Главная страница
qrcode

Экзистенцианальная психология. Жизнь как. Отложенная жизнь. Подготовительной жизни может и не быть, и сразу человек погружается в жизнь настоящую


Скачать 23,04 Kb.
НазваниеПодготовительной жизни может и не быть, и сразу человек погружается в жизнь настоящую
Дата20.11.2019
Размер23,04 Kb.
Формат файлаdocx
Имя файлаЭкзистенцианальная психология. Жизнь как. Отложенная жизнь.docx
ТипДокументы
#158155
Каталог

Фантазии, иллюзии и видения помогают человеку выжить, точнее прожить отрезок времени до отведенного ему случаем и генетикой срока. А поможет ли ему истина о его жизни? Ничто не волнует человека так, как его собственная судьба. Пророки, прорицатели, прогнозисты и гадалки собирают дань с человеческой тревоги и боязни преждевременной смерти

Жизнь потрачена на подготовку к ней. Поговорка "Век живи – век учись": обернулась в XXI веке формулой "непрерывного образования".

Образ текущей жизни как подготовки к "жизни настоящей", "жизни подлинной" – оборотная сторона образа собственного существования как ненастоящего, неподлинного, предварительного наброска, тренировки.

Существование "здесь и теперь" приобретает смысл для личности лишь в связи с будущим, которое (вполне вероятно) может и не настать. Если за жизнью-предисловием не последует другая, не только более яркая, многообразная, но и "действительная" жизнь, то и не оправдана трата времени на подготовку к ней.

Преодолевая, переживая "подготовительную жизнь", человек ничего не может испытывать, кроме ощущения тяжести повседневного существования, и лишь одно желание в его душе – чтобы время текло быстрее. И он прикладывает максимум усилий, дабы ускорить ход времени.

"Подготовительной жизни" может и не быть, и сразу человек погружается в "жизнь настоящую".

И, наконец, вся жизнь может стать подготовкой к себе самой и до конца исчерпать человеческие силы и время.

Тогда нас ожидает впереди (точнее – в конце) лишь отчаяние. Поэтому и придумана "жизнь после смерти". Иначе подготовка никак не оправдана.

Формирование представления о жизни как подготовке к чему-то будущему – подлинному происходит в раннем детстве и под влиянием определенной системы воспитания.

Продление подготовки к настоящей жизни приводит к деформации личности: не только той чью "молодость" продлевают, но и тех, кто активно этому продлению способствует.

Своеобразная задержка психического развития, причиной которой является непомерно длительная социализация и профессионализация личности, а также искусственная система "торможения" перехода от "жизни подготовительной" к "жизни настоящей", приводит к различным аномалиям восприятия жизни и отношений к ней.

Наиболее типичными являются "молодежный бунт", реакция эмансипации от родителей и от общественного контроля, уход в андеграунд и другие молодежные формы организации жизни, в крайнем варианте – асоциальное поведение и криминализация.

И все же "жизнь – подготовка к жизни" придает смысл затратам времени, человек знает, для чего он живет, он прикреплен к действительности и каждую новую ситуацию рассматривает как возможность чему-либо научиться. Отсюда проистекает жажда новизны, но не просто частоты событий, а новизны личного опыта

Такой подход к своему существованию лучше всего выражен афоризмом Андрея Кнышева: "Нужно всю жизнь работать над собой, чтобы к смерти стать как можно лучше". Одна беда – накопленный индивидуальный опыт пропадает безвозвратно, и не все счастливцы могут воплотить его в книги, изобретения, фильмы, открытия.

Да и в этом случае речь идет лишь о предметном выражении ничтожной доли опыта, а субъективная его сторона – опыт духовной жизни, переживания, смыслы – пропадает безвозвратно. Может быть, одна из главных посильных задач человечества – найти способ сохранения уникального жизненного опыта каждого человека. И тогда стихи Евгения Евтушенко:

"...Не люди умирают, а миры.

И каждый раз мне хочется опять

об этой невозвратности кричать", – потеряют свой трагический смысл.
Жизнь как творчество.
Смерть неизбежна. Жизнь лишена смысла. У творческого человека есть возможность не замечать бессмысленность существования.

"Самое страшное в моем деле – отсутствие принуждения к работе. Я могу прийти в мастерскую и ничего не делать. Могу не ходить, а пить пиво у телевизора. Но каждое утро я спускаюсь туда, беру глину и начинаю ее мять. И боюсь, что наступит тот момент, когда мне откажет воля".

Творчество – процесс, побуждаемый лишь внутренним состоянием души. Нельзя творить по приказу, за деньги. Под угрозой смерти можно заставить человека качественно сделать отвратительную и нелюбимую им работу. За деньги можно писать оды и оперы, детективы и поп-композиции, и зачастую продукт оправдывает цену, которую платит заказчик. Можно сказать, что "заказ" и "принуждение" могут маскировать творчество или совмещаться во времени с творческой активностью, в некоторых случаях могут ее инициировать, но никогда – заменить.

Творческий человек предоставлен сам себе и зависит лишь от своей инициативы. Более того, общество как может препятствует человеку в осуществлении инициатив, нагружая его постоянно все новыми и новыми обязанностями. В наихудшем положении оказывается самый исполнительный и обязательный из талантливых: он выполняет все поручения и все обязательства, а следовательно, не оставляет времени для личного творчества.

Творчество – это процесс порождения новой реальности, которая может быть осмыслена человеком и другими людьми, то есть его продукт может быть потенциально составляющей человеческой культуры. Оно открывает новые смыслы в мире. Метод глубинных аналогий сравнения двух и более аспектов действительности, возможно, является главной (и единственной) операцией творческого мышления.

Любая власть – есть возможность заставить людей делать то, что они никогда не стали бы делать, если были бы предоставлены сами себе. Следовательно, власти изначально противны частная инициатива и воля к действию, исходящая от личности. Процесс и продукт творческой деятельности не вписывается в "социальную статику".

Наиболее нелюбимы властью поэты. Слово является главным инструментом власти. Причем власть тоталитарная соединяет насилие физическое с духовным, подкрепляя право на власть идеологией. Она желает, чтобы ей не только повиновались, но и верили, чтобы ее не только боялись, но и любили. Тоталитарная власть желает быть единственной, а ее идеология – единственным толкователем значений слов.

Поэт как творец новых сочетаний слов, ритмов и смыслов пытается (и ему это удается) привлечь внимание читателя и слушателя. Он становится источником слова и его толкователем, что с позиций любой власти предосудительно. Но более того: поэт забавляется со словом и смыслом, он выявляет новые оттенки смысла, создает новые реальности, играет "смехом и слезами".

Однозначность подменяется многозначностью, императивность – необязательностью, простота – сложностью, а безусловность – условностью. Любой приказ может быть осмыслен как пародия, а идеологема на фоне стихотворения читается как трюизм.

Итак, поэт виновен в двух преступлениях: он претендует на внимание людей наравне с властью (по крайней мере), он конкурирует с властью как творец и толкователь слов и смыслов.

Поэзия, подчиненная политической власти, перестает быть поэзией. Она не претендует на место власти в структуре общества, просто она с властью несовместима. Если власть сильна (а хуже того – абсолютна), она расправляется с поэзией и поэтами любыми доступными ей средствами – от дуэлей и травли в печати до концлагерей и расстрелов. Лучшее, что может сделать власть, – не замечать поэзию, худшее – приблизить поэтов к власти, обласкать их. Ненависть власти к поэтам уничтожает поэтов, а любовь власти к поэтам – убивает поэзию.

Если искусство чему-то и учит (и художника – в первую голову), то именно частности человеческого существования. Будучи наиболее древней – и наиболее буквальной – формой частного предпринимательства, оно вольно и невольно поощряет в человеке именно его ощущение индивидуальности, уникальности, отдельности – превращая его из общественного животного в личность. Многое можно разделить: хлеб, ложе, убеждения, возлюбленную – но не стихотворение.

Идея первична – реализация вторична. Человек, находящийся в творческом состоянии, отдается на волю своей психической реальности; точнее было бы сказать: "человек рефлексирующий" становится пассивным соучастником жизни своего "второго Я" – "человека творческого". Если творческое состояние превращается в процесс и захватывает основную часть жизни, внутренняя работа души отвлекает человека от внешней стороны бытия. Он как бы выпадает из пространства и времени. С. Довлатов о своем друге И. Бродском говорил, что тот не боролся с советской властью, а как бы нетвердо знал о ее существовании.

"Жизнь бессмысленна, но творческий человек имеет возможность этого не замечать"

Поэтому равнодушие к делам семьи, общественным и служебным обязанностям, непривязанность к месту и времени типичны для творческого человека. (Чезаре Ломброзо – основоположник антропологической школы криминологии – теория о прирождённом преступнике).

Ньютон и Ландау забывали, обедали они сегодня или нет, ибо творческий процесс выталкивает человека из состояния "здесь и сейчас". Жизнь воспринимается и как вечность, и как одно мгновение, но время никогда не является ресурсом, который тратится на дело или на пустяки. Создавая новую реальность, какой смысл считаться с реальностью как таковой? И все беды начинаются тогда, когда жизненная реальность призывает человека вернуться к себе.

"В своей душе я создал мир иной и образов иных существованье" (М.Лермонтов).

"Лишь жить в себе самом умей, есть целый мир в душе твоей" (Ф.Тютчев)

Время внутренней творческой жизни иссякает вмести с исчерпанием творческого потенциала личности. Завершение творчества, когда источник мыслей и образов пересыхает, ведет к завершению внутренней жизни, а с этим не каждый творец способен смириться. Не в этом ли причина ранней смерти художников, поэтов, артистов, музыкантов? Превосходный анализ проблемы жизни и смерти творческих людей дал М. Зощенко в книге "Перед заходом солнца". Другой выход – вернуться в "жизнь внешнюю". И Джон Леннон становится отцом семейства, на годы скрываясь от продюсеров и поклонниц. Артур Рембо уезжает в Африку и становится торговцем. Выдающийся физик ведет жизнь тихого дачника, выращивая гладиолусы и помидоры, а талантливая в прошлом актриса открывает маленький шляпный магазин.

Погружение во внешний успех, в алкогольное или наркотическое безумие – такова цена полной дереализации (восприятие мира как нереального, лишенного красок и смысла), поглощенности творчеством.

Общество напоминает творцу о своем существовании законами, правилами, регламентом, стереотипами поведения, которые он должен соблюдать. Непредсказуемость поведения творческого человека – не только помеха для окружающих, она становится его бедой и виной. В конце концов, большинство людей желает существовать спокойно, уютно, без неожиданностей, а любая новизна воспринимается как угроза.

Многое позволялось советским артистам, писателям и физикам при советской власти, даже при сталинском режиме! Как сказал в частной беседе один выдающийся советский психолог, ныне уже покойный: "Мы живем в самой свободной стране в мире! Требуется только одно – не выступать против советской власти!"

Существует ли для творческой личности дихотомия (деление целого на две части): "жизнь подлинная" – "жизнь предварительная"? Наверное, существует. Но подлинной жизнью творец считает внутреннюю жизнь – "жизнь духа". Он не готовится к жизни, он живет в каждый момент времени "здесь и теперь", но не как гедонист и "жизнелюб"; для него не значимы внешние признаки существования, но важно, реализуется ли внутреннее содержание его личности во внешнем мире. Он как бы вынужден каждый раз напоминать "внешнему миру" о существовании себя, точнее – своего "внутреннего мира". Для него это – единственный путь не впасть в аутизм. Отсюда и парадоксальная повышенная ранимость творческих людей, чувствительность к успеху и неудаче.
Жизнь как достижение.

Жизнь за горизонтом.
Вся психология построена на фундаменте функционализма: психика служит для регуляции поведения, которое направлено на достижение результата. Человек приходит в мир, чтобы решать в нем свои задачи. Пафос активности, преобразования: "Все выше, выше и выше!" – порождает слепоту.

Для человека, стремящегося к цели, нет настоящего, а есть только будущее, если он действует, и прошлое, если по каким-либо причинам он действовать перестал.

Жизнь человека, стремящегося к достижениям, является переживанием желания и волевого напряжения. Нужно хотеть, и очень много, чтобы действовать, решать проблемы и преодолевать препятствия.

Если я стремлюсь к достижению цели, значит я не удовлетворен своим состоянием и окружающим миром. Иначе, зачем бы я стал его изменять? Но при этом значение "внешнего мира" для меня – человека действия – должно быть чрезвычайно велико; ведь действую я во внешнем мире, стремлюсь достичь результата, преобразуя окружающую меня действительность. Получается психическая система чрезвычайно напряженная, в ней высокая субъективная значимость внешней реальности слита с негативным отношением к ее сиюминутному состоянию. Мир плох, нужно сделать его лучше, но даже такой, какой он есть, он дорог и близок. Возникает субъективный жизненный симбиоз человека и мира. Другого мира нет, и он не представим, точнее – представим лишь один желаемый мир. Один – потому что нельзя достигать сразу многих целей одновременно, так как жизнь линейна и время является вектором, стрелой, направленной из прошлого в будущее через настоящее. Для человека нет второго, параллельно текущего времени и, соответственно, других параллельных целей. Достигать их можно лишь последовательно – одну за другой. И жизнь становится "вектором", направленным от нынешнего мира в будущее. Целедостижение препятствует фантазии. Не может быть многообразия субъективных образов будущего, если мы стремимся к некоторому однозначному результату. Человеческое воображение "схлопывается", как звезда-гигант, превращаясь в "белый карлик". Возникает феномен "сужения зоны поиска" и "зашоренного сознания".

Как снайпер видит в момент выстрела только мишень, так и "человек дела" ослеплен будущим, ожидаемым результатом и видит весь мир через призму своих ожиданий.

. Но белый цвет, проходя через призму Ньютона, распадается на многоцветный спектр, между тем как, проходя через "призму" цели, мир упрощается и становится черно-белым: в нем есть лишь средства и препятствия, люди полезные и люди бесполезные, соратники и враги, успехи и неудачи. Человек действия должен различать поражения и победы, а творческий человек может этим пренебречь, более того – черно-белая оценка мира препятствует его реализации: "Но поражений от победы ты сам не должен отличать" (Б.Пастернак). Знаменитое, анекдотическое хрущевское: "Цели поставлены, задачи определены. За работу товарищи!" – вот апофеоз целедостижения. Стремящиеся к достижениям могут построить только развитый социализм

В психологии принятия решения есть термин "неоправданный оптимизм". В принципе, оптимизм всегда неоправдан, ибо по определению он предполагает успешный исход, когда шансы выпасть "орлу" или "решке" равны.

Человек действия не может, не способен ограничить целеполагание имеющимися средствами. Время жизни не рассматривается как иссякающий ресурс, а скорее, как средство, условие достижения цели.
перейти в каталог файлов


связь с админом