Главная страница
qrcode

Белов В.А. Объект субъективного права, объект правоотношения, объект оборота. Объект субъективного гражданского права, объект гражданского правоотношения и объект гражданского оборота содержание и соотношение понятий


НазваниеОбъект субъективного гражданского права, объект гражданского правоотношения и объект гражданского оборота содержание и соотношение понятий
АнкорБелов В.А. Объект субъективного права, объект правоотношения, объект оборота.pdf
Дата05.11.2017
Размер0.55 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаBelov_V_A_Obekt_subektivnogo_prava_obekt_pravootnoshenia_obekt_o
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#46201
страница6 из 10
Каталогe.makarimov

С этим файлом связано 32 файл(ов). Среди них: Bevzenko_R_S_Sdelka_s_supruzheskim_imuschestvom_bez_soglasia_dru, GIA-9_Matematika_2013_1304.pdf, GIA-9_Matematika_2013_1303.pdf, Jojo_sucht_das_Glueck_Grammatikuebersicht.pdf, Russky_yazyk_-_Samopodgotovka.pdf, sochinenie_argumenty_iz_literatury.pdf, математика_формулы_площадей_фигур.docx, Argumenty_1.pdf и ещё 22 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
Во-первых, почему автор так уверена в том, что объект является частью (элементом) правоотношения? Откуда такое знание? Вопрос этот закономерен не только на фоне общеизвестной дискуссии "элемент или предпосылка", но и на фоне авторского определения понятия правоотношения (там же. С. 61) как системной связи субъектов, т.е. субъективных прав и юридических обязанностей. При таком понимании правоотношения объект может быть только чем-то внешним по отношению к нему. Во-вторых, непонятно, кому автор адресует свои претензии, ибо никто не предлагал ограничить исследование объекта правоотношения одним лишь его противопоставлением субъекту; кроме того, противопоставление одного явления (исследуемого) другому никак не может считаться пониманием сути первого явления "из самого себя". Наконец, в-третьих, если субъект - это один из элементов правоотношения, то противопоставление ему объекта есть неизбежная составляющая той логической операции, которую предлагает произвести сама же Л.А.

Чеговадзе, ибо нельзя противопоставить нечто целому, не противопоставив его в то же время всякой и каждой части этого целого. Если же сказанное ею имеет тот смысл, что объект надо противопоставлять правоотношению в целом как субстрату, который в данном случае занимает место субъекта (в философском смысле), то высказывание становится еще и внутренне противоречивым.
Подобные примеры, к сожалению, встречаются на каждой странице книги.
Кстати, цитированное высказывание - явный парафраз из "К критике политической экономии" К. Маркса: "Мои исследования привели меня к тому результату, что правовые отношения... не могут быть поняты из самих себя, ни из так называемого общего развития человеческого духа, что, наоборот, они коренятся в материальных жизненных отношениях..." и т.д. (см.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 13. С. 6). На классиков, вообще говоря, не худо бы и ссылаться.
<**> См.: Чеговадзе Л.А. Указ. соч. С. 265 (объект гражданского правоотношения), 266,
268, 277 (объект субъективного гражданского права).
Часть II. ПРОБЛЕМА ОБЪЕКТА ПРАВ:
ОПЫТ ТЕОРЕТИКО-ДОГМАТИЧЕСКОГО РЕШЕНИЯ
§ 1. Достижения, на которые нельзя не обратить внимания, и ошибки, на которых стоит поучиться
Обзор литературы, составивший первую часть настоящей работы, позволяет выделить, концентрированно описать и классифицировать основные концепции объекта. Работа эта, сама по себе интересная и небесполезная, выполняется практически каждым исследователем проблемы на достаточно хорошем уровне <*>, что в общем освобождает нас от необходимости ее повторения или переделывания. Для нас обзор наиболее важен как материал для концентрированного изложения и систематизации положительного и отрицательного опыта исследования проблемы объекта. Представляется весьма рациональным обобщить тот и другой прежде начала собственной разработки соответствующей тематики.
--------------------------------
<*> См., например: Сенчищев В.И. Указ. соч. С. 120 - 121; Чеговадзе Л.А. Указ. соч. С.
184 - 185.
Мы отказались от первоначального намерения разнести обобщения положительного и отрицательного опыта по различным параграфам. Такое разделение было бы искусственным, ибо практически все ошибки в той или иной степени уже подверглись критическому осмыслению оппонентов. Другое дело, что не все подобные источники положительного опыта нашли себе практическое использование. Но это дело времени и техники.
Многозначность термина "объект правоотношения" по причине неопределенности понятия о правоотношении. Нет, мы имеем в виду не банальное отличие объекта правоотношения от объекта права - оно замечено чрезвычайно давно и уже констатировалось в самом начале настоящей статьи. Мы хотим сказать о том, что никакие выводы о понятии объекта правоотношения не могут притязать на абсолютность, ибо само понятие о правоотношении является недостаточно определенным (многозначным). Хорошо известно, что, говоря об объекте права, мы должны уточнить, идет ли речь об объекте права в объективном смысле (объекте правовых норм или правового регулирования) либо права в субъективном смысле (объекте юридической возможности, обеспеченной мерой должного поведения). Но почему никто не пытается сделать аналогичного уточнения в части термина "объект правоотношения"? А оно, несомненно, необходимо, ибо представление о правоотношении никак не может быть названо определенным.

Одни ученые трактуют правоотношение как фактическое (материальное, базисное) отношение, урегулированное нормами объективного права (правоотношение в материальном смысле) <1>, другие - как особое идеологическое (надстроечное) отношение, возникающее в результате правового регулирования, этакий "юридический слепок" с фактических отношений, их юридическую форму (правоотношение в формальном смысле) <2>, третьи - как единство юридической (идеологической) формы и материального (фактического) содержания (правоотношение в смысле двуединого образования) <3>. Следовательно, говоря об объекте правоотношения, не худо бы уточнить, об объекте чего, правоотношения в каком смысле этого понятия, мы рассуждаем <4>. Нет и не может быть объекта правоотношения вообще, но могут быть только объекты правоотношения в том или другом - материальном, формальном либо двуедином - смысле. Одно лишь только рассмотрение многочисленных теорий объекта через призму этого (важнейшего!) методологического фактора само по себе позволяет в значительной мере (хотя и не вполне) снять остроту ведущихся вокруг них научных дискуссий, ибо оказывается, что разные концепции трактуют по-различному предметы, хотя и обозначаемые одним и тем же термином <5>.
--------------------------------
<1> Р.О. Халфина говорит о данной концепции, что таковая "признается почти единодушно" (Халфина Р.О. Указ. соч. С. 7, 51).
<2> См., например: Агарков М.М. Указ. соч. С. 15, 19, 21, 44, 60, 71. В.А. Тархов называет положение о том, что правоотношение есть форма регулируемого правом общественного отношения, "широко распространенным в литературе" и "бесспорно правильным" (Тархов В.А. Указ. соч. С. 11).
<3> См., например: Алексеев С.С. Общая теория социалистического права (Курс лекций): Учебное пособие. Вып. 2. Нормы права и правоотношения. Свердловск, 1964. С. 57.
<4> Подобную постановку вопроса встречаем только у С.С. Алексеева (там же. С. 141).
<5> С точки зрения логики подобный диалог не может считаться даже дискуссией.
Многозначность термина "объект правоотношения", вызванная неопределенностью понятия объекта. Этот феномен замечается практически всеми учеными, но мало кто уделяет ему должное внимание. Обыкновенно вся дискуссия сводится к следующему противопоставлению: либо объект суть то, на что направлено правоотношение
(субъективное право), либо то, по поводу чего возникает правоотношение (субъективное право); при этом первое понимание объекта почему-то единодушно считается общефилософским, второе - специально-юридическим. Но это лишь один из аспектов неопределенности понятия объекта, ее, так сказать, первая, но далеко не последняя, не самая высокая ступень <*>.
--------------------------------
<*> Возможно, косвенным отражением этого обстоятельства является наличие сообщества ученых, не усматривающих практической разницы в этих концепциях ("то, на что" и "то, по поводу чего").
Какую бы из концепций ни предпочесть, мы все равно не устраним неопределенности, поскольку различные правоотношения (субъективные права) могут быть направлены на различные субстанции, как и возникать по поводу различных субстанций. Это во-первых.
Во-вторых, легко увидеть, что ни одна из этих концепций не позволяет трактовать объект как элемент (часть) правоотношения или субъективного права - только как нечто, противопоставленное правоотношению или праву, внешнее по отношению к нему. А между тем едва ли не подавляющее большинство ученых никак не устраивает концепция объекта- предпосылки, "живущего" своей собственной "жизнью" вне правоотношения, - они хотят видеть объект непременно внутри правоотношения.
Неопределенность понятия объекта имеет (как минимум) трехступенчатый характер: (1) о ступеньке первой (отмеченной, кстати, Д.Д. Гриммом) - видеть ли в объекте правоотношения элемент его внутренней структуры или нечто внешнее (например,
результат, на достижение которого оно направлено) - современная наука благополучно забыла; (2) попытка видеть в объекте правоотношения нечто внешнее также распадается на два направления - в объекте правоотношения можно видеть результат, на достижение которого оно направлено, а можно видеть повод (предпосылку) к возникновению и динамике правоотношения; (3) наконец, ни одна из концепций объекта сама по себе не может исключить предположения о возможной множественности объектов. Последнее равносильно следующей теореме: обосновать любую монистическую концепцию объекта правоотношения возможно только при выявлении у объекта такого функционального назначения, которое может выполняться по сути (природе) своей только и исключительно субстратом единственного рода. Доказательство см. выше.
В концепции объекта правоотношения как того, на что оно направлено, присутствует и еще одна (четвертая!) ступень неопределенности - недостаточная ясность слова "направленность". Если считать эту концепцию общефилософской, то направленность на достижение результата тут совершенно ни при чем; под направленностью следует разуметь направленность воздействия правоотношения как субъекта (в философском смысле этого слова) на объект <*>. В отечественной литературе наличествует единственная концепция этого рода - концепция Ю.К. Толстого, понимающего под объектом правоотношения само фактическое (общественное) отношение: правоотношение как бы обнимает его собою, обтекает его, облекая в юридическую форму.
--------------------------------
<*> См. об этом выше обзор монографии А.П. Дудина. Естественно, можно поставить вопрос и о способности правоотношения к какому-либо воздействию на что-либо.
Все сказанное применимо и к понятию об объекте субъективного права.
Нет и не может быть правоотношения без объекта - это самое распространенное заблуждение. Беспристрастный взгляд на него свидетельствует о том, что суждение это представляется, во-первых, продуктом "чистого разума" (априорным положением, не подкрепленным никакими доказательствами). Во-вторых, оно не принимает в расчет описанных выше методологических недостатков - притязает на абсолютность вне зависимости от концепции правоотношения и объекта.
В самом деле, разберем высказывания, которые обыкновенно считаются доказательствами этого положения. К счастью, их значительно меньше, чем доказательств бытия Божия, - всего два: (1) филологическое и (2) прагматическое.
Первое в концентрированном виде может быть выражено так: если в правоотношении имеется субъект, то значит, в нем обязательно должен быть и объект. Субъект и объект здесь рассматриваются как категории, описывающие функциональное отношение между действующим
(активным) субстратом
(субъектом) и субстанцией пассивной, подвергающейся воздействию (претерпевающей воздействие) активного субстрата (объекта).
Нередко такое противопоставление считается философским, диалектическим: объект воспринимается как парная (противополагаемая) категория по отношению к субъекту.
Философии в нем, однако, не больше, чем смысла в некоторых из выше разобранных "ученых" произведений. Видимость философии рассеивается подобно прогреваемому солнцем туману, если вспомнить о том, что термин "субъект правоотношения" совсем не несет в себе философского смысла <1>. Правоотношение никогда не трактовалось как воздействие кого-либо на что-либо <2>; напротив, почти единодушно подчеркивается, что правоотношение - это взаимодействие подобных друг другу субстратов <3>. Субъект правоотношения - это не субъект воздействия, не активный (действующий) субстрат в философском смысле, а субъект взаимодействия; субстанция, соотносимая не с чем-то
(субстанцией иного рода), а с кем-то себе подобным (субъектом), с другой однородной субстанцией <4>. Лучше всего ошибочность "философского" понимания термина "субъект правоотношения" видна из того обстоятельства, что данный термин легко и безболезненно
(без ущерба смыслу) может быть заменен множеством других, в том числе таких

(философски-нейтральных), как лицо, сторона (контрагент) или участник правоотношения
<5>. Совершенно прав поэтому М.М. Агарков, иронизировавший над подобным "аргументом" и называвший его "чисто словесным противопоставлением" <6>.
--------------------------------
<1> С тем же успехом можно вспомнить о том, что термин субъект употребляется и для обозначения одного из элементов логического отношения - суждения; в этом случае ему противопоставляется понятие, обозначаемое словом предикат. Вряд ли это является соображением в пользу разработки учения о субъектах и ... предикатах правоотношений.
Причина ясна: правоотношение - не есть суждение. Но точно так же правоотношение и не есть воздействие кого-то на что-то; напротив, правоотношение - это взаимодействие кого-то с кем-то (себе подобным).
Можно вспомнить и о том, что от слова "субъект" образуются слова "субъективный" и "субъективность", антонимами к которым являются "объективный" и "объективность". Но это пока никому не дало повода к разработке теории о субъективной и объективной сторонах правоотношения. К каким "результатам" может привести трактовка термина "субъект правоотношения" в смысле грамматического подлежащего или психологически активной
(обладающей способностью к самосознанию) субстанции, мы не рискнем даже предположить. Нельзя не согласиться с С.С. Алексеевым, заметившим, что "поочередное, механическое использование определений, выработанных в гносеологии, политической экономии, психологии для объяснения явлений, относимых к праву, даст нам несовпадающие результаты, за исключением того, что в каждом случае объектом окажется нечто внешнее к субъекту" (Алексеев С.С. Об объекте права и правоотношения // Вопросы общей теории советского права: Сб. статей. М., 1960. С. 286).
<2> Мы не берем в расчет давно и справедливо отринутые наукой теории правоотношения собственности как "отношения человека к вещи". Таким может быть только отношение фактическое. Правовое же отношение суть отношение общественное, т.е. отношение субъектов друг к другу.
<3> Поэтому даже если правоотношение трактовать как взаимодействие, то таковое все равно не может быть сводимо к одностороннему воздействию одного субстрата на другой.
<4> На секунду допустим, что речь и вправду идет о философии: что же мы получим?
Объект, но правоотношения ли? Нет! - получим объект, испытывающий воздействие субъекта правоотношения, объект субъекта.
<5> Все то же самое (и даже в большей степени) относится к термину "субъект права".
<6> Агарков М.М. Указ. соч. С. 20.
Доказательство прагматическое звучит так: правоотношение без объекта немыслимо потому, что бессмысленно правоотношение, ни на что не направленное, подобно тому, как лишено смысла не имеющее цели (предмета) отношение фактическое. Ясно видно, что этот аргумент относится только к одной из многих концепций объекта (то, на что воздействует, или то, на что направлено правоотношение). Придавая ему более универсальное значение, можно выразить его так: правоотношение без объекта бессмысленно, подобно тому, как бессмысленно без объекта и отношение фактическое. Но вот вопрос: а каковы основания для уподобления правового отношения фактическому? При ближайшем его рассмотрении выясняется, что основание это исчерпывается опять же чисто филологическим соображением: каждая из уподобляемых субстанций является отношением. То, что эти "отношения" принадлежат к различным мирам - миру реальных вещей и действий (миру чувств и ощущений), с одной стороны, и миру отвлеченных идей и представлений (миру рассудка и разума) - с другой, - почему-то во внимание не принимается. С тем же успехом можно сопоставлять человека с его отражением в зеркале, портретом или манекеном - субстанциями, чрезвычайно похожими на человека, но все же обладающими как минимум одним немаловажным отличием: ни одна из них - не человек.

Вообще вопрос о смысле и бессмысленности чего-либо (если он вообще подобным
(объективным) образом может быть поставлен) суть вопрос о роли или функции этого самого "нечто" (в нашем случае - объекта) в определенной системе (в нашем случае - в системах фактического и юридического отношений). Если бы можно было быть уверенным в том, что объект правоотношения несет ту же ролевую нагрузку, выполняет ту же функцию, что и объект фактического отношения, могла бы вестись речь об уподоблении одного объекта другому. Поскольку такой уверенности нет и не может быть (ее надо добывать и доказывать), нет и никакой почвы для подобных аналогий.
Таким образом, мысль о существовании безобъектных правоотношений ни в коем случае не должна внушать ничего такого, что было бы подобно "суеверному ужасу" (Р.О.
Халфина); напротив, только ее и следует считать абсолютно нормальным и естественным положением вещей.
Ни при каких условиях нельзя признать объектом правоотношений (прав) человека
(людей). Это еще одно априорное представление, "подкрепляемое" лишь мистерией доказательства, начисто опровергаемое опытом и к тому же относящееся к неграмотно поставленному вопросу, которое, однако, является серьезным препятствием в разработке учения об объекте правоотношения.
В самом деле: а что значит "нельзя"? - невозможно или недопустимо? В рамках какого понимания правоотношения и какого значения термина "объект"? Невозможность - характеристика объективная, недопустимость - субъективная; спорить с невозможностью бессмысленно, с недопустимостью - возможно. Явно, речь не идет здесь о невозможности - объективном препятствии. Выше мы уже знакомились с рядом теорий (Д.Д. Гримм, К. Козак,
Ф. Регельсбергер), сторонники которых причисляли лиц (в том числе людей) к категории объектов прав, не только не видя в этом ничего невозможного, но и доказывая объективную закономерность и неизбежность такого шага. Что поразительно, но эти выводы подтверждаются историей: рабы, военнопленные, иностранцы, некоторые категории должников и зависимых крестьян при определенных условиях рассматривались именно как объекты прав и правоотношений других людей! Так что понятие человека-объекта - не просто теоретически возможно, но и вполне исторически реально; больше того, рабство можно считать одним из древнейших и едва ли не самым интернациональным институтом права. Ну какому еще юридическому институту пять тысяч лет?! Многие ли народы не знали рабства?!
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

перейти в каталог файлов


связь с админом