Главная страница
qrcode

Программа просветления Вернера Эрхарда. Предисловие


НазваниеПрограмма просветления Вернера Эрхарда. Предисловие
Анкорtransform.doc
Дата15.11.2016
Размер1.02 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаtransform.doc
ТипПрограмма
#967
страница6 из 17
Каталогtopic44148670_28731708

С этим файлом связано 72 файл(ов). Среди них: Imya_vetra.rtf, strahi_mudreca_kniga1.doc, Nesterov_Nebesnyy-Stokgolm_452854_fb2.zip, Gordon_Koul_2_Shaman_290530_fb2.zip, Books.zip, 263c0692a43b.zip, Latynina_Yulia_Delo_o_lazorevom_pisme_-_royallib_ru.fb2, Anatoliy_Korolev_Instinkt_pyat.fb2, Kogan_Effekt-nedostignutoy-celi_436552.fb2 и ещё 62 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

- Ты говоришь наследственное?

- Да, у моей матери то же самое. - Её маленькое тело согнуто, голова опущена. Она насторожена, нервничает.


- Где ты чувствуешь боль, Кирстен?

- В левой руке и плечах.


- Где? Где именно?

Она озадачена.


- Ты хочешь сказать, где в левой руке?

- Именно.

- В большом и указательном пальцах. В суставах. Они распухли.

- Опиши боль, которую ты переживаешь.


- Описать боль?

- Да.

Она колеблется.

- Когда я двигаю пальцами, я чувствую жгучю боль, жжение внутри суставов. Когда я двигаю левым плечом, то болит здесь (она показывает). Это как маленький огонь в центре плеча, между костей.


- Это твоё переживание, это ты чувствуешь этот огонь. Правильно я понял?

- Да.

- Хорошо, это твоя тема. В процессе правды я попрошу тебя прикоснуться к своему артриту, и ты посмотришь, не ассоциируется ли он с какими-либо образами прошлого. Спасибо...

* * *

- Моя тема - тревога, - говорит Роберт. Это шестой человек, который встаёт, чтобы уяснить свой "барьер".


- Это слишком неопределённо, Роберт. Когда ты переживаешь эту тревогу?

Роберт напряжённо молчит несколько секунд.

- Всё время. Я чувствую тревогу всё время.

- ГОВНО! - кричит тренер, - если ты думаешь, что ты переживаешь что-то всё время, то это явно концепция. Я хочу знать специфическое место и время, когда ты действительно переживаешь тревогу.

- Хорошо, - быстро говорит Роберт, - когда я выхожу. Я - актёр, и я в ужасе перед выходом.

- Хорошо, это ближе. Если ты хочешь пронаблюдать и пере-пережить свою тревогу, ты должен прикоснуться к её элементам. Я хочу знать, какие специфические ощущения, чувства, мысли ты переживаешь, когда ждёшь выхода.

- Страшное напряжение. Всё тело напряжено.

- Это МОГИЛА, Роберт. Когда всё тело напряжено - это называется трупное окоченение. Ты умер. Прими это к сведению. Прежде всего, где ты ждёшь этого выхода?


- Какого выхода?

- Специфического актуального выхода, когда ты уверен, что ты переживаешь тревогу.

- Ох... хорошо, я сижу в зале, слева, в третьем ряду.


- Хорошо. Ты сидишь прямо?

- Нет. Я наклоняюсь вперёд. Коленями упираюсь в переднее кресло.


- Прекрасно. Какие физические ощущения ты переживаешь?

- А... я скриплю зубами... мышцы живота...


- ГОВНО! Ты бы не узнал мышцы живота, если бы я принёс их тебе на тарелке. Где ты чувствуешь мышечное напряжение?

- Хорошо, я бы сказал... чуть ниже желудка.

- Ещё хуже, рычит тренер, отворачивается от Роберта и обращается ко всей аудитории, слушайте, жопы, не рассказывайте мне про ваши желудки. Никто из вас, если только он не врач, не сможет с точностью до фута показать расположение желудка. Если вы хотите указать на физические ощущения в районе от сосков до гениталий, пользуйтесь пупком. Я думаю, большинство из вас знает, где находится пупок. Продолжай, Роберт.

- Хорошо, я чувствую страшное напряжение выше и вокруг пупка и вглубь.

- СКОЛЬКО, БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ? Вглубь - это значит в твоём ёбаном позвоночнике.

- Три дюйма...

- Теперь хорошо. Вот твоя тема. Это - напряжение в этом районе перед выходом.

* * *


- Заня?

Хрупкая, привлекательная блондинка лет тридцати. Она хорошо одета и тщательно причёсана. С первых же слов слышно, что она плачет.

- Мне так страшно... я не знаю, что происходит (это всхлипывает) это просто... мне... страшно...

- Чего ты боишься, Заня? - спрашивает тренер.

- Я не знаю. Я не знаю (рыдания) ...мне страшно.

- Чего ты боишься? - спрашивает тренер, направляясь к ней.

Заня неудержимо рыдает.

- Мне... страшно... я не знаю...

- ГОВНО, ЗАНЯ, ТЫ ЗНАЕШЬ! ЧЕГО ТЫ БОИШЬСЯ? - кричит тренер прямо в её ухо.

- МУЖА! МУЖА! - внезапно выкрикивает Заня через рыдания.

- Хорошо, мужа, - говорит Дон. Он берёт у неё микрофон и держит у её лица.


- Закрой глаза, опусти руки и войди в своё пространство... Почему ты боишься своего мужа?

- Я просто (она делает паузу) его боюсь.

- Почему ты его боишься? - повторяет Дон.

- ОН БЬЁТ МЕНЯ! - снова выкрикивает она.


- Хорошо, он тебя бьёт. Когда он тебя бьёт?

- ВСЁ ВРЕМЯ!

- Когда он тебя бьёт? Где он тебя бьёт? Место и время.

Заня ещё некоторое время рывает, бормочет что-то непонятное, затем очень ясно говорит:

- Я беременна...


- Ты беременна. Когда? Сейчас? Когда это случилось?

- Восемь лет назад.


- Где он тебя бил? В спальне? В гостиной?

- В гостиной.


- Что ты делаешь?

- Я... свернулась на полу... около дивана... ОН ПИНАЕТ МЕНЯ!


- Прекрасно, - говорит тренер. Он держит микрофон у её лица и нейтрально смотрит на неё, - что ты ему говоришь?

- Ничего... я плачу... мне так страшно...


- Что ты чувствуешь? Какие физические ощущения?

- Страх...


- Я знаю, что это страх. Страх - это концепция! Какие у тебя чувства и физические ощущения?

- Я вся избита. Большой шар боли в груди... все мышцы напряжены...


- Все мышцы не напряжены. Какие мышцы?


- Руки, мышцы живота, челюсти... это так нехорошо?


- Он что-нибудь говорит тебе?

- Нет... он просто пинает меня... он называет меня дешёвой сукой... он ругается, он пьян. Он пьян ВСЁ ВРЕМЯ!


- Что ты ему говоришь?

- НИЧЕГО! Я просто лежу... он пьян...


- Что бы ты хотела ему сказать?

- Это нехорошо... это нехорошо...

- СКАЖИ ЭТО ЕМУ!

- ЭТО НЕХОРОШО! ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА МЕНЯ БИТЬ! Я НОШУ ТВОЕГО РЕБЁНКА!


- Хорошо. Что ещё ты хотела бы ему сказать?

- Я ХОРОШАЯ ЖЕНА!... Ты не имеешь права меня бить... это НАШ РЕБЁНОК!


- Какая у тебя поза, выражение лица?

- Я свернулась, колени у подбородка... я хочу защитить ребёнка. Я плачу.


- Хорошо. Какие отношения или точки зрения?

- Это нехорошо. Это нехорошо. Если бы он только изменился. Если бы только перестал пить.


- Почему он тебя пинает?

- Он пьян... он вне себя...


- Хорошо. Почему он тебя пинает?

- Я не знаю... Я ЛЮБЛЮ ЕГО!


- Это прекрасно, Заня, почему он тебя пинает?

Заня, всхлипывая, несколько секунд стоит с опущенной головой.

- Я не знаю... он взбесился...


- ЗАНЯ, ПОЧЕМУ ОН ТЕБЯ ПИНАЕТ?

- ОН ПЬЁТ! Я ГОВОРЮ ЕМУ, ЧТО ОН ПЬЯНИЦА!

- Хорошо. Он бьёт тебя, ты лежишь. Какие образы из прошлого приходят к тебе? Бери, что придёт.

- Ничего...


- Он бьёт тебя. Ты лежишь, свернувшись. Какие образы из прошлого?

- Только... темнота.

- Какой возраст? Не думай! Бери, что придёт!

- Шесть. Мне шесть лет...


- Хорошо. Какие образы?

- Темнота. Я не помню.

- Я не хочу, чтобы ты вспоминала. Смотри на образы. Любые. Не думай!

- Только темнота!


- Смотри... ТУДА! Прямо туда! Что ты видишь?

- Я не знаю... ничего.

- СМОТРИ, Заня! Тебе шесть лет... тебя побили... это нехорошо... ты свернулась... колени у подбородка... он кричит на тебя...

- Ох!


- ЧТО ТАМ, ЗАНЯ?

- Я... лежу в постели. Я плачу...

- Продолжай...

Заня начинает так неудержимо рыдать, что не может говорить.


- Что происходит, Заня? Скажи, что ты видишь?

- Я... плачу... я свернулась... мой отец отшлёпал меня.


- Где он тебя отшлёпал? Когда? Что он сказал?

- По заду... в постели... он только что ушёл...


- Почему он отшлёпал тебя?

- Это нехорошо! Я ничего не сделала. Мой отец сошёл с ума.


- Почему он отшлёпал тебя?

- Я не знаю... он всегда меня шлёпает... он меня не любит... он меня ненавидит.


- Почему он тебя ненавидит?

- Он просто... Я НЕ МАЛЬЧИК! - выкрикивает Заня и разражается громкими рыданиями.


- Хорошо. Ты в постели, свернулась и плачешь. Что ты хочешь сказать своему отцу, Заня?


- ЭТО НЕХОРОШО! Я не виновата, что я девочка! ПОЧЕМУ ТЫ ЛЮБИШЬ МЕНЯ?


- Заня, как ты себя чувствуешь сейчас?

- Мне грустно... так грустно.


- Какие физические ощущения?

- Глаза горят... в горле першит... тяжесть в животе...


- Где тяжесть? Что это такое - "тяжесть"?

- Большой шар... ощущений, тяжёлых ощущений, как мяч... от пупка... и до сердца.

- Хорошо. Спасибо, Заня, - тренер передаёт ей платок, - смотри, мы только оцарапали поверхность. Хочешь ли ты в процессе правды быть со своим телом, своими эмоциями, чувствами, образами и завершить переживание?

- Да...


- Не пытайся их понять. Не пытайся их объяснить. Бери, что придёт и пере-переживи. Хорошо?

- Да.


- Хорошо. Сейчас я попрошу тебя открыть глаза, вернуться в зал и сесть. Ты готова вернуться в зал?

- Да.

- Хорошо. Открой глаза. Спасибо, Заня.

Громкие аплодисменты. Дон возвращается на платформу. Заня больше не плачет, садится и вытирает глаза платочком. Ещё несколько человек, которые тоже плакали, поднимают руки, чтобы им принесли платки. Атмосфера в зале очень тяжёлая.

- СЛУШАЙТЕ, РЕБЯТА, - обрушивается тренер, - я хочу, ЧТОБЫ НИ ОДНА ЖОПА НЕ ДУМАЛА, ЧТО ПОНЯЛА ЗАНЮ. Тут нечего понимать. Я хочу, чтобы вы это знали. Цель выбора и исследования темы не в том, чтобы её понять. Её надо пережить, прикоснуться к ней. Найти препятствие. Я не хочу, чтобы какие-нибудь жопные Фрейды думали, что достаточно обнаружить, что ты любишь мать и ненавидишь отца, как все проблемы автоматически исчезнут. Понимание - это приз для дураков. Берите, что придёт, и переживите это, полностью переживите.

* * *

- Да, Джон, встань, возьми микрофон.

Джон - пожилой человек лет пятидесяти, седой, в очках, один из немногих при галстуке.

- Когда я был мальчиком, - с достоинством говорит он, - это было много лет назад, я перенёс необычную социальную травму. Мне кажется...

- СТОП, СТОП! - громко прерывает тренер, - ты никогда не переживал социальной травмы за всю свою ёбаную жизнь.

- Нет, я переживал, - настаивает Джон, - когда мне было шесть лет...

- СТОП! - снова кричит Дон. Он сходит с платформы и идёт к Джону, - социальная травма - это концепция, идея, обобщение. Что случилось, Джон?

- Я не могу сказать, - нервно говорит Джон, - я имею в виду, что это было довольно неприлично... настоящая социальная травми, и я не хотел бы говорить об этом в таких обстоятельствах.


- ЧТО ЗА ХУЙНЮ ТЫ ГОВОРИШЬ?

- Извини.


- Слушай, Джон, зачем ты встал?

- Я хочу прояснить свою тему.


- Прекрасно. Я понял. Какая у тебя тема?

- Моя тема - это необычная социальная травма, которая годами удручала меня и ...

- СТОП! Джон... слушай, Джон, скажи, что с тобой случилось, когда тебе было шесть лет.

- Я... хорошо... ну... когда мне было шесть лет, я наложил в штаны в церкви.

- И ТЫ ВСЁ ЭТО НОСИШЬ С СОБОЙ ПЯТЬДЕСЯТ ЛЕТ!

(Громкий долгий смех).

Джон вспыхивает и улыбается.

- Это верно. Я никогда не думал, что я смогу сказать... и чувствую, что избавился от этого.

(Смех).

- Джон, какая у тебя тема? - спрашивает тренер, почему-то не улыбаясь.

- Я не знаю, - отвечает Джон, - всё прошло. Теперь мне нужна новая.

Новый взрыв смеха.

- Только не здесь, Джон, - говорит тренер, возвращаясь на платформу, - здесь не церковь.

* * *

- Таким образом, элементами переживания являются физические ощущения, опзы, выражения лица, тчоки зрения, чувства, эмоции и образы прошлого. Если ты сохранишь контакт по крайней мере с одним из этих элементов, можешь быть уверен, что ты жив. Да, Генриэтта?

Генриэтта - полная женщина лет сорока, встаёт и говорит дрожащим голосом.

- Мне очень жаль, но сегодня у меня такое ощущение, что меня бросили. Это обсуждение тем удручает меня.

Тренер быстро спускается с платформы и идёт к ней.

- Ты чувствуешь, что тебя бросили? - резко спрашивает он.

- Да, - неуверенно говорит она, - это обсуждение тем...

- КОГДА ТЕБЯ БРОСИЛИ, ГЕНРИЭТТА? - вдруг кричит он.

- Я не понимаю, - оцепенев от ужаса, говорит она, - я имела в виду интеллектуально...

- Закрой глаза, Генриэтта, дай микрофон. Опусти руки.

- Но я имела в виду...


- Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ИМЕЛА В ВИДУ! Войди в своё пространство... Хорошо. Генриэтта, когда тебя бросили?

Генриэтта внезапно начинает рыдать, плечи трясутся, лицо закрыто руками. Ассистент несёт платок.

- Когда тебя бросили, Генриэтта? - резко настаивает тренер.

- Моя... мать, - произносит Генриэтта сквозь рыдания, - моя мать бросила меня... с моей бабушкой, когда мне было девять лет.

- Что случилось, когда тебе было девять лет? - настаивает тренер. Он держит микрофон у залитого слезами лица Генриэтты.

- Она... БРОСИЛА МЕНЯ! Я говорила, что хочу с ней... но она меня бросила.


- Что случилось, Генриэтта?

- Моего отца посадили за несколько лет перед этим, и вдруг моя мать... сказала, что я должна жить с бабушкой... Но я не хотела. Я не хотела!

- Скажи это сейчас своей матери, Генриэтта!

- НЕ УХОДИ, МАМА, НЕ УХОДИ, Я ХОЧУ БЫТЬ С ТОБОЙ, ППОЖАЛУЙСТА, МАМА, ВОЗЬМИ МЕНЯ С СОБОЙ. Я НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ МЕНЯ БРОСАЛИ!

Генриэтта плачет тише и берёт платок у ассистента.

- Хорошо, Генриэтта, - спокойно говорит тренер, - я хочу, чтобы ты точно рассказала мне, где ты была и что чувствовала, когда уходила твоя мать.

Генриэтта вытирает глаза и нос, её голова опущена на грудь.

- Я была у бабушки на кухне. Она пыталась заставить меня есть пирожные.

Я НЕНАВИЖУ ПИРОЖНЫЕ! Они лежали передо мной на тарелке, и мать сказала: "Нана будет о тебе заботиться". Я начала плакать. Мать и Нана говорили мне, что всё будет хорошо, а я чувствовала себя такой покинутой... такой беспомощной...

- Что именно ты чувствовала? - спрашивает тренер.

- Оцепенение, беспомощность, брошенность...


- Это концепции, а не чувства. Какие у тебя сейчас физические ощущения?

- Боль... такая боль... под сердцем, вот здесь, прямо здесь, - Генриэтта вызывающе смотрит на тренера и ударяет себя кулачком в грудь.


- Хорошо. Что-нибудь ещё?

Генриэтта закрывает глаза и думает.

- И... напряжение в шее и в горле... я хочу говорить, но не могу.


- Хорошо. Где именно это напряжение?

- Здесь, - говорит Генриэтта и показывает на горло и на зад шеи.

- Чувствовала ли ты эту боль или это напряжение до того, как ты встала и сказала мне, что ты чувствуешь себя брошенной на тренинге?

Генриэтта открывает глаза и смотрит прямо на тренера, как будто припоминая свои тогдашние переживания.

- Да, - говорит она, - да, это было, было.

- Хорошо, Генриэтта, спасибо. Если ты хочешь, ты можешь взять темой боль в сердце и напряжение в горле и шее, которые ассоциируются у тебя с брошенностью. Тебе теперь ясно, что это может быть темой?

- Да.

- Если хочешь, ты можешь выбрать что-нибудь другое, а можешь оставить это. Ты только начала пере-переживать это событие. В процессе правды ты можешь войти в него глубже. Спасибо, Генриэтта. (Аплодисменты).

- Кто следующий? - говорит тренер, возвращаясь на платформу.

- Джек? Встань.

- Это трудно уловить, - сосредоточенно говорит Джек, - я полагаю, что моя тема - это скука.

- Ох, Иисусе! МНЕ НЕ НУЖНА ТВОЯ ВСЕМИРНАЯ ЧУШЬ! СКУКА - ЭТО КОНЦЕПЦИЯ! Прикоснись к актуальной ситуации, времени, месту, актуальным физическим ощущениям, чувствам, всему тому, что порождает ситуация.

- А! Правильно! Ну, например, здесь. Почти весь тренинг я скучал.

- Хорошо. Теперь ты живёшь. Подумай о каком-нибудь определённом моменте тренинга, когда тебе было скучно.

- Хорошо... ну, вот, когда ты говорил об уровнях... ммммм... я не уверен, что помню... уровнях уверенности.


- Хорошо. Как ты сидел? Какие были физические ощущения?

- Правильно. Хорошо. Теперь я тебя понял.


- Потрясающе! Ты собираешься отвечать на мой вопрос?

- Правильно. Я сидел наклонившись вперёд, голову держал в руках. Я чувствовал оцепенение в мозгу.


- Оцепенение в мозгу?

- Да.

- Слушай, Джек, никто никогда не переживал оцепенение в мозгу. Оцепенение означает отсутствие ощущений. Как мог ты пережить отсутствие ощущений в месте, в котором нормально не бывает ощущений?

Джек смотрит на тренера.

- Неудачное слово, - говорит он, - тяжесть в мозгу.


- Мозг - это тоже концепция. Говори "голова". Где в голове?

- Задние две трети.


- Хорошо, Джек, вот твоя тема. Тяжесть в задних двух третях головы, когда я говорю. Правильно?

- Правильно! - говорит Джек. Он улыбается, и ему явно больше не скучно.

(Аплодисменты).

- Мой барьер - моё эго, - говорит Том, бородатый парень с чётками, - я пытался достичь непричастности к эго целых...


- Эго?! - спрашивает тренер, расширяя глаза в карикатурном ужасе, - у тебя проблема с твоим эго?

- Да, - говорит Том, - мне кажется, что для всех, стоящих на Пути, эго - проблема номер один.

- Том, - начинает тренер с деланным уважением, - Том, покажи мне своё эго.


- Показать моё эго?

- Да, покажи своё эго.

- Я не могу.


- Хорошо. Это решает проблему. У тебя есть другая?


- Но как это решает проблему?


- Если ты не можешь найти своё ёбаное эго, то как оно может тебе мешать?

- Но оно мешает.


- Том, - говорит тренер мягким, вежливым голосом, - тебе являются призраки?

- Нет.


- Тебе является эго?

Том молчит.

- Это - это концепция, - неуверенно говорит он.

- ЭГО - ЭТО КОНЦЕПЦИЯ, - кричит Дон, - да, эго - это концепция. Теперь, если ты хочешь рассмотреть специфическое место, время и ситуацию, которая вызывает у тебя напряжённость, причастность, избыток эго - называй как хочешь - и обнаружить, ЧТО ты действительно переживаешь. И я не хочу больше этого говна про эго. Если ты скажешь, что когда пригрываешь в бридж, ты чувствуешь боль в левом боку - это прекрасно, но не говори мне, что проигрыш в бридж создаёт проблему эго.

- Это напряжение в животе.

- Хорошо, теперь ближе. Точно локализуй ощущения, и в процессе правды мы увидим, какие другие чувства, точки зрения, позы, выражения лица у тебя с этим ассоциируются. Понял?

- Понял. Спасибо, Дон.

(Аплодисменты).

- Вы, ребята, которые занимаетесь Дзэном и другими восточными вещами, очень озабочены тем, чтобы избавиться от так называемого эго. На следующей неделе мы увидим, что эго действительно есть, но сейчас я хочу сказать, что большая часть вашей борьбы со своим эго - это всё те же безнадёные попытки измениться. У тебя есть так называемое эго? Грандиозно! У тебя есть эго. У тебя также есть большой нос и лысина. Что есть, то есть. В попытках отделить своё эго не больше смысла, чем в попытках отрастить волосы на лысине. Ты можешь искусственно замаскировать своё эго и свою лысину, но когда подует ветер, все на месте - и эго, и лысина.

- Но ты мне симпатичен, Том. Когда я начал тренироваться на тренера, я был весь в Дзэне, и как бешеный трудился над своим эго. Я около двух месяцев был лидером семинара, когда Вернер спросил меня: "Дон, пока ты был лидером семинара, ты переживал какое-нибудь эго?"

- Свят, свят, - сказал я себе, - вот попался. Он видит меня насквозь. Ну и парень!

- Да, Вернер, всё-таки немного было, - сказал я вслух.

- Брось, Дон, - сказал Вернер, - всё - эго. Ты стоишь и излучаешь эго, как пятисотваттная лампочка.

Я засмеялся и сказал, что мне действительно нравится быть лидером.

- Ну и прекрасно, - сказал Вернер, - если ты принял то, что ты называешь своим эго, и движешься с ним - всё в порядке. Только не надо претендовать, что эго не приносит удовлетворения.

- Такие вот дела, - заключает Дон, - если ты любишь победы - наслаждайся победами. Если тебя не волнуют ни победы ни поражения - не волнуйся ни из-за побед, ни из-за поражений. Только помни, что необходимости избавиться от эго не больше, чем необходимость избавиться от лысины - пусть сияют. Эй! Куда это ты идёшь?

Хэнк - невысокий плотный человек средних лет, встал и идёт назад по центральному проходу. Ассистент Ричард встаёт в конце центрального прохода. Когда тренер кричит, Хэнк останавливается ии оборачивается.

- Я ухожу, - объявляет он.

- Нет, ты не уходишь. Вернись и сядь.

- Я терпел эту чушь, сколько мог, - говорит Хэнк, настаивая на своём, - я и

так уже потерял полтора дня. ты нас оскорбляешь, разглаагольствуешь на

тривиальном жаргоне и не обраащаешь внимания на наши рациональные

возражения. С меня хватит. Я ухожу. Я хочу предложить всем, кто уже понялш,


что это всё - коложссальное дадувательство, пойти со мной в моё бюро на Пятой Авеню. Кто хочет пойти со мной?

- Сядь, Хэнк, - твёрдо говорит тренер, - мы организуем доставку позденн.

(Смех.)

- Но...

- Мы организуем доставку в бюро в конце дня, Хэнк, нее сейчас. Вспомни, что ты согласился остаться в зале выполнять инструкции.

- Хватит с меня ваших глупых соглашений.

- Они не наши, Хэнк, они твои. У бебя была возможность уйти вчера утром, и ты решил остаться. Ты решил выполнять соглашения, когда ты решил остаться.

- Хорошо, а теперь я решил нарушить соглашения.

- Сядь, Хэнк. Подумай, сколько ещё ты сможешь рассказать в своём бюро, если продержишься до полуночи. А, кроме того, если ты нарушаешь соглашения и уходишь сейчас, ты не можешь иметь к нам никаких претензий, т.к. ты сам нарушаешь контракт.

Эта мысль заставляет Хэнка замолчать. В зале начинают смеятся. Хэнк вспыхивает.

- Ну, ладно, хорошо, - говорит он и идёт на место.

- Поблагодарим Хэнка за то, что он поделился с нами, - говорит тренер и отхлёбывает из своего термоса. Аудитория аплодирует.

* * *

- Я бы хотела, чтобы ты не кричал, - говорит Линда тренееру, который только что закончил на кого-то кричать. Линда - красивая женщина с длинными тёмными волосами, красивыми глазами и полной фигурой.

- Тебе не нравится мой крик? - говорит тренер, подходя ближе к ней.

- Нет, не нравится. Я из-за этого нервничаю. Я бы хотела, чтобы ты разговаривал с людьми более спокойным голосом.

- ПОЧЕМУ ТЕБЕ НЕ НРАВИТСЯ МОЙ КРИК, ЛИНДА? - внезапно кричит тренер.

- НЕ КРИЧИ! - кричит Линда.

- ПОЧЕМУ ТЕБЕ НЕ НРАВИТСЯ МОЙ КРИК? - снова кричит тренер, подходя ещё ближе.

- Прекрати! Прекрати! - гневно кричит Линда.

- Кто кричал, Линда? - спрашивает он громким голосом чуть ниже крика.

Линда со злостью смотрит на него.

- Кто кричал, Линда? - повторяет он более тихим голосом, берёт у неё микрофон и держит у её лица.

Её глаза увлажняются, плечи опускаются.

- Мой отец, - тихо говорит она.


- Спасибо. На кого он кричал, Линда?

- На всех. Он кричал на всех...

- Я хочу, чтобы ты закрыла глаза и вошла в своё пространство... с какими образами из прошлого ассоциируется у тебя крик отца? Туда! Прямо туда! Что ты видишь?

- Ничего... ничего. Я не помню...

- Я не хочу, чтобы ты вспоминала. Я хочу, чтобы ты сказала, что из прошлого оассоциируется у тебя с криком твоего отца.

- Ничего... только темнота...

- Хорошо. Какой возраст ассоциируется у тебя с криком отца? Не думай! ГОВОРИ!

- НЕ КРИЧИ!


- КАКОЙ ВОЗРАСТ?

- ЧЕТЫРЕ! МНЕ ЧЕТЫРЕ ГОДА! НЕ КРИЧИ!


- Хорошо. Тебе четыре года. Линда, тебе четыре года... твой отец кричит... на кого он кричит?

- На мать, мою мать, - тихо говорит Линда. Её лицо неподвижно.


- Что он говорит, Линда? Скажи, что он кричит твоей матери?

- Он... он... называет её... шлюхой... дешёвой... деревенщиной... шлюхой...


- Хорошо, - говорит тренер после короткого молчания, - почему он кричит?

- Он всегда... кричит на неё. Он всегда называет её шлюхой. Деревенщиной. Он был богат... она была бедна... когда они поженились...


- Что ты хочешь сказать своему отцу?

- Я хочу сказать, чтобы он не кричал.

- СКАЖИ ЕМУ!

- НЕ КРИЧИ!

- СКАЖИ ЕМУ!

- Я ГОВОРЮ ЕМУ! НЕ КРИЧИ! НЕ КРИЧИ НА МАМУ! ТЫ ИЗМЕНЯЕШЬ МАМЕ! НЕ КРИЧИ!

Лицо Линды напряжено, глаза плотно закрыты, голова поднята.

- Что случилось, когда тебе было четыре года, Линда? - спрашивает тренер. Его голос твёрд и безэмоционален. Линда долго молчит. Её лицо сведено напряжением. Она говорит шёпотом:

- Он выгнал её, когда мне было четыре года. Она исчезла. Он кричал... и она исчезла.

- Хорошо, Линда, это хорошо. Ты прикоснулась к чему-то важному. Но мы только нашли это. Хочешь ли ты пере-пережить это, быть с этим и не сопротивляться этому?

- Да, - шепчет она.

- Хочешь ли ты взять темой процесса правды те чувства, которые ты испытывала, когда твой отец называл твою мать "шлюхой" и действительно прикоснуться к этим чувствам?

- ...да.

- Хорошо. Сейчас, перед тем, как открыть глаза и сесть, я хочу, чтобы ты представила себе зал. Хорошо, открой глаза (аплодисменты).

- Вы знаете, что я не хочу, чтобы вы, жопы, думали, что вы чему-то учитесь. Вероятно, две сотни из вас говорят сейчас сами себе: "Бедная Линда, её папа испачкал её и искорёжил всё её жизнь". Это говно, жопы, самое настоящее говно. В следующую субботу вы увидите, кто действительно испачкал Линду, и это не был её папа. Вы увидите, кто испачкал Заню, и это не был её папа. Вы увидите, кто действительно искорёжил вашу жизнь, и это не был ваш папа. Поэтому не стройте никаких блестящих концепций. Когда у вас появляются мысли, вспоминайте, что вы жопы, поэтому ваши мысли - это только, вероятно, новое говно. Да, Джерри?

- Я не знаю, как мне описать свою тему. Я хочу сказать, что это - проблема.

- Давай.

- Проблема в том, что мая жена начала жаловаться на мои разъезды. Я езжу около двадцати недель в году. Но она знала об этом, когда мы женились. Она знала об этом. Теперь, через четыре года, она просто накинулась на мои разъезды. На прошло неделе она сказала: "Я и дети уже привыкли и к тому, что ты есть, и к тому, что тебя нет. Может быть, будет лучше, если ты не вернёшься" (смех). Я люблю жену и ездить люблю тоже. Но... она тоже любит меня, и вот теперь мне не очень хорошо ездить.

- Хорошо. Здесь две вещи, Джерри. Давай сперва изучим твою проблему. А потом решим, какая у тебя может быть тема.

Дон выходит к той доске, которая ближе к Джерри.

- В действительности, здесь две проблемы. Одна у твоей жены, другая у тебя. Но поскольку проблема твоей жены идёт первой, мы и посмотрим сперва на неё. Как бы она сформулировала свою проблему?

- Она бы сказала: "Я не люблю твои разъезды".

- Это не проблема. Если бы она не любила твои разъезды, она бы их прекратила, вот и всё.

- Да, но она меня любит и знает, что мне нужно ездить по работе.

- Грандиозно! Теперь у тебя есть проблема: "Мне не нравится, что Джерри ездит, но я люблю его, и он должен ездить, чтобы содержать семью". Хорошо?

- Хорошо.

- Прекрасно.

Дон проводит вертикальную линию посередине доски и пишет первую часть предложения (Мне не нравится, что Джерри ездит) - не левой половине, слово "но" в центре, и вторую часть - на правой половине.


- Ну, - говорит тренер, поворачиваясь к аудитории, - где проблема?

- На доске? - неуверенно спрашивает Джерри.


- Где на доске?


- Она не любит мои разъезды?

- Нет. Мы установили, что это само по себе не является проблемой.

- Тогда всё вместе.


- Нет. Это слишком обще. То, что она тебя любит - проблема?

- Не всегда.

(Смех).


- А то, что тебе надо ездить ради денег?

- Само по себе нет.


- Тогда где проблема? Эй, вы! - говорит тренер, - где проблема?

Несколько человек кричат, что в слове "но".

- Да! -громко соглашается тренер, - в слове "но".


- Смотри, если я напишу "мне вечером нужно поработать", будет это проблемой?

- Нет.


- Хорошо. Если я прибавлю слово "и", будет это проблемой?

- Нет.


- Хорошо. Если я прибавлю фразу "я люблю ходить в кино", будет это проблемой?

- Нет.

- НЕТ! "Я люблю ходить в кино и мне нужно вечером поработать". Ничего такого. Никаких проблем. Теперь смотри, что получается, если я заменяю слово "и" на слово "но". "Я люблю ходить в кино, но мне нужно вечером поработать". Теперь у нас проблема. Ты знаешь, из чего она состоит? Из слова "но". Наша жизнь каждую секунду наполнена противоречивыми желаниями, и мы только иногда переживаем некоторые противоречия, как проблемы. В действительности, мы решаем пережить противоречие, как проблему. Четыре года жена Джерри спокойно перносила его разъезды. Это, вероятно, ей не очень нравилось, но она не считала это проблемой. Сейчас она так считает.

Большинство из вас хотело бы пообедать, но вы не можете уйти, пока я вас не отпущу. Одни переживают это, как важную проблему. Другие нет. Практически все хотят есть, и никто не может уйти, но только некоторые делают из этого проблему. Остальные епросто живут с этим - "я хочу есть, и я не могу сейчас поесть".


Хорошо. Значит, твоя жена переживает проблему. Что она должна делать?

Джерри некоторое время размышляет.

- Развестись? - говорит он нахмурившись.

- ИМЕННО! - говорит тренер, - именно так нормальные жопы решают проблемы. ОНИ ИХ "РЕШАЮТ"! И знаешь, что? Когда она "решат" эту проблему, у неё сразу появится шестнадцать новых, по сравнению с котороми твои разъезды - цветочки.

- Нет. Что должна она делать с проблемой разъездов Джерри? - спрашивает тренер, поворачиваясь к аудитории.

- Заставить его найти новую работу, - говорит кто-то.

- Грандиозно. Джерри находит новую работу рядом с домом, и что? У Джерри теперь проблема: "я люблю ездить, но жена заставляет меня работать рядом с домом", а у жены - "Джерри мучается, но я не согласна, чтобы он так много ездил". Прогресс налицо. На дайте нам побольше времени, и мы разрешим, по крайней мере одну из них при помощи развода? Билл?

- Она должна научиться жить с этим, - решительно говорит Билл.

- Ах да, научиться жить с проблемой! Это ли не зрелый ответ! Я люблю зрелые ответы. По твоему дому бродит лев? Учись жить с этим. Твой муж-алкоголик бьёт тебя? Учись жить с этим.

Нет, Билл, при такой постановке дела мы получим гарантированного страдальца. Страдальцы - это геморрой. Они основые творцы проблем во всей вселенной.


Что может жена Джерри сделать со своей проблемой?

- Пережить её, - кричит кто-то.

- ДА! Пережить её. Пережиить её. Если она полностью переживёт своё раздражение на его поездки - а раздражение, кстати, есть на самом деле нерпиязнь, которой вы сопротивляетесь, отчего и возникает так называемое раздражение - тогда её раздражение может исчезнуть, и она останется с неприязнью и без проблемы. Или всё исчезнет, и она узнает, что на самом деле её беспокоит.

- Чем это отличается от моего предложения, что она должна научиться жить с проблемой? - спрашиват Билл, - мне кажется, что полное переживание льва - это не слишком мудрое решение.

- Есть большая разница между тем, чтобы научиться жить с проблемой - что включает попытки игнорировать её, которые являются формой сопротивления - и полным переживанием переживания, будь это хоть раздражение на поездки мужа, хоть страх перед львом. Том, кто говорит "я ненавижу поездки моего мужа, но я смиряюсь с ними ради детей", живёт со своей проблемой и идёт королевской дорогой к гоморрою. Это касается и того, кто заявляет, что научился жить со львом, а сам весь окаменел от страха. Мы хотим, чтобы вы прикоснулись к ситуации и эмоциям, вызванным проблемой.

Когда вы это делаете, - сюрприз! - проблема проясняется в процессе самой жизни, или же - сюрприз! - вы обнаруживаете под ней более важную.

- Смотрите, - говорит Дон, отходя от Джерри и обращаясь ко всей группе, - люди обычно либо игнорируют проблему, либо пытаются её решить. И то, и другое являтеся сопротивлением, и в обоих случаях создаётся новая проблема.

На ЭСТе мы смотрим проблемам в лицо, и когда они исчезают - ап! -

появляются новые, более существенные, которые прятались под ними.

Истинное переживание проблем подобно снятию слоёв с луковицы. Нормальное

решение и избегание проблем, - добавление слоёв. Мы гарантируем вам лучшие

и большие проблемы, новые проблемы, от которых вы прятались с шести лет. И все ваших проблем по мере снятия слоёв с луковицы будет всё уменьшаться и уменьшаться вместо того, чтобы увеличиваться, как при нормальном решении проблемы.

Тренер делает паузу и пьёт из своего металлического термоса. Он читает записку, которую ему принёс Ричард. Затем он резюмирует:

- Вспомните, что у Линды была проблема с моим криком. Она её полностью пережила. Её проблема с моим криком исчезла. Теперь у неё, вероятно, большая проблема - как она относится к отцу.

У Генриэтты была проблема с чувством брошенности на тренинге. Мог ли я решить её, помогая ей, говоря медленнее и повторяя то, что сказал ранее? Нет. Её проблема с темпом тренинга просто исчезла, когда она действительно рассмотрела своё переживание. Она отделила слой луковицы и стала ближе к её сердцевине.

Мы не знаем, что именно найдёт жена Джерри, если полностью переживёт своё раздражение на его отсутствие. Но это будет то или иное более существенное впечатление прошлого. Я знаю, что половина из вас, жоп, думает, что она вправе сердиться. Но это только потому, что вы такие же механические творцы проблем, как и она. Половина людей на свете совершенно уверенны, что если бы они чаще встречались со своими любовниками, их отношения были бы лучше. А вы знаете, в чём уверена другая половина? Они совершенно уверены, что если бы побольше времени проводили без своих любовников, их отношения были бы лучше. И те, и другие - жопы. ПОКА ВЫ НЕ ПЕРЕЖИВЁТЕ СВОЁ ПЕРЕЖИВАНИЕ, ПОКА НЕ СТОЛКНЁТЕСЬ СО СВОЕЙ ПРОБЛЕМОЙ, ВАША ПРОБЛЕМА БУДЕТ СОХРАНЯТЬСЯ ВЕЧНО! Вы можете прибавить новые слои к луковице, можете изменить форму своей проблемы, и единственный способ, которым можно докопаться до оснований - это делать то, что мы делаем здесь сегодня - не врать, прикоснуться к своему переживанию и взять, что получишь...


- Ну, Джерри, ты всё стоишь. Какая у тебя проблема?

(Смех).

- Моя проблема - это проблема моей жены.


- Ах да, правильно. Твоя проблема - "Я люблю мою жену, но я не могу выносить её ворчания по поводу моих поездок". Верно?

- Да, так оно и есть.


- Хорошо. Ты только что слушал, как я десять минут давал ключи. Скажи мне, что ты собираешься делать?

Джерри неуверенно стоит, переминаясь с ноги на ногу.

- Я думаю, надо найти, почему её ворчание надоедает мне...

- Вот хорошо, Джерри. Почти так. Прикоснись к тому, что ты переживаешь, когда на тебя ворчат. Физические ощущения и т.д. Вот твоя тема.

- Спасибо, Дон.

(Аплодисменты).


- Нэнси?

- Я думаю, что ты совершенно неправ по поводу проблемы этой жены, - страстно говорит высокая красивая женщина по имени Нэнси, - ты утверждаешь, что все проблемы, которые нас волнуют, приходят из прошлого. А я думаю, что женщина, связанная идиотским браком с мужем, которого половину времени нет, и с которым, вероятно, скучно, когда он есть, имеет реальную проблему здесь и сейчас.

- Совершенно верно, - отвечает Дон, - но это не та ситуация, которую нам описал Джерри.


- Хорошо, скажем это я застряла в идиотском браке. Ты хочешь, чтобы я изучала своего идиота мужа до конца своей жизни?

- НЕТ! - кричит тренер, - мы этого не говорим. Твоя проблема не в твоём муже, а в том, что ты застряла, в твоей неспособности уйти. Если ты действительно прикоснёшься к своей связанности, ты найдёшь... мы не знаем, что... что ты его любишь, и он не идиот, или, может быть, ты найдёшь источник барьера, не дающего тебе уйти, и уйдёшь. В обоих случаях проблема переживания себя застрявшей в идиотском браке исчезнет.

Нэнси внимательно слушает.

- Я вижу, - говорит она, явно всё ещё размышляя над сказанным, - пока я тут стою, - говорит она через секунду, - я хочу заявить, что в этом зале полно мужских шовинистических свиней.

(Смех, аплодисменты).

- Мужская шовинистическая свинья, Нэнси, это жопа, застрявшая в системе верований о том, что женщина есть или чем она должна быть. Оставь их нам, Нэнси, и к воскресенью все они разрешат тебе смазывать свои автомобили...

* * *

И вот, наконец, мы начинаем "процесс правды". После напряженных эмоциональных конфронтаций и срывов, для некторых возможность отодвинуть стулья, лечь на пол и "войти в своё пространство" является большим облегчением. Но для большинства напряжение нарастает. Каждый прожил со своей "темой" шесть или семь часов и видел, как другие прорываются через свои барьеры к драматическим событиям прошлого, которые, кажется, часто лежат в основе барьеров. Случится ли это с нами? Поскольку наиболее распространённой темой является страх, зал перед началом процесса полон страха. Дюжина ассистентов готовы принести платки и рвотные пакеты.

Мы снова размещаем пространство в своём теле, убираем напряжение с лица, глубоко дышим и РАССЛА-А-АБЛЯЕМСЯ, снова ощущаем долгую успокаивающую декларацию утверждения жизни, играем на своих пряжах. Процесс успокоения "йама-йамы" и сопротивления ума занимает двадцать или тридцать минут. Затем тренер просит нас приступить к переживанию своих тем.

Нас просят создать специфическую ситуацию, в которой возникает постоянный, устойчивый барьер, и пережить тему. Какие физические ощущения мы перживаем? Где? Как глубоко? Насколько они сильны? Какие чувства и эмоции мы переживаем?

Переживите их...

Несколько человек начинает плакать, их рыдания отвлекают других учеников от концентрации на своих переживаниях, но процесс продолжается.

Какие позы ассоциируются с темой? Какие выражения лица? Какие точки зрения? Какие размышления? Тренер заставляет нас рассмтривать каждый из этих аспектов переживания по нескольку раз. Плач, вздохи и стоны становятся всё слышнее.

Какие образы из прошлого ассоциируются с темой? Хорошо. Бери, что придёт... Какие образы прошлого? Прекрасно. Бери, что придёт... Какие образы прошлого ассоциируются с темой? Великолепно. Бери, что придёт...

И ещё, и ещё, и ещё, и ещё, и ещё...

Кажется, весь зал теперь плачет, охает, стонет, всхлипывает, кричит, корчится.

"Перестань, перестань!" "Нет, нет, нет!" "Я не делал этого, я не делал этого!" "Пожалуйста!.." "Помогите!" "Папа, папа, папа, папа..."

Стоны и крики усиливают друг друга, эмоции бьют ключом. Для некоторых откровенные истерики других становятся барьером, они остывают и теряют связь со своими переживаниями.

...Через полчаса тренер возвращает нас на наши пляжи и затем к реальности экстравагантно декорированного зала. Процесс закончен. Что мы получили, то получили. Чего не получили, того не получили. Погрузившись в свои яркие индивидуальные переживания своих индивидуальных барьеров, мы отрешённо выходим из отеля. Нам предстоит обед, который нас больше не привлекает, и разговоры с друзьями, с которыми мы больше не хотим разговаривать.

* * *

- Сейчас мы расскажем вам кое-что про страх. Мы поможем вам пережить всё вашу глупость, все ваши поступки, всё ваше говно. Каждый, в числе двадцати пяти других, должен будет выйти вперёд и встать лицом к остальной аудитории. Всё, что я хочу - это чтобы вы стояли здесь и были здесь. Я не хочу, чтобы вы глядели хладнокровно. Я не хочу сексуальных улыбок. Я не хочу дружелюбия. Я не хочу достоинства. Я не хочу расслабленности. Я хочу, чтобы вы вышли сюда и просто были. Я хочу, чтобы те, кто пока сидит, имели в виду, что это случится и с ними. Пока вы смотрите на людей, стоящих перед вами, вы в действительности приготовляетесь к собственному выходу. В этом весь процесс опсности - прикоснуться к вашим ёбаным поступкам. Заставить вас пержить свою неспособность просто быть. Заставить вас понять, что вы так боитесь, что люди могут узнать, кто вы есть на самом деле, что вам приходится играть роли. ЭСТ не интересуется ролями. ЭСТ хочет, чтобы вы прикоснулись к тому, что вы есть, и были тем, что вы есть.

Хорошо. Второй ряд, две центральные секции, встать! Снять свитера и пиджаки. Повернуться направо и выйти на платформу. МАРШ!

Люди во втором ряду встают, некторые снимают свитера и пиджаки. Они проходят мимо других учеников. Почти все выглядят виноватыми, смущёнными или испуганными. Если бы не городской стиль одежды, эту группу еле волочащих ноги перепуганных взрослых людей можно было бы принять за группу военнопленных, идущих на расстрел. Наконец, они останавливаются и поворачиваются лицом к аудитории. Многие выглядят так, как будто видят наведённые на них ружья.

Одна девушка в ужасе смотрит поверх голов зрителей; представительный мужчина с болезненной улыбкой смотрит в пол; безупречно одетая женщина средних лет широко улыбается всей аудитории вообще, её правая щека дёргается; стройная, хорошенькая блондинка лет двадцати в откровенно прозрачной белой блузке остановившемся взглядом уперлась в противоположную стену. Некоторые не знают, куда деть руки.

- УБЕРИ ЭТУ ГЛУПУЮ УЛЫБКУ СО СВОЕГО ЛИЦА, ЖОПА!

Поскольку трое или четверо глупо улыбаются, а некторые другие, вероятно, думают, что они могут глупо улыбаться, громкая команда тренера заставляет многих начать исследовать свои лица. Женщина с застывшей улыбкой не реагирует, она как будто не слышала. Тренер подходит к ней.

- Хорошо, Марси, убери свою глупую улыбку и просто будь с нами.

Улыбка остаётся. Она даже кажется ещё более застывшей и искусственной.

- Ты пряталась за этой глупой улыбкой двадцать лет, Марси, УБЕРИ ЕЁ! ИЗБАВЬСЯ ОТ НЕЁ! НАМ БОЛЬШЕ НЕ НУЖНА ТВОЯ ГЛУПОСТЬ! НАМ НУЖНА ТЫ!

Тело Марси дёргается, как статуя, которую пихнул беззаботный прохожий, но улыбка остаётся такой же жёсткой.

- Я не могу, - тихо говорит она через свою фиксированную социальную улыбку.

- УБЕРИ ЕЁ! Эта говняная улыбка разрушает твою жизнь. Просто будь здесь.

- Я не могу, - отвечает статуя.


- Слушай, Марси, что ты переживаешь?

- ...я не знаю.

- ИМЕННО! ТЫ ТАК ИСПУГАНА, ЧТО ДАЖЕ НЕ ЗНАЕШЬ, ЧТО ТЫ ИСПУГАНА!

Застывшая улыбка Марси дополняется теперь катящейся по левой щеке слезой.

- Иди сюда, Марси, - говорит тренер. Он берёт её за руку и подводит к правому краю шеренги.


- Посмотри на Диану, Марси. Она так испугана, что даже не может смотреть на аудиторию. Ты видишь?

- Да, - почти неслышно говорит Марси.

- Посмотри на аудиторию, Диана, - мягко говорит тренер сексуальной, окаменевшей женщине в прозрачной блузке. Поморгав, Диана бросает беглый взгляд на аудиторию, нервно улыбаясь.

- Спасибо, Диана. Теперь посмотри на аудиторию, будь с аудиторией и не улыбайся... Спасибо.


- Хорошо, Марси, посмотри теперь на Ларри. Выглядит ли он счастливым?

- Нет, - говорит Марси после паузы.

- Он испуган.

- Да.


- Чего он боится?

- Я не знаю.


- Чего ты боишься, Ларри?

- Я немного нервничаю.


- ТЫ ИСПУГАННЫЙ ГОВНЮК, ЛАРРИ! Теперь, Марси, посмотри не Джерома. Он испуган?

- ...нет. Кажется, он в порядке.


- Ты испуган, Джером?

- Я не думаю.


- Почему ты не испуган, Джером?

- Я не знаю. Мне кажется, боятся нечего.


- Разве он глуп, Марси? Разве он глуп, что не боится?

- Нет...


- Он улыбается?

- Нет...


- А ты улыбаешься?

Марси, попрежнему сохраняя застывшую улыбку, хмурится, плачет и улыбается одновременно.

- Вероятно, то есть да.

- Хорошо, я хочу, чтобы ты встала на место и смотрела на кого-нибудь в первом ряду. Я хочу, чтобы ты сконцентрировалась на переживании своей улыбки. Ощути мышцы лица, губ, рта. Полностью переживи свою улыбку. Если она останется, пусть останется. Если исчезнет, пусть исчезнет.

Марси встаёт на место. Через несколько минут восемь каменнолицых ассистенов проходят по боковому проходу, поднимаются на платформу и становятся нос к носу с восемью учениками. Диана, хорошенькая блондинка в прозрачной блузке и с холодным лицом - одна из тех, кого выбрали ассистенты. Через пять минут её холодное лицо залито слезами. Представительный мужчина, который раньше смотрел в пол, начинает шумно и тяжело дышать, но всё-таки смотрит в глаза. Через десять минут, в течении которых тренер по очереди с руганью приказывает всем прекратить свои действия и просто быть, ассистенты уходят и первым двадцати пяти ученикам разрешают сесть.

Следующая группа не так драматически перепугана, как первая, но здесь один мужчина начинает плакать. Женщина из четвёртой группы падает в обморок. Ассистент, стоящий позади неё и, очевидно, готовый к таким происшествиям, подхватывает её и опускает на платформу, после чего снова стоит, как робот. Дон подходит к ней и говорит абсолютно нейтральным голосом:

- Посмотрите на неё. Она готова на всё, даже упасть в обморок, только бы не

быть с нами. Встань, Элания. Тебе инструкция встать и быть с другими

учениками. Нам не нужны твои дамские штучки. Встань.

Элания - женщина средних лет в пурпурном брючном костюме, гротескно лежит на спине посредине платформы. Дюжина учеников стоит по обеим сторонам. Приходят ассистенты для конфронтации с избранными учениками и снова уходят. Элания всё лежит. Наконец, учеников отпускают и они уходят, перешагивая через её распростёртое тело.

Входит пятая группа. Элания всё лежит. Тренер продолжает увещевать учеников просто быть. Кажется, что он вообще забыл про Эланию. Даже ученики перестают её замечать.

Когда шестая группа уже готова уйти, тренер подходит и что-то шепчет Элании на ухо. Через полминуты он отпускает шестую группу и добавляет:

- Элания, это твой последний шанс. Я хочу, чтобы ты встала.

Элания стонет, переворачивается на живот, поднимается на колени и встаёт. Она изумлённо смотрит на аудиторию.

- Прекрасно. Можете вернуться на места.

Все уходят, включая Эланию.

Когда процесс опасности закончен, ученик Ричард спрашивает у Дона, что он такого шепнул Элании, что та сразу очнулась.

- Я не сказал ей "истины", - говорит Дон, - я не рассуждал. Я просто сказал нечто, что, я был уверен, сработает. Элания? Ты хочешь поделиться тем, что я тебе шепнул?

Тишина и очень тихое "нет".

- Вот видишь, Ричард, Элания не хочет поделиться тем, что я шепнул. То, что она слышала, что я шепнул, показывает, что её обморок был притворством. Я не хочу сказать, что она не падала в обморок. Я хочу сказать, что она могла прекратить его в любой момент, после того, как упала. Она это знала, и я это знал. Поэтому я шепнул ей кое-что, после чего она решила, что продолжать не стоит.

- Так что же ты шепнул? - спрашивает Ричард.

- Элания сама расскажет через неделю, - лаского говорит тренер.

* * *

Последний процесс дня. Мы все лежим на полу с закрытыми глазами. Мы размещаем пространства, расслабляемся и играем на пляжах. Новая инструкция

- теперь мы все актёры и актрисы и изображаем страх. Мы боимся тех, кто лежит рядом с нами.

Мы немного переигрываем (но такова уж инструкция) и слегка стонем. Теперь нам велят распространять страх на соседей со всех четырёх сторон - они опасны и наполняют нас страхом. Слышны крики. Некоторые стонут и корчатся...

Теперь все в зале опасны и страшны. Крики "нет!", "нет!". Все в зале хотят убить нас... Целый город - наш враг и наполняет нас страхом... Вся земля против нас, все - враги, все пугают нас. Медленное, постепенное нагнетание приводит к тому, что весь зал корчится, стонет, охает, кричит, плачет.

Некоторые действия наиграны, а некторые очень реальны.

В апофеозе драматизированного страха тренер слегка успокаивает нас так, чтобы его голос был слышен через шум.

- Тебе бы надо знать, - говорит он, - что человек, который лежит рядом и которого ты боишься, смертельно боится тебя. Удивительная правда состоит в том, что каждый, кто кричит и корчится в этом зале, смертельно боится тебя. (Слышен смех).

И как ты, конечно, понял, каждый человек на планете,

которого ты боишься, смертельно боится тебя. Они все боятся тебя, все, они всегда боялись и всегда будут бояться. Люди, на которых ты никогда не осмеливался смотреть в лифте, боятся смотреть на тебя. (Смех).

Люди, с которыми ты боишься встречаться глазами на улице, охуели от страха перед тобой. Твой босс боится тебя, как чёрта. Швейцары, официанты, чиновники, полисмены, да, даже полисмены, все боятся тебя.

Поэтому я хочу, чтобы ты был осторожен, когда выйдешь сегодня на улицу. Если ты случайно скажешь "бу!" лифтёру, он, вероятно, упадёт в обморок. И будь помягче со своим боссом. Помни, он боится тебя. Помни также, что каждый, кото ты встретишь, боится тебя точно так же, как ты, жопа, боялся его.

Всё это похоже на жестокую шутку какого-нибудь сумасшедчего механика, который смастерил четыре миллиарда роботов и запрограммировал их смертельно боятся друг друга...

Первая половина тренинга окончена.

Ученики вырываются на улицы города, как орды Чингиз-хана, взглядами убивая мужчин и насилуя женщин. Во всяком случае, они так бесстрашны, как только могут быть бесстрашны роботы, запрограммированные бояться.

Часть II


НУ И ЧТО?

- Каждый наблюдатель видит поражение по-своему, и каждый Учитель может помочь вам пройти только один шаг на длинном Пути к Просветлению. Я знал, например, человека, который, начав впервые искать освобождения, думал, что когда он проиграл партию в шахматы, то потерпел поражение.

- Это типично для всех нас.

- Проучившись два года у знаменитого учителя Дзэна, он понял, что потерпел поражение, если выиграл.

- Понимаю.

- По-прежнему не удовлетворённый, он проучился полтора года у великого Суфийского святого Нарсуфина и узнал, что если он проиграл, но доволен проигрышем, то потерпел поражение.

- Это очень хорошо.

- Тогда он на три года отправился в Гималаи и научился у великого Йога Майариши, что если он выиграл, но чувствует себя виноватым за это, то он потерпел поражение.

- Это грандиозно.

- Наконец, он стал учиться у Вернера.


- И что случилось?

- Он научился, наконец, развивать свои пешки.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

перейти в каталог файлов


связь с админом