Главная страница
qrcode

А. Бретон. Антология черного юмора. От переводчика Книга, которую вы держите в руках, посвящена черному юмору


НазваниеОт переводчика Книга, которую вы держите в руках, посвящена черному юмору
АнкорА. Бретон. Антология черного юмора.pdf
Дата19.11.2017
Размер1.03 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаA_Breton_Antologia_chernogo_yumora.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#5935
страница7 из 30
Каталогvirchenkot

С этим файлом связано 53 файл(ов). Среди них: Istoria_russkoy_muzyki_Tom_3.pdf, Ritorika_i_istoki_ievropieiskoi_litierat_Avieri.pdf, Buxtehude__Cantatas_Arcadia.pdf, Tayming_v_animatsii_Dzhons_Khalas (1).doc и ещё 43 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   30
ПЬЕР-ФРАНСУА ЛАСЕНЕР
(1800-1836)
«Худой же дорожкой подхожу я к смерти, — писал Ласенер, —
поднимаюсь по лесенке эшафота».
Фальшивомонетчик и дезертир из французской армии, про­
мышлявший убийствами в Италии и разбоем в Париже — и при
этом неустанно, по его собственным словам, «обдумывавший
злодеяния против самих устоев общества», — последние месяцы
перед смертью Ласенер посвящает составлению сборника «Мему­
аров, откровений и стихов» и всеми силами пытается превра­
тить собственный процесс в спектакль на потребу публики.
Встающие в зале суда тени его жертв — богатого швейцарца из
Вероны, одного из бывших сокамерников, Шардона, и его матери,
инкассатора, поплатившегося жизнью за свою привычную ношу,
— казалось, нимало Ласенера не смущали, и полурассеянное, полу­
насмешливое выражение не сходило у него с лица до самого окон­
чания слушаний. Меньше всего заботясь о спасении своей жизни,
он дарит себе последнее жестокое удовольствие поиграть с быв­
шими сообщниками, одним словом разбивая выстроенные ими
оправдания, а под собственные преступления подводя поистине
научные объяснения. Если судить по состоянию его духа, то не
было еще бандита с более спокойной совестью.
Накануне казни он как ни в чем не бывало подшучивает над
докучливыми священниками и осаждающими камеру медиками
и френологами, признается в «подкатывающей временами ме­
ланхолии» — приступы которой, впрочем, его только «развлека­
ют», — а по ночам «с трудом удерживается, чтобы не показать
часовому нос».
Отмечавшееся недавно столетие знаменитого бальзаковского
романа один из критиков сопроводил следующими словами: «По­
явление книги в 1836 году было более чем прохладно встречено
прессой — да и то сказать, она была чуть ли не вываляна в грязи,
— публика же, едва очнувшись от истерических восторгов по
поводу Ласенера, убийцы-щеголя в темно-синем рединготе, поэта
судебных заседаний и апологета права на преступление, была,
похоже, просто не в состоянии сразу оценить все очарование "Ли­
лии в долине"».
ГРЕЗЫ ВИСЕЛЬНИКА

Бретон А. .: Антология черного юмора / 57
Как счастлив я, когда мечтаю
И грежу не смыкая глаз!
Так без помехи я читаю
Любой роман всего за час.
Так я владею миром целым,
Любую жизнь с любым деля,
И что перед моим уделом
Власть и держава короля!
Здесь я в своем уединенье
Без мысли о грядущем дне
Делю миражное виденье
С воспоминаньем наравне.
Мечты весны первоначальной,
Явитесь мне хотя б на миг,
Чтоб скрасить мой закат прощальный:
Кто обречен — уже старик.
То я в дворце многоколонном
Хозяин всех богатств земли,
Но чаще на лугу зеленом
Я с Лизой ото всех вдали.
Грудь под косынкою сквозною
Опять рисуется уму...
Какая грусть, что остальное
Переживать мне одному!
То в небогатую лачугу
Я укрываюсь наконец,
Где вижу чад своих, супругу,
А с ними — муж их и отец.
Здесь он то пишет, то читает,
Укрывшись в тень густой листвы.
Но снова буря налетает —
Мечты, зачем так кратки вы?
(Пер. Б. Дубина)

Бретон А. .: Антология черного юмора / 58
КРИСТИАН ДИТРИХ ГРАББЕ
(1801-1836)
Дурная слава, которая тянется за жизнью Граббе, не пощадила
даже его детских лет. Какому еще автору так доставалось от
последующих биографов, кто еще мог дать критикам столько
очевидных поводов для нападок, не требующих, в сущности, особо­
го ума — нападок ревнителей морали? Именно от этих хронике­
ров мы и узнаем, что вырос он в самом неблагополучном окруже­
нии: его отец заведовал тюрьмой, а мать передала ему по наслед­
ству пристрастие к алкоголю. Свою первую пьесу, «Герцог Гот­
ландский», Граббе написал в восемнадцать лет в Берлине, где изу­
чал тогда право; романтики некоторое время связывали с ним
большие надежды, но он быстро разочаровывает все чаяния пуб­
лики, которую к тому же не упускает случая поддеть, а то и
попросту оскорбить. Его друзья Гейне и Тик также вскоре теря­
ют всякое терпение, не в силах выносить его замкнутый харак­
тер и невероятную распущенность в поведении. После нескольких
опытов на сцене он возобновляет занятия юриспруденцией и даже
практикует некоторое время как адвокат, затем становится
штабным чиновником в своем родном городе. В это же время он
обзаводится семьей, которую, впрочем, быстро оставляет; вско­
ре его смещают с должности. Нанявшись переписчиком ролей к
директору театра Иммерманну, он с трудом переносит голод и
безденежье, и, окончательно истощенный пьянством, умирает
на руках у жены — наверное, последнего человека, еще способного
его выносить.
В творчестве Граббе-драматурга особое место занимает пье­
са, в немецком оригинале озаглавленная «Насмешка, ирония, са­
тира и их глубинное предназначение», а на французский переведен­
ная Альфредом Жарри под названием «Силены». Даже от самого
поверхностного анализа не укроются очевидные достоинства
этого произведения, поднявшего паясничанье и буффонаду на вос­
хитительно недосягаемый уровень, — произведения, которое ре­
шительно не укладывалось в рамки своего серого времени и кото­
рому затем суждено будет обрести несметное множество про­
должений.
СИЛЕНЫ
1

Бретон А. .: Антология черного юмора / 59
Ясный и теплый летний день. Дьявол сидит на пригорке, дрожа
от холода.
Дьявол: Ну и холодина! Уж в аду-то потеплее будет... Моя бабу­
ля — вот умора! — по дороге сюда нацепила на меня аж по семь меховых фуфаек, тулупов и треухов (а число семь, как известно,
чаще всего встречается в Писании), — но здесь такой мороз, что,
небось, не хватит и двадцати! Ух, Господь меня забери, промерз до самых костей! Раздобыть бы где дровишек, да запалить какой- нибудь лесок по соседству — да что лесок, целый лесище! У-у-у,
разрази вас ангелы преподобные! Ну и потеха же будет, коли мне,
самому дьяволу, случится здесь замерзнуть насмерть! (Коченея,
перепрыгивает с ноги на ногу.) Украсть дрова — запалить лесок —
украсть — запалить... (Замерзает окончательно.)
2
Входит ботаник — естественно, ботанизируя.
Натуралист: Однако редкие же здесь водятся травы; наверняка,
Линнею и Жюссье... Боже правый, это еще кто тут развалился? Ба,
да он мертв! — да еще и, как мы можем видеть, промерз до самых костей! Вот те на... если бы я верил в чудеса, то это было бы просто чудо какое-то! На дворе второе августа, солнце так и печет — я таких жарких дней за всю жизнь не припомню, — а он осмелива­
ется, я бы даже сказал, имеет наглость мерзнуть вопреки всем законам природы и наблюдениям образованнейших людей! —
Нет, это невозможно, решительно невозможно! Постойте, где-то тут были мои очки? (Надевает очки.) Удивительно — очки я на­
дел, а этот молодчага и не думает оттаивать! Вот уже действи­
тельно, невероятное происшествие! Отнесу-ка, покажу его колле­
гам.
Хватает Дьявола за ворот и тащит за собой.
3
Зала старинного замка. Дьявол разложен на столе, вокруг него
стоят четверо натуралистов.
1-й натуралист: Не склонны ли вы заключить, господа, что случай с этим телом — дело презапутаннейшее?
2-й натуралист: По меньше мере! Досадно, что он так запутался в своих мехах — да так, что сам капитан Кук, изрядно поплутав­
ший по белу свету, не сумел бы их развязать.
3-й натуралист: Уж это точно! Вы только посмотрите — пяти­
палый, бесхвостый...
4-й натуралист: Надо бы установить, что же это за порода та­
кая...

Бретон А. .: Антология черного юмора / 60
1-й натуралист: Да, было бы неплохо!.. — Знаете что — приго­
товления работе еще никогда не вредили, так что давайте-ка зажжем свет... На дворе еще светло, но, может, мы увидим что- нибудь новое?
3-й натуралист: Как точно вы это подметили, дорогой коллега!
Зажигают лампу и ставят ее на стол, поближе к Дьяволу.
1-й натуралист (после того, как все четверо закончили осмат­
ривать Дьявола самым внимательным образом): Господа! Мне кажется, я понял все про это загадочное тело — и, смею предполо­
жить, абсолютно справедливо. Вглядитесь в этот вывороченный нос, в эти огромные приплюснутые губы — присмотритесь к не­
повторимому отпечатку прямо-таки божественной грубости на его лице, и у вас исчезнут последние сомнения: пред нами — один из нынешних театральных критиков. У него, наверное, и пись­
менное подтверждение в том имеется.
2-й натуралист: Уважаемый коллега, не могу полностью согла­
ситься с вашим утверждением — впрочем, на диво проницатель­
ным. Помимо того, что критики сегодня, а театральные так в первую голову, выглядят скорее простофилями, нежели грубия­
нами, я не вижу в этом, с позволения сказать, натюрморте ни одной из черт, кои вы нам с такой любезностью перечислили.
Напротив, мне здесь видится девичья миловидность! Эти густые,
чудесно длинные ресницы — не признак ли они той утонченной женской стыдливости, которая силится скрыть даже невинные взгляды? А этот носик, который вы обозвали вывороченным — да ведь он просто-напросто деликатно отвернулся, дабы предоста­
вить томящемуся воздыхателю больше места для поцелуя... Нече­
го и думать: если я еще окончательно не ослеп, это замерзшее существо — дочь достойнейшего пастора.
3-й натуралист: Э-э нет, сударь! Уж слишком вы поспешны в ваших заключениях. Будь это попова дочка, так у нее наверняка было бы то, что мы именуем у дам турнюром — а также небреж­
ная покатость затылка, гармоничный изгиб позвоночника и, ко­
нечно, характерное утолщение изящных бедер (coxa, если по-ла­
тыни). Но здесь нет ничего подобного — мало того, на том самом месте, где у женщин по обыкновению расположены срамные гу­
бы (nymphê, ежели угодно по-гречески), объект нашего внимания совершенно явственно уснащен выступающим придатком в фор­
ме искривленного трезубца! Отсюда, господа, я заключаю, что это есть никто иной, как Дьявол.
1-й и 2-й натуралисты: Невозможно! — это невозможно ab initio[12], ибо Дьявол не вписывается в наши построения!
4-й натуралист: Прошу вас, досточтимые коллеги, прошу вас,
не спорьте! Выслушайте мое мнение, и, готов биться об заклад,

Бретон А. .: Антология черного юмора / 61
оно придется вам по душе. Взгляните-ка получше на это невооб­
разимое уродство, которое и послужило причиной всех наших споров — и вы будете просто вынуждены согласиться со мной,
что подобную пародию на человеческое лицо нельзя было бы и помыслить, коли бы не существовали на земле писательницы.
Трое натуралистов, в один голос: Ах да! Ну конечно же, дорогой коллега — это именно писательница, вы нас окончательно убеди­
ли.
4-й натуралист: Благодарю вас, господа, благодарю!.. Боже мой,
что это? Посмотрите-ка, она двигается!... не иначе, мы слишком близко лампу к ней придвинули. Глядите, она пошевелила паль­
цами... качнула головой... ах, глаза, открылись глаза! Да она жи­
вая!
Дьявол, приподнимаясь: Где это я! У-у-у, и здесь тоже мороз...
(Натуралистам) Господа, прошу вас, закройте окна, сквозняки ме­
ня погубят!
1-й натуралист, прикрывая окно: А легкие-то у вас совсем сла­
бенькие...
Дьявол, спускаясь со стола: Ну, не всегда! — Если сесть в как следует раскочегаренную печку, то и нет!
2-й натуралист: Как-как?! Вы можете сидеть в раскаленной печи?
Дьявол: Ну да, бывает время от времени... привычка, знаете ли.
3-й натуралист: Примечательное обыкновение! (Записывает.)
4-й натуралист: Послушайте, сударыня, а вы часом не писа­
тельница?
Дьявол: Я — писательница?! Это еще как понимать? Может,
временами дьявол этих бабенок и одолевает, но сами они, хвала
Господу, в Дьявола пока еще не превращались!
Натуралисты: Что? Вы — Дьявол? Дьявол! (Собираются бе­
жать.)
Дьявол, в сторону: Ага, теперь-то я могу наврать им с три коро­
ба! (Громко) Господа, господа, куда же вы? Успокойтесь, не надо никуда бежать! Это всего лишь невинная шутка, одна из тех,
которые позволяет мне мое имя. (Натуралисты подходят ближе)
Я действительно зовусь Дьяволом, но при этом я не то чтобы настоящий черт.
Натуралисты: Позвольте, но с кем же тогда имеем честь?..
Дьявол: Диавл, Теофиль-Кретьен Диавл, придворный каноник герцога ***, почетный член общества по распространению святой христианской веры у иудеев, кавалер епископского ордена «За заслуги перед обществом», который был пожалован мне Папой римским за поддержание в населении стойкой боязни всего на свете — совсем недавно... в Средние века!

Бретон А. .: Антология черного юмора / 62
4-й натуралист: Да вы тогда, должно быть, в весьма преклон­
ном возрасте?
Дьявол: Ну что вы, совсем нет — мне едва минуло одиннадцать.
1-й натуралист второму: Большей несусветицы я в жизни сво­
ей не слыхивал!
2-й натуралист, третьему: Этот враль должен пользоваться успехом у дам!
Дьявол тем временем подходит совсем близко к лампе и не­
вольно дотрагивается до фитиля.
1-й натуралист: Господи боже, что это вы такое делаете, госпо­
дин каноник? Да вы так все руки себе опалите!
Дьявол, смутившись, отдергивает руку: Я, ну... просто люблю иногда подержать пальцы над огнем!
3-й натуралист: Еще одна странная наклонность! (Записыва­
ет.)
[Далее в пьесе Дьявол предлагает Маркграфу Тюалю, в замок
которого его принесли замерзшим — и это, напомним, в августе-
то месяце! — свои услуги по устройству свадьбы маркграфа с
баронессой Лидди, руки которой Тюаль безуспешно добивался, но
требует взамен выполнения двух условий: маркграф начнет обу­
чать своего старшего сына философии и велит казнить трина­
дцать подмастерьев местного портного.]
Маркграф: Но почему же именно портняжек?
Дьявол: А это самые невинные создания!
[Они спорят о числе подмастерьев и в конце концов останавли­
ваются на двенадцати — однако тринадцатого хоть и помилу­
ют, но переломают ему все ребра.
Дьявол выкупает девушку у ее жениха Дюваля за 19999 экю, 18
су и 2 лиара — результат точной оценки ее физических и душевных
качеств (пришлось немножечко скостить за то, что девушка,
увы, не оказалась дурой). Было условлено, что умыкнуть девицу и
доставить ее в укромный домик в Шальбрюнне должен будет
поэт Крысотрав.
Самого Крысотрава мы застаем за поиском стихотворных
сюжетов в окружающей действительности. Он с негодованием
отметает сюжет о юноше, затворившемся в отхожем месте,
но с восторгом берется за образ старика, мусолящего краюшку
хлеба, и пишет следующее трехстишие: «Я сидел у окна, грыз перо
упоенно / Словно лев точит коготь, лишь займется рассвет, / Или
конь, что несносные гложет поводья...».]
Входит Дьявол
Дьявол: Не пугайтесь, прошу вас: я — ваш давний почитатель.

Бретон А. .: Антология черного юмора / 63
[В этом нет ничего удивительного, поясняет он, поскольку
излюбленным утешением бесов является чтение худшей из миро­
вых литератур — немецкой.]
Крысотрав: Вот так! Ну, если немецкая литература — ваша основная страсть, сколь же причудливы должны быть мелкие страстишки!
Дьявол: Именно! Свободную минутку, например, я люблю по­
святить изготовлению оконного стекла — или линз для моноклей и очков. Мы делаем их обычно из личностей ничтожных, а от того прозрачных и совершенно невидимых. Однажды, помню,
наша записная модница, Страсть-проникнуть-в-суть-добродете­
ли, водрузила себе на нос бинокуляр из философов Канта и Ари­
стотеля! Конечно, что-либо разглядеть через них было решитель­
но невозможно. Тогда она заказала себе лорнет из пары померан­
ских крестьян — и стала видеть дальше горного орла!
[Зачем же Дьявол объявился на земле? «В Аду, знаете ли, сейчас
генеральная уборка». В аду пребывают все те герои, воплощение
честности и блестящие гении, о которых спрашивает его Крысо­
трав — маркиз Поза и художник Спинароза, вместе с Валлен­
штейном Шиллера и Гуго Миллера, а равно Шекспир, Данте, Гора­
ций (этот женился на Марии Стюарт), сам Шиллер, Ариосто
(Ариосто, кстати, приобрел отличнейший зонтик), Кальдерон и
пр.]
[На просцениуме, среди нескольких нелепых персонажей, насто­
ящих «долдонов» — пусть во время Граббе еще и не существовав­
ших, — царит легендарный Школьный учитель, напоминающий
Гручо Маркса и просто-таки головокружительно болтливый.]
Школьный учитель, Монроку: Господин Монрок, какая прият­
ная неожиданность! Как вы находите Италию, эту божественную страну, где говорят даже камни? Старушка Венера Медицейская все так же молода, не правда ли? А на ту встречу, где вы целовали
Папе ноги, он, надеюсь, шел не босиком? Я же... А, это вы, госпо­
дин Тобиас... Знаете, тут в таверне по соседству остановился не­
кий зубной врач, так он рвет зубы почти даром!
Тобиас: А мне-то зачем? У меня, извольте видеть, две шеренги таких здоровых клыков, что о них хоть вилы точи.
Школьный учитель: Ну и что с того — я же говорю, их вам вырвут бесплатно; надо пользоваться случаем.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   30

перейти в каталог файлов


связь с админом