюсь спорщики не знают, что оно основано на показаниях часов. Чувство также легко развратить, как ум.
И ум, и чувство мы совершенствуем или, напротив того, развращаем, беседуя слюд ьми.
Стало быть, иные беседы нас развращают, иные — совершенствуют. Значит, следует тщательно выбирать собеседников но это невозможно, если ум и чувство еще неразвиты или не развращены. Вот и получается заколдованный круги счастлив тот, кому удается выскочить из него. Природа разнообразит и повторяет, искусство повторяет и разнообразит. Различия столь многообразны, что и звучание голосов, и походка, и покашливание, и сморкание, и чих. Мы умеем различать сорта винограда, различим среди других, скажем
мускат тут кстати вспомнить Дезарга, и Конд рие, и всем известную прививку. Но разве этим вопрос исчерпывается Хоть раз произвела ли лоза две одинаковые кисти А в кисти бывают ли две одинаковые виноградины И т. д Яне способен дважды одинаково судить обод ном и том же предмете. Яне судья своему собственному сочинению, пока его пишу мне, наподобие художника, надобно отойти от него на какое-то расстояние, ноне слишком большое. А все-таки на какое именно?
Догад айтесь.
29. Многообразие. — Богословие это наука, но сколько в ней одновременно сочетается наук Человек слагается из множества частей, но, если его расчленить, окажется ли человеком каждая его часть?
Голова, сердце, вены, каждая вена, каждый ее отрезок, кровь, каждая ее капля?
Город или деревня издали кажутся городом или деревней, но стоит подойти ближе — и мы видим дома, деревья, черепичные крыши, листья, травы, муравьев, муравьиные ножки, итак до бесконечности. И все это заключено в слове деревня. Любой язык — это тайнопись, и, чтобы постичь неведомый нам язык, приходится заменять не букву буквой, а слово словом. Природа повторяет себя зерно, посеянное в тучную землю, плодоносит мысль,
по сеянная в восприимчивый ум, плодоносит числа повторяют пространство, хотя так от него отличны.
Все создано и ведомо Единым Творцом корни, ветви, плоды, причины, след ствия.
Правила, лежащие в основе всех языков. Порядочность. Я равно не выношу и любителей шутовства, и любителей напыщенности ни тех, ни других не изберешь себе в друзья Только тот полностью доверяет своим ушам, у кого нет сердца. Порядочность вот единственное мерило. Поэт, но порядочный ли человек Красота недоговоренности, здравого суждения. Мы браним Цицерона за напыщенность, меж тему него есть почитатели, ив немалом числе. (Эпиграммы) — Эпиграмма над вух кривых никуда не годится, потому что она их ничуть не утешает, а вот автору приносит толику славы. Все, что идет на потребу только автору, никуда не годится. Если бы молния ударяла в низины, поэты и вообще любители порассуждать о подобных предметах стали бы в тупик из-за отсутствия доказательных объяснений. Когда читаешь сочинение, написанное простым, натуральным слогом, невольно удивляешься и радуешься думал, что познакомишься с автором, и вдруг обнаружил человека Но каково недоумение людей, наделенных хорошим вкусом, которые над еялись,
что, прочитав книгу, познакомятся с человеком, а познакомились только с автором Plus poetice quam humane locatus es
[4]
. Как облагораживают человеческую натуру люди, умеющие внушить ей, что она способна говорить обо всем, даже о богословии. Между нашей натурой — неважно, слабая она или сильная, — и тем, что нам нравится, всегда есть некое сродство, которое лежит во снове нашего образца приятности и красоты.
Все, что отвечает этому образцу, нам приятно, будь то напев, дом, речь, стихи, проза,
женщина, птицы, деревья, реки, убранство комнат, платье и пр. А что не отвечает, то человеку с хорошим вкусом нравиться не может
И подобно тому, как есть глубокое сродство между домом и напевом, сотворенными в согласии с этим единственными прекрасным образцом, ибо они напоминают его, хотя и д ом,
и напев сохраняют свою особливо сть, так есть сродство и между всем, что создано под урному образцу. Это вовсе не означает, будто дурной образец тоже од ин-ед инственный,
напротив того, их великое множество, но, к примеру говоря, между дрянным сонетом,
какому бы дурному образцу он ни следовали женщиной, одетой поэтому образцу, всегда есть разительное сход ство.
Чтобы понять, до какой степени смехотворен дрянной сонет, довольно уяснить себе,
какой натуре и какому образцу он соответствует, а затем представить себе дом или женский наряд , сотворенный поэтому образцу. Поэтическая красота. — Раз уж мы говорим поэтическая красота, следовало бы говорить и математическая красота, и лекарская красота, но так не говорят, и причина этому вслед ующем: все отлично знают, какова суть математики и что состоит она в доказательствах, равно как знают, в чем суть лекарства и что состоит она в исцелении, ноне знают, в чем состоит та самая приятность, в которой и заключается суть поэзии. Никто не знает, каков он, тот присущий природе образец, которому следует подражать, и, чтобы восполнить сей пробел, придумывают самые замысловатые выражения — например, золотой век, чудо наших дней, роковой и тому подобное и называют сие ни с чем несообразное наречие поэтическими красотами”.
Но представьте себе женщину, разряженную пота кому образцу — а состоит он в том,
что любой пустяк облекается в пышные словеса, — ивы увидите красотку, увешанную зеркальцами и цепочками, и не сможете не расхохотаться, ибо куда понятнее, какой должна быть приятная на вид женщина, чем какими должны быть приятные стихи. Но люди неотесанные станут восхищаться обличием этой женщины, и найдется немало деревень, где ее примут за королеву. Потому-то мы и называем сонеты, скроенные поэтому образцу,
“первы​ми над еревне”.
39. В свете не прослыть знатоком поэзии, если не повесить вывески поэт, математики т.д . Но человек всесторонний не желает никаких вывесок и нед елает разницы между ремеслом поэта и золотошвея.
К человеку всестороннему не пристает кличка поэт или математик они то и другое и может судить о самых разных предметах. В нем ничто не бросается в глаза. Он может принять участие в любой беседе, завязавшейся до его прихода. Никто не замечает его познаний в той или иной области, пока в них не появляется надобность, но уж тут о нем немедленно вспоминают, ибо он из того сорта людей, о которых никто не скажет, что они красноречивы, пока не заговорят о красноречии, но стоит заговорить — и все начинают восхвалять красоту их речей.
Стало быть, когда при виде человека первым делом вспоминают, что он понаторел в поэзии, это отнюдь не похвала с другой стороны, если речь идет о поэзии и никто не спрашивает его мнения, это тоже дурной знак. Хорошо, когда, назвав кого-то, забывают прибавить, что он математик, или
“проповед ник, или отличается красноречием, а просто говорят Он — порядочный человек. Мне под уше лишь это всеобъемлющее свойство. Я считаю дурным признаком,
когд а, при взгляде на человека, все сразу вспоминают, что он написал книгу пусть столь частное обстоятельство приходит на ум лишь в случае, если речь заходит именно об этом обстоятельстве (Ne quid nimis
[5]
): иначе оно подменит собой самого человека и станет именем нарицательным. Пусть о человеке говорят, что он — искусный оратор, когда разговор касается ораторского искусства, но уж тут пусть не забывают о нем

41. У человека множество надобностей, и расположен он лишь к тем людям, которые способны их ублаготворить — все до единой. “Такой-то — отличный математик, — скажут ему про имярек. А на что мне математик Он, чего доброго, примет меня за теорему. — “А
такой-то — отличный полководец Еще того не легче Он примет меня за осажденную крепость. А я ищу просто порядочного человека, который постарается сделать для меня все,
в чем я нуждаюсь. (Всего понемногу. Уж если невозможно быть всеведущими досконально знать все обо всем, следует знать всего понемногу. Ибо куда лучше иметь частичные знания, но обо всем, чем доскональные о какой-нибуд ь частице всеохватывающие знания прёд почтительней. Разумеется, всего лучше знать все вообще ив частности, но если приходится выбирать, следует выбрать знания всеохватывающие, и светские люди это понимают и к этому стремятся, ибо светские люди зачастую — неплохие судьи. Доводы, до которых человек додумался сам, обычно кажутся ему куда более убедительными, нежели те, что пришли в голову другим. Внимая рассказу, со всей подлинностью живо​писующему какую-нибуд ь страсть или ее последствия, мы в самих себе находим подтверждение истинности услышанного, хотя до сих пор ничего подобного как будто не испытывали, и вот начинаем любить того, кто помог нам все это прочувствовать, ибо речь идет уже не о его достоянии, а о нашем собственном;
таким образом, мы проникаемся приязнью к нему за его достойный поступок, не говоря уже о том, что подобное взаимопонимание всегда располагает к любви. Реки — это дороги, которые и сами движутся, и нас несут туда, куда мы держим путь. Язык. — Отвлекать ум от начатого труда следует единственно для того, чтобы дать ему отдых, да и то отнюдь некогда вздумается, а когда нужно, когда для этого приспело время отдых, если он не вовремя, утомляет и, значит, отвлекает от труда вот как хитро плотская невоздержанность принуждает нас делать обратное тому, что требуется, и при этом не платит ни малейшим удовольствием той единственной монетой, ради которой мы готовы на все. Красноречие. — Существенное следует сочетать с приятным, но и приятное следует черпать в истинном, и только в истинном. Красноречие — это живописное изображение мысли поэтому, если, выразив мысль,
оратор добавляет к ней еще какие-то черты, он создает уже не портрета картину. Разное. Язык. — Кто, не жалея слов, громоздит антитезы, тот уподобляется зод чему,
который ради симметрии изображает ложные окна на стене он думает не о правильном выборе слова о правильном расположений фигур речи. Симметрия, воспринимаемая с первого взгляда, основана и на том, что нет резона обходиться без нее, и на том, что телосложение человека тоже симметрично именно поэтому мы привержены к симметрии в ширину, ноне в глубину и высоту. Мысль меняется в зависимости от слов, которые ее выражают. Не мысли придают словам достоинство, а слова — мыслям. Найти примеры. Скрывать мысль и надевать на нее личину. Уже не король, не Папане епископа августейший монархи пр, не Парижа стольный град державы. Вод них кругах принято называть. Париж Парижем, а в других непременно стольным градом. Карета опрокинулась или карета была опрокинута — в зависимости от смысла.
“Полить” или налить — в зависимости от намерения.
(Речь г-на Леметра в защиту человека, насильственно посвященного в монахи Ордена корд ельеров.)

54. Прихвостень власть имущих — так способен сказать только тот, кто сам прихвостень педант только тот, кто сам педант провинциал — только тот, кто сам провинциал, и я готов биться об заклад , что это словцо в заголовке книги Письма к провинциалу тиснул сам типограф. Разное. — Ходячее выражение Мне явилась охота взяться за это. “Открывательная” способность ключа, притягательная — крючка. Разгадать смысл Мое участие в этой вашей неприятности. Г-н кардинал вовсе не стремился быть разгаданным Мой дух преисполнен тревоги. Я встревожен — куда лучше. Мне становится не по себе от таких вот любезностей Я причиняю вам слишком много хлопот, я так боюсь, что наскучил вам, я так боюсь, что посягаю на ваше драгоценное время. Либо сам начинаешь так говорить, либо раздражаешься. Что зад урная манера Простите меня, сделайте милость Когда бы не эта просьба опрощении, я не заметил бы ничего обидного для себя. Извините за выражение Дурно здесь только извинение. Погасить пылающий факел восстания слишком пышно. Тревога его гения два лишних словак тому же весьма смелых. Порою, подготовив некое сочинение, мы замечаем, что в нем повторяются одни и те же слова, пытаемся их заменить и все портим, настолько они были уместны это знак, что все нужно оставить как было пусть себе зависть злорадствует, она слепа и не понимает, что повторение не всегда порок, ибо единого правила тут не существует. Иные люди хорошо говорят, а вот пишут не очень хорошо. Обстановка и слушатели разжигают их ум, ион работает куда живее, чем когда этого топлива нет.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

перейти в каталог файлов


связь с админом