Главная страница

Цветок пустыни. Prose contemporary


Скачать 2,55 Mb.
НазваниеProse contemporary
АнкорЦветок пустыни
Дата04.04.2019
Размер2,55 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаЦветок пустыни.doc
ТипДокументы
#43324
страница1 из 31
Каталогid39300610

С этим файлом связано 22 файл(ов). Среди них: Italiano_Guida_di_conversazione.doc, Slovarik.doc, read_engl.doc, A_guide_to_the_differences_between_British_and.pdf, Anglo-russky_istorichesky_slovar.pdf, Problem_33_What_Problem.pdf и ещё 12 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   31

prose_contemporary

Уорис Дири

Цветок пустыни

Всемирно известная фотомодель Уорис Дири рассказывает подлинную историю своей жизни. В четырехлетнем возрасте она подверглась насилию, в пятилетнем прошла обряд обрезания, искалечивший ее на всю жизнь, а в тринадцать лет сбежала из дому. Она пишет: «Было поздно отступать. Раз уж мне нельзя вернуться назад, значит, можно двигаться только в одном направлении — вперед». Так девочка-кочевница из сомалийской пустыни стала супермоделью и специальным послом ООН.Dirie and Cathleen Miller. Desert Flower1.0 — создание книги (Elena)

Уорис Дири

Кэтлин Миллер

Цветок пустыни

Предисловие

Когда будет перевернута последняя страница этой книги, читатель наверняка ощутит радость от знакомства с поистине незаурядной личностью. Трудно поверить, что главная героиня — она же автор книги — родилась и выросла в кочевом племени, ведущем едва ли не первобытный образ жизни, а затем несколько лет проработала прислугой у богатых родственников — сперва в Могадишо, столице Сомали, а позднее в Лондоне. Уорис Дири не получила никакого образования, и даже на родном сомалийском языке читает и пишет с трудом, в чем откровенно признается. Английский она смогла выучить лишь после того, как 5–6 лет прожила в Англии, да и то, главным образом, разговорную речь — общаясь с другими иммигрантами или с британцами африканского происхождения.

Но Уорис от природы наделена живым умом, смекалкой, чувством юмора. А суровая жизнь в африканской пустыне выработала у нее упорство, терпение, настойчивость, волю к борьбе и философское отношение к житейским невзгодам. Наверное, это и позволило девушке относительно легко прижиться в совершенно чуждой среде, добиться известности на Западе и в то же время остаться собой, не утратить способности критически смотреть на окружающее: на Европу с Америкой, на обычаи далекой родины, на друзей и знакомых. Она, впрочем, и на себя смотрит без самолюбования и зазнайства. И это заставляет читателя следить за ее рассказом с доверием и симпатией.

Вы найдете на этих страницах поразительные по простоте и откровенности описания быта кочевых племен и природы Африки, взгляд со стороны на жизнь англичан и американцев, трезвые суждения о профессии фотомодели, которой Уорис посвятила десять лет жизни.

Эта автобиография была написана в 1998 году, с тех пор немало воды утекло. За «Цветком пустыни» последовали еще три книги, посвященные жизни женщин и детей в Сомали: «Рассвет в пустыне», «Дети пустыни» и «Письмо к матери». Недавно Голливуд приступил к их экранизации: осенью 2009-го на Венецианском кинофестивале был представлен фильм «Цветок пустыни»; роль Уорис в нем сыграла популярная сейчас фотомодель Лия Кебеде (родом из Эфиопии, жители которой во многом родственны сомалийцам), а сама Уорис выступила в качестве одного из продюсеров. Не избежала она перемен и в личной жизни: ее домом стала Вена.

Оставив профессию фотомодели, Уорис в течение шести лет была специальным послом ООН, а затем продолжила общественную деятельность, проявив при этом свойственный ей практицизм. Она — учредитель и глава двух организаций: Фонда Уорис Дири (Waris Dirie Foundation, www.waris-dirie-foundation.com; личный электронный адрес Уорис Дири — waris@utanet.at), координирующего свою деятельность с усилиями ООН (мероприятия по борьбе против обычая обрезания женщин, о чем подробно рассказывается в книге) и фонда «Рассвет в пустыне» (содействие развитию образования и здравоохранения в Сомали). Эта благородная деятельность принесла ей международное признание и ряд престижных наград. Например, в 2004 году Уорис Дири стала одной из первых лауреаток премии «Женщины мира» — их присуждает авторитетное международное жюри под председательством М. С. Горбачева. В следующем году Римско-католическая церковь удостоила ее, мусульманку, своей награды — Премии им. архиепископа Оскара Ромеро (за деятельность в защиту прав человека). А в 2007 году президент Франции Н. Саркози вручил Уорис орден Почетного легиона.

Согласитесь, такая необычная жизнь, изобилующая крутыми поворотами, стоит того, чтобы узнать о ней поподробнее!

Моей маме

Я хорошо понимаю, что когда человек странствует по жизни, то преодолевая бури, то наслаждаясь светом и теплом солнца, то попадая в «око» ураганов, его выживание зависит единственно от силы воли. Вот почему я посвящаю эту книгу женщине, которой обязана всем, женщине, чья сила непоколебима, — моей матери Фатуме Ахмед Аден.

Она всегда показывала своим детям пример веры, лицом к лицу встречая самые невероятные невзгоды. Она проявляла равную любовь ко всем своим двенадцати детям (что само по себе подвиг) и выказала мудрость, способную посрамить самого проницательного из мудрецов.

Жертвы она приносила очень часто, но жаловалась крайне редко. И мы, ее дети, всегда знали, что она отдает нам все, что имеет, — сколь бы ни были скудны ее запасы — без остатка. Она не раз познала боль от потери ребенка и все же сохранила в себе силы и мужество, чтобы бороться за оставшихся. Ее душевная щедрость, ее красота, внешняя и внутренняя, поистине стали легендой.

Мама, я люблю тебя, уважаю и преклоняюсь перед тобой — и благодарю Аллаха всемогущего за то, что он дал мне в матери именно тебя. Я молюсь о том, чтобы достойно продолжить твое дело, воспитав своего собственного сына так, как ты неутомимо растила своих детей.

О! ты подобна наряду, который выбрал себе молодой щеголь.

О! ты подобна драгоценному ковру, за который плачены тысячи.

Сумею ль я когда-нибудь найти похожую на тебя — тебя, на которую взглянул лишь однажды?

Спицы зонта распадаются, ты же подобна литому железу;

О! ты подобна золоту Найроби, золоту высокой пробы,

Ты — восходящее солнце, первый луч зари,

Сумею ль я когда-нибудь найти похожую на тебя — тебя, на которую взглянул лишь однажды?

Примечание авторов

«Цветок пустыни» представляет собой правдивое повествование о жизни Уорис Дири. Описанные события происходили на самом деле, и рассказ о них основан на воспоминаниях самой Уорис. Все выведенные в «Цветке пустыни» лица вполне реальны, однако большинству из них мы дали вымышленные имена — из уважения к праву на невмешательство в личную жизнь.

. Бегство

Меня разбудил какой-то странный звук. Я открыла глаза, и мой взгляд уперся в… львиную морду. Сон тотчас прошел, но я была не в силах пошевелиться, только глаза распахивались все шире и шире, словно хотели вместить в себя стоящего напротив зверя. Попыталась встать, однако я уже несколько дней ничего не ела, так что ослабевшие ноги дрожали и подгибались. Я тяжело привалилась к дереву, в тени которого отдыхала, укрывшись от палящего солнца африканской пустыни, — к полудню жара становится невыносимой. Я бессильно откинула голову и закрыла глаза, чувствуя, как грубая кора давит на затылок. Лев стоял так близко, что я чувствовала его тяжелый дух, разлитый в знойном воздухе. Я воззвала к Аллаху: «Вот и пришел мой последний час. Забери же меня скорее к себе, Господи!»

Настал конец моему долгому странствию по пустыне. Не было у меня ни защитника, ни оружия. И сил бежать тоже не было. Мне не удалось бы спастись даже при самых благоприятных обстоятельствах, даже взобравшись на дерево, — у львов, как и у всех кошек, крепкие когти, и они прекрасно лазают по деревьям. Я и до середины подняться не успею, как — бац! — мощный удар сметет меня. Я снова открыла глаза, теперь уже без всякого страха, и сказала, обращаясь ко льву:

— Подойди и убей меня. Я готова.

Это был великолепный самец с золотистой гривой и длинным хвостом, которым он беспрестанно отгонял мух. Ему было лет пять-шесть. Такой молодой и здоровый лев мог прикончить меня одним ударом, это я знала, ведь он — царь зверей. Я не раз видела, как удар такой лапы повергает наземь антилопу гну или зебру, которые весят во много раз больше меня.

Лев не сводил с меня взгляда. Потом зажмурился и снова медленно открыл медового цвета глаза. Я не отрываясь смотрела в его зрачки своими карими глазами. Но он отвел взгляд.

— Давай же! Хватай, не тяни.

Он снова посмотрел на меня и вновь отвел взгляд. Облизнулся и сел, подогнув задние лапы. Потом поднялся и принялся расхаживать передо мной. Его движения были изысканно-плавными. В конце концов он отвернулся и пошел прочь, решив, вне всякого сомнения, что меня и есть-то не стоит, — так мало мяса оставалось на моих костях. Он удалялся в пустыню, и скоро его рыжевато-коричневую шкуру было уже не различить на фоне песков.

Когда я поняла, что он не убьет меня, то даже не вздохнула с облегчением, потому что смерть меня не пугала. Я действительно была готова умереть. Но, вероятно, Бог, который неизменно был моим заступником, уготовил мне нечто иное и по какой-то причине решил сохранить мою жизнь.

— Что же это? — сказала я. — Возьми меня к себе или направляй меня.

И я, собрав все силы, поднялась на ноги.

Это кошмарное странствие началось с того, что я сбежала от собственного отца. В то время мне было лет тринадцать, жила я в своей семье, в племени кочевников сомалийской пустыни. Неожиданно отец объявил, что выдает меня замуж за какого-то старика. Нужно было немедленно что-то делать, потому что в любой день мог объявиться мой муж и потребовать меня. Я сказала матери, что хочу убежать из дому. Я надеялась отыскать мамину сестру, которая жила в Могадишо — столице Сомали. Правда, я никогда раньше не была в этом городе. Да и вообще ни в одном городе, если уж на то пошло. Тетю свою я тоже никогда раньше не видела. Но у меня была детская вера в то, что в конце концов каким-то волшебным образом все само собой устроится.

Когда отец и все остальные в семье еще спали, мать разбудила меня и сказала:

— Ступай, пора!

Я огляделась. Не было ничего, что можно было бы взять с собой. Ни бутыли воды, ни кувшина молока, ни корзины с едой. И вот так, босая, закутанная в одну только легкую накидку, я выбежала в ночь, в пустыню.

Я не знала, в какой стороне лежит Могадишо, и просто бежала куда глаза глядят. Было настолько темно, что я то и дело спотыкалась, цепляясь за корни деревьев. Всякий раз, когда я наступала на корень, мне мерещилось, что это спина плюющейся кобры. Африка кишит змеями, а змей я панически боялась. Поэтому села на землю и смотрела, как в небе занимается рассвет. Не успело показаться солнце, как я — фьють! — сорвалась с места, словно газель. Я бежала, бежала, бежала… Час за часом, не останавливаясь.

К полудню я далеко углубилась в красные пески — и так же глубоко ушла в свои мысли. «Куда меня несет?» — думала я. Ведь я даже не представляла, в какую сторону бегу. Передо мной расстилалась бескрайняя пустыня, и однообразие песков лишь изредка нарушалось чахлой акацией или верблюжьей колючкой. На целые мили вокруг не на чем было остановить взгляд. Я проголодалась, очень хотела пить, устала, и бег мой все замедлялся, пока наконец я не перешла на шаг. Бредя наугад в каком-то оцепенении, я думала о том, где же начнется моя новая жизнь. Что ждет меня дальше?

Вдруг мне почудился голос, звавший «Уо-о-о-ри-и-ис! Уо-о-о-ри-и-ис!».

Отец! Я огляделась, но никого не увидела. Наверное, показалось.

— Уо-о-о-ри-и-ис! Уо-о-о-ри-и-ис!

Голос раздавался словно со всех сторон одновременно и звучал жалобно, но мне все равно стало очень страшно. Если отец меня поймает, то неминуемо вернет домой и заставит выйти замуж за старика, да еще и поколотит.

Нет, мне не показалось — это и вправду был мой отец. Голос раздавался все ближе и ближе, и я бросилась бежать по-настоящему, изо всех сил. Несмотря на то что я вышла из дому несколько часов назад, отец догнал меня. Как я сообразила позже, он шел по моим следам, хорошо заметным на песке.

Отец слишком стар, ему ни за что не догнать меня — так я поначалу считала, — а я молодая и быстроногая. Тогда он казался мне стариком. Теперь я смеюсь, припоминая, что в то время ему было лет тридцать с небольшим. И все мы были невероятно выносливыми, потому что много ходили пешком и бегали, — у нас не было ни автомобилей, ни общественного транспорта, совсем ничего. И я всегда двигалась проворно — гналась ли за животными, бегала ли по воду, торопилась ли попасть под отчий кров, пока не погасли последние искорки вечернего света.

Прошло немного времени, я перестала слышать голос отца и пошла медленнее. Если не останавливаться, решила я, отец утомится и возвратится домой. Оглянувшись, я вдруг увидела его: он спускался с ближайшего холма. Он тоже меня заметил. От страха я рванулась вперед. Еще быстрее! Мы напоминали движущиеся барханы: я взлетала на холм, а отец спускался с предыдущего. Так продолжалось очень долго. Наконец я сообразила, что какое-то время уже не видела отца. И голос его уже не окликал меня.

Сердце мое бешено стучало. Наконец я остановилась и, спрятавшись за куст, осмотрелась. Никого. Прислушалась. Ни малейшего шороха. Я добрела до выходившего на поверхность пласта горной породы и сделала привал. Потом побежала дальше. Ошибка, совершенная минувшей ночью, кое-чему меня научила, и теперь я двигалась по скальным участкам, где почва была твердой, да еще и меняла направление, чтобы отец не мог идти по моим следам.

Я решила, что отец повернул назад, ведь солнце уже садилось. И все же ему не удастся вернуться засветло. Ему придется бежать в темноте, прислушиваясь к шуму, какой бывает в стойбище по вечерам, отыскивая дорогу по крикам и смеху детей, по мычанию и блеянию стада. В пустыне ветер разносит звуки далеко окрест, и эти звуки, если случалось заблудиться в ночи, служили нам чем-то вроде маяка.

Миновав следующий скальный участок, я сменила направление. Не все ли равно, в какую сторону идти, раз я все равно не знала, где Могадишо? Я бежала и бежала до тех пор, пока не село солнце, пока не погасли последние отблески света и тьма не сгустилась настолько, что уже ничего нельзя было разглядеть. Я буквально умирала с голоду и не могла думать ни о чем, кроме еды. Ноги у меня были стерты до крови. Я присела под деревом и уснула.

Утром меня разбудило солнце, палящие лучи которого обжигали лицо. Я открыла глаза и посмотрела вверх, на устремленные в небо листья красавца-эвкалипта. Мало-помалу до меня стало доходить, в каком положении я оказалась. «Боже мой, я совсем одна! Что же делать?»

Я поднялась с земли и побежала дальше. Много дней мне приходилось делать это снова и снова. Сколько именно, не могу сказать точно. Единственное, что знаю: я потеряла ощущение времени, остались только голод, жажда, страх и боль. Когда наступала полная темнота, я останавливалась и отдыхала. В полдень, когда солнце в зените и печет немилосердно, я ненадолго присаживалась под деревьями.

Как раз во время одного из таких дневных привалов я и задремала, а лев разбудил меня. К этому времени мне уже не хотелось свободы. Мне хотелось только одного — вернуться домой, к маме. Без мамы было хуже всего. И хотя мы привыкли обходиться без еды и воды день, а то и два, я понимала, что долго не продержусь. Я настолько ослабела, что еле передвигала ноги, а ступни потрескались и так болели, что каждый шаг казался пыткой. Вот почему к моменту, когда голодный лев уселся передо мной, я уже сдалась. Быстрая смерть представлялась мне желанным выходом из этого невыносимого положения.

Но лев посмотрел на мои выпирающие ребра, запавшие щеки и удалился. То ли он сжалился над несчастным человеческим существом, то ли просто рассудил, что из меня не выйдет даже приличной закуски, не знаю. А может, Бог был на моей стороне. Я подумала, что Бог не может быть настолько бессердечным и оставить меня в живых лишь для того, чтобы позволить умереть еще более жестокой смертью — например, от голода. Он, конечно же, уготовил мне другое предназначение, и я воззвала к нему: «Возьми меня к себе или направь путь мой». Держась за ствол дерева, я кое-как поднялась на ноги.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   31

перейти в каталог файлов
связь с админом