Главная страница
qrcode

А. Бретон. Антология черного юмора. От переводчика Книга, которую вы держите в руках, посвящена черному юмору


НазваниеОт переводчика Книга, которую вы держите в руках, посвящена черному юмору
АнкорА. Бретон. Антология черного юмора.pdf
Дата19.11.2017
Размер1.03 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаA_Breton_Antologia_chernogo_yumora.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#5935
страница5 из 30
Каталогvirchenkot

С этим файлом связано 53 файл(ов). Среди них: Istoria_russkoy_muzyki_Tom_3.pdf, Ritorika_i_istoki_ievropieiskoi_litierat_Avieri.pdf, Buxtehude__Cantatas_Arcadia.pdf, Tayming_v_animatsii_Dzhons_Khalas (1).doc и ещё 43 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30
ШАРЛЬ ФУРЬЕ
(1772-1837)
На сумасбродство воображения Фурье, будто сговорившись, се­
туют буквально все — от самых образованных его комментато­
ров вплоть до безусловных приверженцев его экономических и
социальных учений, — и, не зная как затушевать щедро рассыпан­
ные им по тексту «причуды», пытаются обойти стороной «взбал­
мошные и невесть где блуждающие» проявления его мысли —
меж тем прекрасно ему повинующейся. И действительно, как
иначе объяснить соседство в одной голове несомненно выдающе­
гося дара к рассуждению с замашками провидца, доведенными до
логического предела? Даже Маркс и Энгельс, обычно столь при­
страстно выбиравшие себе предшественников, отдавали должное
гению Фурье в области общественных наук — первый писал о
«сериях во страсти», краеугольном камне его учения: «подобные
конструкции, так же как и гегелевский метод, можно критико­
вать, лишь демонстрируя их построение и тем самым доказывая,
что ты господствуешь над ними», а второй называл его «одним
из величайших сатириков, которые когда-либо существовали», и,
помимо этого, несравненным мастером диалектики. Как мог
Фурье одновременно отвечать столь высоким запросам и сбивать
с толку почти каждого, кто пытался проникнуть в его мир по
головокружительно взлетающим тропкам спонтанности и
вдохновения? Его естественную историю, согласно которой виш­
ня является плодом соития земли с самой собой, а виноград —
плодом соития земли и солнца, — было принято считать откро­
венно нелепой. Схожие упреки высказывались и в адрес выстроен­
ной им космологии (где Земля занимает крайне малозначитель­
ное место и сравнивается с пчелой в огромном улье из сотен
тысяч звездных вселенных, складывающихся в биниверсум, из ко­
торых в свою очередь образуется триниверсум, и так до бесконеч­
ности; где процесс творения осторожно продвигается вперед ме­
тодом проб и ошибок, и существование каждого из нас дробится
на 1260 перевоплощений и занимает 54000 лет в ином мире или
27000 — в земном и пр.).
Однако в XIX веке его труды по космологии, несмотря на ча­
стые отступления от темы, способные вконец запутать любого
читателя, были прочтены и оказали заметное влияние на многих
поэтов — в частности, на Виктора Гюго. Ко взглядам Фурье он
мог приобщиться как благодаря своему знакомству с Виктором

Бретон А. .: Антология черного юмора / 41
Эннекеном, так, наверное, и чтению трудов Элифаса Леви (неко­
гда известного как аббат Констан), который «на пути из кельи
семинариста к мантии мага открывает для себя фаланстерскую
литературу, впоследствии возводя теорию серий и влечений, сооб­
разных человеческой судьбе, к Рабле». Пожалуй, сейчас самое вре­
мя, чтобы точно определить, чем обязаны оккультной филосо­
фии и в чем от нее отличаются и космология Фурье, и другие его
необычные гипотезы: так, например, существует предположение,
что «Теория четырех движений» — результат «минут», которые
ее автор провел в масонских ложах времен Консульства. И совсем
уже особый свет проливают на его учение постоянные переклички
с самыми смелыми проектами общественного переустройства,
своевременность и жизнеспособность которых в большинстве
своем не вызывает более сомнений. Пытаться выхолостить весь
этот идейный комплекс из трудов Фурье, чтобы сделать их более
доступными для восприятия, — как и обходить молчанием тот
факт, что еще в 1818 году Фурье провозгласил жизненно необходи­
мым «перекроить людское разумение и выкинуть из головы все
то, чему нас до сих пор учили» (для чего следует пересмотреть
казавшееся до поры безусловным всеобщее согласие и покончить
раз и навсегда с пресловутым «здравым смыслом») — означало бы
непоправимо извратить их суть.
Бодлер, несколько раз упоминая о Фурье, проявил удивительную
ограниченность, попытавшись оспорить его бесспорные заслуги.
«Фурье, — писал он в "Романтическом искусстве", — с присущей
ему высокопарностью вознамерился в один прекрасный день от­
крыть нам тайны аналогии. Не стану отрицать значимость
нескольких его — впрочем, чисто случайных — открытий, однако,
как мне кажется, разум его слишком уж был забит врожденной
точностью материалиста, чтобы совершенно избавиться от за­
блуждений и достигнуть силы духовной твердости провидца... К
тому же Сведенборг, намного превосходящий его величием души
(?), говорил уже, что небо — это просто огромный человек и что
все: любая форма, движение, число, аромат, мир духа или же
природы — обладает неким сокровенным значением, взаимосвя­
зано, перетекает одно в другое и друг другу соответствует». (За
подробностями предлагаю читателю обратиться к самому тек­
сту Бодлера). Его предвзятость доходит до того, что в письме
Альфонсу Туссенелю от 21 января 1856 г. он отрицает очевидное
влияние Фурье на этого дивного автора «Мира птиц»: «Вы были и
остались сами собой и без Фурье. Человеку разумному не было
надобности дожидаться его пришествия, чтобы понять: вся при­
рода есть слово, аллегория, одновременно форма и ее отпечаток,
если угодно. Нам это и так известно, и заслуга в том вовсе не

Бретон А. .: Антология черного юмора / 42
Фурье — это обнаружили мы сами, это открыли нам поэты».
(Так как о Сведенборге или Клоде де Сен-Мартене сегодня помнят
еще меньше, чем в бодлеровские времена, упрек в присвоении их
основных идей, — особенно если предположить, что и они, в свою
очередь, были где-то заимствованы, — может неожиданно обер­
нуться против самого Бодлера).
Разумеется, способы восприятия этих идей и формы их после­
дующего распространения чрезвычайно разнятся у Фурье, с одной
стороны, и у Бодлера и Нерваля — с другой. Например, то, что
двое последних связывают с собственной концепцией священного
(и что лишь укрепляет их в мысли о ее незыблемости), в глубоко
земном разуме Фурье порождает понятие вихревого потока, ко­
торый единственной своей целью будет полагать обретение аб­
солютного счастья. Его контраст — в системе Фурье, первейшее
условие зарождения «серии» посредством удовлетворения стра­
сти к разнообразию — это рвущаяся в бой Минерва, рожденная из
головы, где чрезвычайная ясность ума и беспощадная принципи­
альность в критике нравов сочетаются, в плане трансценден­
тальном, с безудержной свободой мышления и предположения.
Остается только сожалеть, как это уже сделал один критик,
что «столь выигрышная тема: Фурье как юморист и мистифика­
тор — никем до сих пор не раскрыта». И это действительно так
— именно божественное сияние его юмора, звенящего от напря­
жения и сыплющего искрами, которые могли бы пробегать от
одного Руссо (Жан-Жака) к другому (Таможеннику), исходит от
этого ярчайшего из маяков, чей фундамент неподвластен време­
ни, а вершина уходит в самое небо.
СЕВЕРНЫЙ ВЕНЕЦ
[...] Когда человечество приблизится в освоении Земли к ше­
стидесятой параллели северного полушария, температура на пла­
нете будет значительным образом смягчена, а ее колебания упо­
рядочены; спаривание животных станет более активным, север­
ное сияние будет все чаще появляться на небосклоне и, закрепив­
шись окончательно у полюса, примет форму круга или же венца.
Составляющее его газообразное вещество, несущее ныне один лишь свет, обретет способность передавать вместе с лучами так­
же и тепло.
Этот венец должен быть такого размера, что солнце сможет постоянно освещать его, даже находясь по другую сторону Земли,
а солнечные лучи должны охватывать весь периметр его окруж­
ности, даже при высокой степени наклона земной оси.

Бретон А. .: Антология черного юмора / 43
Влияние северное венца самым ощутимым образом можно бу­
дет наблюдать из Петербурга, Охотска и иных городов шестидеся­
той параллели. Начиная же с означенной широты, тепло будет возрастать вплоть до самого полюса — таким образом, что на нем установится температура, близкая к андалузской или сицилий­
ской.
Поскольку к этому времени человечество уже будет в состоя­
нии возделывать всю поверхность земного шара, это приведет к снижению обычных температур на пять-шесть, а то и двенадцать градусов в таких еще не освоенных его уголках, как Сибирь или
Северная Канада [...]
[...] В ожидании сего грядущего события, рассмотрим некото­
рые признаки, подтверждающие его неотвратимое приближение,
и, прежде всего, — различие в форме земель, расположенных ближе к южному полюсу, и тех, что соседствуют с северным; все три континента южного полушария заострены книзу, словно пы­
таясь менее всего соприкасаться с полярными широтами. Совер­
шенно обратную картину наблюдаем мы на севере: при прибли­
жении к полюсу материки расширяются — будто бы собираются вокруг него, — чтобы получить сколь возможно большее количе­
ство лучей того кольца, которое должно будет над ним однажды воссиять; их самые могучие реки также текут в этом направле­
нии, как бы перемещая все торговые сношения к ледовым морям.
Из этого следует, что, если бы Господь не желал заранее придать
Северному полюсу этот плодоносный венец, то круговое положе­
ние континентов надлежало бы признать полнейшей глупостью,
и сей промысел Божий казался бы тем нелепее, что на юге Созда­
тель, напротив, поступил с редкой мудростию, даровав тамош­
ним континентам форму, превосходно соответствующую полюсу,
коему ввек не суждено обрести этот оплодотворяющей венец.
Можно, правда, посетовать на то, что Господь продвинул столь далеко магеллановы точки, каковое обстоятельство может на мгновение смутить ход наших рассуждений; очевидный замысел его, однако, состоял в том, чтобы люди оставили эти кружные дороги, а на Панамском и Суэцком перешейках были сооружены каналы, по которым ходили бы и самые крупные суда. Эти рабо­
ты, да и многие иные, при одной мысли о которых цивилизован­
ного человека охватывает сегодня ужас, покажутся лишь детскою забавой для вооруженных достижениями промышленности ар­
мий всепланетной иерархии.
Другой предвестник появления венца — смещенное положение земной оси. Если предположить, что он вовсе не должен появить­
ся, ось следовало бы повернуть на 1/24 ее длины, или семь с поло­
виной градусов — таким образом, чтобы она проходила через

Бретон А. .: Антология черного юмора / 44
меридиан Сандвичевых островов и Константинополя (сия столи­
ца сместилась бы на 32-й градус северной широты); также из подобного переворота воспоследовало бы, что остров Железа, ны­
не расположенный на 225-долготе, а за ним и Северный пролив,
равно как и оконечности Америки и Азии, переместились бы еще далее к полярным льдам; так самый бесполезный участок земной поверхности был бы принесен в жертву, дабы улучшить положе­
ние остальных [...]
[...] Меж тем, подобная неравномерность в размещении оси ускользнула от внимания людей, чему причиною философская расслабленность нашего ума, удерживающая нас ото всякой вдумчивой критики творений Господних и бросающая из одной крайности в другую: от сомнений в справедливости провидения до слепого и безумного восторга перед ним; последнее особенно отличает мужей ученым, готовых восторгаться даже пауками,
лягушками и прочими гадами, в которых иной усмотрит лишь укор божественному промыслу — покуда истинные мотивы со­
здания этих низкий тварей нам не известны. То же и с земною осью, ошибочное положение которой должно было подтолкнуть нас к осуждению Господа и возвестить скорое появление венца,
способного оправдать этот очевидный промах. Но наши филосо­
фические преувеличения, наша одержимость безбожием или же,
наоборот, безусловное преклонение Господу не дают судить о творениях Создателя бесстрастно, и не под силу нам ни опреде­
лить насущные поправки к сделанному им, ни провидеть те пре­
образования, политические или же природные, посредством ка­
ковых эти поправки им самим и будут осуществлены.
МЕТОД ОБЪЕДИНЕНИЯ ПОЛОВ В СЕДЬМОМ
ПЕРИОДЕ
(А НЕ В ВОСЬМОМ)
[...] В богато населенном мире рогоносцев выделяют девять степеней ороговения — у женщин, равно как и среди мужчин,
ибо женщины ничуть не менее рогаты; так, если муж украшен головною порослью, подобно лесному оленю, то с уверенностью можно заявить, что рога супруги его воздымаются до самых вер­
хушек означенного леса.
Ограничусь упоминанием лишь о трех классах, различимых лучше прочих, а именно: рогонос обыкновенный, рогоносец бра­
вый и рогоносик домашний.[8]

Бретон А. .: Антология черного юмора / 45 1. Рогонос обыкновенный есть почтенный ревнивец, находя­
щийся в полном неведении относительно вероломства собствен­
ный жены и почитающий себя единственным обладателем ее прелестей. Покуда общество с воистину похвальной деликатно­
стью поддерживает его в сем заблуждении, для насмешек нет никакой причины — да и можно ль возмутиться оскорблением, о котором сама жертва не ведает ни сном, ни духом? Насмехаться над рогоносом может только соблазнитель, который обхаживает его и вообще всячески заискивает перед тем, с кем так ловко делит милости супруги.
2. Рогоносцем бравым именуется супруг, зело пресыщенный страстию во браке и, желая насладиться любовными утехами подалее от семейного очага, закрывающий глаза на сходный про­
делки своей половины; отдавая ее полностию всякому, кто ни охоч, он предупреждает ее лишь от возможного появления детей.
Поведение подобного супруга также не дает никакой почвы для насмешки — напротив, он сам, как если бы совсем был лишен рогов, может злословить по поводу головного убранства прочих.
3. Рогоносик домашний в своей ревности смешон; чаще всего он старше собственной супруги и прекрасно осведомлен о ее не­
верности вездесущей молвою. Словно разъяренный бык, упира­
ется он сему приговору судьбы, однако делает это столь неловко,
что лишний раз становится мишенью для насмешек — благодаря чрезмерным предосторожностям, гневу и прочим всплескам чувств. В том, что касается рогоносиков, идеальным примером может послужить мольеров Жорж Данден [...]
ФРАГМЕНТ СОЗДАНИЯ
ГИПОМАЖОРНОГО КЛАВИРА
[...] Сколь бесполезны были бы для нас знания, которыми мы обладаем об устройстве царства природы, не будь у нас возмож­
ности исправить допущенные ошибки и заменить создания, чье развитие представляет отклонение от нормы, и существа, прино­
сящие лишь вред роду человеческому, на их противоположности
— или, проще говоря, обратить этих уродов в наших верных помощников. Что проку знать, в каком порядке то или иное све­
тило участвовало в процессе сотворения мира — что, например,
лошадь и осел созданы под знаком Сатурна в некоем его конкрет­
ном местоположении, а зебра и квагга — под знаком Протея (звез­
ды, на небе пусть и не открытой, но несомненно существующей,
что доказывается многообразием ее творений); что в этой точке неба Юпитер даст быка и зубра, а Марс — верблюда и дромадера?

Бретон А. .: Антология черного юмора / 46
От подобных узкоспециальных фактов остается лишь досадная уверенность в том, что звезды, которых так и тянет обозвать праздношатающимися, одарили нашу землю числом созданий,
всемеро большим, чем было необходимо, и что именно лишние семь восьмых этого стада и ответственны за творящиеся на ней злодеяния.
Что действительно было бы ценно, так это умение вернуть их на сцену творения посредством своего рода обратного оттиска,
который сделает данное нам в обличье льва его полной противо­
положностью — замечательно послушным четвероногим созда­
нием, неутомимым носильщиком, анти-львом, с помощью кото­
рого всадник, наутро выезжая из Брюсселя или Кале, завтракать будет в Париже, отобедает в Лионе, а на ночь расположится уже в
Марселе, и все это без той усталости, что привычна для наших несущихся во весь опор посыльных; следует уразуметь, что ло­
шадь есть лишь грубое и бесхитростное (однокопытное!) вьючное животное, в сравнении с анти-львом выглядящее как немазаная телега рядом с коляской на рессорах. Лошадям останутся лишь праздничные упряжки и военные парады, тогда как труд по пере­
возке людей по праву перейдет к семейству плавно движущихся анти-львов, анти-тигров и анти-леопардов, размером втрое боль­
ше их нынешних прототипов. Такой анти-лев сможет одним мяг­
ким прыжком преодолевать по четыре туаза, и наездник у него на спине будет чувствовать себя столь же комфортно, как в удоб­
нейшей из карет. Право, жизнь в этом мире превратится в редкое удовольствие, коли будут в нашем распоряжении подобные слу­
жители!
Сей возобновленный процесс созидания, должный начаться не позднее, чем через пять лет, в изобилии наполнит подобными сокровищами все природные царства, будь то моря или же суша.
И вправду, не лучше ли было бы вместо китов, акул, крокодилов и гиппопотамов сотворить таких неоценимых помощников как анти-киты, способные тянуть суда по затишью экваториальных вод; анти-акулы, помогающие загонять рыбу в сети; анти-гиппо­
потамы, поднимающие корабли вверх по теченью рек; анти-кро­
кодилы, или речные чистильщики; и анти-тюлени — морские извозчики?
Следует добавить, что появление этих восхитительных особей сделает возможным сотворение обратного рода запахов, первым проявлением которых станут ароматические излияния над всей поверхностию земного шара, призванные очистить моря от их липкой грязи.
Однако же опустим живописание этих грядущих чудес: подоб­
ная перспектива не приносит читателям никакого удовлетворе­

Бретон А. .: Антология черного юмора / 47
ния и только раздражает поколение, взращенное в безбожии и неверии в силу Господнего Промысла и доходящее в своих при­
чудливых измышлениях до таких даже мыслей, что Господу-де столь же недостало власти творить добро, сколь было у него для творения зла — коего наплодил он пагубных созданий всемеро больших количествах, а потому лишь такое же число созданий гармоничных могло бы способствовать установлению справедли­
вости. [...]
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30

перейти в каталог файлов


связь с админом