Главная страница

Лифшиц М.А. - Очерки русской культуры - 1995. Очеркирусскойкультуры


Скачать 6,46 Mb.
НазваниеОчеркирусскойкультуры
АнкорЛифшиц М.А. - Очерки русской культуры - 1995.pdf
Дата29.01.2018
Размер6,46 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаLifshits_M_A_-_Ocherki_russkoy_kultury_-_1995.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#20425
страница1 из 16
Каталогid50211091

С этим файлом связано 13 файл(ов). Среди них: Shkola_dlya_durakov_fb2.zip, Uzakonennaya_zhestokost_Pravda_o_srednevekovoy.pdf, Mark_Shagal_Ob_iskusstve_i_kulture_Cheysovskaya.djvu, Lifshits_M_A_-_Ocherki_russkoy_kultury_-_1995.pdf, Drevnerusskoe_Iskusstvo_Khudozhestvennye_Pamyatniki_Russkogo_Sev, Shkola_dlya_durakov.epub, 1934_Max_Ernst_Nedelya_dobroty.pdf, Anatomia_ada_Putevoditel_po_drevnerusskoy_viz.pdf, Uzakonennaya_zhestokost_Pravda_o_srednevekovoy.djvu, Ocherki_vizualnosti_-_A_Bobrikov_-_Ocherki_vizua.pdf и ещё 3 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

ОЧЕРКИ
РУССКОЙ
КУЛЬТУРЫ

ОЧЕРКИ
РУССКОЙ
КУЛЬТУРЫ
И З НЕ ИЗДАН НОГ ОМ осква 1995 Издательство Наследие Б Б КЛ 64
Мих. Лифшиц.
Л 64 Очерки русской культуры Из неизданного МИ з дате ль ст во « Наследие, ТО О « Фабула с.
Сборник неопубликованных ранее работ одного из крупнейших мыслителей нашего века, Михаила Александровича Лифшица (1905— 1983), посвящен судьбе России в контексте ее культуры. Кроме стенограмм лекций о мировом значении русской культуры, прочитанных Мих. Лифшицем в 1943 году, издание включает в себя главы неоконченной книги о Пушкине, статьи о Ка ­
рамзине и Грибоедове, заметки из архива ученого об А.Солженицыне, фрагменты воспоминаний об А.Твардовском.
Издание осуществлено на средства
В.М.Герман и А.М .Пичикян.
На фронтисписе фотография М .А.Лифш ица концах В МГ ер м ан, А М Пи чик я н , 1995
© Издательство Наследие ОТСОС ТА В И ТЕЛЕ Й Очерки русской культуры — так называлась задуманная при жизни М их. Лифшица (1905—1983) книга, которая, по его плану, должна была содержать практически все, довольно многочисленные, работы автора о культуре, философии и истории великой страны. Этому плану следовала вдова философа ЛЯ. Рейнгардт, однако смерть помешала ей завершить подготовку рукописи к пе­
чати.
Составители настоящего сборника ограничились публикацией ранее неизданных работ ученого о русской культуре — стенограмм цикла лекций, прочитанных в 1943 году офицерам Военно- Морского Флота, глав неоконченной книги о Пушкине, статей о
Карамзине и Грибоедове. Исключение сделано только для первой части статьи о комедии Грибоедова, опубликованной А . Я . Рейн ­
гардт ( “ Вопросы литературы) при участий ГМ. Фридлендера и сего предисловием.
В качестве приложения к настоящему сборнику включены заметки М их. Лифшица о рассказе А . Солженицына “ Один день Ивана Денисовича . Они, на наш взгляд, существенно дополняют напечатанные в “ Вопросах литературы (1990, июль) внутренние рецензии М их. Лифшица на этот рассказ и на роман “ В круге нервом — рецензии, написанные по просьбе А . Твардовского для “ Нового мира . Кроме того, в Приложении приводятся подготовительные материалы к воспоминаниям об А . Твардовском, содержащие в том числе острую полемику с “ поздним АС олж ени­
цыным.
К сожалению, в настоящем сборнике не удалось поместить довольно значительный по объему фрагмент книги о Пушкине
( “ Оптимизм Пушкина ), а также наброски работ о Ф . Достоевском и М . Булгакове.
Крайне жесткие временные рамки, поставленные объективными издательскими условиями, не позволили снабдить тексты примечаниями и комментариями. Надеемся, что будущие издания восполнят этот недостаток.
Составители выражают признательность П . В. Палиевскому, оказавшему помощь в издании сборника, а также ГМ. Фри д - лендеру и А . А . Вишневскому за советы и консультации
Отнюдь не стремясь предварять читательское мнение, позволим себе в самом общем виде коснуться содержания предлагаемых текстов Россия никогда не будет золотой серединой , — цитирует слова Герцена М их. Лифшиц. Ей, возможно, сужден другой удел не мещанская золотая середина , а норма бытия в смысле mesotes Аристотеля. К первой приблизился Запад пережив длинный ряд катаклизмов , он пришел ныне к опустошительной идее конца истории. А Россия, своеобразно решив вначале века спор между западниками и славянофилами, оказалась в особом положении в силу объективных причини духовного склада русского народа она обречена искать выход из трагической ситуации в движении к бытию, исполненному высокого смысла. Предвосхищение этого будущего (не только России, но и человечества вместе с Россией) и, одновременно, философия гуманной р езиньяци и Пушкина при решении вечных вопросов, имманентная, а не базарно- крикливая критика революции (см. статью о Грибоедове) — таков глубинный смысл русской культуры.
Н а фоне нынешнего хаоса глубокая вера, не оставлявшая М их.
Лифшица — человека, который очень рано понял поражение революции и его грядущие последствия, может выглядеть утопичной. Как бы отвечая на подобные сомнения в своей книге “ В мире эстетики , вышедшей посмертно, М их. Лифшиц писал “ Обыватель всегда является “ поклонником успеха . Он принимает фактически сложившееся за безусловно необходимое . — То, что ныне кажется поражением, есть фактически сложившееся, ноне безусловно необходимое в высшем историческом смысле, и потому завтра может стать победой и подлинным, великим началом. Так было, так будет. “ Перед лицом этой великой надежды, застывшей между победой и поражением, — продолжал автор, — любая философия успеха ничтожна В. М . Герман. М . Пи чик я н ,
B . ГА р с л ан о в .
ОРУ С С КОЙКУ ЛЬ ТУРЕ И ЕЕ МИРОВОМ ЗНАЧЕНИИ bЛекция первая ( Русский сфинкс августа 1943 г.
Т ем а , по которой я хочу сегодня высказать свои соображения, выдвинута самой жизнью. Ибо вопрос о своеобразном вкладе русской культуры в культуру человечества, русская тема в целом в настоящее время стоят в центре внимания мировой публицистики, всей мировой прессы. И это вполне понятно, так как тема эта посредственно связана с событиями Великой Отечественной войны. Все глубоко заинтересованные наблюдатели (а таких немало) хорошо понимают тот факт, что именно в нашей стране гитлеровская военщина получила сокрушительный удар, поставивший ее на грань катастрофы, — факт далеко неслучайный. Если Гитлеру удалось довольно быстро разделаться со старыми, сильными в военном отношении нациями Европы, тов России он столкнулся с такой силой, которая оказалась для него необоримой.
Необоримостъ русской силы, которая опирается на материальные основы, но имеет и свой моральный эквивалент, может быть выражена в виде понятия национальных особенностей, тех особенностей, которые отразились в героике нашего народа, в героях, которых выдвинула Отечественная война. Герои Сталинграда, Воронежа, Орла и других военных операций нашего времени родились не сегодня. Этот героизм имеет глубокие традиции в прошлом русской истории. Это чувствуют все, кто беспристрастно интересуется событиями последнего времени и высказывает о них свои суждения.
М о ж но привести несколько примеров. Известно, что в настоящее время в англосаксонских странах пользуется громадной популярностью роман Л . Голстого “ Война и мир . Он считается не только бестселлером, то есть “ лучшей книгой , наиболее ходким книжным товаром, но и книгой, в которой нужно искать ответы наряд современных вопросов, и прежде всего на вопрос о том, почему Гитлер потерпит поражение в СССР. В Америке книга эта издана не только с картой наполеоновского похода в Россию , но и
< картой восточного похода Гитлера и с предисловием, где говорится, что в “ Войне и мире заложен ответ на вопросы, которые ото дня стоят перед человечеством.
Такая точка зрения назначение Войны и мира для решения вопросов сегодняшнего дня несомненно преувеличена. Но несомненно и то, что особенности, которые сказались впервой Отечественной войне нашего народа, особенности, которые Толстой пытался порою правильно, а порою неправильно обобщить, выразить ив художественной, ив публицистической форме, имеют самое ближайшее отношение к ходу и будущему исходу Великой Отечественной войны. И поэтому чрезвычайно характерно, что интерес к русской культуре в странах, дружественных нам, очень велик.
Лестными мнениями иностранцев можно было бы заполнить не один доклад. Но во-первых, мысами знаем, что ленинизм неслучайно вырос именно на почве русской культуры. Во-вторых, наше влияние несоразмерно объективному содержанию и внутренней ценности русской культуры.
Я мог бы привести немало свидетельств, сослаться наряд отзывов. Например, о “ Войне и мире , о русской литературе, о русской культуре, о русских традициях. Но это далеко не затрагивает самого существа дела. Фактическое влияние русской литературы может быть и велико и невелико, но это еще не исчерпывает вопроса о том громадном значении, которое она имеет как объек- тивкое содержание, являющееся неотъемлемой частью мировой культуры, ипритом ее важнейшей интегральной частью.
Если бы мы просто ограничились перечислением того, какое влияние наша культура оказала вот тот-то о нас так отзывается, мистер Смит говорит то-то, мистер Браун то-то, — это было бы для нас даже унизительно. Культура нашей страны была известна еще греческим историкам в давние времена, когда в тех местах, где живут и действуют мистер Смит и мистер Браун, жили ирокезы. И просто так ожидать, что эта оценка проливает какой-то свет на существо и содержание нашей культуры, было бы неправильно. И , повторяю, такая постановка вопроса была бы для нас даже унизительна. Наконец, надо сказать, что вопрос о фактическом влиянии нашей культуры и понимание ее мирового значения сейчас несоразмерно ее действительному содержанию и ее действительной ценности, которые гораздо шире и сложнее.
М ы , конечно, можем привести много фактов проникновения наших идей, нашего духа, наших представлений в культуру Европы и Америки, но можно легко доказать, что многие замечательные произведения нашей культуры еще недостаточно известны и мало понимаются на Западе.
Припоминаю такой анекдот. В дни пушкинского юбилея в 1937 году французский министр просвещения, выступая на торжественном вечере, начал свою речь словами “ Ваш знаменитый поэт П у ш ­
нин...”
Ем у известно было, что русская пушнина высоко ценится на мировом рынке, ион связал с нею имя нашего великого поэта. Но это говорит также о том, что наши великие лирики, поэты первой
половины X I X века, еще мало известны западному читателю отчасти потому, что нет хороших переводов, отчасти вследствие недостаточного понимания смысла и значения их творчества.
Больше известна русская проза второй половины X I X века. Русский роман оказал большое влияние на западноевропейскую литературу и практически явился для нее новым словом. До восьмидесятых годов можно говорить о влиянии главным образом Тур ­
генева, ас восьмидесятых годов известность и признание получили такие гиганты нашей литературы, как Толстой и Достоевский. Они явились миру тогда, когда у немцев действовали А уэрбах,
111пильгаген, Фрейтаг, ау англичан такие поэты, как Теннисон, Браунинг, в прозе же трудно подобрать соответствующие имена. И даже у французов, которые знали в этот период таких выдающихся прозаиков, как Ф лоб ер и Мопассан, все же мы не сможем найти художников слова, равновеликих нашим гениям — Толстому и Достоевскому. Расцвет западноевропейской литературы скорее относится к первой половине X I X столетия, чем ко второй. И неслучайно значение русской литературы во второй половине X I X пека отмечалось Энгельсом, когда он говорило русском романе наряду с романом скандинавским, равно как и Лениным, когда он писало всемирном значении, приобретаемом в конце X I X ив неке русской литературой.
И з многих свидетельств, которые можно привлечь, я ограничусь только одним — выдержкой из известной четырехтомной литературной энциклопедии Меркера и Ш таммлера:
“ Значение русской литературы для развития немецкой или любой другой литературы Запада следует искать не в определенном воздействии русских писателей и литературных течений на отдельных писателей за рубежом, но скорее в общем характере русской литературы, в ее этической и социальной установке ив отношении формы — в ее свободе от традиционности. То поистине страстное рвение, с которым русские писатели стараются в своих романах решить проблемы, интересующие ныне в Западной Европе только ученых, политиков и публицистов, действовало оживляющими освежающим образом на все литературы Запада. Было достойно удивления то, что русские всегда старались дать цельную картину мира, между тем как большинство немецких писателей доволь- етвовалось небольшими кусками жизни. К этому следует прибавить, что в русской литературе, которая не вырастала органически на почве наследия старины, не было и пиетета перед унаследованными формами, того пиетета, который так легко придает европейской художественной литературе печать условности. Русское искусство свободнее, непосредственнее, свежее европейского, и именно поэтому воздействие его было таким оживляющими движущим вперед .
Автор этой статьи о русской литературе Артур Л ю тер (он же автор истории русской литературы на немецком языке) особенно подчеркивает влияние русской литературы на немецкую. Ноя думаю, что такого рода оценка, как она ни существенна и ни интересна для нас, все же несколько преувеличена, так как фактическое влияние русской литературы на немецкую культуру оказалось не столь обширными глубоким. Несомненно даже то, что влияние нашей прозы во второй половине X I X века не только не соответствовало ее полному и глубокому значению, но оказалось односторонним. Из нашей литературы западноевропейские авторы часто черпали совсем не то, что являлось в ней значительными наиболее ценным, а брали иногда то, что в ней было слабыми односторон­
ним.
Достаточно указать на то, что мы не можем пока говорить о глубоком влиянии на Западе наших великих революционных демократов Белинского, Чернышевского и Добролюбова. Они еще там неизвестны или известны в очень малой степени. Кто действительно широко известен, это Достоевский, и часто Достоевский слабой, реакционной стороной своего гения оказал даже отрицательное влияние на западную литературу. Например, в Германии он значительно повлиял на Ницше, во Франции — наряд полудекадентских, полумистических течений. Вообще из литературы нашей Родины, выражающей наиболее цельно сущность русского народа, западноевропейские публицисты создали странное представление, легенду об особой русской душе, чрезвычайно далекой от западного человека, полную своеобразного коварства и противоречий, душе скифов, душе, отличающейся особенной вязкостью, опасной и приводящей к нигилистическим результатам, или, как ярко выразился французский литератор Мельхиор де
Вогюэ, приводящей и чистому отрицанию, к чистому нигилизму. Это тоже самое, что говорил Бисмарк о русском слове “ нитшего” как характеристике русской души.
Э то мнение широко распространено. Вспомните, например,
“ Волшебную гору Томаса Манна, где некая мадам Шоша су з ­
кими монгольскими глазами воплощает высшую женскую протоплазму, такие глубины и тонкости, из которых вырваться очень трудно.
Примерно такое же представление мы находим в поэме немецкого поэта Стефана Георге или в более вульгарной и реакционной бульварной прозе. Мы постоянно находим этот вульгарный взгляд, легенду об особой славянской душе на страницах военной реакционной публицистики, фашистской и околофашистской, и у Розе н ­
берга, и у прочих столпов этой премудрости.
М не пришлось читать как-то циркуляр министра аграрных дел гитлеровского правительства, руководство для чиновников, работающих на Востоке по собиранию продовольствия, по изъятию хлеба и других продуктов питания, те. по ограблению нашей страны. Этот документ очень любопытен, ибо представляет собой ка­
кую-то смесь Ницше и Достоевского на розенберговской основе. В этом циркуляре давались указания чиновникам о необходимости остерегаться русской натуры и особенно русских женщин, так как русская женская душа необычайно расслабляет и очень опасна, тлетворна по своему духу, и что нужно бороться против ее влия­
ния.
Я рассказал вам об этом, чтобы дать некоторое представление о том контрасте между сущностью мирового значения русской культуры, действительным содержанием ее и тем фактическим положением, в котором она находится. Думать, что, изложив тот или иной отзыв о томили ином влиянии нашей литературы на западную, мы исчерпали тему о значении русской культуры в мировой культуре, было бы неправильно. Вопрос о влиянии не совпадает с вопросом о внутреннем объективном содержании, об идеале русской культуры. Э го влияние еще впереди.
Я хотел указать и на то обстоятельство, что для нас тема русской культуры — это не тема сравнений чисто количественных, формальных сопоставлений с Западом. У вас Бетховена у нас Глинка, у вас Бальзак, ау нас Достоевский. Здесь дело не в количественных расчетах и не в подобном сравнении. Овладеть русской культурой -— это задача прежде всего для нас самих, наше собственное дело.
Т у т нужно вспомнить одно забавное место из Данте, когда он подходит к вратам рая и ключарь святой Петр его спрашивает Кто подошел" Данте отвечает на это чтением “ кредо — “ верую ” , Святой Петр говорит “ Веси достоинство этой монеты здесь известны, ноты докажи, что она действительно есть у тебя в кармане Тоже самое относится и к русской культуре. Значение русской культуры всем известно, но одного знания этого недостаточно. Мы должны поставить перед собой задачу полностью этой культурой овладеть. Наши великие предки, наши русские патриоты, замечательные передовые люди X I X века — Чернышевский и Д обролю бов проводили очень существенную разницу между истинными ложным патриотизмом, который покоится на пустословии, за коим скрывается часто нечто очень далекое от истины. Так, Добролю бов в статье о книге Жеребцова “ Русская цивилизация" осмеивает русского патриота по фамилии барон Розен, который с весьма характерным для выходца из остзейских провинций патриотизмом провозглашал, что русские должны гордиться тем, что славянские девушки славились задолго до Троянской войны, а скифский царь Миднае был предшественником князей киевских и пр
Подобного рода патриотизм, как замечали передовые люди X I X века, не был свойствен русскому народу. Вспомните стихотворение Вяземского “ Русский бог , в котором он высмеивает квасной патриотизм, мало чем отличающийся от патриотизма барона Розе ­
на.
Н уж ноль вам истолкованъе,
Ч то такое русский бог?
Вот его вам начертанье,
Сколько я заметить мог.
Бог голодных, бог холодных
,
Н ищ их вдоль и поперек,
Бог имений недоходных,
Вот он, вот он русский бог.
К глупым полон благодати,
К умным беспощадно строг,
Бог всего, что есть некстати,
Вот он, вот он русский бог.
Бог бродяжных иноземцев,
К нам зашедших за порог,
Бог в особенности немцев,
Вот он, вот он русский бог.
М не вспоминается рассказ Аркадия Аверченко, в котором изображена чайная Союза русского народа, где главным занятием посетителей было составление поздравительных писем певице Пл е - вицкой. Письма эти и телеграммы начинались словами:
О й ты гой ecu, наша матушка...,
а в конце следовали подписи, и возглавляла их такая:
Р у к и приложила и тот жандармский ротмистр Фон -Др а хен . Вообще и патриотизм, и вопрос о мировом значении русской культуры не может быть предметом моды, как это бывает. Ив столетии мы не раз сталкиваемся с таким явлением, когда дело ограничивалось одной лишь поверхностной стороной.
Вы помните, что даже Онегин одно время оказался своего рода славянофилом. В черновиках к "О негину", в главе “ Путешествие
Онегина” у Пушкина есть такие строки:
Наскучив или слыть Мельмотом,
И ль маской щеголять иной,
Проснулся раз он патриотом Дождливой скучною порой.
Россия, господа, мгновенно Ему понравилась отменно,
И решено. Уж он влюблен.
У ж Русью только бредит он,
У ж он Европу ненавидит
С ее политикой сухой,
С ее развратной суетой.
Онегин едет он увидит Святую Русъ: ее поля
,
П уст ы ни, грады и моря.
Т а к одним из превращений Онегина было его превращение в русского патриота. Нонам известны и прямо противоположные настроения Онегина. И у скучающих лишних людей X I X века часто были такие резкие повороты от одной моды к другой. Такой резко континентальный климат в подходе к культуре, конечно, повторять не следует. Очень важно для нас определить, как подходить к мировому значению русской культуры и что должно нас интересовать прежде всего. Я думаю, что самое главное заключается во внутреннем объективном содержании, в морали, в некотором идеале, содержащемся в культуре нашего великого прошлого. Эта мораль, эта национальная идея и должна быть усвоена нами. Задача не на один день — задача очень серьезная и глубокая задача, которая предполагает прежде всего самое серьезное, беспристрастное научное истолкование и понимание проблемы. Речь идет не о количественном перечислении знаменитых имен нашего литературного словаря, наших культурных светочей, а о внутреннем и объективном существе, которое ив общем движении мировой культуры приобретает важнейшее значение. Короче говоря, перед нами старый вопрос об исторической миссии русской куль­
туры.
В разборе этой темы я примыкаю к старой традиции, которая ставит вопрос так не имеет ли культура, созданная нашим народом, какого-то особого самостоятельного, своеобразного исторического и нравственного значения, которое должно оплодотворить дальнейшее развитие всего человечества?
П о этому вопросу много раз сталкивались борющиеся стороны, высказывались различные точки зрения. И на этот вопрос должна ответить наша наука. Если же она будет его обходить, будет пытаться заменить решение его формальными фразами, она не сможет справиться со своей задачей.
Я хочу поставить этот вопрос и попробую дать на него свой ответ. Вопрос этот не новый. Он приобрел в X I X веке характер своего рода загадки русской культуры, имел большую литературу на русском и иностранных языках, остро сталкивал между собой партии. Это выразилось в возникновении двухосновных направлений — русского оптимизма и русского пессимизма. Одно направление говорило о грандиозности исторических задачи миссии нашего народа, оно доходило до утверждения мессианства, другое пришло к противоположной крайности, выраженной в глубоком и горьком отрицании такого значения русской культуры
iCiKoii же должна быть наша точка зрения Не надо думать,
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

перейти в каталог файлов
связь с админом