Главная страница
qrcode

Программа просветления Вернера Эрхарда. Предисловие


НазваниеПрограмма просветления Вернера Эрхарда. Предисловие
Анкорtransform.doc
Дата15.11.2016
Размер1.02 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаtransform.doc
ТипПрограмма
#967
страница4 из 17
Каталогtopic44148670_28731708

С этим файлом связано 72 файл(ов). Среди них: Imya_vetra.rtf, strahi_mudreca_kniga1.doc, Nesterov_Nebesnyy-Stokgolm_452854_fb2.zip, Gordon_Koul_2_Shaman_290530_fb2.zip, Books.zip, 263c0692a43b.zip, Latynina_Yulia_Delo_o_lazorevom_pisme_-_royallib_ru.fb2, Anatoliy_Korolev_Instinkt_pyat.fb2, Kogan_Effekt-nedostignutoy-celi_436552.fb2 и ещё 62 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

- Хорошо, но как ты ходишь?

Джен смотрит на тренера.

- Я показал.

- Я видел, как ты ходил, но я хочу знать, как ходить.

- Я говорю: "Поднимаю левую ногу..."


- Но как ты поднимаешь левую ногу?

- Иисусе, я не знаю как.

- Я-то думал, что уж это ты знаешь.


- Знаю, чёрт подери, но как об этом сказать?


- Спасибо, Джед (аплодисменты). Кто ещё? Билл?

Билл, разбойничьего вида мужчина с пышными усами и копной волос. Он улыбается.

- Что ты знаешь? - спрашивает тренер.

- Я знаю, как быть жопой.

(Смех.)

- Отлично, - говорит тренер, - расскажи, как быть жопой.

- Вступить в разговор с тренером.

(Смех.)


- Но как быть жопой?

- Нет проблем, будь собой!

Дон тоже улыбается:


- Но как мне быть жопой?

- Я сказал, будь собой.

- Нет, Билл, это не работает. Так уж получается, что когда становишься собой, преращаешь быть жопой. Но спасибо, что поделился. (Аплодисменты). Смотрите, когда вы действительно что-то знаете с полной уверенностью и надёжностью, то вера в это, чувства, размышления совершенно не при чём. Вы просто знаете. Вера, мысли и чувства не нужны, и слова неадекватны.

В терминах уверенности мы делаем первый шаг к чему-то надёжному, когда уходим от верований и чувств и просто наблюдаем. Когда вы выходите на уровень наблюдения, вы достигаете уровня, который мы называем реализацией - это когда вы говорите "ага"... Рик, давай, встань, бери микрофон.

Рик, невысокий плотный человек, одет в бутсы и яркопурпурную рубаху. Он говорит с явным раздражением.

- Эх... как держать эту дрянь? Так? Вы меня слышите? Я... приехал из Эль-Пасо, Техас, на этот тренинг, и будь я проклят, если я понимаю, что происходит. Вы, ребята, порете такую чушь, я ничего подобного не слыхал. Что за чертовщина - все эти уровни переживания и уровни уверенности? Что это за чертовщина - на знать, как ходить? Как я понимаю, во всём, что тут говорили, столько же смысла, как в твоих словах. Хотя и немного. Как я понимаю, верить во что-нибудь, или думать о чём-нибудь, или делать что-нибудь лучше, чем сидеть здесь, глазеть по сторонам и ждать какого-нибудь дурацкого "ага"!

(Смех и аплодисменты.)


- Я понял, Рик, - говорит тренер, - мы говорили об уровнях уверенности, верно?

- Будь я проклят, если понимаю, о чём ты говорил.


- Что ты делаешь?

- Я развожу скот. У меня тысяча голов лучшего в Западном Техасе крупного рогатого скота.

- Отлично. Давай предположим, что я верю, что разведение скота на убой нормально.

- Мне наплевать, что ты думаешь.

- Я сказал: предположим, что я верю. Следующим уровнем уверенности будет то, что разводить скот плохо.

- Мне всё равно насрать.

- Правильно. Поэтому я и собираюсь написать губернатору Техаса донос на тебя.

- Желаю удачи, - говорит Рик с ухмылкой, - губернатор Техаса бьёт за неделю больше скота, чем я за год.

(Смех.)

- Я чувствую, что убивать скот жестоко.

- Чувствуй, что хочешь.


- Теперь, Рик, что будет, если я перестану верить, думать, делать и чувствовать и просто приеду к тебе на ранчо посмотреть?

- У тебя появляется здравый смысл.

- Правильно. А теперь посмотри на диаграмму уровней уверенности.

Рик глядит на левую доску, на которой обозначены уровни уверенности - "верить", "думать", "делать" и "чувствовать" - под горизонтальной линией и "наблюдение", "реализация", "уверенность в не-знании" и "естественное знание" - над ней. Список аналогичен написанной на другой доске диаграмме уровней переживания.

- Да, я вижу.

- Вот о чём она говорит. Чем выше мы поднимаемся по шкале, тем надёжнее наше знание. Высший уровень уверенности - это естественное знание. Так, Джед знает, как ходить, а Таня, - как петь. И ты видишь, что низшая форма уверенности лежит в сфере веры.


- Это, наверное, зависит от веры?

- НЕТ, жопа, ВСЕ верования - это наименее надёжная форма знания. Вера представляет собой неуверенность. Люди верят в Бога, так как не имеют реальных сведений о нём. Где есть естественное знание Бога, нет нужды в вере. Высшая форма уверенности - это когда ты знаешь что-то настолько естественно определённо, что не можешь описать словами.

- Да, я понял, - говорит Рик, - поэтому мне и казалось, что все эти разговоры - один навоз.


- Это навоз. Всё, что я говорю, - навоз. Я ведь несколько раз предупреждал, не так ли?


- Ну да?

- Я говорил, что не верю ни одному своему слову.


- Зачем же тогда говоришь?


- Зачем ты перекачиваешь грязную воду из пруда в стойло?

- Чтобы вычистить говно.

- Понял теперь? Поэтому я и лью на вас слова, жопы.

"Хорошо, сейчас мы устроим процесс, а после этого будет перерыв."

Волна стонов, отдельные аплодисменты.

"Сперва я расскажу, как делать процесс, а после этого вы его сделаете. Я хочу, чтобы вы слушали внимательно, но НЕ НАЧИНАЙТЕ, ЖОПЫ, - НИЧЕГО ДЕЛАТЬ. Понятно? Хорошо. Сперва я дал инстукцию снять очки и контактные линзы, положить все придметы на пол и сесть поудобней, не перекрещивая рук и ног.

Я попрошу положить руки на бёдра и закрыть глаза. Потом я дам инструкцию "войти в своё пространство", что значит просто спокойно быть в своём уме, что бы это ни значило. Потом я скажу: "поместите пространство в пальцах левой ноги", и, дав достаточно времени, чтобы поместить пространство в пальцах левой ноги, я поблагодарю вас, сказав "прекрасно", "хорошо" или "спасибо". Потом я попрошу "поместить пространство в левой лодыжке". Через пять или шесть секунд я скажу: "хорошо, поместите пространство в левом колене". Такие инструкции и поощрения будут продолжаться до тех пор, пока вы не поместите пространство во всех частях вашего тела, в обеих ногах, корпусе, голове, обеих руках и плечах. Я также попрошу вас отмечать любые напряжения между глаз, в челюстях, на языке..."

Ещё минут пятнадцать тренер во всех деталях описывает предстоящий процесс и отвечает на вопросы. Напряжение в зале начинает спадать. Люди потягиваются, зевают, разминают глаза и запястья. Некоторые начинают шептаться.

"ЭЙ, - кричит тренер, - здесь нельзя разговаривать. Понятно? Заткнитесь!"

И он продолжает.

Наконец, процесс начинается.

"Я хочу, чтобы вы поместили пространство в пальцах левой ноги... хорошо... Поместите простарнство в костях левой стопы... прекрасно... теперь поместите пространство в пальцах правой ноги... хорошо... поместите пространство в костях правой стопы... прекрасно... теперь поместите пространство в правой лодыжке... хорошо... поместите пространство в левую берцовую кость... прекрасно... теперь поместите пространство в левое колено... прекрасно... теперь поместите пространство в правой голени... хорошо... поместите пространство в правую берцовую кость... хорошо... поместите пространство в правое колено..."

Эффект громкого голоса сперва отнюдь не расслабляющий, но поскольку большинство учеников утомлено энергичными препирательствами с Доном, повторяющиеся инструкции и поощерния скоро оказывают гипнотическое действие.

Ученики, каждый по своему, погружаются в менее сознательное состояние. Раньше, чем через десять минут, когда тренер помещает пространство только в левое колено, раздаётся тихий женский плач. Когда он добирается до диафрагмы и даёт инструкцию следить за вдохами-выдохами, слышались другие всхлипывания погромче. Позднее - ритмичный храп. Процесс идёт, и в течении двадати пяти менут тренер по прежнему, промким и интенсивным голосом помещает пространство и расслабляет мышцы во лбу,, челюстях и языке. Женщина, которая раньше плакала, перестаёт, но всхлипывания другой всё ещё слышны. Мужской храп накатывается и откатывается, как океанский прибой.

После того, как всё тело исследовано, мышцы лица полностью расслаблены, - ученики делают три глубоких вдохи и РАССЛА...А...А...БЛЯЮТСЯ на выдохе, тренер начинает читать длинную поэму в прозе, долгую декларацию самоутверждения, прятия жизни и расширения возможностей личности.

"У меня всё хорошо

У меня всегда всё было хорошо

Я могу сделать всё, что хочу

Если это не причинит вреда другим

Мне будет хорошо

Я люблю и меня любят

Я осознаю и принимаю это

Я стремлюсь и я достигну высшей степени сознательности

Это правильно..."

Чтение продолжается минут пять. Когда процесс завершился, тренер просит нас воссоздать в уме зал и медленно возвращает нас к реальности. Когда мы открываем глаза, на платформе стоит Ричард. Он механически описывает расположение трёх туалетов, хотя большинство из нас, несомненно, отыскало бы их, даже если бы они были тщательно замаскированы. В перерыве нельзя есть, и все ученики должны быть на своих местах ровно через тридцать минут. К своему изумлению, мы обнаружили, что сейчас 16:05, т.е. мы провели с тренером почти восемь часов!

Не удивительно, что зады болят!

"Шарлотта? Встань, - говорит тренер после перерыва. Шарлотта встаёт. Очень молодая блондинка в джинсах и блузке.

"Вот что со мной случилось во время этого процесса, - оживлённо говорит она, - я расслабилась, совершенно отпустила себя, это было грандиозно. Когда ты вернул нас обратно, зал показался таким красивым! Я имею в виду ковёр, цвет ковра был просто потрясающим. Как будто поле травы, если ты понимаешь, что я имею в виду. Мне очень понравилось".

"Спасибо, Шарлотта (аплодисменты). Майк".

"Я говорю в первый раз, - говорит Майк глубоким голосом, - во время этого процесса со мной ничего не случилось. Напрасно потерянное время".

"Спасибо, Майк".

"Можно задать вопрос?"

"Чуть позже".

"Спасибо (аплодисменты). Том?"

Том - молодой мужчина, который ранее назвал тренера высокомерным мерзавцем.

"Было интересно, - говорит он, - я много занимался медитацией и должен признать, что все эти "помещения пространства" привели меня в такое состояние, которого я обычно достигаю не раньше, чем через час глубоких дыхательных упражнений. Я просто удивлён. Было хорошо".

"Спасибо (аплодисменты). Дженифер? Бери микрофон."

Дженифер - полная женщина лет сорока, с утомлённым выражением лица.

"Знаете, это я плакала. Я не знаю, почему. Я делала всё, как ты говорил, и когда мы дошли до живота, и ты сказал "поместите пространство в животе", я внезапно заплакала. Это было смешно. Я понятия не имею, почему я плакала..."

"Всё в порядке, Дженифер, - говорит Дон, выполняй инструкции и бери, что получишь. Ты сопротивлялась плачу?"

"Нет. Это даже странно. Это был очень спокойный плач. Как будто ты нажал какую-то кнопку у меня на животе, и открылся какой-то кран. Это было очень странно."

"Спасибо, Дженифер (аплодисменты). Тим? Бери микрофон."

Тим - маленький лысоватый человек в очках, говорит напряжённым, дрожащим голосом.

"У... сперва я хочу сказать, что мне страшно говорить. Я, - он прочищает горло, - испуганный говнюк (рассеянные аплодисменты). Но, что касается процесса... как только ты сказал "войти в своё пространство", даже до того, как надо было поместить пространство в левой ноге, т.е. в самом начеле процесса, - я почувствовал панику. Меня всё время трясло. Я не поместил ни одного пространства... Я всё время пытался взять себя в руки. Я ничего не боялся целый день. Это чёрт знает что! Я еле держу микрофон."

"Всё в порядке, Тим. Позднее, сегодня и завтра, мы будем говорить о том, что делать с такими вещами. Ты научишься смотреть на свой страх, и он исчезнет. Но не хватайся сейчас за этот спасительный круг. Оставайся со своим переживанием. Я не думаю, что ты должен понять это прямо сейчас. Сейчас просто будь со своим страхом, наблюдай его, не борись с ним. Хорошо? Спасибо, что поделился (аплодисменты). Катя?"

"Со мной ничего особенного не случилось, - говорит Катя - высокая стриженная женщина, - но я хочу рассказать, что где-то в конце процесса со мной было переживание "ага!"

Она улыбается и некоторые смеются. "Это было во время помещения пространства в правую ягодицу, которая всё время чертовски болела. Это самое яркое переживание за весь день. Я прикоснулась к своему телу и действительно прикоснулась к жизни."

"Спасибо, Катя (аплодисменты). Дэвид?"

"Я хочу знать, в чём цель процесса".

"Ни в чём, - спокойно отвечает Дон, - это просто часть тренинга".

"Я имею в виду, должны ли мы были увидеть свет? Или рассплакаться? Или просто немного отдохнуть?"

"Вы должны были следовать инструкциям и взять, что получите. Что ты получил, Дэвид?"

"Я ничего не получил, - говорит Дэвид хмурясь, - но я, конечно, и не следовал инструкциям. Я всё время думал, зачем мы это делаем, и ещё думал о том, что хорошо бы поесть".

"Вот это ты и получил, Дэвид. Я понял, что ты понял, что ты не следовал инструкциям, думал, зачем нужен этот процесс, и мечтал о еде. Если ты хочешь прожить остаток своей жизни в уме, то давай, но если ты хочешь нечто пережить, то я предлагаю тебе начать с выполнения инструкций. Спасибо (аплодисменты). Салли."

"Обмен продолжается. Очень странно видеть спокойную откровенность, с которой люди делятся своими переживаниями, так не похожую на столкновения с тренером до процесса и перерыва. Он ли изменился или, может быть, мы?

"Вы прекрасны, - говорит Дон примерно через час, - однако, существуют барьеры, не дающие вам переживать и выражать своё совершеноство. Это - первое положение ЭСТ.

Второе положение касается этих барьеров. Положение простое - сопротивление ведёт к усугублению. Если вы пытаетесь чему-то сопротивляться или что-то изменить - оно только крепнет. Единственный способ от чего-то избавиться - это позволить ему быть. Это не значит игнорирование. Игнорирование - это форма сопротивления. Игнорирование тревоги или злобы - тот способ, которым жопы пытаются от них избавиться. Позволить чему-то быть, значит, наблюдать это, прикасаться к этому, не делать усилий этого избежать.

Третьему положению вы никогда не поверите, но мы и не хотим, чтобы вы верили. Положение такое - при воспроизведении переживания переживание исчезает. При полном воспроизведении оно исчезает. Дженифер? Встань".

"Ты говоришь, что попытка что-либо изменить усугубляет это. Но мне казалось, что люди должны контролировать свои эмоции. Разве это не означает сопротивление?"

"ДА! И ты прекрасно знаешь, что это не работает. Весь мир веками пытается изменить вещи, и что? Сколько войн начиналось, чтобы положить конец войнам?"

"Но если попытки контролировать вещи не работают, - медленно говорит Дженифер, - то почему же люди продолжают их делать?"

"ПОТОМУ, ЧТО ЛЮДИ - ЖОПЫ! - кричит тренер в лицо Дженифер, - я знаю, что это звучит парадоксально, но попытки контролировать или изменить абсолютно гарантируют усугубление. Если ты злишься и начинаешь злиться на свою злость, твоя злость усугубляется. Если ты чувствуешь напряжение и пытаешься расслабиться, ты будешь оставаться напряжённым. Если у тебя болит голова, и ты пытаешься избавиться от боли, голова будет болеть столько, сколько ты будешь избавляться от боли, голова будет болеть столько, сколько ты будешь продолжать эти попытки. Спасибо, Дженифер (аплодисменты). Дэвид?"

"Тогда я не понимаю, как вообще что-нибудь меняется".

"Мы говорим не о переменах, - резко отвечает тренер, - мы говорим об усугублении. Если ты пытаешься изменить свою напряжённость, ты можешь изменить её форму, но напряжение усугубится. Тебе не удасться от него избавиться. Суть дела не изменится".

"Хорошо, - говорит Дэвид, - тогда я не понимаю твою теорию о том, как вещи перестают усугубляться".

"ЭТО НЕ ТЕОРИЯ, ЖОПА!"

"А что это? Идея, положение, называй, как хочешь, но это или теория, или верование".

"Нет! Это ты можешь сделать из этого теорию или верование, а я этого не говорю. Я говорю слова - "сопротивление ведёт к усугублению" и это..."

"Это положение веры", - говорит Дэвид и его лицо вспыхивает.

"Это положение моего непосредственного опыта".

"Как это отличается от веры?"

"Как ночь и день, жопа. Вера - это положение," которое НЕ ВЫТЕКАЕТ ИЗ ОПЫТА. "Христос умер и воскрес на третий день". Это тоже положение, но оно сегодня не имеет никакого отношения к чьему бы то ни было непосредственному опыту. Это верование".

"Хорошо. Ты можешь назвать всоё положение идеей. Я всё равно не понимаю, как согласно твоей идее, что бы то ни было может перестать усугубляться".

"Очень просто - при воспроизведении переживания переживание исчезает".

"Что это значит?"

"Для того, чтобы воспроизвести переживание, надо полностью прикоснуться к нему, выстроить его элемент за элементом, и - парадоксально - оно исчезнет".

"Каким образом можно воспроизвести что-нибудь вроде напряжения?"

"Хорошо, я тебе расскажу. Сперва ты должен прикоснуться к элементам напряжения. Ты не можешь построить дом, пока не знаешь о дереве, кирпичах, гвоздях. Аналогично, ты не можешь воспроизвести напряжение или другое переживание, пока не знаешшь, из чего оно сделано".

"Напряжение это не дом, это... абстракция".

"Нет. Это - слово, которым люди описывают определённые переживания. Поскаольку люди не знают своих переживаний, поскольку они живут в сфере не-переживания, они и не знают ни одного из элементов напряжения".

"Хорошо. Мы вернулись к началу. Нельзя воспроизвести напряжения, не зная его элементов, а этих элементов никто не знает".

"Нет, ты опять не понял. Каждый переживал напряжение, по крайней мере, однажды, и мы хотим, чтобы он пережил его ещё раз. Если он перестанет сопротивляться и начнёт просто быть с ним, наблюдать его, то он как раз и воспроизведёт переживание напряжения, и оно исчезнет".

"Немыслимо!"

"Конечно, немыслимо. Я ничего другого и не говорил. Скоро ты будешь иметь возможность видеть, как люди один за другим будут выходить на эту платформу с напряжением, усталостью, головной болью. Я попрошу их пронаблюдать и воспроизвести свою усталость, напряжение, головную боль, и они исчезнут. Совершенно немыслимо. Полная чушь. Однако, работает."

"Я поверю, когда увижу."

"НЕ ВЕРЬ, СКОЛЬКО БЫ РАЗ ТЫ НИ ВИДЕЛ, - кричит тренер в лицо Дэвиду, -

переживи, если увидишь".

"Ясно, что я этого не увижу, поэтому семантические различия..."

"ЕБАЛ Я ТВОИ СЕМАНТИЧЕСКИЕ РАЗЛИЧИЯ. Я говорю о РЕАЛЬНЫХ различиях, и только твоя жопная рассудосность не даёт тебе этого понять."

"Я не собираюсь с тобой спорить", - говорит Дэвид и садится.

"Вы приспосабливаетесь, - говорит тренер, - здесь вы не можете победить. Кроме тех случаев, когда я позволю вам победить. Вам всем должно быть совершенно ясно, что вы жопы, а я Бог. Только жопы спорят с Богом. Я могу разрешить и вам быть Богами, но только позже. Спасибо, Дэвид. Мария? (Аплодисменты).

"Ты хочешь сказать, что когда сегодня утром мне хотелось вырвать, я должна была не сопротивляться, а рвать?"

"Когда ты почувствовала тошноту, ты, вероятно, впала в панику и попыталась что-то изменить, верно?"

"Да".

"И что случилось?"

"Стало хуже".

"СТАЛО ХУЖЕ, ЭТО УСУГУБИЛОСЬ, ЖОПЫ... Что случилось, когда я показал, как пользоваться пакетом?"

Мария секунду размышляет. "Ну... меня постепенно перестало тошнить".

"Прекрасно. Что ты пережила после того, как села?"

Мария снова молчит.

"Я... отчётливо помню, какой чистой показалась внутренность пакета. Я также помню, что отметила, что пакет достаточно большой, чтобыц вместить... всё, что я могла бы дать... я также почувствовала, что им очень просто пользоваться".

"Продолжай".

"И... я больше не хотела рвать".

(Тишина).

"Она больше не хотела рвать. Вы знаете, почему? Кто-нибудь из вас, жоп, знает почему? Чак?"

"Потому что она была эмоционально потрясена, и злость подавила тошноту", - говорит Чак.

"ГОВНО, - рычит тренер, - Мария, ты злилась на меня?"

"Нет", - отвечает Мария.


- Нет. Тогда почему Марию вдруг перестало тошнить? Анджела?

- Потому, что... я думаю, я поняла, - неуверенно начинает Анджела, - потому, что когда она увидела, что пакет достаточно большой, и она может им воспользоваться, и что - это кажется мне важным - тебе всё равно, вырвет её или нет, она могла свободно рвать. Она могла не сопротивляться.

- Да, - говорит Дон со странной мягкостью, - она могла не сопротивляться, - и вдруг кричит, - ОНА МОГЛА НЕ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ, ЖОПЫ! Она приняла это, прикоснулась к этому - и оно исчезло.

Он стоит в центре платформы и нейтрально глядит на аудиторию почти полминуты.

- Спасибо, Анджела. Спасибо, Мария.

Все громко аплодируют.

- Попытка изменить переживание усугубляет его. Воспроизведение переживания, приятие, пребывание в нём, наблюдение - заставляет его исчезнуть. Это говно. Это чушь. Но работает. Да, Джерри.

Джерри - большой мужчина, который отстаивал свою веру в Бога.

Я обычно злюсь на людей, котогрые пытаются оттеснить дургих, главным образом, меня. Злость в большинстве случаев оправдана, но сегодня утром я понял, что мне лучше не думать оп правоте и не злиться.

В действительности, я очень хорошо научился это контролировать. У меня очень самодовольный босс, и когда он мне приказывает, мне хочется сказать, что это нечестно. Откровенно, мне хочется дать ему в зубы. Но вместо этого я говорю "да, сэр" и делаю то, что он хочет. Я, как бешеный, считаю вдохи-выдохи и думаю о выпивке. Злость взята под контроль. Когда она возникает, я успешно превращаю её во что-то другое, что позволит мне потом не сожалеть о содеянном.


- И ты каждый раз пытаешься сопротивляться своей злость?

- Конечно, - говорит Джерри, - и у меня получается.


- И твоя злость усугубляется?

(Молчание).

- Да..., - неуверенно говорит Джерри, - но не так, как...

- ТЫ ПРАВ, БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, ОНА УСУГУБЛЯЕТСЯ! ОНА БУДЕТ УСУГУБЛЯТЬСЯ ДО КОНЦА ТВОЕЙ ЁБАНОЙ ЖИЗНИ, И ТЫ ЭТО ЗНАЕШЬ!

- Но я изменил её, - настаивает Джерри со смущённым видом.

- Ты её модифицировал. Но она осталась7 Она не исчезла.


- А что я должен делать? Разорвать начальника на куски?

- Перестань сопротивляться своей злости и начнеи наблюдать. Перестань пытаться от неё избавиться, будь с ней, прикоснись ко всему - физическим ощущениям, чувствам, отношениям.


- Какая от этого польза?

- Никакой. Кроме той, что твоя злость, вероятно, исчезнет.

- Ух.

- Смотри. Все вы знаете, что вы годами пытались изменить свою жизнь, и она

НЕ ИЗМЕНИЛАСЬ. Что было, то и осталось. Дело не в вашей слабости и не в

том, что вы плохо старались. Дело в том, что вы жопы, вот и всё. У вас

неправильный метод. Если вам что-то не нравится в себе или других, то всё,

что надо делать - это просто наблюдать, переживать, прикасаться. Ты говоришь, что твой босс - раздражительный, самодовольный мерзавец? ПРЕКРАСНО! Замечательно! Посмотри, сколько специфических проявлений его рааздражительности, самодовольства, мерзости ты сможешь обнаружить и пережить. Он тебя злит? Великолепно! Как именно? Что это такое - злость? Взвесь её, измерь. Посмотри, какого она цвета.

Посмотри, на какие мышцы она действует, какие вызывает ощущения, в каких частях тела. Действительно прикоснись к своим физическим ощущуниеям и чувствам, связанным с боссом. Ты знаешь, что случится?

- У меня заболит голова, - говорит Джерри.

(Смех).


- Это как раз то, что обычно бывает, правильно?

- Это то, что всегда бывает.

- А ты знаешь, что хочет сказать твоя голова? Она хочет сказать - ПЕРЕСТАНЬ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ И ОБРАТИ ВНИМАНИЕ.


- Ты хочешь сказть, что босс перестанет быть самодовольным гадом?

- Ты перестанешь воспринимать его, как самодовольного гада.

Джерри хмурится.

- Но ведь ты сказал, что именно к этому и надо прикоснуться.

- Правильно.


- Но если мы к этому прикасаемся, то как мы можем перестать это переживать?

- Единственный способ перестать что-либо переживать - к этому прикоснуться. Это совершенно невозможный парадокс - если ты что-то полностью пережил, то переживание исчезнет и появится новое.

- Я никак не пойму.

- Это потому, что ты в своём жопном уме. Я не хочу, чтобы ты это понимал. поинмание - приз для дураков. Это надо поппробовать и пержить. Ты можешь даже пере-пережить свою жопность.

Джерри напрягается.

- Может быть, это ты - жопа, - говорит он.

- Отлично. А теперь прикоснись к своей злости. Смотри на то, что тыпереживаешь прямо сейчас.

- Ты - тупой фашист!

- ЭТО НЕ ПЕРЕЖИВАНИЕ, ЖОПА! - кричит тренер, подходя к Джерри, - ЭТО ВЕРОВАНИЕ! СМОТРИ! СМОТРИ НА СВОЁ ПЕРЕЖИВНИЕ! Я хочу, чтобы ты наблюдал и прикасался к тому, что ты сейчас чувствуешь.

- Я бешусь.


- Это ближе. Что именно ты сейчас чувствуешь?

Джерри колеблется и, кажется, начинает себя исследовать.

- Мышцы напряжены, живот бурлит, и ты - фашист.

- Хорошо! Два переживания и верование! - говорит тренер. Он стоит рядом с Джерри и кажется маленьким по сравнению с ним.


- Какие мышцы напряжены?

- На руках и на челюстях. На животе.


- Прекрасно. Где на челюстях?

- Вот здесь... вот здесьэ, - говорит Джерри и показывает возле уха.


- Хорошо. Где на животе?

- У... здесь, - говорит Джерри и показывает повыше пупка.


- Сколько в глубину?

- Около двух дюймов.


- Хорошо. Это боль, тяжесть или что?

- Это... ух... просто чувство, напряжение.

- Хорошо. Опиши, что происходит с мышцами рук.

- Они всё ещё слегка напряжены.


- У тебя на руках две ёбаных мили мышц! Где именно?

- В пальцах и вокруг плеч.

- Прекрасно. Расскажи точнее, какие ощущения у тебя в пальцах.

Джерри шевелит пальцами.

- Они... уже в порядке.

- Прекрасно, посмотри снова на живот. Опиши, что ты чувствуешь.

- Тяжесть выше пупка.


- Какой она величины?

- С мяч для гольфа.


- Сколько в глубину?

- Может быть, два дюйма.


- Прекрасно. Какого она цвета?


- Цвета?


- Какого цвета тяжесть?

Джерри долго стоит с опущенной головой, вглядываясь в глубь себя.

- Нет, не могу сказать.

- Хорошо. Тогда скажи, какой величины тяжесть сейчас.

Джерри колеблется.

- Она... ух... там ничего больше нет. Нет тяжести.


- Я вижу. Ты всё ещё чувствуешь злость?

Джерри застенчиво улыбается.

- Нет.


- Ты всё ещё воспринимаешь меня как тупого фашиста?

Джерри улыбается.

- Когда ты спросил, я почувствовал волну раздражения, но... в основном... нет. Фашист может быть, но не тупой.


- Ты прикоснулся к своей злости и она исчезла?

Секунду Джерри неуверенно переминается с ноги на ногу. Затем он трясёт головой и усмехается.

- Она явно исчезла.

- Что бы произошло, если бы пять минут назад я попросил тебя взять себя под контроль, превратить свою злость в миролюбие, раздражение в любовь?

- Я бы сказал, чтоб ты заткнулся... я бы продолжал злиться.


- Стало бы хуже?

- Да...

- Спасибо.

Начав наш второй процесс, мы садимся поудобней, не перекрещивая рук и ног, и следуем инструкциям по размещению пространства. Минут через двадцать постоянное фоновео бормотание наших умов - "йама-йама" в ЭСТ-терминах - затихает. Один или два человека плачут, некоторые спят. Мы расслабляем мышцы во лбу, челюстях, языке. Мы глубоко дышим. Мы слушаем длинную декларацию утверждения жизни, которую читает тренер.

Наконец нас просят представить себе идиллический пляж, на котором мы могли бы играть и чувствовать себя совершенно свободно. Тренер помагает нам увидеть и почувствовать дюны, тростник, ракушки, теплоту песка, линию пены параллельно линии воды, голубое небо, остатки костра, чаек, шум прибоя. Включается запись с ритмическим шумом прибоя. Нас просят играть в любые приятные нам игры.

Наконец, наступает долгожданный полуторачасовой перерыв на обед. Как школьники, которых слишком долго держал строгий учитель, ученики разбегаются по прилежащим к отелю улицам.

Сидя за столиками различных ресторанов, рессеяных в окрестностях отеля, многие ученики кажутся несколько подавленными. Трудно сказать, что это - усталость ли после долгого дня или безмятежность, вызванная второй медитацией на наших "пляжах", или смутное подозрение, что все наши обычные застольные разговоры - это всё не то, не то, не то...

* * *

- Гарольд? Встань. Возьми микрофон, - говорит тренер после перерыва.

- То, что случилось со мной на пляже, было сперва приятным, а потом пугающим. Я был там, я действительно слышал волны и чувствовал воду. Когда ты сказал играть, я решил поиграть с двумя своими детьми. Но они не пришли, оин не материализовались. Тогда я решил позвать своих приятелей. Никого. Никто не материализовался. Это было жутко. И тогда я понял, что никогда ни с кем ни играл. Никогда. Не потому, что они не хотели со мной играть... Это я никогда не играл с ними...

Барбара.

- ...Я не понимаю, почему меня тошнит. Оба раза. В обоих процессах,

как только ты заканчивал с размещением пространства в ногаах, я начинала чувствовать боль в животе. Нет ни мыслей, ни воспоминаний, только тошнота... почему?

Дэвид.

- ...Когда ты предложил играть, я неожиданно побежал вдоль пляжа, вдоль линии прибоя. Но ты сказал "играть", и я подумал, что это не игра. Я пытался представить себе игру, но я продолжал бежать, это было так живо, я бежал не от чего-то, а к чему-то, просто бежал по своему пляжу.

Дженифер.

- ...На этот раз я не плакала. Я сидела на песке и смтрела на волны, это было хорошо. Когда пришло время играть, я построила крепость из песка, в жизни никогда этого не делала. Я построила крепость у самой воды. Я знала, что большая волна всё разрушит, но это не имело значения... я была счастлива. Когда стену смыло, было очень приятно...

Роберт.

- Как можно играть на этом ёбаном пляже, когда женщина рядом всё время дёргается? Всё это смешно. Проклятая запись грохотала, как поезд. Я только раздражился и всё время думал, что всё это за хуйня?

Андежела.

- Я никогда не чувствовала запахов. Никогда в свое жизни я не могла различать запахов. Когда ты сказал "разлагающаяся рыба", я почувствовала запах, первый раз в жизни. (Анждела излучает возбеждение и застенчиво улыбается). Я почувствовала запах. Я знаю, что это покажется странным, но запах разлагающейся рыбы был прекрасным... просто прекрасным.

Хэнк.

- Я только хочу сказать, что я ничего не получил от процесса. Я думаю, я зря потратил время. Я, главным образом, спал...

Том.

- ...отличный был пляж. Небо было таким голубым, как под травой, я даже чувствовал тепло. Но когда ты сказал играть, я пошёл прямо в океан, а потом поплыл. Я не прыгал в прибое, как обычно, я плыл прямо, прямо в ёбаный океан, прямо туда... ох, это было тяжело. Хорошо, что ты вернул нас обратно, пока не было уже поздно.

* * *

- Все вы убиваете жизнь, - говориттренер позднее, - все вы пытаетесь измениться. Вы все пытаетсь изменить, что есть, и поэтому не живёте тем, что есть. Каждый день своей жизни вы убиваете того, кто вы есть тем, что не являетесь тем, кто вы есть...

- Все вы лжецы, - говорит он, отхлебнув из металлического термоса, - и ваша ложь о том, где вы есть, не даёт вам попасть туда, куда вы хотите попасть.

Смотрите, предположим, я - хороший, типичный, нормальный человке и стою точно в центре платформы. Но, как хороший нормальный человек, я совершенно не предсталяю, где я нахожусь. Я вру. Я верю, что я радикал, левый. Я вру, что я стою на левой стороне платформы.

Великолепно! Я стою в центре платформы и вру себе, что я стою в левом переднем углу.

Смотрите, что получается. Я хочу попасть в правый передний угол платформы. Значит, я должен сделать тридцать шагов на запад. Прекрасно. Я делаю тридцать шагов на запад... и смотрите, что получается...

Я ПАДАЮ С ПЛАТФОРМЫ МОРДОЙ ВНИЗ! - кричит тренер и карикатурно изображает падение. Вернувшись в центр платформы, он свирепо смотрит на аудиторию.

- Вы врёте. Вы врёте о том, где вы есть, поэтому когда вы пытаетесь переместиться, вы только всё запутываете. Вам также следует знать, что вы не можете попасть из одого места в другое, пока вы действительно не нааходитесь на первом.

Вы врёте. Вы чувствуете, что вы застряли, и хотите вырваться, но вы не можете попасть туда, куда вы хотите попасть, пока не поймёте, где вы действительно есть. Попытка изменения вещей ведёт к их усугублению. Единственный способ от чего-то избавиться - это наблюдать, обнаружить что это и где это. Полное переживание вещей ведёт к их исчезновению.

Сегодня вечером мы устроим маленькие процессы, в которых вы полностью переживёте свою усталость или головную боль, и они исчезнут. Это ерунда. Завтра вы переживёте действительно важные для своей жизни вещи, и они исчезнут, по крайней мере, для некторых из вас. При наблюдении и воспроизведении вещи исчезают. Совершенно невероятно. Полная чушь. Кто первый?

Волна нервного смеха прокатывается через зал. Поднимается несколько рук.

- Дэвид, - говорит тренер и показывает на высокого, хорошо одетого мужчину, который часто с ним спорит.

- Мне всё ещё не ясно, - говрит Дэвид, - почему споротивление не являтеся лучшей стратегией по отношению к очевидно нежелательным вещам.

- Хорошо, Дэвид, я вижу, что ты очень умный и рациональный человек и читал про самые разные системы верований. Ты мог бы припомнить, что китайцы знали про все эти вещи пять тысяч лет назад. Они называли это инь-янь. Если кто-то тебя толкает, а ты толкаешь его, вы наверняка будете толкаться вечно. Не может быть темноты без света. Темнота существует только из-за "сопротивления" света. "Плохое" может существовать только из-за сопротивления "хорошего", а "хорошее" - только из-за сопротивления "плохого". Уничтожь сопротивление, уничтожь полярность, уничтожь попытки что-либо изменить и ..! Ты получишь ничто. НИЧТО. А когда ты получил ничто, ты действительно получил кое-что.


- Ты, кажется, говоришь, что хороший человек должен перестать избегать плохого?

- Правильно, Дэвид.

- Это говно.

- Это правильно, Дэвид, а говно - твоя контртеория. Хорошие люди миллионы лет пытются уничтожить плохое и это не работает. Это не работает.

- Это работает лучше, чем делать ничего.

- Не так, Дэвид. Я знаю миф о том, что если все будут делать хорошее и избегать плохого, всё стпнет лучше. Но грустная правда состоит в том, что человек, который убивает своего соседа, всегда верит в добро и зло - своё добро и соседское зло...

Работает ничего-не-делание. Ты, вероятно, пока не можешь этого понять, но даосы знали это тысячи лет назад...

* * *


- Ну, кто устал? Кто-нибудь устал?

Стоны и дюжина пподнятых рук.

- Прекрасно. Кто хочет, чтобы его усталость исчезла? Сэм? Поднимайся сюда.

Сэм - взъерошенный человек с тяжёлой походкой, поднимается на платформу. Его глаза красны, и он действительно выглядит уставшим. Он садится на один из двух высоких стульев и автоматически обвисает. Он бросает короткий взглят на тренера и снова смотрит в землю.


Сэм, хочешь ли ты, чтобы твоя усталость исчезла?

- Да, хочу.


- Прекрасно. Закрой глаза... войди в своё пространтво. Скажи, Сэм, ты устал?

- ...да.


- Хорошо. Где ты чувствуешь усталость?

- В плечах.


- Хорошо. Где ещё?

- В шее... в икрах.


- Хорошо. Где ещё?

- В плечах... спине... глазах... глаза устали.


- Хорошо, что ты чувствуешь сейчас в плечах?

- ...тяжесть.

- Где?

- ...сзади... сверху.

- Прекрасно. Опиши тяжесть.

Сэм сидит прямее. Он сконцентрировался на своих внутренних ощущениях.

- Хорошо... всё в порядке... больше её нет.

- Прекрасно. Опиши нам, что ты чувствуешь в глазах.

- Лёгкое жжение.

- Хорошо. Точнее.

- Как маленькие вспышки.


- Сколько вспышек в секунду?

- Ммммм... они, вроде, перестали, - мягко говорит Сэм, внезапно широко открывает глаза и смотрит на аудиторию, - я чувствую себя отлично, - заключает он.


- Ты устал?

- Нет. Всё прошло. Я чувствую себя отлично.

- Прекрасно. Спасибо, Сэм.

Сэм спускается под лёгкие аплодисменты. Некоторые смотрят скептически.

Поднимается несколько рук.

- Когда вы успели подменить Сэма? - кричит кто-то.

Тренер не слышит. Он вызывает Джерри, большого человека, чья злость на тренера "исчезла" ранее.

- Мне кажется, - говорит Джерри, - что всё, что случилось - это то, что когда Сэм вышел на платформу, он нашёл всё это интересным, и его усталость со скукой исчезли.

- Прекрасно, Джерри, - говорит тренет и отхлёбывает из своего термоса, - я

понял. Только помни, что этот процесс должен показать вам, жопам, как мало

вы наблюдаете. Понял ли ты, что когда Сэм сидел, он чувствовал усталость,

которая ему, конечно, не нравилась, а когда он вышел на платформу и


пронаблюдал её, то обнаружил, что её нет?

- Может быть, но я не уверен, что дело тут в наблюдении.


- Великолепно. Смешно думать, что просто описывая усталость можно от неё избавиться, не так ли?

- Да.

- Особенно так быстро.

- Да.

- И она может вернуться к Сэму через десять или пятнадцать минут...

- Правильно.

- Всё это иноогда составляет на тренинге проблему. Мы поднимаем людей, которые говорят, что они чувствуют изнеможение, ужее несколько часов подряд, просим их описать своё состояние, и через тридцать секунд они говорят: "всё прошло, я чувствую себя отлично". Или у человека весь день болит голова, а когда мы просим рассазать, какой величины его головная боль, он говорит: "Какая головная боль?" (Смех.)

Иногда через полчаса их голова снова ухитряется заболеть. Мы их выводим и... - всё исчезает. Проблема в том, что ёбаный процесс - процесс прекращения усугубляющегося сопротивления - работает так быстро, что вы, жопы, решаете, что всё это обман.

- Хорошо, давайте составим список причин головной боли. Ты говорил, Беверли, что напряжение вызывает у тебя головную боль. Есть ещё причины головной боли? Тренер поворачивается и быстро пишет на доске слово "напряжение".

- Тим?

- Перепой.

- Правильно. Перепой, - тренер пишет на доске "перепой".

Поднимается множество рук.

- Перенапряжение глаз.

- Хорошо. Перенапряжение глаз, - тренер просит Марсию подняться и помочь ему записывать. Молодая женщина сперва чувствует неловкость, но быстро проникается важностью задачи и записывает мириады возможных "причин" головной боли.


- Джон?

- Злость.


- Правильно, злость. Энн?

- Беспокойство.

- Хорошо. Беспокойство.

Ассистенты бегают с микрофонами, иногда не успевают вовремя подбежать. Но ученики кричат просто так. Они в безопасности.

- Да, Майк.

- Желудочные боли.

Марсия пишет "желудочные боли".


- Дэвид?

- Разговор с тренером.


- Правильно, разговор с тренером. Запиши, Марсия. Боб?

- Удар по башке, - говорит Боб улыбаясь.


- Правильно, удар по башке. Кэрол?

- Перегрев.


- Правильно. Андреа?

- Переутомление.


- Хорошо. Джек, ты не поможешь Марсии?

Джек охотно выходит. Список растёт. Причины головной боли бесконечны: ревность, шум, холод, тревога, ненависть, страх, несварение желудка, голод, беспорядок, недосып, депрессия, телевизор, спор с женой, дети, плохие очки, переёб, завтрок с боссом, тесная шапка, вонь...

- Хорошо, - заключает тренер, - давайте возьмём одну из этих причин головных болей и устроим процесс, который покажет, что вы не умеете нааблюдать. Я не имею в виду хронических головных болей. Я имею в виду боли, которые продолжаются часов пять-шесть. Хочет ли кто-нибудь выйти, сесть на этот стул (он кладёт руку на спинку стула) и быть перед группой со своим переживанием головной боли?

Из большого количества желающих сообщить о причинах головной боли осталось теперь только трое.

- Хорошо, Джоан. Не хочешь ли выйти? - она выходит на платформу.


- Как давно у тебя болит голова?

- Около часа.


- Хочешь ли ты быть со своим переживанием головной боли перед группой?

- Да, - спокойно отвечает она. Он сажает её на стул.

- Хочешь ли ты сейчас пережить головную боль перед всеми, и если она исчезнет, то пусть исчезнет, а если останется, то пусть останется.

- Да.

- Хорошо, Джоан. Расслабься, закрой глаза, войди в своё пространство.

Он даёт ей минуту.


- Прекрасно. Ты готова?

- Да, я готова.

- Джоан, опиши нам свою головную боль. Расскажи о своём переживании.

- Это как давление в голове.


- Где в голове?

- У... позади глаз, позади бровей.


- Прекрасно. Какой она величины?

Аудитория сосредотачивается.

Она секунду думает.

- Как кирпич, от виска до виска.


- Какого цвета?

- Красного.


- Прекрасно. Какой формы?

- Продолговатой, с острыми краями.


- Как далеко за глазами?

- Около половины дюйма и дюйма два в глубину.


- Хорошо. Какой величины?

Она сосредотачивается.

- С кирпич.


- Какого цвета?

(Пауза.)

- Оранжевого.


- Хорошо, какой формы?

- Как округлый, гладкий кирпич.


- Какой величины?

- Как губка.

- Прекрасно. Какого цвета.

Аудитория притихла.

- Оранжевого с серым.


- Какой формы?

Джоан колеблется.

- Она тает. Как растаявшее мороженое.


- Хорошо. Какой величины?

- Может быть, с мяч для гольфа.


- Какого цвета?

Она колеблется.

- Жёлтого с серым.


- Какой формы?

- Круглой.


- Какой величины?

Она молчит почти пятнадцать секунд. В зале полная тишина.

- Её почти нет, - удивлённо говорит Джоан, - не больше горошины.


- Прекрасно. Какого цвета?

- Ммммм... никакого, она прошла, её больше нет...

Джоан открывает глаза, снова закрывает и повторяет: "она прошла".

- Спасибо, Джоан, - говорит тренер.

Аудитория взрывается бурными, продолжительными аплодисментами.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

перейти в каталог файлов


связь с админом