Главная страница
qrcode

А. Бретон. Антология черного юмора. От переводчика Книга, которую вы держите в руках, посвящена черному юмору


НазваниеОт переводчика Книга, которую вы держите в руках, посвящена черному юмору
АнкорА. Бретон. Антология черного юмора.pdf
Дата19.11.2017
Размер1.03 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаA_Breton_Antologia_chernogo_yumora.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#5935
страница9 из 30
Каталогvirchenkot

С этим файлом связано 53 файл(ов). Среди них: Istoria_russkoy_muzyki_Tom_3.pdf, Ritorika_i_istoki_ievropieiskoi_litierat_Avieri.pdf, Buxtehude__Cantatas_Arcadia.pdf, Tayming_v_animatsii_Dzhons_Khalas (1).doc и ещё 43 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   30
ЭДГАР ПО
(1809-1849)
Хотя в «Философии творчества» главной своей задачей Эдгар
По называл установление четкой связи между совершенством
произведения в целом и предварительно обдуманным расположе­
нием его отдельных частей в зависимости от эффекта, который
надлежит произвести, следует отметить, что на практике он
этим требованием зачастую пренебрегал, отдаваясь свободному
течению фантазии. Что ни говори, потребность в трезвом ана­
лизе у него нередко уступала пристрастию к неестественному и
необычному — да и мог ли такой поклонник случайностей, как
он, сбросить со счетов известную непредсказуемость вдохнове­
ния. Я отлично помню, как лет двадцать тому назад г-н Поль
Валери в одном из наших разговоров пытался, и довольно убеди­
тельно, разделил «людей не от мира сего» и банальных «причуд­
ников», как он их называл. Благосклонно отзывался он лишь о
первых, и По, разумеется, был включен именно в эту категорию;
другим же — например, Жарри — он ставил в вину стремление
выделиться исключительно внешне. Однако, на наш взгляд, Мал­
ларме с полным основанием отмечал у этого «вылитого демона»
(или, по словам Аполлинера, «восхитительного пьяницы из Бал­
тимора») «мрачную и трагическую рисовку — тревожащую, но
неброскую».
«От литературных дрязг, тошнотворного страха перед вечно­
стью, трагических конфликтов в семье и жестокой нищеты По
спасался в беспробудном пьянстве, глухом, как мрак могилы, —
писал о нем Бодлер, — поскольку пил он, наслаждаясь не вкусом
вина, но варварством падения... В то утро, когда нью-йоркский
"Whig" опубликовал "Ворона", когда имя По было у всех на устах и
целый свет буквально помешался на этих стихах, сам он, поша­
тываясь и задевая углы домов, спускался по Бродвею».
Подобные противоречия могут уже сами по себе быть сочтены
источником юмора — вспыхивает ли он в точке столкновения
исключительной логичности мышления, высокого интеллекта и
алкогольного помутнения рассудка (как в случае с «Ангелом не­
объяснимого») или же в самых мрачных обличьях витает над
теми необдуманными поступками, которые склонен совершать
человек во власти определенных патологических состояний (как
в «Бесе противоречия»).

Бретон А. .: Антология черного юмора / 73
АНГЕЛ НЕОБЪЯСНИМОГО
(Экстраваганца)
Был холодный ноябрьский вечер. Я только что покончил с весьма плотным обедом, в составе коего не последнее место зани­
мали неудобоваримые французские truffes[15], и теперь сидел один в столовой, задрав ноги на каминную решетку и облокотясь о маленький столик, нарочно передвинутый мною к огню, — на нем размещался мой, с позволения сказать, десерт в окружении некоторого количество бутылок с разными винами, коньяками и ликерами. С утра я читал «Леонида» Гловера, «Эпигониаду» Уил­
ки, «Паломничество» Ламартина, «Колумбиаду» Барло, «Сицили­
ю» Такермана и «Достопримечательности» Грисволда и потому,
признаюсь, слегка отупел. Сколько я ни пытался взбодриться с помощью лафита, все было тщетно, и с горя я развернул попавшу­
юся под руку газету. Внимательно изучив колонку «Сдается дом»,
колонку «Пропала собака» и две колонки «Сбежала жена», я хра­
бро взялся за передовицу и прочел ее с начала до конца, не поняв при этом ни единого слова, так что я даже подумал, не по-китай­
ски ли она написана, и прочел еще раз, с конца до начала, ровно с тем же успехом. Я уже готов был отшвырнуть в сердцах
Сей фолиант из четырех страниц,
Что критики от критиков не знал, —
когда внимание мое остановила одна заметка.
«Многочисленны и странны пути, ведущие к смерти. Одна лон­
донская газета сообщает о таком удивительном случае. Во время игры в так называемые "летучие стрелы", в которой партнеры дуют в жестяную трубку, выстреливая в цель длинной иглой,
некто вставил иглу острием назад и сделал сильный вдох перед выстрелом — игла вошла ему в горло, проникла в легкие, и через несколько дней он умер».
Прочитав это, я пришел в страшную ярость, сам толком не знаю, почему. «Презренная ложь! — воскликнул я. — Жалкая газетная утка. Лежалая стряпня какого-то газетного писаки, сочи­
няющего немыслимые происшествия. Эти люди пользуются уди­
вительной доверчивостью нашего века и употребляют свои моз­
ги на изобретение самых невероятных историй, необъяснимых случаев, как они это называют, однако для мыслящего человека
(вроде меня, — добавил я в скобках, машинально дернув себя за кончик носа), для ума рассудительного и глубокого, каким обла­
даю я, сразу ясно, что удивительное количество этих так называ­
емых необъяснимых случаев за последнее время и есть самый

Бретон А. .: Антология черного юмора / 74
что ни на есть необъяснимый случай. Что до меня, то я лично отныне не верю ничему, что хоть немного отдает необыкновен­
ным».
— Майн готт, тогда бы польшой турак! — возразил мне на это голос, удивительнее которого я в жизни ничего не слышал. Пона­
чалу я принял было его за шум в ушах (какой слышишь иногда спьяну), но потом сообразил, что он гораздо больше походит на гул, издаваемый пустой бочкой, если бить по ней большой пал­
кой; так что на этом объяснении я бы и остановился, если б не членораздельное произнесение слогов и слов. По натуре я нельзя сказать, чтобы нервный, да и несколько стаканов лафита, выпи­
тые мною, придали мне храбрости, так что никакого трепета я не испытал, а просто поднял глаза и не спеша, внимательно оглядел­
ся, ища непрошеного гостя. Но никого не увидел.
— Кхе-кхе, — продолжал голос, между тем, как я озирался во­
круг, — ты ферно пьян, как свинья, раз не фидишь меня, федь я сижу у тебя перед носом.
Тут я и в самом деле надумал взглянуть прямо перед собой и действительно, вижу — напротив меня за столом сидит некто,
прямо сказать, невообразимый и трудно описуемый. Тело его представляло собой винную бочку или нечто в подобном роде и вид имело вполне фальстафоский. К нижней ее части были при­
ставлены два бочонка, по всей видимости, исполнявшие роль ног. Вместо рук на верху туловища болтались две довольно боль­
шие бутылки горлышками наружу. Головой чудовищу, насколь­
ко я понял, служила гессенская фляга, из тех, что напоминают большую табакерку с отверстием в середине. Фляга эта (с ворон­
кой на верхушке, сдвинутой набекрень на манер кавалерийской фуражки) стояла на бочке ребром и была повернута отверстием ко мне, и из этого отверстия, поджатого, точно род жеманной старой девы, исходили раскатистые, гулкие звуки, которые это существо, очевидно, пыталось выдать за членораздельную речь.
— Ты, говорю, ферно пьян, как свинья, — произнес он. — Си­
дишь прямо тут, а меня не фидишь. И верно, глуп, как осел, что не феришь писанному в газетах. Это — прафда. Все как есть —
прафда.
— Помилуйте, кто вы такой? — с достоинством, хотя и слегка озадаченно спросил я. — Как вы сюда попали? И что вы тут такое говорите?
— Как я сюда попал, не тфоя забота, — отвечала фигура. — А что я гофорю, так я гофорю то, что надо. А кто я такой, так я затем и пришел сюда, чтобы ты это уфидел сфоими глазами.
— Вы просто пьяный бродяга. — сказал я. — Я сейчас позвоню и велю моему лакею вытолкать вас взашей.

Бретон А. .: Антология черного юмора / 75
— Хе-хе-хе! — засмеялся он. — Хо-хо-хо! Да ты федь не можешь.
— Что не могу? — возмутился я. — Как вас прикажете понять?
— Позфонить не можешь, — отвечал он, и нечто вроде ухмылки растянуло его злобный круглый ротик.
Тут я сделал попытку встать на ноги, дабы осуществить мою угрозу, но негодяй преспокойно протянул через стол одну из сво­
их бутылок и ткнул меня в лоб, отчего я снова упал в кресло, с которого начал было подниматься. Вне себя от изумления я со­
вершенно растерялся и не знал, как поступить. Он же, между тем,
продолжал говорить:
— Сам фидишь, лучше фсего тебе сидеть смирно. Так фот, те­
перь ты узнаешь, кто я. Фсгляни на меня! Смотри хорошенько! Я
— Ангел Необъяснимого.
— Необъяснимо, — ответил я. — У меня всегда было такое впе­
чатление, что у ангелов должны быть крылышки.
— Крылышки! — воскликнул он, сразу распалясь. — Фот еще!
На что они мне? Майн готт! Разфе я цыпленок? [...]
(Пер. И. Бернштейн)

Бретон А. .: Антология черного юмора / 76
КСАВЬЕ ФОРНЕРЕ
(1809-1884)
Ксавье Форнере — Черный человек, Романтик, которого никто
не знал...[16]
«Если вообразить себе Литературные анналы за истекший пе­
риод нашего столетия, — писал он в 1840 году, — то книга эта
будет полна поистине бесконечным множеством имен (за ис­
ключением моего), основные из которых вам, конечно же, извест­
ны. Да, и не забудьте про обложку: на ней уместятся и пол-Акаде­
мии, и незабвенный Скриб... Впрочем, в новом переплете обложка-
то как раз и пропадет».
Подумать только, мы не знали бы абсолютно ничего об этом
человеке, по самым разным причинам чрезвычайно для нас любо­
пытном, если бы в свое время Шарль Монселе не посвятил ему
небольшую заметку в «Фигаро», а отрывки из нее не были перепе­
чатаны в каталоге, который сам Форнере составил для своего
книготорговца («Подробный, систематический и занимательный
каталог произведений одного небезызвестного литератора»).
Статья эта, однако, написана так, что больше пробуждает наше
любопытство, нежели удовлетворяет его. Вне всякого сомнения,
мы можем говорить о существовании самого настоящего случая
Форнере, чья не поддающаяся решению загадка способна оправ­
дать сегодня самые терпеливые и систематические разыскания:
как могло так получиться, что автор более двух десятков столь
необыкновенных произведений остался практически неизвестен
современникам и потомкам; чем объясняется поразительная
неровность его творчества, где точнейшая из находок соседству­
ет с последней банальностью, где возвышенное спорит с глупо­
стью, а неизменное своеобразие вдохновения зачастую не в силах
скрыть крайнюю скудость мысли; что это был за человек, всем
своим поведением стремившийся привлечь внимание толпы, ко­
торую литературный стиль его, напротив, не мог не оттолк­
нуть, этот гордец, имевший смелость опубликовать в газетах
следующее извещение: «Новая книга г-на Форнере будет доставле­
на лишь тем, кто соизволит отослать заявку на имя издателя,
г-на Дюверже, и лишь после рассмотрения их просьбы самим ав­
тором», но у которого при этом хватало скромности в конце
большинства своих произведений извиняться за отсутствие та­
ланта и просить снисхождения публики? Нельзя не признать, что
в чем-то эта позиция поразительно напоминает то отношение

Бретон А. .: Антология черного юмора / 77
к собственному творчеству, которое мы увидим позже у Реймона
Русселя. С другой стороны, поэтическая манера Форнере наводит
на мысль о Лотреамоне, а его палитра смелых и незатасканных
образов предвещает гений Сен-Поля-Ру. Такие стихотворения, как
«Игры матери с ребенком» из сборника «Дымка; ни стихи, ни
проза», своей обескураживающей простотой превосходят многие
житейские примеры из современных теорий психоанализа.
«В Дижоне, — пишет Монселе, — еще живо воспоминание о
премьере "Черного человека", прозаической драмы в пяти актах,
состоявшейся году в 1834-м или 1835-м. Автор был сам из Бургун­
дии, весьма богатый молодой человек, привычкам которого, од­
нако, заметно выбивавшимся из приемлемых для уездного ме­
щанства рамок, посчастливилось пробудить самое живое недове­
рие его земляков. Начать хотя бы с того, что одевался он, по
местным меркам, совершенно неподобающе — питал склонность
к бархатным тканям и длинным плащам, носил причудливой
формы шляпу и щеголял черной тростью с белыми инкрустация­
ми. Рассказывали о нем и прочие странности, наподобие того,
что он-де живет в старинной башне и ночи напролет играет на
скрипке. По этим, да и многим иным соображениям, обитатели
Дижона относились к г-ну Форнере весьма настороженно; надо ли
говорить, что объявление о постановке "Черного человека" толь­
ко подхлестнуло их любопытство. Г-н Форнере, заметим, на нее
не поскупился: накануне представления по городу расхаживали
алебардщики и герольды в средневековых костюмах и с плаката­
ми в руках, на которых красовалось название пьесы. Короче говоря,
можно было ожидать если не успеха, то по крайней мере непло­
хого сбора.
И действительно, зал местного театра был полон, однако
само представление полностью провалилось; позже говорили,
что шум и возмущение публики даже не дали спектаклю завер­
шиться. Г-н Форнере приказал тогда отпечатать свое творение,
и под весьма многозначительной обложкой: белые буквы по чер­
ному фону. Мало того — он выбрал для себя псевдоним "Черного
человека" и подписал им некоторые из своих последующих произ­
ведений. При этом он все больше отделял себя от мира необычно­
стью своего повседневного существования. Его столь резко очер­
ченный характер — хоть без рискующих поранить острых углов
— около двадцати лет не давал покоя жителям Дижона, а затем
и Боны. Тамошние газеты не упускали случая отпустить кол­
кость по его адресу, он прослыл местным оригиналом, а его за­
творничество обсуждалось на каждом углу; с именем его было
связано множество скандалов и судебных разбирательств. Сам
г-н Форнере, впрочем, не обращал на это ни малейшего внимания».

Бретон А. .: Антология черного юмора / 78
Упомянув о всевозможных причудах, которыми отличалось
оформление его произведений (использование гигантских шриф­
тов, злоупотребление пробелами — по две-три строчки на стра­
нице или текст лишь на левой стороне разворота; слово «конец»,
не всегда соответствовавшее действительности, — после могло
стоять «вслед за этим...»; стихотворение, почему-то напечатан­
ное красным цветом; более чем странные заглавия — впрочем,
именно они обычно и оказываются самыми удачными), Монселе
тонко подмечает: «Иными словами, было очевидно, что мы име­
ем дело с писателем-юмористом», и оговаривается: «правда, это
скорее опасно, нежели привлекательно. Во Франции никогда не
было недостатка в юмористах, однако и ценятся они здесь мень­
ше, чем где-либо еще... Так, много говорилось о вольностях Пет­
рюса Бореля, ликантропа, или бреднях Ласайи; признаем, г-н Кса­
вье Форнере превзошел своих собратьев по всем статьям». Монсе­
ле, оказавшись смелее большинства наших критиков последнего
столетия, не боится открыто признать то, что действительно
восхищает у Форнере: «В сборнике "Все без толку" — название, с
которым трудно не согласиться, — есть, тем не менее, один
шедевр: это "Бриллиант в траве", небольшой рассказ едва ли на
два десятка страниц. Никогда еще причудливое, таинственное,
прекрасное и отвратительное не сплетались под одним пером с
такой силою». Форнере, несомненно, недооценивает свой дар, ко­
гда заявляет: «Я хорошо владею своими чувствами, но не могу их
толком выразить»; мы склонны считать, что Монселе прав в
своем следующем суждении, как никто другой, и потомки с ним
полностью согласятся: «Г-н Форнере преувеличивает свою поэти­
ческую беспомощность — его настойчивость и лихорадочная це­
леустремленность стоят больше, чем глупое и самовлюбленное
многословие сотен иных поэтов; есть в нем какая-то непосред­
ственность. Из-под мотыги критиков, без устали награждающих
его ударами, на этой дикой земле нет-нет да блеснет самородок
чистого металла».
Нельзя не отметить также, что все попытки уязвить автора
«Заметок без названия», утверждая, будто он не отдавал себе
отчета в том, какие отзывы может пробудить внимательное и
бесстрастное изучение его трудов, а потому нимало за них не в
ответе, обречены на провал; достаточно вспомнить, что одну из
своих книг он поместил под защиту следующего высказывания
Парацельса: «Внешность зачастую ничего не открывает; все цен­
ное находится в глубине — так что ищите...»
СТЫДЛИВАЯ БЕДНОСТЬ

Бретон А. .: Антология черного юмора / 79
Он достал ее снова
Из кармана худого,
Повертел так и сяк
И одно только слово
С губ слетело: «Бедняк!»
Он склонился над нею,
Но, дыханием грея,
Ужаснулся и сам
Мысли той, что злодею
Мозг сверлит по ночам.
В миг сердечной растравы
Он прожег ее лавой
Слез, прибавив тепла
Комнатушке дырявой,
Что насквозь протекла.
Стал тереть что есть силы,
Чтоб бедняжке застылой
Прежней жизни придать,
А она все спешила
Вглубь зарыться опять.
Снова, бедную, вынул,
Поглядел, отодвинул,
Меря вес и длину,
И, как прежде, отринул
Ту же думу одну.
Изнывая, тоскуя,
К ней припал в поцелуе,
Но, от страха бледна,
«Вспомни пору былую!» —
Возопила она.
Сжал ее и обратно
Возложил аккуратно
Но свой бедный брегет,
Отвечавший, понятно,
Звуком — тягостей нет.
И решился, мрачнея,
Он разделаться с нею

Бретон А. .: Антология черного юмора / 80
Разом, наверняка.
«Недурная затея —
Заморить червячка».
Перегнул,
Обломил,
Тесаком
Отхватил,
Вымыл,
В печь положил,
Потушил,
Проглотил.
Говорила же в детстве ребеночку мать:
«Аппетит нагуляешь — будешь руки глодать».
(Пер. Б. Дубина)
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   30

перейти в каталог файлов


связь с админом