Главная страница
qrcode

Программа просветления Вернера Эрхарда. Предисловие


НазваниеПрограмма просветления Вернера Эрхарда. Предисловие
Анкорtransform.doc
Дата15.11.2016
Размер1.02 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаtransform.doc
ТипПрограмма
#967
страница14 из 17
Каталогtopic44148670_28731708

С этим файлом связано 72 файл(ов). Среди них: Imya_vetra.rtf, strahi_mudreca_kniga1.doc, Nesterov_Nebesnyy-Stokgolm_452854_fb2.zip, Gordon_Koul_2_Shaman_290530_fb2.zip, Books.zip, 263c0692a43b.zip, Latynina_Yulia_Delo_o_lazorevom_pisme_-_royallib_ru.fb2, Anatoliy_Korolev_Instinkt_pyat.fb2, Kogan_Effekt-nedostignutoy-celi_436552.fb2 и ещё 62 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   17

- Грандиозно! Бери, что получил... Да, Донна?

(Аплодисменты Филу).

- Как могут машины чувствовать себя так хорошо? Это невероятно.

- Бери, что получила, Донна.., когда получила... Если ты не получила.., то не бери.., того что ты не получила.

Мишель встаёт и отходит от своего стула.

- Хорошо, - говорит он, - сейчас все вы делитесь на три категории. Либо ты это получил и знаешь, что ты это получил, либо ты знаешь, абсолютно уверен, что ты этого не получил, либо, наконец, ты не увереен, получил ты это или нет. Ясно? Три категории. Сейчас мне не нужно ваше говно. Не врите. Вы врали всю свою жизнь. Пора останавливаться. Мне не нужно ваших одолжений. Мне насрать, к какой категории вы себя причисляете. будьте честны.

Ты получил это и знаешь, что получил это - это номер один. Или ты знаешь, ты абсолютно уверен, что ты этого не получил - это номер два. Или ты получил, а, может, и нет, ты не уверен. Это номер три. Теперь я хочу, чтобы все, кто получили это и знают, что получили это, встали. Встаньте.

Встаёт около половины учеников. Это все те, которые смеялись. Они улыбаются, их лица сияют. Встаёт также несколько человек с мрачным или расслабленным выражением.

- Теперь пусть все, кто получили это, и знают, что они это получили, но которым не нравится то, что они получили, встанут тоже.

Встаёт ещё несколько человек.

- Все, кто знают, что они это получили, но знают, что они имели это ещю до того, как сюда пришли, встаньте тоже.

Ещё несколько человек встаёт.

- Все, кто знают, что они это получили, но слишком упрямы, чтобы признать, что это - это это, встаньте.

Ещё несколько человек, смущённо улыбаясь или смеясь, присоединяется к стоящим.

- Теперь встаньте те, с которыми что-то случилось, пока я говорил, и они теперь знают, что получили это.

Встаёт ещё два ученика.

- И, наконец, все, кто знают, что они получили это, но хотели бы не получать.

(Смех).

Встаёт ещё десять человек. Теперь стоит не меньше трёх четвертей учеников.


- Прекрасно. Может быть, ещё кто-нибудь тайно знает, что получил это?

Встают ещё двое.

- Хорошо. Садитесь.

Пока первая группа садится, Мишель отворачивается и пьёт из своего термоса.

- Теперь я хочу, чтобы встали те, кто знают, кто уверен, что не получили этого.

Встаёт шесть учеников. Мишель по очереди спрашивает каждого из них, уверен ли тот, что не получил этого. Каждый уверяет, что уверен, что не получил этого.

- Хорошо, мы поговорим с вами чуть позже. Я прошу вас сесть, но постарайтесь не забыть, кто вы такие.

(Смех).

- Хорошо, последняя категория. Встаньте все, кто не уверен, получил ли он это, или нет.

Встаёт от двадцати пяти до тридцати учеников.

- Прекрасно. Если, пока я говорю с одним из вас, кто-то, кто не уверен, вдруг станет уверен, пусть просто сядет. Мария, ты получила это?

- Я не знаю, - отвечает Мария, - я не уверена.


- Прекрасно. Что ты получила?

- Я не знаю.

- Ты должна была что-то получить.

- Ну... я поняла, что тут нечего получать...

- ТЫ ПОЛУЧИЛА ЭТО!

(Смех и аплодисменты).

Мария садится. Она выглядит сбитой с толку, но улыбается.


- Хорошо, Ларри. Ты получил это?

- Я не уверен. Это кажется слишком... простым, слишком... абстрактным.


- Прекрасно. Ты получил это, и это кажется слишком простым?

- Я не уверен...


- Что ты получил?

- Я понял, что, ну... что мы все - машины... и, ну, мы можем расслабиться и получать удовольствие.

(Смех, аплодисменты. Ларри, вдруг заулыбавшись, садится).


- Хорошо. Барбара. Ты получила это?

- Я не уверена.


- Прекрасно. Что ты получила?

- Замешательство. Полное замешательство.


- Грандиозно! Потрясающе! Ты получила полное замешательство. Это восхитительно! Что ещё ты получила?

- Это всё. Полное замешательство. Мрак. Темнота.


- Прекрасно, Барбара. Позволь тебя спросить: ты понимаешь, что получила замешательство?

- Да.


- И ты понимаешь, что не получила ясности или веселья?

- Верно, не получила.


- И ты понимаешь, что когда ты получаешь замешательство, то это то, что ты получаешь?

(Смех).

- Да.


- И что когда ты не получаешь замешательства, то это то, чего ты не получаешь?

- Да.


- И что когда ты получаешь то, что ты получаешь, то ты это получаешь?

- Да.

- Грандиозно! Ты получила это!

(Аплодисменты и смех).

К этому моменту около половины стоящих садится.


- Барри? Ты получил это?

- Я не уверен. Я подумал, что получил это, но все находят это смешным или восхитительным, а я нахожу это тяжёлым.

- О! Ты получил это и находишь это тяжёлым!

- Я не уверен.


- Что ты получил?

- Я понял, что мы тратили своё время в надежде, что что-то выведет нас из нашей машинности... а выхода нет.

- Ты получил это!

(Смех и аплодисменты).


- Дональд? Ты получил это?

- Я встал только для того, чтобы сказать, что вы заставили нас потратить двести пятьдесят долларов и четыре дня жизни, чтобы услышать, что мы - механические машины, что здесь нечего получать, что мы получаепм то, что мы получаем, когда мы это получаем, а не раньше, что то, что есть, есть, нравится нам это или нет, и что мы имели это всю жизнь и тут нечего получать. Это самое большое надувательство, про которое я слышал... и это также лучшие в моей жизни двести пятьдесят долларов.

(Смех и аплодисменты).

Некоторые из тех, кто не думает, что получил это, остаются тверды в своём убеждении, и Мишелю приходится работать с ними до десяти минут (с одним даже двадцать), пока они не садятся. Двое или трое садятся с выражением, означающим, что они так и не получили этого. Как говорит Мишель, в любом случае очевидно, что некоторые люди, получившие это, видят в этом освобождение, тогда как других это подавляет. Оин не тольк не разделяют общей радости, для них вообще необъяснимо, почему другие ученики испытывают освобождающие переживания, когда им говорят, что они - машины.

но снятие тормозов - это всегда освобождение, и многие явно обнаруживают, что переживание, через которое они прошли, даёт им неведомые ранее возможности. Последующие сорок минут оживление в зале постепенно возрастает и доходит до апофеоза. Мишель объявляет обеденный перерыв, после которого он расскажет нам о разнице между просветлённым человеком и непросветлённым человеком, и всё о сексе, любви, выборе и решении.

* * *

Хотя буфет при отеле невероятно плох - несъедобная пща, надо полагать, тщательно, отбирается из самых подозрительных мест во вселенной, - девять

учеников за нашим большим круглым столом не замечают этого. Четверо всё ещё парят над землёй, сияют, смеются и охотно дурачатся. Пятеро других сдержанно и подозрительно наблюдают: весюлая четвюрка либо спятла, либо обманывает, претендуя, что просветлились. Набюдают внимательно, пытаясь определить, кто

- что.

- Вы знаете, - говорит Том, парень с чётками, который много спорил, а теперь в экстазе, - я вспомнил, что я читал в какой-то статье, что ЭСТ кончается тем, что нам говорят, что мы - машины. Я помню, как я сказал себе: этого не может быть, здесь есть какой-то секрет. И вот мы здесь, всё так и есть, и это правда.

- Мы не машины, - коротко говорит Дэвид Тому через стол, - я понял, что то, что есть, есть, и нет смысла бороться с этим, но ЭСТовская теория, что мы машины, чистая ерунда. В сегодняшней аргументации было столько дыр, что она похожа на сито.

Это положение встречается моментом вежливого молчания. Пожилой человек по имени Хэнк, который периодически порывался уйти: мрачно говорит: "Да, я думаю, что всё это было... слишком абстрактно. То есть, он двигался слишком быстро. Мы не успевали выдвигать логические возражения.

Двое, мужчина и женщина, начинаю смеяться, затем осекаются.

- Извините, - говорит Дженнифер, - да... вы правы, вы абсолютно правы. Я полагаю, аргументация не была слишком логичной, но, видите ли, те из нас, кто смеётся, смеются не потому, что поверили в аргументацию. Я не верю, что я машина. Это чушь, верно?

- Я думаю, - овтечает Хэнк.

- Нелепо верить, что я машина, - говорит Дженифер, снова начиная смеяться, - но... но видите ли... я просто пережила свой ум как машину.

Она смущённо улыбается.

- Но что в этом смешного, чёрт побери? - резко вмешивается Дэвид, - человечество эволюционировало примерно биллион лет, а не тирста пятьдесят триллионов, кстати, чтобы выйти за стимул - ответ. А кроме того, бихевиористский детерминизм, лежащий за этой глупй идеей машинность, вышел из моды двадцать лет назад.

- Я этого не знаю, Дэвид, - отвечает Дженнифер, - я только знаю, что последние тридцать лет моей жизни я верила, что я имею контроль, что я могу измениться, и моя жизнь обычно была... говном. Теперь я переживаю, я переживаю, что у меня нет контроля, что всё, что я могу сделать, - это выбрать и принять то, что есть7 И я нахожу это чувство восхитительным. Я понимаю, что это бессмысленно. Но, как я осознала, смысл - это одна из тех всеще, которые исковеркали мою жизнь.

- Знаете, - говорит Дэвид, винмательно вглядываясь в лица, - вам как будто промыли мозги.

Четвёрка смеётся.

- ЭСТ сделал своё дело. Я думаю, вы теперь станете хорошими маленькими ЭСТиками, будете вести семинары для гостей и потратите остаток жизни "делясь", "сознавая пространства" и посылая Вернеру поздравления на Рождество.

Нападение Дэвида снова встречается кртаким молчанием.

- Что мы делаем, то делаем, - говорит, наконец, Алан, - а чего не делаем, того не делаем.

- Абракадабра! - яростно произносит Дэвид.


- Если я сделаю всё, что ты сказал, - мягко продолжает Алан, - то вселенная выживет, а Дэвид?

- Да. Но мне жалко тебя, - отвечает Дэвид.


- Но если мне промыли мозги до экстаза, то в чём моя проблема?

- Мог бы и помучиться, - говорит Том, и они с Аланом смеются.

- Что случилось с тобой, когда тренер начал говорить нам, что мы только машины? - спрашивает Том Дэвида с явным интересом.

- Сперва я увлёкся.., - говорит Дэвид. По мере того, как он начинает рассказывать о своих переживаниях, с его лица сходит часть напряжения, - то есть я знаю, что многое из того, что мы делаем и чувстуем, особенно расстройства, вытекает из переживаний прошлого, которые более важны... более важны для выживания, можно сказать. Затем, задолго до того, как он сказал, что мы полностью машины, я начал чувствовать подавленность. Я начал чувствовать себя в ловушке. Когда он сказал нам, что мы машины, и это всё, я просто оцепенел. А люди начали смеяться... Иисусе...

Дэвид уставился на искусственные цветы в центре стола, но, очевидно, вглядывается в свои внутренние переживания.

- Когда люди начали смеяться, ч почувствовал... невероятную панику... невероятную панику...

Он бросает взгляд на Тома. Он выглядит испуганным и почти готов заплакать.

- Должно быть что-то ещё. Должно быть что-то ещё.

Том смотрит серьёзно.

- Я не могу помочь тебе, Дэвид. Я понял, что это всё, и получил освобождение. Но ты этого не получил. То, что ты получил - это именно то, что ты и должен был получить.

Дэвид смотрит на него.


- Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что то, что я получил, это именно то, что я и должен был получить?

- Ну? - говорит Том, нахмурившись, - что ты получил... уже там, т.е. это то, что ты получил, и этого уже никогда не изменить. Для тебя было бы безумием пытаться получить то, что получил я, Барбара или Хэнк.

Дэвид внимательно смотрит на Тома. Его глаза пусты, он тыкает вилкой в несвежую сосиску, ум напряжённо работает.

- Но... я понял, что эта теория - чушь.


- Именно, - спокойно говорит Том, - и не могло быть иначе, верно?

- ...Нет... но... что есть, есть, это я понял, - говорит Дэвид напряжённо сосредотовчившись, - но эти машины...

- Я не думаю, что машины так уж важны, - говорит Барбара, - важно, что ты вдруг прекращаешь сопротивляться вещам, позволяешь вещам быть такими, какие они уже есть.

Дэвид начинает смеяться и останавливается. Его глаза вспыхивают и потухают.


- Минутку, - говорит он, начиная улыбаться, - минутку... сейчас... я думаю, что я не машина... верно?

- Надо полагать? - говорит Алан.


- Это то, что со мной происходит, верно?

- Да, - говорит Том.

- И это нормально, верно? - говорит Дэвид, широко улыбаясь.

- Это прекрасно, - говорит Том.


- Я думаю, что я не машина, и это прекрасно. Верно. А вы, жопы, думаете, что вы машины, и это прекрасно для вас, верно?

Все улыбаются и наклоняются к Дэвиду.

- Да. Продолжай.

- В чём тогда проблема? - спрашивает Дэвид улыбаясь.

- А у тебя была проблема? - заинтересованно спрашивает Том.


- Да, верно, - говорит Дэвид, - я думаю, что вам, жопам, промыли мозги, верно?

Он снова коротко смеётся.


- И это тоже прекрасно, верно?

- Верно!

- Верно!

- Я ПОЛУЧИЛ ЭТО! - смеясь объявляет Дэвид, - мы не машины, но некоторые думают, что они машины, но мы есть то, что мы есть, как бы мы ни старались, поэтому все мы можем расслабиться и получать удовольствие.

- Вот и хорошо! - говорит Барбара.

Дэвид внезапно хмурится.

- Но.., - начинает он, - но... (хмурясь)... А... (улыбаясь)... То, что я сейчас получил - это "но", верно? И "но" прекрасно, верно?

Он начинает смеяться.

- Говно. Я провёл четыре изнурительных дня, чтобы узанть, что когда я говорю "но", я говорю "но".

И он смеётся.

Хэнк и Стелла, тем не менее, выглядят мрачными и неудовлётворёнными. Хэнк беспокоенно ёрзает на своём стуле...

* * *

- Разница между просветлённым человеком и епросветлённым человеком - ничто,

- дружелюбно говорит Мишуль после перерыва. Ученики смеются, что они чато будут делать в течение этого долгого вечера.

- Непросветлённый человек действует, как стимул - ответ, стимул - ответ, стимул - ответ. Просветлённый человек действует, как стимул - ответ, стимул

- ответ, стимул - ответ. Велика важность. Разница - ничто. Непросветлённый человек пытается с этим что-то сделать. Он всегда что-то делает. Когда он занимается любовью, он думает; когда он медитирует, он стремится к просветлению, когда он читает, он стремится к просветлению. Просветлённый человек не делает ничего. Полностью просветлённый человек никогда ничего не делает. Ничего не делать - это просто делать то, что ты делаешь, когда ты это делаешь. Ничего не делать - это просто принимать то, что есть. То, что есть, есть, принимаем мы это или нет, поэтому не нужно быть очень умным, чтобы быть просветлённым. Нужно только принимать то, чем ты являешься, принимать то, что происходит, принимать то, что есть, или, как мы говорили десять дней, брать, что получил... когда ты это получил.

В обеденный перерыв один из вас задал мне вопрос о полном переживании вещей, ведущем к их исчезновению. Можем ли мы медленно, но верно избавляться от переживания один, два и три, пока наконец, не уничтожим свой машинный ум?

Абсолютно. Теоретически всё, что мы должны делать, - это воспроизвести все свои переживания и полностью их пережить. Тогда записи пропадают из кучи. Когда мы уничтожили все свои записи - мы безумны! (Смех).

Только одна проблема. По некоторым оценкам, у нас есть около трёхсот триллионов лет записей (смех). Прибавьте или убавьте триллион или два. Если мы уничтожаем, скажем, по тысяче в день, то мы можем полностью вытереть доску и достичь полного освобождения и безумия где-то немногим больше, чем через восемьдесят миллионов лет!

Но есть другой резон полностью переживать свои переживания по сравнению с не-переживаниями переживаний. Когда вы что-то полностью переживаете, запись исчезает, и что остаётся? Пространство. Вот почему, когда вы что-то полностью переживаете или воспроизводите переживание, в вас появляется чувство облегчения. Когда вы не переживаете, вы добавляете к куче, и ваша ноша становится тяжелее.

Быть просветлённым - это выбирать то, что происходит, когда это происходит. Быть просветлённым - это знать, что ты есть то, что ты есть, и не есть то, что ты не есть, и быть этим довольным. Быть просветлённым - это говорить "да" тому, что происходит, говорить "да" своему "да" и "да" своему "нет".

Это не значит, что из-за того, что всё и так хорошо, мы не должны протестовать против войны, бороться с бедностью, помогать тем, кому нужна помощь, или работать над созданием лучшего общество. Нет. Просветление - это говорить "да" тому, что есть для нас, и если для нас общество больно и нуждается в переменах, то мы выбираем работать для изменения больного общества. Если то, что есть, - это страх смерти, то мы говорим "да" нашему страху смерти, мы выбираем наш страх смерти и, выбирая наш страх смерти, мы полностью переживаем его. Он может либо исчезнуть, либо нет. Если он исчезнет, мы говорим "да" его исчезновению. Если остаётся, мы говорим "да" своему страху.

То, что в вас трансформировалось, это не ваши страхи или огорчения. Не сейчас, по крайней мере. Трансформировалась ваша способность переживать жизнь, чтобы те ситуации, которые вы пытались изменить или бросали, прояснились в процессе самой жизни, в процессе выбора того, что есть.

Иногда ваши боли, страхи и барьеры исчезнут, иногда нет. Но ваше переживание их будет совершенно другим.

В эксперименте в Калифорнии безнадёжным раковым больным, которые знали, что они умирают, и обычно чувствовали сильную боль, если не были под анестезией, в течение последних недель их жизни регулярно давали предписанные количества ЛСД. Все они сообщали, что боль и знание о том, что они умирают, остались, он их переживание боли и знания о том, что они умирают, остались, но их переживание боли и умирания трансформировалось. Боль больше не тревожила их. Она казалась неважной. Умирание больше не тревожило их. Оно казалось неважным. Они сохраняли полный контакт с реальностью. Они не галлючинировали. Ничто не изменилось. Они переживали освобождение, говоря "да" тому, что есть.

С вами сейчас то же самое. Вы узнали секрет, с которым, в конце концов, возвращаются парни, просидевшие двадцать лет в пещере: ты не Деятель. Ты источник и создатель всех своих переживаний, ты Бог, но ты, индивидуальная личность, разгуливающая внутри созданной тобой вселенной, не имеешь никакого контроля над своими действиями.

Полная чушь. Полный парадокс. Ты являешься источником всех своих переживаний, и у тебя нет ни малейшего контроля. Всё, что ты можешь сделать

- это выбрать то, что происходит. Когда ты научаешься хотеть то, что получаешь, то знаешь что? Ты получаешь то, что ты хочешь. И с этих пор ты всегда получаешь то, что ты хочешь, всегда... до тех пор, пока ты хочешь то, что получаешь. (Смех).

Всё это космическая шутка, как сказал один из вас. Что значит понять шутку? Поэтому если кто-то будет спрашивать вас про ЭСТ, не пытайтесь объяснять. Объяснять шутку - это вернейший способ нагнать скуку и заставить думать, что ты дурак. Человек либо понимает шутку, либо нет. Если он её не понимает, не велика потеря. Большинство людей её не понимает, а человечество как-то прожило триста триллионов лет. Оно доживёт до следующего уик-энда, если ты или твой друг её не поняли.

Если они её не понимают, то что это значит? То, что они её не понимают...

* * *

- Ладно, - говорит Мишель Элании несколько позднее. Она на платформе и сидит на одном из стульев.

- Я хочу, чтобы ты вообразила, что у меня в руках два мороженых, одно шоколадное, другое ванильное. Я хочу, чтобы ты выбрала одно, шоколадное или ванильное. Какое ты выберешь?

- Ванильное, - говорит Элания, улыбаясь.


- Прекрасно, - говорит Мишель, - почему ты выбрала ванильное?

- Я хочу ванильного.

- Нет, - говорит Мишель, - есть два мороженых, одно шоколадное, другое ванильное. Выбери одно.

- Хорошо, - говорит Элания, улыбаясь чуть нервно, - я выбираю ванильное.


- Прекрасно. Почему ты выбрала ванильное?

- Я выбрала ванильное потому, что я люблю ванильное больше шоколадного.


- Нет, - говорит Мишель, - есть два мороженых. Какое ты выберешь?

Элания хмурится.

- Я выбираю шоколадное, - говорит она.


- Хорошо. Почему ты выбираешь шоколадное?

- Я решила, что раз с ванильным ничего не получается, то я попробую с шоколадным.

- Нет, - твёрдо говорит Мишель, - смотри, есть два мороженых, одно ванильное, другое шоколадное. Выбери одно.

Элания смотрит на Мишеля, затем на аудиторию.

- Ну... но я больше люблю ванильное! - выпалывает она.

- Выбери одно, Элания.

- ВАНИЛЬНОЕ.


- Грандиозно. Почему ты выбрала ванильное?

- Потому, что я люблю ванильное.

- Нет, - твёрдо говорит Мишель, - это рассудочно. Вот шоколадное. Вот ванильное. Выбери одно.

Элания выглядит раздражённой, краснеет. Она застывает на несколько секунд.

- Я... выбираю... шоколадное.., - осторожно говорит она.


- Хорошо. Почему ты выбрала шоколадное?

- Я выбрала шоколадное... потому, что... мне хочется шоколадного.

- Нет, это рассудочно. Вот два мороженных, ванильное и шоколадное. Выбери одно.

Элания явно злится. Многие ученики чувствуют, что знают ответ, и дрожат от нетерпения. Элания смотрит в стену.

- Ванильное.., - говорит она без особого энтузиазма.


- Прекрасно. Почему ты выбрала ванильное?

- Я... выбрала... ванильное... потому, что... я люблю ванильное мороженое больше любых дру...

- Нет! Это рассудочно...

- НО Я БОЛЬШЕ ЛЮБЛЮ ВАНИЛЬНОЕ!


- Это грандиозно, Элания, - говорит Мишель, - я понял. Ты любишь ванильное морожение больше шоколадного. Верно?

- ДА!

- Прекрасно. Вот два мороженных, одно ванильное, другое шоколадное. Выбери одно.

- ВАНИЛЬНОЕ!


- Грандиозно, Элания. Слушай внимательно. Почему ты выбрала ванильное?

- Я выбрала ванильное потому, что выбрала!

(Смех и аплодисменты).


- Хорошо. Почему ты выбрала выйти на сцену для этой демонстрации?

- Будь я проклята, если знаю, - говорит Элания, явно радуясь концу мучений.


- Почему ты выбрала быть добровольцем для этой демонстрации?

- Потому, что я хотела как можно больше получить от тренинга...

- Нет! - говорит Мишель, - это рассудочно, это делает тебя эффектом чего-то. Почему ты выбрала быть добровольцем для...

- ПОТОМУ!

- Что потому? - спрашивает Мишель.

- Я выбрала быть добровольцем потому, что я выбрала быть добровольцем!

(Смех и аплодисменты).

- Это очень хорошо, - говорит Мишель, - теперь, Элания, ты можешь либо остаться на платформе, либо вернуться на место. Выбирай.

Элания улыбается.

- Я выбираю сесть, - говорит она, встаёт и идёт.


- СТОП! - кричит Мишель, - это прекрасно. Почему ты выбрала сесть?

Элания смотрит на него секунд десять.

- Очень просто, - говорит она наконец, теперь широко улыбаясь, - я выбрала сесть потому.., что я выбрала сесть.


- Хорошо. Продолжим ЭСТовскую бессмыслицу. Хочет кто-нибудь спросить или прокомментировать? Да, Джек?

- Теперь я знаю, что Дон пытался мне сказать в прошлый уик-энд. Я сказал ему, что пришёл на ЭСТ потому, что мне порекомендовали друзья, а он продолжал настаивать, чтобы я выбрал быть здесь. Тогда я сделал вид, что понял. Теперь я получил это.


- Спасибо, Джек. Бетси?

(Аплодисменты).


- А я не получила. Элания предпочитает ванильное шоколадному. Разве не из-за этого она выбирает ванильное?

- Из-за этого она выбирает ванильное в мире эффекта, эффекта, эффекта, в мире нереальности - кодовое слово "реальность", но не из-за этого люди выбирают вещи в реальности, в сфере ответсвтенности, в мире причины, причины, причины. В этой сфере мы выбираем вещи потому, что мы их выбираем.

- Это различие кажется мне тривиальным, - говорит Бетси.

- Я боюсь, Бетси, что, если различие между реальностью и нереальностью кажется тебе тривиальным, мы можешь столкнуться с проблемами. Смотри. Большинство людей говорит: "Я злюсь потому, что мой друг потерял мои двадцать долларов" или "я ем ванильное мароженое потому, что мой язык предпочитает ваниль". Они переживают своих друзей или саоё тело как причину, а себя, как эффект. Это верный путь к тому, чтобы жизнь не работала. На ЭСТе мы являемся причиной. Наш язык предпочитает ваниль, любит ваниль, но мы выбираем... либо ванильное, либо шоколадное, мы выбираем то, что мы выбираем, мы не переживаем себя просто как эффект своих тел.


- Но мне казалось, что ты сказал, что мы только машины?

- Я это сказал? - говорит Мишель, с напускным удивлением, - ах да, я это сказал. Я сказал, что вы - машины, потому, что вы машины, и когда вы поучаете это, вы выбираете свою машиноость, выбираете дейчтвовать скорее как причина, чем как эффект.

- Но есть ли у нас свобода воли, в конце концов? - спрашивает Бетси.

- Мы не произнесли слов "свобода" или "воля", или "свобода воли" ни разу за тренинг и не собираемся начинать. "Свобода воли" - это концепция, и может привести только к беспокойству. Просто выбирай, Бетси, выбирай, что получаешь, выбирай, что выбираешь, и бери ответственность за то, что происходит?

- Что касается меня, то, ч думаю, я всегда бы ела то, что люблю. Я бы съела, вероятно, тысячу ванильных.

- Грандиозно. Если ты получила ванильное, выберешь ли ты ванильное.

- Конечно.


- А если есть только шоколадные, и ты получила шоколадное, выберешь ли ты шоколадное?

Бетси смотрит на Мишелеля.

- Ох! - внезапно говорит она, - теперь я получила это.

И она начинает смеяться.

- Почему ты смеёшься? - спрашивает Мишель.

- Я смеюсь, - говорит Бетси счастливо улыбаясь, - потому, что я выбарала смеяться...

* * *

Миешль знакомит учеников с некоторыми положениями Вернера: о любви и о том, как люди её запутывают; о том, что люди - это Бог, который, соскучившись, должен создавать игры; о естественном течении вселенной от "бытия" к "деятельности" и к "обладанию". (Согласно последнему положению, большинство людей пытается определить себя скорее тем, чем они обладают - деньгами, машинами, любовниками, или тем, что они делают - выигрывают гонки, производят пластмассовые игрушки, чем тем, чем они в действительности являются. Факт бытия хорошей балериной, например, начинается не с обладания специальными туфлями или платьями и не с выполнения специальных упражнений, а с бытия балериной; деятельность и обладание вытекают затем из бытия). Наконец, Мишель вводит нас в процесс, в котором мы используем наши центры для создания новых переживаний, после чего наступает паследний перерыв перед выпуском.

В течение двадцатиминутного перерыва кучка из семи или десяти учеников

собирается вокруг Мишеля, который остаётся сидеть на одним из стульев.

Он переменил свою "форму", он улыбается и шутит с учениками, как никогда

раньше. Когда кто-то пытается увидеть, что налито в термос, из которого он

пил в течение двух дней, Мишель прячет термос и твёрдо говорит, что священную жидкость можно будет увидеть только после выпуска.

После того, как несколько учеников благодарят Мишеля за то, что он был таким, каким он был, Роберт говорит:

- Ты знаешь, два часа назад во время процесса "получения этого" я был просто в экстазе. Это было невероятно. Сеячас я начинаю понемногу остывать, но энергия в зале была просто фантастической. Я хочу только знать, часто ли я могу ожидать таких вершин, или я должен начать готовиться к своим обычным тусклым дням.

- Ты не должен ни к чему готовиться, Роберт, - говорит Мишель, отхлёбывая из своего термоса, - твои тусклые дни наступят независимо от того, будешь

ты к ним готовиться или нет, но светлые дни наступают только тогда, когда к ним не готовишься.


- Верно, но эти разговоры о Боге меня несколько смутили. Какое отношение наш подъём сегодня вечером имеет к игре в игры?

- В действительности, он имеет отношение к отбрасыванию неработающих игр. Ваше "получение этого" является видом временного освобождения от того, чтобы принимать неработающие умственные игры всерьёз. В действительности, каждый из нас, как единственный творец своей вселенной, является Богом, и из-за того, что мы создаём всё, любая вещь так же важна, как и другая. Когда мы полностью прикасаемся к тому, что уже есть, и принимаем то, что есть, как более важное по сравнению с тем, чего нет, все игры заканчиваются. Нечего делать, некуда стремиться, всё и так хорошо. Один парень сказал в поэме, посвящённой просветлению, которую он написал после сатори: "Как великолепна чашка чаю!"

Мишель улыбается, отхлёбывает из термоса и корчит гримасу пьяного удовольствия. Затем он хмурится.

- Но нам, Богам, наскучивает это совершенство, - продолжает он, - поэтому мы всегда кончаем тем, что претендуем, что что-то, чего нет, более важно, чем то, что есть, и начинается игра. Как только мы с вами решим, что находиться у доски более важно, чем находиться там, где вы сейчас, мы можем устроить гонки. Пока мы сидим и чувствуем своё совершенство, полностью осведомлены, что являемся Создателями, всё так же важно, как и другое. Делать нечего, играть не во что, и мы можем некоторое время сидеть в экстазе и рассматривать свои пупки. Но нам становится скучно. Мы решаем снова начать играть. "Я добегу до сортира быстрее тебя", - говорю я, и игра начинается. Когда мы начинаем играть, мы снова на вагонетке.

Роберт хмурится. Кто-то начинает задавать другой вопрос и умолкает. Роберт говорит:


- Ты имеешь в виду, что мы можем сойти с вагонетки, сохраняя контакт с тем, что... ну, что всё прекрасно так, как оно есть?

- Верно. Я знаю, что это звучит странно, но быть Богом надоедает. Заметьте, что Боги и греческой, и нордической мифологии всегда принимали человеческий облик, чтобы поиграть в игры. Также делали Кришна и Шива. Даже Иисус видится как Бог, временно принявший человеческий облик.

- Как же мы должны играть? - спрашивает Хэнк, - мне кажется, ты предлагаешь нам создать воображаемый мир.

- Ты забыл: мир и так воображаемый, - говорит Мишель, - единственный вопрос

- кто воображает. Большинство людей пассивно принимает воображаемые структуры и правила игры других. Мудрый человек создаёт свои собственные. Все игры, все цели, все события являются созданиями воображения. Ты можешь либо принять мир таким, каким его создали другие, принять их цели, правила и играть в их игры, либо ты можешь сознательно создать свои собственные. В обоих случаях, тем не менее, ты и только ты отвечаешь за всё, что происходит.

- Меня беспокоит, - говорит Хэнк, - что ты даёшь такую власть воображению.

- Мы не даём. Эта власть есть, она используется каждую секунду, хотим мы этого или нет.

- А как с человеческим стремлением к просветлению, Конечной Истине или Богу, - спрашивает Том, - ты говоришь, что это бессмысленно?

- Нет, - говорит Мишель, - стремление к Просветлению или Реальности, или Богу, или Конечной Истине - это интересная игра... пока она не выИиграна. Она интересна, пока ты не достиг Просветления, Бога или Конечной Истины. Когда это случается, ты обнаруживаешь, что игра кончена. Если ты затем женишься на своём прозрении, ты обнаруживаешь, что живёшь с иллюзией. Ты этого, может быть, и не замечаешь, но замечают твои соседи. "Что он в ней (или в нём) такого увидел?" - говорят они. То, что, по твоему мнению, является Конечной Истиной, вероятно, покажется тривиальной иллюзией твоим соседям.

- Это грустно, - говорит Том.

- Вовсе нет, - говорит Мишель, - то, чего мы, люди, хотим - это интересные проблема и игра, ни больше и не меньше. Ни удовольствий, ни истин, ни моральных заповедей, ни счастья, а интересных игр. Ум, тело, дух - всё это любовные игры. Проблемы большинства людей состоят в том, что они живут в воображаемом мире, в котором желание играть не существует как сознательное желание, оно всегда должно появляться замаскированным под стремление к "истине", "сексуальному опыту", "содержательным отношениям" или "приключениям". Но нет ни истин, ни сексуального опыта, ни отношений, ни приключений без правил, целей, противников, союзников и болельщиков, т.е. без игр.

- Значит, монах и мистик играют в игры? - спрашивает Роберт.

- Лучшие, лучшие. Они продвигаются по Пути, отступают, делают внезапные прорывы, даже "выигрывают", хотя большинство мистиков обнаруживает, что "выигрывание" уменьшает интерес, и они снова начинают карабкаться вверх по Пути и снова открывают счёт.

- А как насчёт тех, которые действительно просветлились, - спрашивает Том,

- тех, которые действительно получили это, таких людей, как дон Хуан, Рамакришна, Баба Рам нас, вступивших на то, что я называю путём без пути?

- Хорошо, - говорит Мишель, - они отличаются от среднего человека, главным образом, тем, что никогда не играют в одну игру несколько раз, никогда не скучают и постоянно создают совершенно новые вселенные.


- Значит, они всё время соревнуются?

- Да. Человеческая жизнь в любом содержательном смысле невозможна без игр, без соревнования. Но они не имеют иллюзии, что соревнуются за что-то, стоящее выигрыша, или с кем-то, не являющимся творением собственного воображения.


- Значит для тебя, - спрашивает Хэнк, - я - только часть твоего творения?

- Конечно. Самая приятная и умная часть.


- Мой ум ты приписываешь себе?

- Конечно. Я один переживаю твой ум. Без меня твой ум не существовал бы.

- Ты очень скромен.

- Я также создаю твою глупость.

- Спасибо.

- Твою глупость для меня. Ты создаёшь свою собственную глупость для себя, и эти две глупости редко пересекаются.


- Значит, я всё-таки существую отдельно от тебя?

- Иногда, - говорит Мишель, вставая, т.к. перерыв подходит к концу, - когда у меня есть настроение...

* * *

Скоро к ученикам присоединяется сотня других выпускников ЭСТа, которые специально пришли поприсутствовать и позднее сделать профиль личности с одним из новых выпускников. Эта последняя часть тренинга является приятным переживанием практически для всех учеников, даже для большинства тех, которые были мрачны или раздражены во время "получения этого".

Сам выпуск происходит в другом зале, где каждый ученик делает профиль личности, лично встречается с тренером и получает маленькую книжку афоризмов Вернера. Но в некотором смысле тренинг заканчивается ещё до того, как ученики переходят в другой зал, тогда, когда Мишель говорит, что хочет сказать от себя лично. Его глаза сияют, он оживлён и приподнят, как и ученики.

- Два дня, - говорит он, - я играл роль тренера, а вы играли роли учеников. Теперь я хочу сойти с платформы и вернуться к роли Мишеля, Бога, претендующего что он человек, общающегося с другими Богами, также претендующими быть людьми. Каждый из нас будет также время от времени играть роль Бога, претендующего быть сракой (смех).

- Теперь, когда я закончил играть роль тренера, - говорит он, сходя с платформы, - я хочу сказать за себя и за Дона, что в течении этих четырёх дней вы тренировали нас. Я не был бы там, где я сейчас, если бы я не был там для каждого из вас, и вы на протяжении всего тренинга не созадвали бы для меня пространство. Я хочу, чтобы вы знали, что вы были моим тренером. Я хочу поблагодарить вас. Я также хочу сказать, что... я получил это.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ЧИТАТЕЛЮ

ЭСТ-тренинг не существует сам по себе. Это - абсолютно уникальное индивидуальное переживание. Чтобы он сработал, человек должен быть там вместе с другими двумястами пятьюдесятью людьми, слушал, делясь, страдая, делая процессы вместо того, чтобы читать про них, создавая собственные переживания вместо того, чтобы читать про чужие. ЭСТ-тренинг не может существовать ни в одной книге. К 1976 году существовало около 100000 ЭСТ-тренингов, по одному на каждого выпускника, прошедчего актуальный тренинг. Твой тренинг не может возникнуть, пока ты не придёшь в зал, не станешь выполнять инструкции и не возьмёшь, что получил.

1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   17

перейти в каталог файлов


связь с админом