Главная страница
qrcode

Бьюдженталь Дж. Искусство психотерапевта. 3-е изд. Психотерапевта


НазваниеПсихотерапевта
АнкорБьюдженталь Дж. Искусство психотерапевта. 3-е изд
Дата24.10.2017
Размер2,48 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаБьюдженталь Дж. Искусство психотерапевта. 3-е изд.doc
ТипКнига
#44297
страница1 из 6
Каталогid37808137

С этим файлом связано 50 файл(ов). Среди них: Вовк і семеро козенят.ppt.ppt, Бременскі музиканти.ppt.ppt, Бедлер Р., Гриндер Д., Сатир В. - Семейная терапия и НЛП - 1999., Analiz_rechevoy_kommunikatsii.pdf, Skazka_v_treninge_Stishenok.pdf и ещё 40 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3   4   5   6



James F. Т. Bugental, Ph.D.

The Art of the

PSYCHOTERAPIST



W• W• NORTON & COMPANY • NEW YORK LONDON
Дж. Бьюдженталь

Искусство

ПСИХОТЕРАПЕВТА

3-е международное

издание

Санкт-Петербург

Москва • Харьков • Минск 2001

Бьюдженталь Джеймс ИСКУССТВО ПСИХОТЕРАПЕВТА

3-е международное издание

Серия «Золотой фонд психотерапии»

Перевод с английского и общая редакция М. Р. Мироновой

Главный редактор В. Усманов

Заведующий психологической редакцией А. Зайцев

Зам. заведующего психологической редакцией Н. Мигаловская

Ведущий редактор А.Борин

Научные редакторы С. Братченко, М. Миронова

Редактор С. Комаров

Художник обложки В.Шимкевич

Корректор М. Рошаль

Верстка , Е. Батурина

ББК 53.57 УДК 615.851

Бьюдженталь Дж.

Б98 Искусство психотерапевта — СПб.: Питер, 2001. — 304 с: ил. — (Серия «Золотой фонд психотерапии»).

ISBN 5-272-00297-0

Книга Джеймса Ф. Т. Бьюдженталя — живой легенды мировой психологии и психотерапии, одного из зачинателей «третьей волны» в психологии, первого президента Ассоциации гуманистической психологии — является определенной кульминацией его полувекового опыта ведения психотерапии и преподавания. Книга посвящена, прежде всего, процессу психотерапии во всех его проявлениях. Используя живые, яркие, подробные примеры, автор описывает различные грани этого многомерного процесса, излагает самые тонкие нюансы. Книга написана как пособие для психотерапевтов и психологов любых теоретических ориентации, желающих развить свои умения и приблизить свое мастерство к искусству. В тексте содержатся упражнения, позволяющие лучше попять измерения психотерапевтического процесса и научиться осознанно использовать их в практике. Книга адресована психологам, психотерапевтам, а также всем специалистам помогающих профессий.

© 1987 by James F. Т. Bugental

© Перевод на русский язык, М. Р. Миронова, 2001

© Издательский дом «Питер», 2001

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

ISBN 5-272-00297-0

ЗАО «Питер Бук». 196105, Санкт-Петербург, Благодатная ул., д. 67.

Лицензия ИД № 01940 от 05.06.00.

Налоговая льгота - общероссийский классификатор продукции ОК 005-93, том 2; 953000 - книги и брошюры.

Подписано в печать 15.02.01. Формат 70x100'/16. Усл. п. л. 24,51. Тираж 7000 экз. Заказ № 167.

Отпечатано с диапозитивов в ФГУП «Печатный двор» Министерства РФ по делам печати,

телерадиовещания и средств массовых коммуникаций.

197110, Санкт-Петербург, Чкаловский пр., 15.

ОГЛАВЛЕНИЕ

Книга о главном, или Путешествие в Мир субъективного.................................................6

Предисловие к русскому изданию книги

«Искусство психотерапевта».......................................................................................................11

Элвину А. Ласко, доктору философии (1916-1983)..........................................................12

Предисловие......................................................................................................................................13

РАЗДЕЛ I. Введение.....................................................................................................................19

Глава 1. Жизнеизменяющая психотерапия и субъективное.............................................21

РАЗДЕЛ II. Базовое искусство ведения беседы...................................................................37

Глава 2. Уровень общения............................................................................................................39

Глава 3. Присутствие психотерапевта и альянс....................................................................61

Глава 4. Межличностное давление............................................................................................75

РАЗДЕЛ III. Влияние на субъективное..................................................................................97

Глава 5. Тематическое параллелирование..............................................................................99

Глава 6. Параллелирование чувств..........................................................................................112

Глава 7. Параллелирование рамок...........................................................................................121

Глава 8. Параллелирование локуса.........................................................................................131

РАЗДЕЛ IV. Достижение большей глубины.......................................................................145

Глава 9. Соотношение объективации и субъективного....................................................147

Глава 10. Базовый подход к сопротивлению........................................................................168

РАЗДЕЛ V. Интрапсихические процессы............................................................................191

Глава 11. Забота: источник силы и направляющий фактор............................................193

Глава 12. Интенциональность и воодушевленность.........................................................215

РАЗДЕЛ VI. Психотерапевт как художник.........................................................................231

Глава 13. Обязательства психотерапевта..............................................................................233

Глава 14. Артистизм психотерапевта......................................................................................250

Приложение.....................................................................................................................................260

Литература.......................................................................................................................................284

Предметный указатель................................................................................................................287

Именной указатель.......................................................................................................................295

Книга о главном,

или

Путешествие в Мир субъективного

Я безмерно рад! Рад за вас, читатели, — вы получаете, наконец, возможность познакомиться с одним из шедевров психологической литературы. Рад за Дж. Бюджен-тала, идеи которого получают новый импульс к распространению и, будем надеяться, развитию. Рад и за себя — я мечтал об издании этой работы с 1992 г., когда впервые познакомился с ней и она стала моей любимой книгой.

Не буду пытаться в небольшом предисловии пересказать все то, что блестяще сделал сам автор на последующих страницах, а постараюсь сказать самое важное о Джеймсе Бюджентале, его подходе и, конечно, о книге.

Джеймс Фредерик Томас Бюджентал * (James F. Т. Bugental) (род. 25 декабря 1915 г.) — один из «последних могикан», представитель уходящей, увы, когорты великих психологов второй половины XX в. Особенно весом его вклад в развитие гуманистического направления: он активный участник третьей (гуманистической) «революции» в психологии, редактор знаменитой книги «Вызов гуманистической психологии» (The Challenges of Humanistic psychology, 1967), своего рода «гуманистического манифеста», первый президент «Ассоциации за Гуманистическую Психологию». Среди своих учителей он в первую очередь называет Ролло Мэя, Джорджа Келли, Карла Роджерса, Абрахама Маслоу, в сотрудничестве с которыми на протяжении многих лет он развивал гуманистические и экзистенциальные взгляды.

В профессиональной биографии Дж. Бюджентала нашли свое отражение многие ключевые моменты истории развития психологии в уходящем столетии. Вот только основные этапы его пути: огромные надежды на психологию и последующее разочарование; серьезные научные исследования и переход в практическую сферу, отказ от позитивизма и интерес к фрейдизму; осознание ограниченности психоаналитического подхода и выбор нового (гуманистического) направления; освоение экзистенциализма и создание своего, экзистенциально-гуманистического подхода в психологии и психотерапии.

Сегодня Дж. Бюджентал — видный теоретик и лидер целого направления в психологии, уникальный психотерапевт и авторитетный исследователь, блестящий писатель и создатель оригинальной обучающей программы. Его слово звучит очень весомо, и многие из известных ныне психологов и психотерапевтов называют Бюджентала своим учителем, говорят об огромном влиянии, которое он оказал на их профессиональный и личностный рост. Он член редколлегии нескольких журналов и профессор ряда университетов, автор целого созвездия блестящих книг, среди которых

* Сразу следует оговорить «проблему имени»: пожалуй, именно James BUGENTAL имеет самую разнообразную форму написания своей фамилии на русском языке (я насчитал уже больше пяти вариантов!); не вступая в дискуссию с теми, кто знает, как будет правильно «на самом деле», я предпочитаю использовать ту транскрипцию, которую слышал от самого J. В.

Книга о главном, или Путешествие в Мир субъективного 7

«В поисках экзистенциальной идентичности» (1976), «Психотерапия и процесс: основы экзистенциально-гуманистического подхода» (1978), «Искусство психотерапевта» (1987), «Сокровенные путешествия» (1990), «Психотерапия — это не то, что Вы думаете» (1999).

В этом ряду книга, которую Вы, читатель, держите в руках, занимает особое место. «Искусство психотерапевта» — одна из самых ярких жемчужин не только в творчестве Дж. Бюджентала, но и в мировой психолого-психотерапевтической литературе. В этой книге представлены все основные идеи автора, она удивительно гармонично сочетает в себе теорию и методику, конкретные примеры и учебные упражнения, а также философские и лирические отступления и даже автобиографические этюды. В ней, как в капле воды, нашли отражение многие ключевые проблем психологии, психотерапии и реальной человеческой жизни.

Эта книга — о главном в человеке

Она о том, что самое главное дело человека — это сама его жизнь, и то, как он ею распорядится.

Жизнь любого человека насыщена множеством различных событий и влияний природного, социокультурного и иного происхождения. Но все это — лишь исходные обстоятельства и материал, «сырье», из которого каждый человек строит свою жизнь, свое бытие, и результаты этого строительства зависят от его собственных усилий в первую очередь.

В конечном итоге смысл и ценность усилий человека по «жизнетворчеству» определяется тем, в какой мере он сумеет прожить жизнь именно по-человечески, выбирая в каждый момент свой собственный, аутентичный путь. А это, в свою очередь, возможно, если человек сумеет прислушаться к себе и осознать, прежде всего, самое главное: как именно и в какой мере он участвует в созидании своей жизни, как он «бытий-ствует» — переживает тот или иной момент своего существования, отвечает на фундаментальные запросы бытия и на основе этих ответов делает жизненные выборы, осуществляет решения, принимает за них ответственность и т. д.

Отсюда вытекает и понимание сложных ситуаций, конфликтов, кризисов в жизни человека. За большинством психологических трудностей, утверждает Бюджентал, лежат более глубокие (и не всегда ясно осознаваемые) экзистенциальные проблемы — свободы выбора и ответственности, автономии и взаимосвязанности с другими людьми, поиска смысла жизни и ответов на вопросы «Кто Я есть? Что есть этот Мир? Каково мое место в этом Мире?». Такие глубинные проблемы не могут быть решены быстро и просто — их решение требует существенных (экзистенциальных же) жизненных изменений. А это становится возможным благодаря поиску человеком более эффективного способа существования, пересмотру им своих взаимоотношений с Миром и ответов на экзистенциальные вопросы, своих выборов и решений.

Перефразируя одно из высказываний Бюджентала, можно сказать так: жизнь сама по себе есть чудо, а еще большим чудом является возможность ее осознания и изменения.

Таким образом, главное, что мы можем сказать о человеке, — это признать три Фундаментальных факта: человек живет, его жизнь зависит от его собственных усилий и он способен осознавать и менять свою жизнь.

8 Книга о главном, или Путешествие в Мир субъективного

Именно такая глубокая и красивая философия, такие взгляды на человека — экзистенциальные по сути и гуманистические по своим ценностям — составляют основу книги «Искусство психотерапевта».

Эта книга — о главном в концепции Дж. Бюджентала

За свою долгую и насыщенную профессиональную жизнь Джеймс Бюджентал работал в различных областях психологии и психотерапии, занимался самыми разными проблемами. Но через всю его деятельность красной нитью проходит главная тема — внутренние основания человеческого существования, Мир субъективного.

В трактовке Бюджентала субъективное — это психологическая основа бытия человека, огромный, сложный и разнообразный мир его внутренней жизни. Именно в субъективном мире человека коренятся его жизненные цели, надежды, смыслы, ценности, там берут начало важнейшие источники, ресурсы и ориентиры всех сущностных изменений его жизни. Все значимые события во «внешнем мире» — разнообразные дела и достижения, успехи и неудачи, потери и обретения — рано или поздно проходят «проверку на смысл» в мире внутреннем, где и имеют шанс получить свое подлинное звучание. Но там же, в субъективном, находятся и главные ограничения человека, его проблемы и тревоги, боль и разочарование, неверие в себя и других.

Поэтому, если мы хотим помочь человеку действительно изменить жизнь, сделать ее более человечной, гармоничной, аутентичной, то мы никак не можем игнорировать ее фундамент, и неизбежно в центре нашего внимания будет именно субъективность человека со всеми своими основными атрибутами.

Однако проблема состоит в том, что субъективность человека столь же важна, сколь и неуловима. И здесь надо особенно подчеркнуть ценнейшее достоинство концепции Бюджентала — в ней есть не только теоретический анализ субъективности, но и подробная феноменология субъективного мира.

Бюдженталу удалось, казалось, невозможное: выделить и описать основные проявления субъективных процессов и способы влияния на них. Сделано это как «субъективными средствами», с привлечением большого числа ярких метафор и образов, убедительных примеров реальных ситуаций, так и путем достаточно систематизированного, ясного, логичного и хорошо структурированного описания. Концепция субъективного дает очень удобную и надежную основу для практической работы психотерапевта и для его обучения.

Таким образом, в концепции Бюджентала субъективное — это и ведущий объяснительный принцип в теоретико-методологическом анализе, и приоритет в практической работе, главное направление и «место приложения усилий» психотерапевта, и основное содержание его подготовки. Все творчество Джеймса Бюджентала и в особенности эта книга представляет собой искренний, вдохновенный, и прекрасный гимн субъективности.

Эта книга — о главном в работе психотерапевта

При всей важности теоретических знаний, методической подготовки и практического опыта психотерапевта, главным «инструментом» в его работе с клиентом является он сам. Психотерапевт работает собой, своим собственным «Я».
Книга о главном, или Путешествие в Мир субъективного 9

В общем виде это признается многими, но все дело в том — какие именно качества при этом считаются главными и как их можно развивать.

Джеймс Бюджентал считает, что работа психотерапевта — это особый вид искусства. И потому здесь, как и в любом виде искусства, огромную роль играют интуиция, гибкость, независимость. Но есть также и специфические «составляющие» искусства индивидуального психологического консультирования, суть которых состоит в способности психотерапевта актуализировать заботу клиента о собственной жизни и его работу по ее изменению. Поэтому Бюджентал считает, что психотерапевты не лечат болезни или нарушения, а «освобождают пленников»; они похожи скорее на «группу спасателей», помогающих человеку выйти из тюрьмы (своей собственной внутренней тюрьмы страхов, стереотипов, неверия в себя и т. п.) и жить более свободно. В силах терапевта — только («только»!) содействовать внутреннему поиску клиента, помочь ему разобраться в себе и найти путь к собственным силам. В этом и состоит подлинное искусства психотерапевта.

Для становления этого искусства Бюджентал описал тринадцать основных параметров (измерений) консультационной (психотерапевтической) работы и разработал подход к развитию каждого из них. На мой взгляд, данная программа «расширения субъективных возможностей» психотерапевтов является одной из самых глубоко и тщательно разработанных в мировой практике. А положенное в ее основу описание архитектоники общения, тончайших нюансов психотерапевтического интервью открывает новый пласт в исследовании коммуникативных процессов, который можно назвать психологией глубинного общения.

Основное содержание данной книги и составляет описание теории и практики «субъективно-ориентированной подготовки» к индивидуальному консультированию.

Эта книга — главная книга для меня

Много и основательно занимаясь изучением основных направлений в современной психологии и психотерапии, перепробовав за последние пятнадцать лет множество подходов, я выбрал из них для себя самый, на мой взгляд, глубокий, мудрый и красивый — экзистенциально-гуманистический подход Джеймса Бюджентала.

Важнейшим достоинством экзистенциального направления является стремление не только не уходить от самых главных вопросов о человеке, невзирая на их сложность, но как раз эти сущностные вопросы поместить в центр внимания. Именно экзистенциалисты строят «психологию о главном» и в наибольшей мере преодолевают «грех упрощения», присущий современной психологии (психотерапии), которая так упорно пытается искать не там, где потеряла, а там, где светлее.

Для меня подход Бюджентала ценен многим, но особенно — уважительностью и ответственностью в отношении человека и его внутреннего мира, открытостью, рефлективностью и критичностью в отношении собственной позиции.

Я давно пришел к убеждению — чем дальше психотерапевт (психолог, философ) продвигается по пути постижения подлинной природы человека, тем менее категоричен и более осторожен он в своих выводах, тем больше уважения проявляет он перед лицом сложности, неисчерпаемости, силы и красоты внутреннего мира человека. Тем настойчивее он стремится уйти от простых, легких, однозначных механистичных взглядов и решений. А это, в свою очередь, вызывает у меня уважение и доверие к его

10

Книга о главном, или Путешествие в Мир субъективного

идеям, выводам и открытиям. Именно такую деликатность и осторожность на основе мудрости и проницательности увидел я в теории Джеймса Бюджентала и в его работе с людьми — и потому я доверяю ему и его подходу. При личной встрече это уважение и доверие усилилось еще больше, и я искренне считаю его одним из самых ярких, глубоких и мудрых психологов современности.

Теперь, надеюсь, стало очевидно: «Искусство психотерапевта» Джеймса Бюджентала — это действительно книга о главном. И пусть перевод на русский язык появился не так быстро (конечно, переводить такую книгу очень непросто), — выход этой книги, безусловно, большой праздник!

В своем мнении о книге Джеймса Бюджентала я, вполне возможно, субъективен и даже пристрастен. Хочется надеяться, что это так, — ведь Бюджентал блестяще доказывает: только будучи подлинно субъективным можно приблизиться к полноценному восприятию и честному, открытому самовыражению и тем самым к объективности. Желаю и читателям занять субъективную позицию — наиболее надежную в этом путешествии в мир субъективного.

Книга «Искусство психотерапевта» адресована в первую очередь, конечно, профессионалам — психотерапевтам, психологам, консультантам, а также всем тем, чья деятельность относится к «коммуникативным профессиям». Однако далеко не только им. Потому что эта книга не только про психотерапию, она про саму жизнь во многих очень важных, экзистенциальных ее проявлениях.

Если Вы, читатель, разделяете гуманистические ценности и согласны с тем, что психология и психотерапия должны понимать, ценить и развивать именно «человеческое в человеке» — эта книга для Вас!

Если Вы, читатель, хотите освоить практические вопросы, научиться точнее и тоньше чувствовать нюансы «живой» работы с людьми, если Вам интересны конкретные примеры, драматические повороты реальных человеческих судеб, а также если Вы хотите лучше понять, что за человек Вы сами, — эта книга для Вас!

Если Вы, читатель, уважаете фундаментальность и глубину подхода, хотите познакомиться с одной из самых интересных и перспективных концепций в современной психологии и психотерапии и при этом цените ясность мысли, яркость метафор, изящество стиля, — эта книга для Вас!

Если же все это Вас не слишком привлекает, то все рано не торопитесь отказываться, и если хватит терпения и мужества, то, вполне возможно, в этой книге Вы найдете для себя что-то ценное и интересное и увидите — эта книга и для Вас тоже!

Скорее всего, не все читатели и не во всем согласятся с автором — и это естественно. Но я уверен: «Искусство психотерапевта» Джеймса Бюджентала — это книга, познакомиться с которой будет полезно большинству из нас. Более того, — это книга, в той или иной мере, и про каждого из нас.

Завидую тем, кто впервые взял в руки эту книгу — вас ожидает увлекательнейшее и захватывающее Путешествие в Мир субъективного!

Желаю успеха!

С. Л. Братченко Санкт-Петербург, январь 2001

Книга о главном, или Путешествие в Мир субъективного 11

Предисловие к русскому изданию

книги «Искусство психотерапевта»...

...написанной для консультантов, психотерапевтов и учащихся этих специальностей, которые хотят понять и до некоторой степени усвоить экзистенциально-гуманистические взгляды.

Мне доставляет искреннее удовольствие писать предисловие к изданию моей книги «Искусство психотерапевта» на русском языке. Хотя на обложке я назван единственным автором этой книги, это не совсем верно. В действительности, книга является результатом опыта многих психологов, психиатров, консультантов но браку и семье и представителей других профессий, каждый из которых тем или иным способом внес свой вклад в ее содержание. Некоторых из них, кто лично принимал участие в психотерапевтическом процессе, я еще опишу. Другие внесли свой вклад тем, что учились этому виду терапии или использовали его в своей практике. А третьи предоставили свой широкий опыт в различных видах психотерапии — ее проведения, восприятия, супервизии и описания. Более чем полвека практики, преподавания и писательства позволили мне понять, что может быть наилучшей подготовкой — как с академической, так и с других точек зрения. Сейчас я считаю (мое мнение с годами менялось), что самое главное — это искренняя заинтересованность в отношениях с людьми, открытость бесконечному разнообразию, стремление обнаружить свои собственные таланты и ограничения и готовность расти и меняться.

Книга «Искусство психотерапевта» утверждает безжалостное разнообразие людей, необходимость для профессионала продолжать наблюдать и развивать свое понимание и умение в работе с этим бесконечным вызовом, а также убежденность в том, что мы еще не достигли окончательного понимания и умения в работе с ним.

Эта книга знаменует изумление перед человеческим существованием, его разнообразными формами и интригующими возможностями. Конечно, существуют и национальные и межкультурные различия, и очень важно, чтобы мы осознавали их и приспосабливали к ним свою работу так, что одновременно с радостью утверждать наши общечеловеческие черты и оказывать уважение нашему индивидуальному опыту.

Я надеюсь, что эта книга станет одним из многих способов поделиться друг с другом нашими умениями и способствовать таким образом развитию наших мастерства и знания о человеке.

Теперь в России проводится и соответствующая книге программа обучения под тем же названием. Подробности об этой серии из пяти курсов можно найти в конце книги.

Искренне Ваш,

Джеймс Ф. Т. Бьюдженталь,

доктор философии, обладатель диплома по клинической психологии

от Американского Совета Профессиональных психологов. 04.12.2000

Элвину А. Ласко, доктору философии

(1916-1983)

Эта книга с любовью посвящается Элу Ласко, который 35 лет был моим другом и коллегой. Я до сих пор испытываю боль и не могу поверить в то, что потерял его. Вместе мы формировались как клинические психологи во времена удивительного расцвета самой клинической психологии после Второй мировой войны, первыми из клинических психологов послевоенного выпуска стали преподавателями Калифорнийского университета и рискнули начать частную практику к неудовольствию наших академических собратьев и коллег-медиков. Мы начали практику проведения групп, которая продолжается до сих пор, сами придумывали программы обучения, исследовали новые направления — групповую динамику и групповую психотерапию, поселки для пациентов, глубинную психотерапию, психоанализ, использование психоделиков и экзистенциальную теорию.

У нас было так много общего: шахматы и шафлборд1, бесконечный обмен мнениями за и против новых теорий (мы все время менялись позициями), совместный отдых, открытие для себя новых книг, новых мест, новых теорий, новых шуток. Мы дружили семьями, наши дети выросли и возмужали, мы оба пережили распад своих семей, вместе вступили в старость.

Большая часть того, что в этой книге помещается под моим именем, — наше общее дело, в которое он внес неоценимый вклад.

Я всегда буду помнить тебя, Элвин.

Джеймс

1 Игра с передвижением деревянных кружочков по размеченной доске. — Примеч. перев.

Предисловие

Искусство и наука — это две крайние точки в полярности «субъективное—объективное», которая пронизывает все, что предпринимает человек. Субъективный взгляд на жизнь противоположен сосредоточению на объективных аспектах и в то же время дополняет его. Всегда присутствуя вместе, обе эти точки зрения создают динамизм во всем, чего ни коснись. В психотерапии эта двойственность проявляется в самых разных формах, и мастерство психотерапевта проявляется в его способности соединять субъективное и объективное, искусство с наукой.

Субъективность пациента — это область применения жизнеизменяющей психотерапии, где работа чрезвычайно ответственна, предъявляет исключительно высокие требования и вызывает ощущение самой большой угрозы у клиентов. Сосредоточение усилий на субъективном отличает психотерапевтов, связанных со своими пациентами настолько глубоко, насколько этого требуют от них сложнейшие проблемы, затрагивающие личность. Так как основная часть этой реальности представлена скорее имплицитно, чем эксплицитно, и так как в этой реальности мы в основном полагаемся на нашу собственную, субъективную точку зрения, психотерапевтам необходимо «созреть», прежде чем пытаться глубоко работать с субъективностью пациента.

Достижение других психотерапевтических целей (адаптации, смягчения симптомов) прекрасно обеспечивают объективные средства, но жизнеизменяющая психотерапия требует повышенного внимания к субъективному. Это не значит, что специалисты, практикующие глубинную психотерапию, могут вообще игнорировать объективные аспекты своего искусства; напротив, они должны использовать весь континуум средств для того, чтобы вникнуть в запросы клиентов и переосмыслить свою собственную субъективность. Эта книга описывает подходы, которые помогут психотерапевтам расширить свой профессиональный арсенал. Каждая из предлагаемых точек зрения дает определенное преимущество и является до некоторой степени объективной и каждая направлена на то, чтобы раскрыть какой-то аспект субъективности пациента. Таким образом, они служат мостиками между двумя реальностями.

ПОЯВЛЕНИЕ СУБЪЕКТИВНОГО

Когда-то на морских картах были обширные белые поля с надписью Terra incognita — «неизвестная земля». Между этими землями и знакомым миром морские чудовища поджидали беспечных моряков, чтобы пожрать их. Современная география оставила мало неисследованных зон, а морские чудища покинули мир вслед за единорогом и Минотавром. Но субъективное — это психологическая terra incognita, охраняемая чудовищами тревоги и патологии, которые угрожают тем, кто решается вторгнуться в эту область1.

1 В моих книгах (Bugental, 1975, 1976) есть указание на необходимость разработки психологии субъективного. — Примеч. авт.

14

Предисловие

Западные наука и культура не признавали реальность истинно субъективного в течение, по крайней мере, трех столетий. Многое из того, что исследовали восточные духовные практики, наш ограниченный век отвергал и объявлял суеверной чепухой и свидетельством примитивности. В «самое последнее время» стало ясно, что это шовинистическое предубеждение означает отступление к застойным водам академического позитивизма, политического консерватизма или религиозного фундаментализма — трем позициям догматичной уверенности, которые часто причудливо связаны друг с другом.

Глубинная психотерапия в основном отбросила мечты раннего Фрейда о психологии как естественной науке XIX в. Многие из нас пришли к осознанию того, что абсолютный детерминизм, линейные связи и зависимость от эксплицитно выраженных характеристик сциентистского толка плохо сочетаются с реальностью человеческой субъективности — основной сферы приложения наших усилий.

Эта книга, несомненно, целиком основана на предположении, что жизнеизме-няющая психотерапия требует и от психотерапевта, и от пациента отдавать приоритет субъективному — прежде всего от пациента, но почти в той же степени — от психотерапевта.

ПСИХОТЕРАПИЯ И СУБЪЕКТИВНОЕ .

Психотерапевты отличаются друг от друга так же, как и специалисты в любой другой области, но еще большая разница обнаруживается в их искусстве1. И все же те, кто многие годы практиковал «интенсивную», или «глубинную», психотерапию, часто, даже расходясь в теоретических вопросах, в способе ее проведения больше сходны друг с другом, чем с теми, кто разделяет их клановое имя и имеет с ними общие академические корни. В этой книге я пытаюсь выделить и сформулировать некоторые общие для всех свойства глубинной психотерапии, чтобы помочь тем, кто хочет быстрее продвинуться в этой области.

Моей целью не является создание новой психотерапевтической системы или методологии. Я хочу помочь психотерапевтам различной ориентации, склонным к глубинной, жизнеизменяющей работе, расширить репертуар своих взглядов и стилей. Я надеюсь, что на этих страницах они найдут то, что позволит им поднять уровень мастерства и повысить свой потенциал.

В развитии психотерапевта есть три стадии2:

1. Он изучает основы проведения психотерапевтических интервью.

2. Он развивает свою чувствительность и умение помочь пациентам продвигаться от обычных разговоров к более глубокому исследованию субъективного опыта.

1 В табл. 1.1 из моей книги (Bugental, 1978, р. 12-13) указаны шесть разновидностей психотерапии и признаки, на основе которых они выделены. — Примеч. авт.

2Дебора Дж. Уайт из Сэйбрукского института проводит первое лонгитюдное исследование профессионального развития психотерапевтов. По его завершении мы будем намного больше знать о путях оптимизации этого процесса. — Примеч. авт.

Предисловие 15

3. Он начинает ценить непосредственный жизненный опыт, который лежит в основе всех систематических взглядов на личность, патологию и психотерапию.

Эта книга адресована находящимся на второй стадии. Существует также много хороших книг, описывающих первую и третью стадии и их соотношение друг с другом.

Тем, кто хочет совершенствоваться на второй стадии, предоставляется возможность поэкспериментировать с различными подходами. Здесь психотерапевты могут ознакомиться с точками зрения, которые лучше всего подходят к их уникальному темпераменту и умениям, адаптировать некоторые из них для своей работы, отбросив те, что им не подходят. Только так можно реально поделиться тем, что всегда и неизбежно является индивидуальным мастерством.

Из этого следует, что никакие книги, ни один конкретный подход и никакой учитель не способны учесть все разнообразие психотерапевтов и пациентов. Естественно, что материалы, собранные здесь, тоже не могут служить достижению такой цели. Предложенные измерения (параметры) психотерапевтического процесса выросли на почве интенсивной индивидуальной психотерапии. Они были сформулированы в процессе работы с самыми различными клиентами, в разной степени включенными в психотерапевтический процесс. Наконец, эти взгляды развивались в ходе взаимодействия с психотерапевтами всех основных направлений, занимающими совершенно противоположные (и изначально и впоследствии) теоретические позиции.

КОМУ АДРЕСОВАНА ЭТА КНИГА

Когда я писал эту книгу, то ориентировался на три группы читателей-психотерапевтов.

• В первую очередь — это опытные психотерапевты, которые хотят повысить свою чувствительность и развить мастерство.

Совершенные неофиты этого искусства вполне могут найти все последующее непонятным или предъявляющим слишком большие требования. Когда первое осознание себя как психотерапевта уменьшится до разумных пропорций, а полезность и ограничения первоначального набора техник будут не раз проверены на практике, тогда предложенные в этой книге измерения откроют новые перспективы и возможности для посвященного психотерапевта. Каждому следует оценить свою готовность, хотя, конечно же, заботливый и чуткий инструктор, супервизор и коллеги тоже могут помочь.

• Инструкторы и супервизоры найдут, что эта коллекция взглядов на психотерапевтическое взаимодействие помогает им разговаривать с обучающимися о тонкостях, которые они часто отмечают, но затрудняются их идентифицировать.

Эта книга также может помочь им в проведении некоторых упражнений. Тренер может выделить те паттерны, чувствительность к которым больше всего нужна начинающему психотерапевту, или те, обращению с которыми он прежде всего должен научиться.

Постоянная проблема в обучении и супервизии психотерапевтов-неофитов — их озабоченность вопросами «Что мне сказать?» и «Что мне следует делать?». Следующие главы призваны помочь таким психотерапевтам заглянуть за пределы экс-

16

Предисловие

плицитного знания и решить трудную задачу выработки чутья на имплицитное. Это умение нельзя приобрести путем прямого обучения, но наличие определенных ориентиров в данной области создает максимально благоприятные условия для оттачивания проницательности.

• Я надеюсь, что и исследователи, которые стараются глубже постичь субъективное, сочтут эти измерения полезными для достижения своих целей. Ни одна из них не является готовым инструментом, но все являются клинически проверенными указателями областей явной значимости.

НЕСКОЛЬКО ЗАМЕЧАНИЙ ОТНОСИТЕЛЬНО СТИЛЯ ИЗЛОЖЕНИЯ

«Пациент» или «клиент». Мне не нравятся оба эти термина. Слово «пациент» предполагает инертный объект, на котором практикуется врач. Я не могу себе представить ничего более противоречащего той психотерапии, которая описана в этой книге. В то же время «клиент» настолько отдает коммерцией, что мне приходилось слышать это слово от акушерок, проституток и гробовщиков! Снова выбирая привычный компромисс (и сберегая силы для более значимых баталий), я систематически чередую эти два термина.

Сокращенные выдержки. Я довольно щедро вставляю выдержки из интервью в качестве иллюстраций. Эти отрывки вводят в заблуждение в двух отношениях. Первое: действие протекает и быстрее и эффективнее, чем это всегда происходит в жизни. Показать все те долгие периоды, когда нет явного продвижения, повторить все начальные фразы и все остановки нормального разговора или выделить все повторы, уходы в сторону и отступления, все блуждания по вине обоих участников, все то, что является частью любой психотерапии, — значит превратить эту книгу в лекарство от бессонницы.

Второе отличие от реальности — то, что потребность в краткости заставляет меня свести цитирование в значительной мере к иллюстрациям отдельных моментов. Это приводит к потере многих контекстуальных признаков и побочных эффектов взаимодействия. Пытаясь восстановить некоторые их них, я через несколько страниц, там, где это возможно, привожу в тексте аналогичные гипотетические случаи. Читателю судить, насколько успешна эта стратегия. Все имена, кроме моего собственного, — придуманные, и я не колебался, создавая несуществующие диалоги для того, чтобы максимально прояснить вопрос. Если кто-то из моих придуманных психотерапевтов и пациентов носит ваше имя, приношу свои извинения и надеюсь, что вас это никоим образом не обеспокоит.

ПУТЕШЕСТВИЕ ПСИХОТЕРАПЕВТА

Под этим заголовком в каждой главе я сам делаю то, что проповедую: раскрываю некоторые из моих собственных субъективных переживаний и мнений. Эти мысли, извлеченные из почти полувекового опыта работы с людьми, предназначены быть

Предисловие

17

прямым дополнением к основным положениям и позволяют читателю прочувствовать их личностные и субъективные корни.

Создание этой книги — кульминация моих усилий. Пытаясь лучше понять различные формы общения, я думал о сотнях пациентов, которые учили меня тому, как мы, люди, устраиваем свое бытие, задаем вопросы и — умышленно или неумышленно — разрушаем лучшее из того, что нам удалось. Я начал развивать идею полуобъективных путей к субъективному гораздо раньше, чем осознал, что именно я делаю.

Говоря об этой книге как о кульминации, я не имел в виду, что достиг вершины, за которой невозможен дальнейший прогресс. Это совсем не тик, и я даже не уверен, что достиг некоего плато. Это лишь точка, которой я достиг в данный момент своей жизни, и я хочу определить ее для себя и других. (Мне сейчас 70 лет, но в ближайшие годы я намерен написать, по крайней мере, десять других книг, так что это еще не моя лебединая песня.)

Работа в качестве психотерапевта щедро вознаграждалась, порой расстраивала меня, часто смущала, постоянно бросала мне вызов и была самым замечательным из всего, что со мной происходило. Я надеюсь, что мысли, изложенные на этих страницах, смогут передать вам часть моего воодушевления.

БЛАГОДАРНОСТИ

Прежде всего я должен выразить благодарность моим самым многочисленным и упорным учителям — пациентам. Я желал бы дать вам больше, но счастлив от того, как мы смогли объединить наши усилия, чтобы вместе делать нашу работу.

Затем я хочу сказать своим студентам и стажерам: «Спасибо за ваше доверие, за ваши вопросы и стремление развиваться и учиться». Ваш вклад в создание этой книги очень велик.

Я с удовольствием приношу свои благодарности за ценный вклад группе моих друзей — супервизоров, интернов и членов Inter/Logue — нашего некоммерческого обучающего и психотерапевтического центра. Они были так щедры на вдохновляющие отклики, ценные предложения и постоянную поддержку: Нэнси Бертелсен, Том Кушинг, Роберта Голдфарб, Кэрол Файерстоун-Джилис, Деннис Глик, Сюзан Гойтон, Майкл Пинкстон, Пэт По, Роджер Роуз, Джефф Сканнелл, Адель Шварц, Молли Мерилл Стерлинг и Эйлин Салливан.

Ценные предложения высказывал профессор Том Дорсел из Университета Западной Каролины, который очень поддерживал меня.

Большой вклад в появление этой книги внесли еще четыре человека:

Джон Л. Ливи, несмотря на свою занятость, нашел время внимательно прочитать всю рукопись глазами критика в лучшем смысле этого слова, которое так часто понимают неправильно. Его проницательность, рассудительность и поддержка действительно привели к объективным изменениям и даже более — к субъективным.

Кэрол Лэнг — секретарь, административный помощник, корректор, переписчик, «мальчик на побегушках», советчик, опора и друг. Она приходила, когда в этом была нужда — для нее не существовало ни выходных, ни праздников. Она приложила руку к каждой странице этой книги.
18

Предисловие

Дэвид Янг, занятый своей собственной диссертацией, приходил всегда, когда я в нем нуждался, и делал все, что требовалось, — от починки сиденья в туалете до метких комментариев по поводу наброска главы.

И, наконец, особый для меня человек, и я хочу публично выразить благодарность за ее дары — моя жена, коллега и соратница Элизабет К. Бьюдженталь. Ее вклад неоценим, а ее любящая поддержка придает еще больший смысл моей вере в первостепенное значение субъективного для всех наших устремлений.

Джеймс Ф. Т. Бьюдженталь Санта-Роза, июль 1986
РАЗДЕЛ I

Введение
ГЛАВА 1

Жизнеизменяющая психотерапия и субъективное

Мы, люди западной культуры, только теперь начинаем понимать первостепенное значение нашей субъективности. Однако жизнеизменяющая психотерапия занимается именно субъективностью пациента, что и составляет ее самое главное отличие от других видов психотерапии. Это требует неусыпного внимания к внутреннему миру переживаний пациента и понимания того, что самым главным «инструментом» этого внимания является собственная субъективность психотерапевта.

В этой главе я описываю природу жизнеизменяющей психотерапии чем обусловлены серьезные изменения в жизни и как понимается субъективность. Это ведет к размышлениям об имплицитном образе личности, вовлеченной в психотерапевтический процесс, и о том, как осуществляется эта работа.

Здесь мы обозначим тринадцать измерений (параметров)', на описании которых построена эта книга. Они определяются как средства достижения большей глубины и широты собственной субъективности психотерапевта. Главу завершает описание того, насколько практические упражнения, которые прилагаются ко многим измерениям, необходимы для истинного понимания представленных концепций.

Жизнеизменяющая психотерапия — это уникальное человеческое изобретение, необходимость, особенности, результаты и значение которого еще только начинают получать признание. Часто и ошибочно ее путают с другими формами психотерапии, которые преследуют очень важные, но иные цели и существенно отличаются по условиям и способам применения. Делать обобщения вроде: «психотерапия обычно применяется с большим (или меньшим) успехом при пограничных состояниях» или «психотерапия более (или менее) эффективна, чем лекарственная терапия в работе с депрессивными больными (или другой категорией пациентов)» — не более разумно, чем высказываться подобным образом относительно работы сразу всех видов транспорта — «транспортировка слишком медленная (или слишком быстрая)».

1 Перевод слова dimensions — измерения в том смысле, в каком говорят об измерениях многомерного пространства. На протяжении всей книги при переводе слова измерения и параметры использовались как взаимозаменяемые. — Примеч. перев.

22 Раздел I. Введение

Жизнеизменяющая психотерапия, в гораздо большей степени, чем большинство других форм психотерапии, требует, чтобы мы признавали внутренний мир пациента действительным местом приложения наших усилий. Поток объективизма, захлестнувший западную культуру за последние два века, подтолкнул нас к крайностям, доходящим до абсурда. Постепенно и неотвратимо наука, философия, власть, образование — даже искусство и религия — прибивались к этому негостеприимному берегу. Мы стали с отвращением и стыдом относиться к тому, что обозначалось как «субъективное» и путать этот термин с сентиментальностью, распущенностью и моральной «неустойчивостью».

Наша субъективность — это наш истинный дом, наше естественное состояние, необходимое убежище и место обновления. Это колыбель креативности, площадка для воображения, чертежная доска для планирования и сердцевина наших страхов и надежд, скорби и радости. Слишком долго мы отбрасывали субъективное как эфемерное и малозначащее; в результате мы потеряли точку опоры и были, как магнитом, притянуты к мелким гаваням и пустынным берегам безжизненной объективности.

Когда человек начинает искать фундаментальные изменения в своем переживании того, что ощущается как «быть живым», эти поиски должны, вслед за возникновением вопроса, привести в глубины субъективности. При этом не могут помочь никакие объективные манипуляции, сколько бы их ни было. Формулировка этого утверждения неслучайна. «Фундаментальные изменения в переживании "быть живым"» — это цель, к которой стремились многие, вступившие в психотерапию, но сколь немногие достигли ее! В значительной степени к этому прискорбному результату привело чрезмерное подчеркивание объективного в обучении, супервизии и практике многих психотерапевтов. Этим же объясняется ненормально высокий процент алкоголизма, разводов и суицидов среди самих психотерапевтов. Сталкиваясь с проблемами, к решению которых они не подготовлены, наделенные чувством ответственности и заботы по отношению к тем, кто пришел к ним за помощью, некоторые психотерапевты разочаровываются в своей работе и, в конце концов, начинают считать, что она разрушает их карьеру и жизнь.

Абстрактные теории личности, сосредоточение прежде всего на внешних симптомах, озабоченность диагнозами и техниками соединяются с подозрительным отношением к внутренним побуждениям психотерапевта и вызывают в нем (а затем и в пациенте) безличное, механистическое, отстраненное отношение, которое обрекает все предприятие на провал.

Жизнеизменяющая психотерапия обращает внимание прежде всего на субъективное переживание пациента, делая в связи с этим центральной частью работы субъективные переживания психотерапевта. Это широкое определение, так как оно включает специалистов самой различной ориентации: юнгианская аналитическая психология, неофрейдистский психоанализ, гештальт-терапия, психология объективных отношений и эго-психология, экзистенциальная и гуманистическая психология и психотерапия. Ни один из этих ярлыков не выделяет тех, кто практикует, ориентируясь на субъективное. Более точный отличительный признак — насколько психотерапевт отдается интенсивной и экстенсивной работе, чтобы помочь пациенту произвести существенные жизненные изменения. Однако и такой критерий очень ненадежен,

Глава 1. Жизнеизменяющая психотерапия и субъективное 23

поскольку не все, чьи цели лежат в этом направлении, готовы или способны включиться в эту работу с той полнотой личностной вовлеченности, какой она требует.

Реплика в сторону: я не говорю, что теория, техники и методы объективных подходов в психотерапии не представляют никакой ценности. Утверждать это было бы полной бессмыслицей. Ясно, что они очень важны для многих, кто ищет помощи; и еще, конечно же, они предлагают много полезного психотерапевтам, работающим на всех уровнях континуума объективное—субъективное. Короче говоря, во многих случаях психотерапии с ограниченными целями объективные подходы являются как необходимыми, так и достаточными. Для существенных жизненных изменений они только необходимы, но не достаточны.

ЭЛЕМЕНТЫ ЖИЗНЕИЗМЕНЯЮЩЕЙ ПСИХОТЕРАПИИ Что такое «существенные жизненные изменения»?

Замечание: β этом параграфе дается первый и лишь общий ответ на поставленный вопрос1. В следующих главах мы подробнее рассмотрим данное понятие.

Каждый человек должен как-то отвечать на базовые вопросы, которые жизнь ставит перед всеми нами: «Кто и что я есть? Что такое этот мир, в котором я живу?» Мы отвечаем на эти вопросы своей жизнью, тем, как мы определяем самих себя, как используем свои силы, как относимся к окружающим, как встречаем все возможности и ограничения человеческого существования. Мы формируем свои ответы, опираясь на то, что получаем от родителей, братьев и сестер, других членов семьи, от учителей и сверстников, из книг, в том числе и художественных, в своей церкви, в других многочисленных организациях. Всю свою жизнь мы набираем этот материал, формулируем и пересматриваем свои ответы, и этот процесс идет до самого последнего вопроса, на который мы отвечаем своей смертью.

Конечно, не все источники, из которых мы черпаем материал для ответов, имеют для нас одинаковое значение. Некоторые преходящи и дают поверхностную информацию, другие глубоко исследованы и буквально выстраданы. Чем более важным для нашего существования является источник информации, тем упорнее мы сопротивляемся тому, чтобы его подвергали сомнению или изменяли. В этом кроется причина тех глубочайших «сопротивлений», которыми занимается жизнеизменяющая психотерапия (в главе 10 эта работа описана более детально).

Жизнеизменяющая психотерапия — это попытка пациента и психотерапевта помочь первому проанализировать, как он отвечает на экзистенциальные вопросы жизни, и попытаться пересмотреть некоторые из ответов так, чтобы сделать его жизнь более аутентичной и, таким образом, более реализованной. Разумеется, это нечто гораздо большее, чем сознательно проведенное действие на эксплицитном уровне. Напротив, чем более фундаментален элемент способа бытия человека, тем более работа над ним должна затронуть субъективность пациента.

1 См.: Bugental, 1976,1978,1981. - Примеч. авт.

24

Раздел I. Введение

Глория родилась в глубоко религиозной семье, где все стандарты поведения были основаны на интерпретации Библии. Она росла, чувствуя недоверие к своим внутренним побуждениям и ощущая зависимость от учения своей церкви. Когда она подросла и уехала в колледж, она осознала свой эмоционально болезненный конфликт между картиной мира, в которой «хорошее» и «плохое» были строго разграничены, и картиной менее контрастной, к которой привел ее разум. Отказ от традиционного пути казался ей равносильным «обращению к Дьяволу», но попытки жить согласно традиции ограничивали ее все больше.

Она пришла на психотерапию с жалобами на внезапные изменения настроения, бессонницу и страх удушья, за много месяцев до того, как конфликт, лежащий в основе ее состояния, стал для Глории очевиден. Конечно, этот конфликт был только одним из наиболее характерных вопросов ее жизненной ситуации в целом. Разрешение противоречий, в которых она запуталась, причиняло сильную боль и потребовало серьезной борьбы. В конечном итоге, сохраняя, в известной степени, ценности своей среды, она встала на путь, который давал простор для ее интеллектуальных поисков.

Кейт в родительской семье1 периодически ощущала себя заброшенной и научилась ни в ком не нуждаться, пыталась быть абсолютно уверенной в себе и строго контролировать свои эмоции, если они противоречили ее намерениям. Она пришла на психотерапию, так как обнаружила, что ее работе постоянно мешали нежелательные мысли и периоды депрессии. В процессе психотерапии она вынуждена была столкнуться с «пустотой» своего узкого, ограниченного способа существования, со своим так долго подавляемым голодом на общение, на отношения с окружающими. Встретившись лицом к лицу с этой проблемой, Кейт пришла в ужас. После долгого пути Кейт смогла находить более гибкие термины для самоопределения, хотя и сохранила образ жизни, который необычно проявлялся во всем, что бы она ни делала.

Что такое субъективное?

Субъективное — это внутренняя, особая, интимная реальность, в которой мы живем максимально подлинно. Содержание этой реальности составляют образы восприятия, мысли, чувства и эмоции, ценности и предпочтения, предвидения и опасения, фантазии и сны, а также все, что бесконечно, днем и ночью, во сне и наяву происходит в нас, определяя таким образом наши действия во внешнем мире и то, что мы выстраиваем из событий, происходящих с нами в этом мире. Для психотерапии существенно, что субъективность — это тот берег, от которого нужно строить мост отношений к другим и к миру. Если использовать еще одну метафору, то субъективность — это колыбель забот, которые принуждают нас заняться психотерапией, корневая система нашей интенциональности, которая должна быть мобилизована и собрана воедино, если мы намерены достичь успеха в своих психотерапевтических поисках.

Говоря все это, я пропустил ключевое значение субъективности. Простая, но глубокая истина заключается в том, что мы, прежде всего, субъекты, а не объекты, актеры, а не куклы, и этот суверенитет — суть нашей субъектитвности. Именно в этом заключается конечный смысл: человеческим существам присуща автономия, которая избавляет нас от тюрьмы объективного детерминизма и которая пребывает в нашей субъективности.

1 Подробно случай Кейт описан в Bugental (1976, р. 237-277). — Примеч. αβτη.

Глава 1. Жизнеизменяющая психотерапия и субъективное 25

Что такое образ человека?

Взгляд с точки зрения субъективного — это прежде всего убеждение в том, что человек, пациент является автономным существом. Признание автономии — не просто результат моралистических, идеалистических или демократических взглядов, но следствие реального, клинического опыта. Этот вывод может быть сформулирован следующим образом: хотя все человеческие существа обладают многими более или менее объективными характеристиками, чем больше мы узнаем их как отдельных индивидов, тем больше осознаем, насколько каждый из них абсолютно уникален. Следовательно, чем больше мы узнаем отдельного индивида, тем больше осознаем, что он никем (включая его самого) не может быть познан до конца. Эта конечная непознаваемость следует из того, что мы — люди — не являемся пустыми сосудами, заполняемыми исключительно извне. Мы сами являемся источниками феноменов (идей, чувств, образов восприятия, отношений и т. д.), которые изменяют ожидаемые следствия и нарушают предсказания.

Эта чрезвычайно важная характеристика человеческих существ — продукт и проявление нашей уникальной способности к рефлексии. Из-за того, что мы постоянно в некотором смысле находимся в процессе самонаблюдения, в любое человеческое начинание может быть включен «джокер». Мы отвечаем не только на внешние стимулы — как настаивают объективисты — но и на наши собственные реакции, включая восприятие себя и ситуации. Это бесконечные возвращения к отправной точке, бесконечная последовательность субъективных взаимодействий, выходящая далеко за пределы любого объективного содержания. Так появляются самая настоящая субъективность и безжалостная непредсказуемость, которые составляют сущность человека.

Все сказанное объединяется в признании того, что по своей природе человеческие существа — это причины, а не просто следствия. Это значит, что существует принципиальное различие между субъективным и объективными взглядами на человека. В табл. 1.1 этот контраст еще более заострен, так как в ней объединены некоторые из наблюдений применительно к психотерапии.

Каковы характеристики жизнеизменяющей психотерапии?

Конечно же, с моей стороны было бы безрассудно пытаться вместить сюда список особенностей всех видов жизнеизменяющей психотерапии. Все, что я могу сделать, — это кратко обрисовать некоторые отличительные черты того пути, которым я иду в своей работе, надеясь, что другие глубинные психотерапевты согласны со мной хотя бы в некотором, если не во всем.

Тем, как я работаю, я обязан психоанализу — дедушке этого типа работы1. Я изначально обладал преимуществами (и в меньшей степени — недостатками) классического личного анализа и упражнений в психоаналитической методологии. Кроме того, У меня был некоторый опыт дальнейшего обучения и я был начитан в области психо-

' Этот тип работы описан в трех моих основных публикациях: Bugental, 1981, где изложены наиболее общие положения; Bugental, 1978, где содержится краткий обзор теории и практики; и Bugental, 1976, в которой представлены подробные описания случаев. — Примеч. αβτη.

26

Раздел I. Введение

аналитической традиции. С годами моя работа отделилась от этой базы, но во многих отношениях, как видно из дальнейшего, я все еще черпаю из этого источника:

• Я уверен в том, что в центре моего внимания должен находиться процесс пациента, причем его содержание не лишено важности, но, безусловно, имеет второстепенное значение (см. раздел III).

• Я обнаружил, что определение уровней осознания является клинически ценным, хотя и понимаю, что обычное деление — сознание, предсознание и бессознательное — имеют определенные концептуальные ограничения.

• Отличительным признаком подлинной жизнеизменяющей психотерапии, на мой взгляд, является постановка во главу угла работы с сопротивлением (см. главу 10).

• Неизбежность феноменов переноса и контрпереноса и огромная ценность работы с ними имеют значение едва ли не манифеста.

• Необходимость частого контакта — то, на чем я уже меньше настаиваю, но все же я уверен, что дважды в неделю — это минимум, за редким исключением.

• Эмоции неизбежны, они являются ценными инструментами, и их необходимо уважать, но я не считаю, что сами по себе они являются центральными для нашей работы.

ТАБЛИЦА 1.1 Разница между объективным и субъективным взглядами на психотерапию

Объективный подход Адаптация

Поведение

Эксплицитный

Подкрепление

Отношения помогают,

но являются вторичными

Кратковременность

(недели)

Модификация поведения

или адаптационное

консультирование

Причинность

Основана на соглашении

Психотерапевтические цели

Центр внимания Способ коммуникации

Агент изменения

Роль альянса

Временные рамки

Типичные подходы *

Объяснительная модель

«Реальность»,

на которой строятся

предположения

Субъективный подход Жизненные изменения

Переживание Имплицитный Увеличивающееся осознавание Перенос/ контрперенос

Долговременность (годы)

Психоанализ

или экзистенциальная

психотерапия

Интенциональность

Индивидуальна,

изменчива

Не ограничиваются этими примерами.

• Интенциональность, направленность жизни человека, гораздо более значимое, а следовательно, обладающее большей объяснительной силой понятие, чем каузальность. Последнее необдуманно или неразумно перенесли из объективных естественных наук, упустив истинную сущность человеческого опыта.

Глава 1. Жизнеизменяющая психотерапия и субъективное 27

• Цель той разновидности психотерапии, которой посвящена эта книга, — помочь пациенту почувствовать себя чем-то большим и способным на большее в своей жизни, и таким образом, имеющим выбор там, где ранее он переживал вынужденность. Устранение симптомов или решение проблем как таковое может произойти, а может и не произойти. Однако разрушительное воздействие симптомов и проблем значительно уменьшается, когда работа идет хорошо.

Что является главным в психотерапевтической работе?

Независимо от своих теоретических взглядов глубинный психотерапевт должен постоянно стремиться к осознаванию внутреннего потока переживаний пациента. Самые изобретательные психотерапевтические вмешательства, как правило, оказываются безрезультатны, — а часто антитерапевтичны, — когда их форма и время предъявления плохо согласуются с тем, где именно находится пациент в своей субъективности. Самое лучшее, что может сделать психотерапевт, когда ищет возможность повлиять на внутренние процессы пациента, — принять во внимание, насколько это вообще возможно, эффект джокера, — человеческого рефлексивного осознания.

Пример проблемы. С одной точки зрения, психотерапевтическая работа — это попытка психотерапевта и пациента понять, как сейчас структурирована жизнь последнего, что он хочет делать, чего он желает избежать и какие смыслы присутствуют в его опыте (например, в событиях его жизни или в снах). Но эти усилия будут тщетны, если они оцениваются только в терминах получения ответов на эти вопросы. Парадоксально, но единственная вещь, которую в этом случае можно найти, — сам поиск.

Давайте конкретизируем. Пятого января Джон Смит, пациент, проходящий курс долговременной психотерапии, рассказал сон, который, как он и психотерапевт совместными усилиями определили, выявлял амбивалентность его отношения к влиянию матери на его женитьбу. Два месяца спустя текущие проблемы напомнили Джону и психотерапевту об этом сне. Теперь стало ясно, что сон выражал боязнь Джона потерять контроль над своим гневом. Затем, в июне, другой сон напомнил психотерапевтическим партнерам о том, январском. Теперь в результате проведенной работы они увидели, как образы из январского сна раскрыли глубокую, но неосознанную тоску Джона по отцовской любви.

«Один и тот же» сон — три разные интерпретации. Значит, в январе его поняли неправильно? Или в марте? Был ли результат июньской работы «действительным» значением январского сна? На все эти вопросы есть лишь один ответ — нет, конечно же, нет. Значение сна не является неизменным и однозначным. Благодаря рефлексивной природе субъективного, это развивающийся процесс. Интерпретация, сделанная как психотерапевтом, так и пациентомэто всегда точка внутри определенной матрицы «время-чувство-отношения». Таким образом, интерпретация меняется по мере того, как меняется каждый из этих элементов и «тот же» на первый взгляд материал вызывает нового «джокера».

28 Раздел I. Введение

Заключение

Мы проанализировали некоторые наиболее очевидные различия между объективным и субъективным взглядами и некоторые преимущества последнего для понимания человеческой психологии и для работы в глубинной психотерапии. Теперь нам нужно рассмотреть, как мы строим мосты между этими двумя реальностями, мосты, которые помогают психотерапевтам и пациентам получать доступ к внутреннему миру тех, кто стремится к самопознанию и большей актуализации своего потенциала.

РАСШИРЕНИЕ СУБЪЕКТИВНЫХ ВОЗМОЖНОСТЕЙ ПСИХОТЕРАПЕВТА

Есть принципиальное различие между простым выслушиванием отчета пациента о субъективных переживаниях и непосредственной интерсубъектной коммуникацией. Эта фраза не подразумевает необходимость экстрасенсорного контакта; она означает, что нужно быть открытым для интуитивного ощущения того, что происходит внутри пациента, что лежит за его словами и, часто, за пределами его осознания.

Психотерапевт должен на деле показать, что он ценит непосредственные переживания пациента, его внутренние интенции, способы, которыми он структурирует свою жизнь, и его доступность для контакта в данный момент (степень этого привнесения изменяется от пациента к пациенту и даже от сессии к сессии для одного пациента). Это нормальная сензитивность, присущая всем нам в отношениях с другими людьми, но в данном случае это нормальная сензитивность, доходящая до более чем нормальной проницательности.

Тренировка психотерапевтической интуиции

То, о чем мы говорим, обычно называется интуицией1. Психотерапевт должен развивать свою способность к интуиции, постоянно стараться стать более сензитивным и умело использовать свои способности, чтобы почувствовать, «где находится» сейчас пациент и что возможно и необходимо делать в каждый конкретный момент работы.

Эта книга предлагает средства для развития и оттачивания психотерапевтической интуиции. Параметры, о которых говорится ниже, могут быть полезны в двух смыслах. Во-первых, это то же, что неявно используют многие опытные и успешные психотерапевты. Таким образом, эти параметры могут быть приняты теми, кому они подходят и кто хотел бы использовать их при составлении плана непрерывного саморазвития на всю профессиональную жизнь.

Еще одна цель, ради которой психотерапевт может использовать эти параметры, — содействие повышению сензитивности к внутренней жизни своих пациентов. В этом отношении выделенные параметры открывают дорогу к углублению знакомства с

1 Ценные замечания об интуиции и о том, как ее можно развивать, предложены у Goldberg, 1983, и у Vaughan, 1979. — Примеч. aom.

Глава 1. Жизнеизменяющая психотерапия и субъективное 29

субъективной реальностью. Это пути, подводящие к осознанию некоторых из наиболее психотерапевтически значимых процессов, наиболее вероятно происходящих в пациенте.

Это не означает, что кто-то обязан немедленно использовать эти параметры в текущей работе с пациентом. Делать так означало бы нарушать непосредственность отношений с пациентом. От момента, когда терапевт знакомится с этими параметрами в отсутствие пациента, и до того, как он может позволить им появиться из пред-сознания и осветить восприятие в часы непосредственного контакта, ему еще многого нужно достичь. И в то же время это появление должно быть естественным и спонтанным.

Параметры психотерапевтического мастерства

Глубочайшие уровни субъективного — это предмет озабоченности различных психотерапевтических направлений, например психоанализа, эго-анализа, аналитической психологии, психосинтеза, трансперсональной психотерапии, экзистенциальной психотерапии. Так как эти подходы отражают взгляды гораздо более специфичные, чем разделяемые большинством, они не входят в круг вопросов, обсуждаемых в этой книге.

Наверное, будет полезно снова повторить, что, по моему мнению, является предметом этой книги. По каждому из направлений, упомянутых в предыдущем абзаце, имеется большое количество литературы. В ней рассматриваются личностные образования и превратности жизни, способствующие возникновению патологии или поддержанию здоровья, типы глубинных или бессознательных структур и процессов, которыми должна заниматься психотерапия, и виды воздействия, которые нужно использовать на этих глубинных уровнях, чтобы достичь того результата, который считается желательным в пределах данного направления.

Эта книга не является попыткой синтезировать все упомянутые подходы. Моя цель скромнее: я надеюсь, что, независимо от теоретической ориентации читателя, он найдет полезными параметры, описанные в следующих главах. Мне кажется, они помогут психотерапевтам, знакомым с основами интервьюирования пациента, перейти с этого уровня компетентности на такой уровень работы с субъективностью пациента, который позволит им более адекватно использовать литературу своего направления.

Базовое искусство ведения беседы

Уровень общения (глава 2) — определяет, насколько полно присутствуют и как глубоко погружены в беседу ее участники.

Присутствие психотерапевта и альянс (глава 3) относятся к взаимным эффектам психотерапевтической вовлеченности, ее желательности и ограничениям, которые необходимо ввести как для формы вовлеченности, так и для ее содержания.

Межличностное давление (глава 4) состоит в различных способах, которыми один человек может влиять на другого так, чтобы тот при этом чувствовал, думал, говорил или действовал по-другому.

30 Раздел I. Введение

Влияние на субъективное

Тематическое параллелирование (глава 5) относится к степени, до которой психотерапевт и пациент говорят об одном и том же субъективном вопросе.

Параллелирование чувств (глава 6) связано с количеством внимания, уделяемого каждым из собеседников чувствам пациента к тому, что они обсуждают.

Параллелирование рамок (глава 7) рассматривает то, насколько абстрактно или конкретно трактуется собеседниками субъективный предмет разговора.

Параллелирование локуса (глава 8) обращено к тому, на чем фокусируются замечания психотерапевта — на пациенте, на нем самом или на каком-то паттерне взаимодействия.

Достижение большей глубины

Соотношение объективного и субъективного (глава 9) характеризует степень, до которой говорящий ограничивается отстраненными, внеличностными высказываниями или, напротив, выражением более эмоциональных и уникальных личностных элементов.

Базовый подход к сопротивлению (глава 10) предлагает взгляд на психотерапевтическое сопротивление, который не ограничен приверженностью к какому-либо одному направлению и является практической, клинически выверенной последовательностью психотерапевтических вмешательств при работе с сопротивлением.

Интрапсихические процессы

Забота (глава 11) — это наименование целостного образа (гештальта) чувств и интенций пациента, которые следует мобилизовать, если результатом психотерапии должно стать действительное жизненное изменение. Определяются также и аспекты заботы психотерапевта.

Интенционалъность (глава 12) понимается как фундаментальный процесс пациента, на который нужно повлиять, если пациент ищет более удовлетворяющий способ строить свою жизнь.

Психотерапевт как художник

Обязательства (глава 13) — категория, принципиально необходимая для аутентичной жизни вообще и для психотерапевта, занимающегося эффективной жизнеиз-меняющей психотерапией — в частности

Артистизм (глава 14) — способ охарактеризовать поглощенность зрелого психотерапевта своей деятельностью, его постоянно развивающиеся сензитивность и умения, его внутреннюю реализованность, возникающую благодаря тому, что он выражает в работе себя самого и свою жизнь.

Глава 1. Жизнеизменяющая психотерапия и субъективное 31

ОБЩИЕ ЗАМЕЧАНИЯ

Все выделенные тринадцать параметров, или измерений, объединяются важными характеристиками, которые кратко описаны ниже.

Взгляд наблюдателя. То, чем я занимаюсь, это выделение созвездий, а не определение звезд или галактик. Звезды и галактики существуют в пространстве; созвездия, как и красота, существуют только в представлении наблюдателя. Это не значит, что созвездия неправильны и в их существование нельзя верить. Даже такая абсолютно точная наука, как астрономия, находит полезными эти конструкции. Это означает, что группы, которым мы даем определенные названия, другой наблюдатель может выделить иначе. Критерии исключительно практические: что окажется полезным для ведения наблюдений и нашей работы? Каждый читатель может сделать свои собственные заключения относительно «созвездий», которые я предлагаю.

Предположительно, но не точно. Эти параметры не полностью объективны, они не могут быть установлены точно. Каждый указывает на общий путь к наблюдаемым или частично наблюдаемым аспектам психотерапевтического взаимодействия. Каждый определяет аспект, важный для искусной, эффективной психотерапии. Кроме того, по своей природе все они амбивалентны в той мере, в какой все они являются и объективными, и субъективными.

Частичное перекрывание. Эти параметры не являются независимыми друг от друга, существует необходимая и желательная степень частичного перекрывания — «желательная», потому что это позволяет видеть важные процессы под несколькими углами зрения.

Двусторонний характер. Наибольший выигрыш от повышенного внимания к большинству указанных параметров происходит при использовании их в качестве схемы для изучения ответов пациента, с одной стороны, осуществления психотерапевтических действий — с другой, а также для сравнения того и другого. По мере того как психотерапевт ближе знакомится с этими параметрами и набирается опыта, он начинает видеть новые возможности их применения.

Невербальное и вербальное1. Большинство примеров в этой книге демонстрируют вербальные аспекты беседы, так как с их помощью легче выделить способы, при помощи которых один человек вступает в отношения с другим. Однако очень важно понимать, что невербальные параметры почти так же важны.

Риск в использовании. Антитерапевтично позволять любому из этих параметров выходить на передний план сознания психотерапевта во время реального исихоте-

1 В личных беседах несоответствия между словами человека и тем, что говорит тело, лицо, жесты, интонация, как правило, вербально никак не фиксируются. Другое дело — в публичных выступлениях, когда человек заявляет: «Я не обманщик». Возможно, это происходит потому, что невербальное более мимолетно и его гораздо труднее точно определить. — Примеч. авт.

32 Раздел I. Введение

рапевтического интервью. Сделать это — значит спровоцировать что-то вроде контрпереноса, в котором пациента превращают в объект для отработки своих навыков. Чтобы этого не случилось, терапевту лучше изучать и отрабатывать эти параметры вне своей работы с пациентом; лишь потом, когда эти изыски восприятия и умений будут уже включены в подсознание терапевта, они займут свое естественное место в его целостном осознании при работе с пациентом.

Преждевременные попытки использовать эти параметры. Эта книга может быть вредной для начинающего психотерапевта, имеющего слишком малый опыт работы в консультационном кабинете — он может неправильно воспринять часто незаметные параметры, когда они проявляются в актуальной сессии. Ключевое слово здесь воспринять. Любой достаточно интеллектуально развитой человек может понять эти процессы, и даже найдет многие из них знакомыми, но понимание — это нечто совершенно отличное от правильного восприятия. Подлинно воспринять — это значит не только понять основной смысл параметров, но и одновременно осознать (заново узнавать) с чувством знакомости то, как эти параметры тихо играют свои партии в разговорах, которые уже были у этого психотерапевта с пациентами.

Опасность для психотерапевта, находящегося в «эмбриональном состоянии», заключается в том, что понимание может занять место восприятия, в результате чего «отрабатывание» (процессов) займет место интуитивно значимого отбора из них. Эта принужденность в работе, имеющая слишком слабое субъективное основание в самом психотерапевте, будет воспринята пациентом как неискренность. В свою очередь, это приведет к ответам пациента, которые дадут психотерапевту ложную обратную связь, — якобы как эффект от использования этих параметров. В результате, обучение будет замедлено и затруднено.

Напротив, когда это узнавание знакомого, у начинающего психотерапевта появляется основа, которая помогает ему в развитии взгляда на неуловимую динамику психотерапевтического взаимодействия. С этим преимуществом он будет способен обогатить и расширить свою работу, внести больше силы во взаимодействие и выявить здоровый потенциал своих пациентов.

Как пользоваться этой книгой

Следующие тринадцать глав описывают предлагаемые параметры с расширением ранее данных определений, с примерами из психотерапевтического взаимодействия и, там где нужно, с предложением континуума, в пределах которого можно использовать эти параметры. Я предлагаю также некоторые соображения по отбору ответов и комментарии к альтернативным путям разрешения различных ситуаций.

Практические упражнения. Обучение будет идти лучше и использование параметров будет более умелым и сензитивным, если психотерапевт от пассивного чтения перейдет к активной практике и экспериментированию. Для облегчения этого шага в приложении даны упражнения, которые могут добавить глубины пониманию и подготовить читателя к применению своих находок в собственной психотерапевтической работе.

Глава 1. Жизнеизменяющая психотерапия и субъективное 33

Заключение

Долгий опыт обращения со многими пациентами учит мыслящего психотерапевта множеству вещей, но только некоторые из них могут быть редуцированы до окончательных формулировок. Для преданного своему делу психотерапевта, который уже оставил позади первое осознание себя и теперь готов сосредоточиться на своем искусстве, эти трудно формулируемые аспекты — именно то, чему он хотел бы научиться. Зная, как далеко он уже ушел от первоначальных неловкостей и глупостей, зная, что еще многому нужно учиться, он стремится сократить период обучения и у него может появиться мучительное ощущение, что он чего-то еще не умеет.

В этой книге я пытаюсь в некотором смысле заделать брешь между компетентностью и мастерством, зная, что смогу сделать это далеко не полно. Я беру некоторые аспекты, которые, по опыту, должны быть созвучны нашему осознанию, и перевожу эти аспекты в умеренно очевидные или объективные параметры. В этом процессе я неизбежно сделаю эти параметры более осязаемыми, более директивными и более систематическими, чем они есть на самом деле — или чем они должны были бы быть. Насколько я понимаю, здесь ничего не поделаешь. Изложение этих вопросов требует определенной степени объективации, даже если наша цель — обогатить субъективную сензитивность психотерапевта.

Таким образом, я могу сделать только половину работы. Каждый читатель-психотерапевт должен подобрать для себя задания из приведенных мною. Если он так сделает, то сможет наиболее полно и понять и почувствовать, что такое каждый из этих параметров. Затем он будет практиковаться, развивая свое чувство владения ими. В процессе этой практики, по мере того как у него возникнет собственная уникальная интеграция данного взгляда, он постепенно даст раствориться названиям параметров. Наконец, вобрав в себя эти параметры, он позволит своему предсознанию взять на себя осмысление и применение отныне персонализированного и измененного процесса. Таким и только таким путем должно проводиться это обучение, как действительно того желают и автор, и читатель-психотерапевт.

ПУТЕШЕСТВИЕ ПСИХОТЕРАПЕВТА

Возможно, я был рожден, чтобы наблюдать людей. Люди всегда очаровывали меня. Наблюдая за ними и за самим собой, я восхищался. Как-то так вышло, что среди тех, с кем я имел дело, было очень много загадочных людей. Конечно, я был загадкой для самого себя. Мне всегда казалось, что в каждом человеке есть нечто неуловимое, не поддающееся моему прямому наблюдению. Потом я пошел в колледж и прошел свой первый курс психологии, изучения людей. Теперь, наконец, я должен был переступить черту, за которой находится что-то большее. Но фактически я был разочарован — и едва вытянул на «троечку». Там, где я очаровывался людьми, предполагая, что в них есть нечто большее, чем они постоянно демонстрируют, курс психологии делал людей чем-то меньшим.

Затем, когда дело уже близилось к диплому, я почувствовал, что будто бы приблизился к этой границе, но что-то ускользает от меня. Психологические эксперименты,

34 Раздел I. Введение

психологическое тестирование, психологическая теория — все они были очаровательны, давали мне ощущение новой силы, учили меня многому про людей, но ничего реально не давали для того, чтобы я мог узнать людей — или себя.

Да, всегда было это нечто большее. Нечто большее, чем то, что могли мне рассказать люди, которых я интервьюировал и тестировал. Нечто большее, чем раскрывали результаты тестирования. Нечто большее, чем могли показать загадочные пятна Рор-шаха и другие новые проективные методы с их странными процедурами. Нечто большее, чем могла выявить моя развивающаяся интуиция. Всегда нечто большее.

Поэтому — Великий Боже! — и во мне самом всегда было нечто большее. Всегда больше, чем я мог контролировать. Больше того, что я мог обдумать. Больше того, о чем я мог писать или говорить. Больше, чем мог увидеть мой психоаналитик или, позднее, мой психотерапевт. Больше, чем могли дать мне мои тревожные вздохи и пробуждение в холодном поту по ночам. Больше, чем то, куда могли проникнуть мои глубочайшие желания, усилия, мольбы, устремления. Всегда нечто большее.

И теперь я все еще спрашиваю, что же это за ускользающая сущность? В «Агонии и экстазе» Стоуна1, Микеланджело снова и снова спрашивает: «Откуда приходят мысли?» Когда я говорю с кем-нибудь вдохновенно или прерывающимся голосом, откуда приходят мои последние слова? Когда я пишу сейчас это предложение, чтобы вы его сейчас прочитали (хотя это совершенно разные «сейчас») — откуда приходят эти слова? Всегда есть нечто большее.

Иногда эти вопросы кажутся бессмысленными, в них смешиваются безумие и отчуждение. Иногда они кажутся самыми важными вопросами, которые когда-либо ставило человечество. Как мы можем перейти к любому другому вопросу, если не можем даже сказать, откуда мы сейчас берем свои мысли? Всегда есть нечто большее.

Или мы только куклы, которыми манипулируют, которым дают слова и заставляют действовать какие-то невообразимые дети, играющие вечерком? Или мы только автоматические сочетания молекул, или композиции из аминокислот и кислорода? Или мы только...? Все возвращается к первоначальному вопросу. Что же это — нечто большее?

Религия и духовные учения пытаются ответить на эти вопросы. Бог, Высшее Я, Атман2, Космический Разум, коллективное бессознательное — большинство из этого придумано, чтобы продемонстрировать определенное смирение перед тем, что так очевидно является намного большим, чем мы. Это действительно то нечто большее, что существует всегда? Или все это — только разные пути задать все тот же вопрос?

Что значит быть автором чего-то — этой книги, например? Я записываю слова — предположим, что впервые. Итак, где я беру слова? Из психологических исследований, конечно, и еще из многих разных источников. Само собой, из многих лет занятий психотерапией. Из опыта преподавателя и супервизора. Из написания других вещей. Да, да, конечно, но... откуда-то еще, из чего-то большего.

Другие исследуют эти вопросы, другие практикуют, учат, занимаются супервизор-ством, пишут. Другие уже написали — и в этот самый момент (какой, интересно, этот самый момент — ваш, мой или их) пишут другие слова для других книг о том же са-

' См. Stone, 1967. — Примеч. авт.

2 В индуистской философии — всеобщая основа и первопричина. — Примеч. перев.

Глава 1. Жизнеизменяющая психотерапия и субъективное 35

мом предмете. Как это может быть? Откуда приходят их слова? Всегда нечто большее.

Несколько лет назад, отдыхая месяц в Пьетро де Полленса, на Майорке (идиллическое местечко), я выработал ритуал: каждое утро, по крайней мере час, я сидел за пишущей машинкой (так как таким образом я был максимально спонтанным) и позволял своим пальцам печатать все, что они хотели, с самым минимальным, какое я только мог обеспечить, вмешательством моих сознательных намерений. Скажем, это было что-то вроде автоматического письма. Что получилось? День за днем я не знал, чего ждать, хотя постепенно я втянулся в то, что получалось, и степень моего невмешательства существенно уменьшилась. Но все же я придерживался своей цели настолько, насколько мог.

«То, что получалось», к моему удивлению, было по большей части эпизодами романа в стиле «саспенс». Эпизодами, перемешанными во временной последовательности. Иногда появлялось другое содержание: короткие рассказы о странных и немного болезненных событиях. Они не были связаны с романом и между собой были объединены только общим тоном. Откуда это появилось?

«То, что получалось», характеризует субъективный опыт переживания себя как канала, а не как автора. Мне знакомо чувство авторства — само по себе достаточно загадочное — разработка идеи, наблюдение ее развития, выведение ее следствий и подбор иллюстраций, и все, что облекается в форму книги или статьи. В те утренние часы эти чувства были лишь мимолетными. Вместо этого я чувствовал, как будто мне диктуют. Иногда, когда мои пальцы находили определенные ходы, я громко смеялся или чувствовал душевную боль по поводу того, что они писали, но я смеялся и чувствовал боль никоим образом не от того, это придумывал я. Я просто был первым человеком, который это читал.

Это всегда нечто большее. Знакомое чудо. Невидимое чудо. Невидимое, потому что такое знакомое.

Как психологу мне следовало бы знать о подобных вещах. Или мне, или священнику. Некоторые священники думают, что знают, — я знаю, что я не знаю. И их ответы мне не кажутся удовлетворительными.

В этой книге я рассказываю о некоторых путях, по которым мы можем передвигаться между знакомым миром объективного, тем, на что можно указать, и другим, менее знакомым миром. Другой мир и есть тот, в котором всегда есть нечто большее.

Мир чего-то большего — это субъективный мир, о котором мы знаем так мало. Конечно, есть много теорий о нем, но он смеется над нашими теориями, это все время проявляется в том, как много лежит вне их.

Поразительно то, что нашей истинной родиной является тот же самый загадочный мир чего-то большего. В конце концов, мы забираем все, что происходит во внешнем мире, обратно в пещеру нашего внутреннего мира — чтобы там распробовать, обдумать, отбросить одни части, переварить другие и попытаться снова подогнать все это одно к другому.

Все наши мысли и душевные порывы, творчество и разрушение, надежды и страхи, цели и озарения, глубина наших отношений, верность обязательствам, выборы и решения, жестокость и благосклонность, и все то, что придает смысл, цвет и цену нашему существованию приходит из этих процессов внутреннего мира. Нам, и по от-

35 Раздел I. Введение

дельности, и всем вместе, нужно больше осознавать этот внутренний мир, его параметры и силы, то, как нам жить с ним в мире и как нам больше почерпнуть из него, чтобы обновить наши ежедневные столкновения с внешним миром.

Эта книга содержит мало ответов на вопросы, затрагивающие то, что предлагает нам это нечто большее. Вместо этого она указывает на средства, которые кто-то может использовать в поисках большего понимания и для помощи другим в их поисках, пока это всегда мучительное нечто большее тянет их и нас все дальше и дальше.

РАЗДЕЛ II

Базовое искусство ведения беседы
ГЛАВА 2

УРОВЕНЬ ОБЩЕНИЯ

Придя в кабинет консультанта, клиенты очень различаются степенью восприимчивости и готовности к тому, чтобы их действительно узнали. В моменты, когда они находятся в состоянии дистресса, полная погруженность в работу наиболее вероятна, но во многих других случаях они отстраняются, скорее докладывая о себе, чем искренне раскрывая собственное бытие в данный момент. Эта неспособность к полному присутствию является наиболее очевидным и действенным способом, с помощью которого клиенты избегают внесения своей субъективности в психотерапевтическую работу.

Неосторожные психотерапевты легко могут соскользнуть в озабоченность содержанием, симптомами и показателями различного рода психодинамики, тем самым упуская, что клиент не присутствует как целостная личность. Эта оплошность может перечеркнуть даже самую значимую интерпретацию, свести психотерапевтический альянс к абстрактным дебатам и вылиться в накопление большого объема знаний про клиента, не принося какой-либо реальной психотерапевтической пользы.

В этой главе рассматривается принципиально важное понятие «присутствие», в котором выделяются пять уровней: формальные отношения, поддержание контакта, стандартная беседа, критические обстоятельства и интимность. Знакомство с ними побуждает психотерапевта делать необходимые шаги, чтобы помочь клиенту достичь более глубокой погруженности, что является необходимым условием подлинной жизнеизменяющей психотерапии1.

Мы начинаем с примера психотерапевтической сессии, который является пародией на «грех неприсутствия».

Эпизод 2.1

Клиентка — Бетти Стивене, психотерапевт — Карлтон Блэйн

К-1 (запыхавшись, падает в большое кресло и хриплым голосом извиняется). Извините за опоздание. Вы знаете, я просто не могла удрать со службы.

П-1 (успокаивающе кивая головой). Да, Бегти, извините и вы меня, но я уже начал без вас.

(Если исключить экстрасенсорное восприятие, то этот ответ — полная бессмыслица. Как можно начать психотерапию с клиентом, когда нет клиента? Это хороший вопрос, но очень немногие психотерапевты задают его себе.)

1 Многие из упомянутых здесь параметров и некоторые другие описаны в: Bugental, 1980b. — Примеч. авт.

40 Раздел II. Базовое искусство ведения беседы

К-2 (не замечая абсурдности слов психотерапевта). Ну хорошо, доктор Блэйн. Я хотела рассказать вам, о чем я думала с тех пор, как ушла отсюда в последний раз... но я была так занята, что не уверена в том, что могу вспомнить об этом сейчас. Ах да, это было что-то, о чем вы сказали как раз перед тем, как мы закончили. Давайте посмотрим, что это было. Вы помните, что вы сказали? Ладно, не важно. Позже у меня так трещала голова, я не знаю, что... Во всяком случае, я хочу сказать вам, что, возможно, должна буду пропустить следующую сессию, потому что моя мама, может быть, приедет навестить меня. Ах, и я забыла сказать, что....

(Бетти говорит пять минут в такой манере, очевидно, пытаясь наверстать упущенное время. Она едва смотрит на доктора Блэйна, отбарабанивая пункт за пунктом по воображаемому списку. Ни один из этих пунктов не обдумывается и не развивается. Так здесь ли сейчас Бетти?)

Мой пример, конечно, крайность, но многие психотерапевты опрометчиво позволяют своему клиенту говорить и говорить, не обращая внимания на то, что он действует скорее, как репортер, а не как личность, стремящаяся к большему осознанию собственной жизни. Простая передача безличной информации не является психотерапев-тичной; на самом деле, она, пожалуй, антитерапевтична. Такой неблагоприятный результат может возникать, когда клиент чувствует, что его поощряют сосредоточиваться только на содержании, на сборе фактов о себе самом и, следовательно, на «решении проблемы» своей жизни.

ЭВОЛЮЦИЯ ПРИСУТСТВИЯ

Чтобы лучше оценить важность присутствия, давайте проследим за другой клиенткой от момента ее первой беседы до того момента, когда она, несколько месяцев спустя, уже привыкла к установившейся психотерапевтической практике. Из этого периода мы выбрали пять описаний самой себя, которые она предлагает психотерапевту. Таким образом, мы можем понять, как развивается ее присутствие.

Эпизод 2.2

Клиентка Донна Дэвис, психотерапевт — Берт Грэм

(Клиентка, волнуясь, сидит на жестком стуле в приемной, мысленно репетируя, что она скажет психотерапевту. Ее первое самоонисание обращено к ней самой. Она представляет, как она будет разговаривать с психотерапевтом.)

К-1. В последнее время я чувствую себя такой испуганной, что не могу сосредоточиться на работе, и я боюсь, мой босс узнает, что что-то не так, и после этого у меня будут проблемы... {замолкает, ее взгляд мечется по пустой комнате). Тогда у меня будут проблемы... ох... точно такие же, какие я всегда испытывала со своим отцом... Ну нет, не всегда, но тогда... {опять пауза). Что значит разговаривать с психотерапевтом? Мне не нравится это слово, оно пугает меня. Может быть, мне было бы лучше встретиться просто с консультантом. Какая разница? Нет, доктора Грэма рекомендовал мой личный врач, и он, наверное, знает. Но он — мужчина. На самом деле, я должна была бы встретиться с женщиной; женщина лучше поняла бы, как...

П-1. Миссис Дэвис?

(Голос ворвался в ее мысли. Когда он открыл дверь? Это лишает ее присутствия духа, как будто бы ее поймали на чем-то неподобающем. Она вскакивает на ноги, роняя с ко-

Глава 2. Уровень общения

41

леи журнал, который и не читала; когда она наклонилась, чтобы поднять его, ее очки едв.

не упали. Она, должно быть, выглядит, как настоящая сумасшедшая. Он подходит к ней

Она неуклюже водворяет свои очки на нос, опускает журнал на кофейный столик и по

ворачивается к нему.) К-2. Да, я здесь. Я имею в виду, что это я. (Это звучит так по-детски. Тьфу ты, обычно я не

такая недотепа; почему же сейчас я так неуклюжа?) П-2. Прекрасно. Я — доктор Грэм. (Улыбается, указывает на дверь позади себя.) Почему бы

вам не войти, чтобы мы смогли поговорить?

(Учитывая такое начало, представим, что трижды за время последующего разговора миссис Дэвис рассказывает доктору Грэму о том, что привело ее к психотерапии. Вот отрывки из каждого такого самоописания.)

К-3 (второе описание, первые несколько минут). Ну, вы понимаете, я не способна работать.... Я имею в виду, что могу хорошо работать большую часть времени, по... Временами бывает, что я чувствую себя... ну, вы знаете, не совсем способной сделать все... На самом деле, это не главная проблема, но...

К-4 (третье самоописание, разговор идет уже десять минут). Я думаю, что я позволяю обстоятельствам слишком волновать меня. Я имею в виду, что у меня есть тенденция беспокоиться больше, чем следовало бы. Мне кажется, это, возможно, что-то такое, что делала моя мать, и я, возможно, копировала ее, полностью не осознавая этого. Понимаете, это тревожит меня, и я хотела бы выяснить, почему я так поступаю, чтобы прекратить это и...

К-5 (четвертое описание, прошло 35 минут беседы). В худшем случае меня одолевает паника. Я пытаюсь понять, что могло бы ее вызывать, но это ускользает от меня. Я волнуюсь; то есть я действительно волнуюсь. Мой босс — он во многом такой, каким был мой отец — мой босс очень критичен, и он, конечно же, замечает... Я боюсь, он подумает, что я не могу справиться с работой, и тогда я не знаю...

(Теперь мы пропустим четыре месяца и посмотрим на психотерапию Донны во время ее 32-го интервью — она приходит дважды в неделю. Вот так выглядит ее пятое самоописание.)

К-6. Я чувствую сейчас напряжение и тревогу. Я не знаю почему, но я знаю, что это происходит здесь, когда я разговариваю с вами. Я чувствую себя, как будто я хочу убежать куда-нибудь и спрятаться, как будто меня собираются поймать и обидеть. Я никогда раньше не думала об этом таким образом: «Как будто меня собираются обидеть!» Хм! Эти чувства лишь намечают то, о чем я как раз говорила вам минуту назад. Я ненавижу их! Я в самом деле ненавижу их. Я хочу не испытывать их больше и....

Донна Дэвис рассказывает о своей нарушенной внутренней жизни. В этих пяти различных самоописаниях она демонстрирует разницу между поверхностным, отчужденным сообщением и непосредственным погружением в переживания, которые ее беспокоят. Заметим также, что ее первая, интроспективная оценка, которая не была Произнесена вслух, во многих отношениях больше похожа на четвертое или пятое повествование, чем на то, как она впервые описывала себя психотерапевту. Попытка вести психотерапию на уровне второго описания обречена на поверхностность и не

42 Раздел II. Базовое искусство ведения беседы

будет иметь длительного эффекта. В то же время четвертое и пятое описания говорят о том, что Донна, более искренна в своей работе в данный момент и погружена в те самые эмоции, которые ее тревожат. Таким образом, психотерапевтические усилия могут быть непосредственно направлены на эти тревоги сразу, как только они возникают. Если клиент ограничивается только отстраненным отчетом, психотерапия становится упражнением в абстракциях. Результатом такой психотерапии является то, что клиент много знает о себе, но при этом почти не приобретает опыта устойчивых изменений в том, что он делает, или в том, как он чувствует себя в своей жизни.

Создание шкалы. Возвращаясь к пяти самоописаниям Донны, мы можем видеть разные способы их расположения на шкале. Вот несколько наиболее очевидных критериев, которыми можно воспользоваться, чтобы распределить их по порядку:

• от отчужденного к непосредственному;

• от озабоченности тем, какой ее видит психотерапевт, к сосредоточенности на выражении того, что происходит в ней самой;

• от воспроизведения известных проблем до открытий, неожиданных для самой Донны;

• от отстраненного отчета к эмоциональной озабоченности своими переживаниями.

Общим понятием, включающим в себя перечисленные критерии, является понятие «присутствие››1. Оно обращает наше внимание на то, насколько искренне и полно личность существует в ситуации, вместо того чтобы стоять в стороне от нее, как наблюдатель, комментатор, критик или судья. В последнем описании себя Донна Дэвис гораздо более аутентична, чем в любом из четырех предыдущих.

Эффективный психотерапевт повышает свою чувствительность, чтобы отмечать, насколько истинно присутствует его клиент. Он готов приложить значительные усилия, чтобы помочь такому клиенту быть более вовлеченным в работу. Фокусирование на присутствии — один из краеугольных камней психотерапевтического искусства.

Присутствие — это обозначение качества бытия в ситуации или отношениях, в которых человек глубоко внутри себя стремится участвовать настолько полно, насколько способен. Присутствие выражается в мобилизации сензитивности личности — как внутренней (к субъективному), так и внешней (к ситуации и другому человеку или другим людям в ней) — и в активизации способности реагировать.

Мы должны осознать две грани присутствия: доступность и экспрессивность. Когда мы дадим им определения, станет ясно, что они перекрываются — все же важно осознавать обе эти грани. Часто то одна, то другая проявляется более явно, и тогда внимание нужно направлять на менее заметную в данный момент часть.

Доступность обозначает степень того, насколько человек допускает, чтобы происходящее в данной ситуации имело для него значение, воздействовало на него. Доступность требует ослабления нашей обычной психологической защиты от влияния других людей; таким образом, доступность предполагает определенные обязательства. Открыть себя чужому влиянию — значит внести существенный вклад в развитие отношений.

1 Подробное обсуждение концепции присутствия приведено в Bugental, 1983b. — Примеч. авт.

Глава 2. Уровень общения 43

Экспрессивность означает степень, в которой человек склонен позволять другому (другим) действительно узнать себя в данной ситуации. Это включает в себя самораскрытие без маскировки каких-то субъективных переживаний и требует готовности приложить некоторые усилия.

Присутствие и его составляющие, доступность и экспрессивность, не являются процессами типа «или—или», они всеобъемлющи. Они постоянно изменяются в зависимости от конкретной личности, от ситуации и цели, от обсуждаемого предмета и от многих других факторов.

То, насколько искренне клиент погружен в интервью, насколько готов подвергнуться воздействию и хочет быть понятым, узнанным, является одним из наиболее влиятельных факторов, определяющих, будет ли работа иметь подлинно психотерапевтический эффект1. Поэтому мы рассмотрим различные уровни присутствия, которые встречаются в психотерапевтических беседах.

ОСНОВНЫЕ УРОВНИ БЕСЕДЫ

Весьма вероятно, что Саломея не была первой стриптизершей, но, безусловно, она одна из наиболее известных. Ее «Танец семи покрывал» на протяжении тысячелетий дразнит наше воображение, может быть, отчасти потому что мы в самих себе находим ее многослойные защитные вуали. Рис. 2.1 показывает, как они окутывают нас.

Формальное общение Поддержание контакта Стандартные отношения



Рис. 2.1. Семь «вуалей», или уровней присутствия, в порядке их проявления и доли, занимаемой ими в повседневном общении

1 Ролло Мэй (Rollo May, 1969, p. 248) писал: «...как я теперь полагаю, в ряде случаев одной из причин того, что психоанализ "не действует", не доходит до сути проблем людей... является то, что не затрагивается интенциональность пациента. Следовательно, он никогда полностью не берет на себя обязательств, никогда полностью не погружается в анализ и у него никогда не случается действительной встречи». — Примеч. авт.

44 Раздел II. Базовое искусство ведения беседы

На рис. 2.1 сравнительный размер кругов примерно обозначает степень того, как каждый из этих уровней присутствия проявляется в обычных беседах. Также важно понять, что точка в центре очень похожа на источник всего того, что изображается. Идея «коллективного бессознательного», в трактовке Юнга, предполагает, что видовой связующей основой нашего жизненного опыта является архаический неосознаваемый перцептивный материал. Это полезная концепция, хотя не стоит принимать всего, что к ней относится. Очевидно, каждый из нас имеет свою долю в этом общем наследии, что по-разному выражается в нашей сознательной жизни. Невозможно точно представить это графически, поэтому я просто поставил точку в центре.

Подобным образом, можно только догадываться об объеме личного бессознательного — я представляю его как некое субъективное накопление довербальных, подавленных и скрытых впечатлений, которые мы привносим в каждый момент своей жизни и которые проявляют себя в наших ценностях, ожиданиях и представлениях.

Поскольку я описываю пять уровней и показываю их значение для практики глубинной психотерапии, будет полезно обратиться к рис. 2.2, который иллюстрирует сравнительную значимость этих уровней в глубинной психотерапии. На рисунке видно, что при работе делается более значительный акцент на погружение, чем это обычно бывает при разговорах. Различия между рис. 2.1 и 2.2 показывают, почему психотерапевтам необходимо развивать коммуникативное искусство гораздо выше среднего уровня.

Первый уровень: формальное общение1

Когда клиент приходит для первой беседы, когда все ново и часто выглядит угрожающе, когда нет опыта работы с психотерапевтом, в такие моменты клиент, чтобы справиться с этим, будет использовать обычаи своей культуры. Это будет такое поведение, которые мы используем, общаясь с авторитетными людьми, с теми, кто обращает внимание только на нашу внешнюю сторону, с теми, на кого мы стремимся произвести впечатление или завоевать их благосклонность.

Формальное общение осуществляется между объективными характеристиками людей: «Карлтон Блэйн, доктор философии в области психологии, выпускник Стэн-фордского университета, имеющий диплом Американского совета профессиональных психологов по клинической психологии...». Все преимущества положения противопоставляются, пусть и безотчетно, клиенту. Неудивительно, что многие клиенты подальше прячут свои проблемы, пытаясь соответствовать тому, кто их встречает: «Я Элизабет Франклин Стивене. Моим отцом был доктор Эдвард Франклин, нет сомнений, что вы слышали о нем, и я — жена мистера Кеннета Стивенса и...» Другие могут заявить: «Я занимаюсь собственным бизнесом и полагаю, что мой бизнес необыкновенно успешен...»

1 Представляется, что в викторианскую эпоху уровень формальности в отношениях был очень высок. Типичной для того времени была огромная мотивирующая сила стыда, который, будучи чрезвычайно силен, часто приводил к разрыву отношений, самоубийствам и убийствам. Сейчас стыд не обладает такой очевидной силой, но появляются новые формальности, и унижение (как форма стыда) все еще пугает людей. Такими новыми формальностями могут стать, к примеру, речь или стиль одежды хиппи или яппи. — Примеч. авт.

Глава 2. Уровень общения 45



Рис. 2.2. Семь «вуалей», или уровней присутствия, в порядке их проявления и доли, которую они занимают в эффективных психотерапевтических беседах

Иногда состязание маскируется: «Я всегда не слишком верил в эти психологические штучки, но жена настояла и вот...» «Вы знаете, я не уверен, что мне действительно нужно быть здесь; я только подумал, что должен взглянуть с вашей квалифицированной помощью на некоторые из тех вопросов, которые меня беспокоят».

Ключевым признаком формального уровня присутствия является то, что доступность и экспрессивность сдерживаются, чтобы ограничить включенность в общение с другим человеком и сохранить лицо. Клиент все держит под контролем, пока не определит, что представляет собою психотерапевт и что дальше делать ему самому. Этот контроль осуществляется сосредоточением внимания на своем имидже, и уходом от переживаний. В результате, речь клиента, скорее всего, будет более объективной, поверхностной, банальной и прежде всего — безличной.

При общении, сосредоточенном на имидже, человек осознает себя, но не раскрывает. Все должно быть правильно; повышенное внимание уделяется грамматической точности, позе, вежливости. Спонтанность минимальна или отсутствует.

Психотерапевт должен искать нужный баланс: с одной стороны, необходимо умело следовать за маневрами клиента, чтобы не напугать его еще больше. С другой стороны, необходимо увести клиента с этой относительно бесплодной дороги. Слишком быстро двигаться к большему присутствию (например, настаивать на том, чтобы клиент в самом начале рассказал о фактах, которых он стыдится), и соответственно подталкивать клиента к тому, чтобы отбросить защиту формальностей, скорее всего, будет непродуктивно.

Эпизод 2.3А

Клиентка Бетти Стивене, психотерапевт Карлтон Блэйн

(Бетти, с которой мы познакомились в начале этой главы, уже не новичок. Только осознание того, что она опоздала, побудило ее отступить на формальный уровень. После не-

46 Раздел II. Базовое искусство ведения беседы

скольких минут, в течение которых Бетти пыталась сказать все разом, доктор Блэйн вмешивается.)

П-11. Похоже, вы пытаетесь наверстать потерянное время, стараясь говорить как можно быстрее.

К-11. Да, я понимаю. Это глупо, правда? Но я думала, что если бы вы знали, о чем я думала перед тем, как пришла сюда сегодня, и... Ну, не совсем это, а то, как это было дома. Вы знаете, Кен и я...

П-12 А. Почему бы вам не остановиться на минуту, не вдохнуть глубоко пару раз и потом обратиться внутрь себя, чтобы понять, как вы сегодня на самом деле собираетесь использовать здесь свое время?

К-12А. Хорошо, я сделаю это, но сначала я должна рассказать вам о...

П-13А (вмешиваясь). Бетти, сначала — вдох (твердо).

К-13А. Ох-х... (останавливая себя, затихая, вздыхая чуть глубже). Да, вы правы. Я и вправду остановилась. (Вздохи.) Думаю, я чувствовала себя плохой девочкой, которая опоздала и...

Конечно, для нового клиента, это, наверное, было бы чересчур. В такой ситуации психотерапевту стоит проверить готовность клиента, как было сделано в этом примере (П-11), но если клиент не проявляет готовности использовать помощь (К-11), то психотерапевт не должен так спешить с предложением подышать (П-12А), а быть, скорее, менее настойчивым, чем доктор Блэйн (П-13А).

Для менее подготовленного клиента можно избрать другой образ действий. Цель в данном случае — помочь клиенту сконцентрировать внимание и ослабить давление необходимости «исполнять» что-то. Можно проиллюстрировать это, заново рассмотрев взаимодействие: две первые реакции психотерапевта и первый ответ клиента точно такие же, как и приведенные выше, но далее мы увидим, что направление разговора изменится, если ответ клиента будет иным (К-12 Б).

Эпизод 2.3Б

П-11. Похоже, вы пытаетесь наверстать потерянное время, стараясь говорить как можно быстрее.

К-11. Да, я понимаю. Это глупо, правда? Но я думала, что если бы вы знали, о чем я думала перед тем, как пришла сюда сегодня, и... Ну, не совсем это, а то, как это было дома. Вы знаете, Кен и я...

П-12А. Почему бы вам не остановиться на минуту, не вдохнуть глубоко пару раз и потом обратиться внутрь себя, чтобы понять, как вы сегодня на самом деле собираетесь использовать здесь свое время?

К-12Б. На самом деле я не думаю, что это мне чем-то поможет. Я сейчас в порядке, и, кроме того, мне нужно рассказать вам кое-что из того, о чем я думала.

П-13Б. О чем конкретно?

К- 13Б. О, просто, может быть, я не должна ходить к местному психотерапевту, так как мой муж стал теперь так известен в обществе. Я имею в виду, что он должен думать о том, как он будет выглядеть в глазах других людей. И потом... но я полагаю, что не должна всерьез беспокоиться об этом, не так ли? Так же было, когда мы жили в Пало Альто. Вы знаете это место, доктор? Мне нравилось там, и, кроме того, там было что-то...

П-14Б (спокойно перебивая). Какие еще мысли у вас есть по поводу того, стоит ли вам ходить к психотерапевту?

Глава 2. Уровень общения 47

К-14Б. Ну, мне кажется, я была немного озабочена тем, не слишком ли много внимания я уделяю мелочам. Я имею в виду, что позже я несколько раз плакала без всякой причины. Я знаю, это глупо с моей стороны, но... (Таким образом клиенту помогают перейти на более глубокий уровень.)

Второй уровень: Поддержание контакта

Когда проходит первая новизна ситуации, некоторые клиенты могут без труда перейти на уровень «стандартных» отношений. Остальные тем не менее нуждаются в промежуточном шаге. Эти последние могут показаться расслабленными и готовыми говорить о своей озабоченности; но вскоре становится очевидным, что они проявляют большую сдержанность. Она может принять форму поверхностного участия, ответов, содержащих только факты, или это может быть просто явным отсутствием подлинной субъективности. Для таких клиентов требуется промежуточный шаг. Здесь уместно общение на уровне поддержания контакта.

На этом уровне может быть собрана необходимая фактическая информация (возраст, адрес, номера телефонов, наличие страховки)1, при этом психотерапевт наблюдает за проявлениями эмоциональных реакций, сигнализирующих о готовности перейти на более глубокий уровень. Когда такой готовности не наблюдается, нетерпение психотерапевта не должно вести к бесчувственному подталкиванию к более глубокой вовлеченности. Наоборот, внимание к присутствию клиента часто дает возможность подметить момент, когда будет полезно попросить клиента дать о себе понятную для него информацию (например, спросить, как проходит типичный для него день, как он нашел свою работу, как получал образование). Отвечать на эти вопросы клиент может начать на поверхностном уровне, но, вероятно, вскоре может показать несколько большую вовлеченность. Настроенный на клиента психотерапевт почувствует, когда произойдет это изменение и как его можно усилить.

Это внимание и готовность еще более важны при сборе данных по вопросам, которые, скорее всего, будут иметь психотерапевтическое значение (например, статус семьи и ее членов, темы работы, значимые люди в жизни клиента); такой шаг часто лучше отложить, пока клиент не будет готов к большей открытости. Иначе можно лишиться существенных возможностей.

За пределами психотерапевтического кабинета разговоры на уровне поддержания контакта, как правило, мы ведем с людьми, которых видим постоянно, но по очень частным вопросам — человек, который иногда чистит ветровое стекло на станции техобслуживания, контролер в супермаркете, почтальон или стартер в гольфе. Такой разговор бывает недолгим, импровизированным и сосредоточен на непосредственном деле или просто на обмене приветствиями. Хотя, по сравнению с формальным уровнем, здесь существенно меньше озабоченности имиджем, самораскрытия тоже очень немного. Могут встречаться ритуальные шутки, но все это обезличено.

1 На с. 63-65 дана удобная анкета для сбора такой информации, которая позволяет сберечь время интервью для более субъективной работы. — Примеч. αβτη.

48 Раздел II. Базовое искусство ведения беседы

Миссис А. Привет, Боб, полный бак, пожалуйста. Мистер Z. Хорошо, разумеется, Элен. Как семья? Миссис А. Замечательно. А как ты? Мистер Z. Не жалуюсь.

Наверное, большей частью они могли бы говорить на птичьем языке:

Миссис В. Покрб туя торот? Мистер Y. Трутато. А тоя мот?

Конечно, иногда при этом какой-то обмен информацией происходит:

Мистер Z. С маслом все в порядке?

Миссис А. Думаю, да. Вы проверяли на прошлой неделе.

Но за исключением ограниченного круга проблем, слова, скорее всего, будут одни и те же, даже если жена Боба больна или сын Элен попал в беду.

В кабинете психотерапевта, как уже было показано, разговор на втором уровне является в основном переходным — между формальным и стандартным общением.

Иногда, когда идет чрезвычайно эмоциональная работа и клиент перед расставанием нуждается в «декомпрессии», возможен переход в противоположном направлении. В этом случае психотерапевт переходит на этот уровень ради того, чтобы помочь клиенту подготовиться к встрече с внешним миром. Вот пример того, как это может быть сделано.

Эпизод 2.4

Клиентка — Джессика Томас, психотерапевт — Лестер Браун

К-1. ...У меня голова кругом идет, когда я понимаю, что значит для меня то, что я только что рассказывала. Кажется невероятным, что я так долго видела вещи в таком искаженном виде и, даже более невероятно, как сильно это мешает мне. (Пауза.) Ах, проклятие, я должна выйти отсюда через несколько минут, а я чувствую себя так плохо, что даже не уверена, что могу встать. (Клиент явно находится на четвертом уровне критических обстоятельств.)

П-1. Не спеши, Джесс. Ты проделала много важной работы сегодня, и тебе нужно сделать свой переход постепенно. Куда ты дальше сегодня пойдешь?

К-2. Как ты сказал? Где я буду продолжать то, что я делала? (Замешательство из-за того, что психотерапевт сменил уровень.)

П-2. Нет, я имел в виду буквально: куда ты отправишься, после того как сейчас выйдешь отсюда?

К-3 (очевидно, овладевая собой). Ну, я должна зайти в офис на несколько минут, чтобы забрать письма. (Третий уровень, стандартное общение.)

П-3. Как идут дела в последние дни?

К-4. Хорошо, я полагаю. Обычные неприятности, но ничего серьезного. (Второй уровень, поддержание контакта.)

П-4. То есть ты на коне, а?

К-5. Да-а, именно так. Ну ладно, думаю, сейчас мне лучше пойти.

Глава 2. Уровень общения 49

Поддержание контакта может, конечно, быть формой сопротивления клиента против принятия на себя ответственности за самоисследование: «Черт возьми, док, я не знаю, что за безумная идея одолевает меня в последнее время, но вы просто задавайте вопросы, а я буду отвечать. Вы и я можем справиться с этой чертовой штукой, я знаю». Такое (явно в духе сотрудничества) приглашение, если оно произносится походя, невовлеченно, будет ясно указывать на то же самое избегание подлинного погружения в работу.

Второй уровень присутствия — это узкий мостик, и, если собеседники нарушают ритуал, уровень меняется:

Мистер Z (служащий бензоколонки). Как насчет того, чтобы вы с мужем пришли к нам в субботу на обед?

Или:

Миссис А (покупательница бензина). Боб, ты можешь одолжить мне десятку до пятницы?

Определенно не второй уровень!

Заметим, что ответ на последнюю просьбу может находиться на любом из первых трех уровней:

Мистер Z. Извините, миссис А, но наша местная политика — не вступать ни в какие личные финансовые отношения с нашими клиентами. (Формальные отношения.)

Или:

Мистер Z. Конечно (смеясь), а как насчет миллиона — у меня совсем нет мелочи. (Поддержание контакта путем обращения просьбы в шутку.)

Или:

Мистер Z. Буду рад помочь, Элен. Вот, пожалуйста (протягивая ей десятидолларовую бумажку). (Стандартная беседа.)

Третий уровень: Стандартные беседы

«Стандартное» — это слово, которое означает обычное или ожидаемое, и я использую его здесь намеренно. Как видно на рис. 2.1, этот уровень коммуникации намного Шире используется в повседневных разговорах. Психотерапевтическое общение в своей наиболее эффективной части мало зависит от стандартных действий, но тем не Менее они все же важны в консультационном кабинете. (Обратите внимание на величину этой области на рис. 2.2.)

Стандартные беседы представляют собой момент равновесия между заботами о собственном имидже и вовлеченностью в выражение внутренних переживаний. На рис. 2.3 показано, насколько сильно эти беседы обычно обращены к содержанию раз-

50 Раздел II. Базовое искусство ведения беседы

говора, к тому «о чем» идет разговор. Таким образом, обычно они предполагают искреннюю, но ограниченную личностную включенность, в них могут встречаться повторения (но не ритуальные), и, как правило, такие беседы не содержат конфликта. Когда человек «с улицы» заходит в контору или магазин, в которых люди работают вместе постоянно и где беседа течет легко и непринужденно, ему сразу становится ясно, насколько отличаются эти разговоры от чопорности первого уровня или от более глубокого эмоционального тона четвертого и пятого уровней. Стандартные беседы характеризуются использованием множества жаргонных словечек и оборотов, которые касаются текущей деятельности и насущных проблем. Люди без видимых затруднений говорят и слушают одновременно, с готовностью смешивают личные и рабочие разговоры, повинуясь необходимости.

Мистер В. Эй, С, одолжи мне три штуки формы 4-20, а?

Мистер D. Ему всегда мало. Верно?

Миссис С. (к В). На, возьми. (KD.) Ах, да не наезжай ты на него. Он, наверное, с похмелья.

Мистер В. (одновременно с D.) Кто бы говорил! На прошлой неделе он даже собственный пропуск найти не смог (смеется).

Мистер D. Хотел бы я так провести выходные. Можете мне поверить, это был сущий ад. Где 502-е дело? Мы ездили на пляж с нашей ребятней. Господи! Зверинец! Ага, спасибо (к В, который протягивает ему дело).

Психотерапевты используют этот уровень, чтобы собрать фактическую и отчасти фактическую информацию (например, определить состав семьи и характеристики ее членов, образование, профессию и места работы клиента, опыт прохождения психотерапии). Собирая эти сведения, психотерапевт улавливает признаки более глубоких чувств и конфликтов, хотя внимание в это время может и не быть непосредственно направлено на эти признаки. Когда такие признаки начинают прослеживаться, появляется вероятность того, что работа перейдет на четвертый уровень.



Рис. 2.3. Различия в соотношении внимания к имиджу, заботы о содержании

и необходимости выражения внутренних переживаний в зависимости от уровня

присутствия или погруженности в психотерапевтическую беседу

Глава 2. Уровень общения 51

Эпизод 2.5

Клиентка — Донна Дэвис, психотерапевт Берт Грэм

П-11. Чем занимается ваш муж?

К-11. Он управляющий Stevens Street Market.

П-12. Он доволен своей работой?

К-12. Я думаю, с этим все в порядке. Мне она не слишком нравится, но он, кажется, получает от нее удовлетворение.

П-13. Вам не нравится такая работа, да?

К-13. Да, не нравится. Быть обязанным ублажать настолько разных людей и управлять толпой некомпетентных клерков — это для чудаков.

П-14. «Разных людей»?

К-14. Ну, вы понимаете, что я имею в виду. Люди, за которыми ты должен следить все время — или они тебя обдерут как липку. Понимаете, люди, которые не хотят встать с дивана и поработать, им хватает продуктовых талонов.

В этом месте у психотерапевта есть выбор — исследовать очевидную область предубеждения (в которой содержится намек на то, что для клиента в ней есть что-то очень личное) или продолжать собирать информацию.

За другим примером обратимся к опоздавшей клиентке, с которой мы встретились в начале этой главы и в эпизоде 2.3.

Эпизод 2.6

Клиентка Бетти Стивене, психотерапевт — Карлтон Блэйн

П-21. Когда вы были маленькой, что у вас была за семья?

К-21. Обычная. Отец, мать, сестра. Братьев не было. Я всегда хотела иметь старшего брата. Моя сестра была на два года старше меня, и это было чудесно.

П-22. Как вы ладили с ними?

К-22. О, я полагаю, хорошо. Вы знаете, как это бывает в семьях. У нас были свои взлеты и падения.

П-23. Вы можете сказать, чего было больше, взлетов или падений?

К-23. Об этом трудно судить. Приблизительно, как обычно, я полагаю.

П-24. Это звучит не очень уверенно.

К-24. Да, я думаю, я не была действительно счастлива в кругу своей семьи. Я не была близка с ними.

П-25. Со всеми?

К-25. Ну, со своей сестрой {беспокойно меняя позу), но не с папой.

П-26. Может быть, вы хотите побольше рассказать, как вам было с вашим папой?

Здесь психотерапия сначала происходила на стандартном уровне (который виден в том, что ответы с 21-го по 26-й очень краткие), но как только была затронута чувствительная область семейных отношений клиентки, появились признаки более глубоких чувств (слова «я полагаю» в К-22 и К-23). Ясно, что клиент колеблется — касаться или не касаться тяжелых вопросов. Психотерапевт отражает это (П-24), и клиент становится более открытым (К-24), что дает психотерапевту возможность предложить сменить уровень (П-26). Так как это происходит в самом начале работы с этой клиенткой, психотерапевт предлагает ей возможность выбора этой темы, а не старается навязать ее.

52 Раздел II. Базовое искусство ведения беседы

Четвертый уровень: Критические обстоятельства

Если результатом психотерапии должны стать серьезные жизненные изменения, большая часть работы должна быть проделана на уровне критических обстоятельств. Только когда клиент действительно открывает себя воздействию этих бесед, когда он на самом деле пытается выразить психотерапевту свои внутренние переживания и только когда психотерапевт искренне отвечает клиенту на том же уровне глубины — когда эти необходимые условия совпадают, только тогда есть основания ожидать устойчивых изменений и роста.

Это категорическое утверждение основывается не только на длительном клиническом опыте, но также на очевидной логике того, что клиенты, которые не могут сделать серьезного вклада в психотерапию, фактически избегают говорить именно о своем способе бытия.Чтобы проиллюстрировать это, мы можем представить, что разговор, за которым мы только что следили, продолжается таким образом:

Эпизод 2.7А

Клиентка — Бетти Стивене, психотерапевт — Карлтон Блэйн П-26. Может быть, вы побольше расскажете о вашей жизни с отцом? К-26А. Лучше не стоит. Как бы то ни было, сейчас уже все позади. П-27А. Вы говорите так, как будто еще не все позади.

К-27А. Что было, то было, и нет смысла подробно останавливаться на этом. П-28А. Вы на самом деле хотите отбросить все это?

К-28А. Да. Мне бы больше хотелось поговорить с вами о том, что мне делать с сыном. В последнее время он какой-то странный, и я...

Здесь клиентка решает избежать эмоций, а также связанных с ними воспоминаний и других чувств; однако ирония в том, что все, что она для этого делает, доказывает, что они по-прежнему беспокоят ее и влияют на ее жизнь. То, что она избегает глубоко погружаться в проблему на уровне критических обстоятельств, конечно же, само по себе, является предметом психотерапии, и мы поговорим, как обращаться с таким сопротивлением и в этой и других главах.

«Критический» означает «имеющий решающее значение». Когда я говорю о критических обстоятельствах, я направляю внимание на такие моменты и такие разговоры, которые могут приводить к изменениям. Слово кризис обозначает поворотную точку, момент в последовательности событий, который хорошо, или плохо, или как-то еще повлияет на будущие события. Беседы, которые какое-то время проходят на уровне критических обстоятельств, в результате произведут подлинные изменения в мыслях, чувствах, словах или действиях одного или обоих участников.

После разговора на этом уровне клиент будет другим, по сравнению с тем, каким бы он был, если бы этого разговора не было. Если психотерапевт тоже на этом уровне — весьма желательное положение — он также будет переживать некоторое воздействие, и влияние на клиента будет даже сильнее. (Следующая глава посвящается соотношению уровней общения психотерапевта и клиента.)

Давайте посмотрим, как такой уровень эмоциональной вовлеченности может приводить клиента к изменениям. Мы используем ту же ситуацию, что и в нашем по-

Глава 2. Уровень общения 53

следнем примере, но теперь представим, что клиентка готова положительно ответить на предложение психотерапевта.

Эпизод 2.7Б

Клиентка — Бетти Стивене, психотерапевт — Карлтон Блэйн

П-26. Может быть, вы побольше расскажете о вашей жизни с отцом?

К-26Б. Пожалуй, да (пауза). Ну, тут вряд ли есть, о чем говорить. С тех пор как я стала подростком, мы практически ни в чем не соглашались. Казалось, что он всегда такой уставший и такой сердитый. Он... (лицо меняется, становится печальным)... был совсем другим, когда я была младше.

П-27Б. Тогда было по-другому.

К-27Б. О да. Когда мне было семь лет, мама с папой устроили мне большую вечеринку по случаю дня рождения, и он был так мил. Вы знаете, он изображал клоуна на вечеринке, и он... он... подарил мне кулои, который у меня есть до сих пор (появляются слезы).

П-28Б. Вам грустно, когда вы вспоминаете, как отличались те дни от того, что было потом?

К-28Б (плача). Да, это так. Почему он изменился? Что я сделала? Мне кажется, что с тех пор я уже никогда не могла сделать что-нибудь так, как надо.

Типичными для четвертого уровня являются сильные актуальные эмоции, а не только воспоминания о них (сравните К-22 и К-23 или К-27А и К-28А с К-27Б и К-28Б). Точно так же знакомыми признаками глубокой вовлеченности являются искреннее описание прошлых (К-26Б) и актуальных (К-27Б) внутренних переживаний и вопросы, которые клиент задает сам себе (К-28Б).

Другие особенности этого уровня. Как свидетельствует рис. 2.3, клиент, вовлеченный в разговор на уровне критических обстоятельств, более обеспокоен выражением своего внутреннего переживания, чем созданием или сохранением имиджа, с целью произвести впечатление на психотерапевта. Его речь более разнообразна по форме, темпу и эмоциональной окраске. Например, как правило, пока обсуждается что-то уже известное, речь течет плавно и гладко, а когда начинает осознаваться новый материал, возникают некоторые заминки. Типичными также являются манера и интонация, которые означают направленность осознавания внутрь, когда психотерапевт не забыт, но является только частью фона для того, что проговаривается.

Когда облегчается доступ к внутренним переживаниям и они становятся более живыми, непосредственными, клиент часто использует больше прилагательных и наречий, пытаясь передать качество и оттенки переживания. Часто используются сленг, восклицания, ругательства и непристойности. Поза может стать более расслабленной и открытой, хотя язык тела будет меняться в соответствии с появляющимися чувствами.

Предостережение. Эти обобщенные наблюдения об особенностях поведения, ти-> личных для состояния большей вовлеченности клиента, не стоит принимать как не-' что неизменное. Люди по-разному проявляют глубокую погруженность в себя. Например, некоторые сохраняют неподвижность, другие выглядят совсем вялыми, а бывает, что возникает такое сильное физическое напряжение, что у клиента кривится лицо или начинает как-то неестественно двигаться тело. Только интуиция психотерапевта может отличить клиентов, которые действительно погружены в себя, от тех,

54

Раздел II. Базовое искусство ведения беседы

кто старается такими казаться или пытается заставить себя работать на уровне, которого они еще не готовы достичь1.

В целом человек, работающий на четвертом уровне, захвачен экспрессивной составляющей присутствия. Так как внимание практически полностью сосредоточено на потоке внутренних переживаний, доступность клиента общению может быть ограничена. Бывают, конечно, особые обстоятельства, когда клиент и на четвертом уровне остается доступным, и способен, не прибегая к обычной защите, воспринимать инструкции психотерапевта, его вопросы и реакции.

Потенциал изменения на этом уровне. Такие беседы — это узловые моменты в общении, когда один из собеседников или оба сразу весьма вероятно сталкиваются с некоторыми различиями во взглядах, отношениях или эмоциях. Клиентка, за которой мы только что наблюдали, подходит к скрытому, неосознанному моменту выбора: если она продолжает исследовать свою печаль (и обиду) по поводу перемены чувств у отца, у нее, скорее всего, возникнет другое отношение к отцу. Оно может стать лучше или хуже, но оно изменится. Если она захочет отступить с этого уровня вовлеченности или отказаться от дальнейшего исследования этого вопроса, то она может избежать такого изменения. В целом, в психотерапии предполагается, что чем больше таких исследований, тем больше осознавание, а оно, в свою очередь, расширяет понимание и возможность выбора.

Выход на уровень критических обстоятельств. В следующей главе изложены предложения по поводу того, как помочь клиентам углубить уровень их психотерапевтической работы; тем не менее уже здесь полезно упомянуть признаки готовности клиента перейти от стандартных отношений к этому более действенному уровню. Вот некоторые из наиболее часто встречающихся и явных признаков:

Клиент

• неоднократно возвращается к одному вопросу или чувству, несмотря па очевидные попытки отойти от этого;

• часто повторяет слово или фразу, как правило, не очень осознанно;

• кажется неспособным вспомнить нечто, хорошо ему известное;

• внезапно оставляет тему или чувство, которыми он был только что охвачен;

• неожиданно теряет направление мысли;

• становится беспокойным в движениях или необычно неподвижным.

Мы можем увидеть некоторые из этих действий, если вернемся к клиентке, которая описывала работу своего мужа (эпизод 2.5, с. 51):

1 Иногда среди таких физических свидетельств погруженности встречаются судороги, которые могут напугать неопытного психотерапевта своей внешней схожестью с эпилептоидны-ми явлениями. Однако они совсем не обязательно свидетельствуют о наличии глубокой психопатологии — это может быть телесным проявлением борьбы между сопротивлением и стремлением найти выход.

Когда видишь, как клиент против воли корчится в судорогах, можно и в самом деле поверить в то, что им овладела какая-то чуждая сущность. Фактически, этот и есть тот самый случай: расщепленная субличность, в которой заключен способ бытия клиента, в процессе психотерапии «вытесняется» или «уничтожается». — Примеч. авт.

Глава 2. Уровень общения

55

Эпизод 2.8

Клиентка — Донна Дэвис, психотерапевт — Берт Грэм

К-21. Я говорю, мне бы не понравилась его работа и эти проныры — ну, люди, с которыми он имеет дело. Я полагаю, что я в большей степени интроспективный тип. Я имею в виду, что мне нравятся люди и все такое, но...

П-21.Но?

К-22. Но, если вокруг слишком много людей, я не могу как следует сосредоточиться. В своей работе я должна уметь сосредоточиваться. Если я отвлекаюсь, мои мысли сразу улетучиваются. {Пауза.) Я не знаю, как он терпит некоторых из этих проныр, которые приходят в магазин. Впрочем, это его головная боль. Я очень рада, что не моя.

П-22. Вы вновь и вновь возвращаетесь к тому факту, что вам бы не понравилась такая работа.

К-23. Да, именно так {делает паузу, обдумывает). Ну, я не знаю, но я действительно знаю, что мне это точно не понравилось бы {останавливается, кажется сбитой с толку). Как мы подошли к этому? Я не могу вспомнить, почему я говорю о... {коротко, немного иронически посмеивается). О чем мы говорили?

П-23. Вы говорили о работе своего мужа и о том, как вам не нравится иметь дело с такими людьми, которых он должен терпеть.

К-24. Это безусловно. В моей сфере деятельности мы должны много напряженно думать, прежде чем получим то, что нужно. Если какой-нибудь старый проныра вертится вокруг, все сразу — фьють; ничего не получается.

П-24. «Проныры», как вы их называете, с которыми он имеет дело, действительно мешают вашему сосредоточению.

К-25. Вы должны поверить этому! Я полагаю, что не должна называть их «пронырами», но в самом деле... Ведь как раз на прошлой неделе он позволил этой сумасшедшей старухе прийти и потребовать, чтобы он принял пачку просроченных купонов. Сказала, что она позовет полицейских или напишет президенту о нем, если Боб не сделает этого. Вы знаете, он был так добр с ней. Я, конечно, не смогла бы так. Эта невозможная женщина у меня враз бы испарилась вместе с ее бумажками, поверьте мне.

П-25. Донна, эти люди, с которыми ваш муж имеет дело, часто занимают ваши мысли, не так ли?

К-26. Нет, я... ну, как будто. Так или иначе, о чем я действительно хочу поговорить, так это о том, что случилось на работе.

П-26. Вы хотите оставить тему о работе Боба, да?

К-27. Конечно. Он хорошо справляется с ними; так почему я не могу пропустить все это и вернуться к тому, из-за чего я здесь?

П-27. Очевидно, потому, что они некоторым образом имеют отношение к тому, из-за чего вы здесь, я полагаю. Дайте себе минуту, чтобы осознать это и посмотрите, что приходит на ум.

К-28. Да я не вижу тут никакой связи с проблемами, о которых хочу говорить. Я думаю, я...

П-28. Подождите, Донна, вы сейчас отвечаете первое, что пришло в голову. Попробуйте еще раз. По какой-то причине те чудаки, с которыми Боб должен иметь дело, сегодня продолжают занимать ваши мысли. Где-то для этого существует основательная причина. Просто позвольте себе увидеть, что еще приходит в голову. Не пытайтесь это вычислить.

К-29 (молчит тридцать-сорок секунд, тело напрягается). Да, ох... ну, я... я не знаю. У меня нет никаких новых мыслей, но я чувствую какую-то тревогу, как будто мне лучше об этом больше не говорить. Может быть...

П-29. Никакого «может быть». Просто оставайтесь с этой тревогой.

К-30. Ух-х. {Молчание, руки скрещены, кисти крепко сжимают руки.) Мне на самом деле не нравится это чувство {молчание). Я думаю об этой старухе с ее проклятыми купонами на продукты... Ох, я не знаю {раздраженно). Интересно... я хочу знать, что она чувствовала,

56 Раздел II. Базовое искусство ведения беседы

когда Боб отказал ей. Ох, проклятие, я не вижу ничего хорошего в том, чтобы разбираться во всей этой чепухе.

П-30. Вы хотите выскочить оттуда, куда вы забрались, но ясно, что в этом есть некие действительно неприятные чувства. Вы сможете побыть с собой и посмотреть, где они овладевают вами?

К-31. Да, я думаю, что могу. (Пауза.) Ладно... я думаю, из-за матери. (Лицо становится неподвижным.) Не хочется думать о ней... о том, где она могла бы быть или что могла бы делать... или она... может быть, сейчас она нуждается... (Лицо искажает гнев или боль.)

Уровень пятый: Интимность

Для большинства из нас слово «интимность» имеет значения, далекие от словарного. Оно означает интенсивность и эмоциональность, чувственность и сексуальность, наготу и физическую близость. Оно предполагает нечто личное, даже секретное. Подобные понятия точно выражают качество этого уровня человеческого взаимодействия. Именно поэтому некоторые психотерапевты его избегают. Брейер, который сначала сотрудничал с Фрейдом, отошел от дальнейшей работы по развитию психоанализа из-за своего викторианского отвращения (страха?) к интимности1. Сегодня последователи Брейера так же рассматривают интимность в отношениях как неуместную или даже непрофессиональную.

Говоря откровенно, я уверен, что психотерапия, которая не предполагает моментов искренней интимности, может быть полезной, но никогда не ведет к глубокой конфронтации, необходимой для важных жизненных изменений.

Характерные особенности уровня. Когда два человека вступают в отношения на интимном уровне, то общение между ними характеризуется максимальной доступностью и/или экспрессивностью. В психотерапевтической обстановке это значит, что клиент настолько захвачен выражением своих внутренних переживаний, что почти совсем или совсем не заботится о сохранении своего имиджа (см. рис. 2.3) и с готовностью воспринимает то, что может сказать или сделать психотерапевт. Параллельно, психотерапевт в полной мере воспринимает то, что выражает клиент. Он максимально настроен на восприятие, его интуиция предельно обострена. Может возникнуть то, что считается экстрасенсорным восприятием, или телепатией.

Взаимность интимности — это одна из ее наиболее значимых черт, но эта взаимность принимает у партнеров разную форму. Тогда как клиент открыт и выразителен в чувствах, мыслях и внутренних процессах, психотерапевт в меньшей степени склонен быть вербально свободным. Вместо этого, стремясь быть максимально восприимчивым, психотерапевт одновременно позволяет своей человеческой отзывчивости попасть под влияние переживаний клиента и часто допускает, чтобы клиент заметил это.

В такие моменты я плачу, смеюсь, переживаю глубочайший страх, восторг, страдаю от осознания одиночества и отчаянья, испытываю нарастающий гнев или сексуальное возбуждение и храню молчание, ценя мужество клиента и его глубокую мудрость.

'Jones E. 1953, р. 253. — Примеч. авт.

Глава 2. Уровень общения 57

Как результат этих моментов интимности появляется возможность конфронтации с паттернами, формировавшимися в течение всей жизни, появляется надежда на преобразование способа «быть живым» и возникает в йдение более аутентичного бытия. Это не просто слова. В моменты подлинной интимности субъективное бытие клиента энергично включается в процесс внутреннего осознания, который приводит к стойким результатам.

Стоит отметить, что я не считаю моменты интимности сами по себе изменяющим фактором. Не в этом дело. Истинным агентом изменения является, скорее, расширенное видение, которое возникает в результате моментов интимности, но только тогда, когда клиент, уже после того, как прошел волшебный миг интимности, настойчиво продолжает прикладывать усилия.

Пример интимности в психотерапии. Бетти, которая сетовала на перемены в своем отце, продолжала работать с болью, которую ей причинила эта перемена. Теперь, через некоторое время после прошлой беседы (эпизод 2.7Б, с. 53), она возвращается к этой теме. В начале этого отрывка она переходит от третьего (стандартного) уровня к четвертому:

Эпизод 2.9

Клиентка — Бетти Стивенс, психотерапевт Карлтон Блэйн

К-41. Я понимаю, что все время возвращаюсь к этому кулону, который отец подарил мне на той вечеринке, когда мне исполнялось семь лет, и я не знаю сейчас, что это значит для меня, но это снова занимало мои мысли сегодня.

П-41.Угу.

К-42. Я надела сегодня этот кулон. Видите? {Он висит у нее на шее, и она протягивает его психотерапевту.)

П-42. Да, он очень милый.

К-43. Это совсем детский подарок, я знаю, но... {плачет).

П-43. Но?

К-44. Но он гак много значит для меня. {Продолжает плакать.) Это... это... это, как будто...

П-44. Ммммм.

К-45. ...Как будто он... {рыдания) он тогда любил меня. Он любил меня тогда, я знаю, любил {громко плачет).

П-45. Тогда он любил вас.

К-46. Да, тогда он любил меня {плач ослабевает; голос понижается, становится более задумчивым). Но тогда я... но тогда я... что я сделала? Я сделала что-то так, что он перестал любить меня и сердился все время. Что я сделала? {Снова плачет, протестующий тон.)

П-46 {тихо, настойчиво). Что вы сделали, что заставило его перестать вас любить?

К-47 {плач прекращается, взгляд расфокусирован, внутренний поиск). Да... {погружаясь все глубже). Да, что это было? Что я сделала? О Боже!

П-47 {молча ждет).

К-48. Я думаю, что знаю {снова рыдает, лицо несчастное). {Пауза, ничего не осознает, кроме мыслей и чувств внутри себя.)

П-48 (молчит, затаив дыхание).

К-49. Я знаю {спокойно, твердо, смирившись). Я знаю: я стала женщиной!

В этот момент внутри у Бетти что-то раскрылось, и она начала быстро осознавать то, что она уже знала, но не позволяла себе знать так долго. Это внутреннее осознание

58 Раздел II. Базовое искусство ведения беседы

было гораздо больше того, что она могла свести к словам. В этом расширении внутреннего зрения и состоит движущая сила ее лечения/роста. Бывают моменты, когда это осознание не нуждается в словах. Психотерапевт и клиент были очень близки эмоционально; их головы и туловища наклонены и сближены; они не касались друг друга, потому что в этом не было необходимости. Момент подлинной интимности.

Другие случаи возникновения интимности

Эрик1, которого неоднократно ставили перед фактом того, что его участие в психотерапии поверхностно, сердито заявляет, что он не позволит изводить себя таким образом; это очень напоминает ему оскорбления отца. Психотерапевт снова и снова обращает внимание на его потребность в бегстве, и это усиливает раздражение Эрика. Распалившись, они обмениваются обвинениями. Оба напряжены; атмосфера накалена. Но никакого антитерапевтичного взрыва не возникает; напротив, клиент по-новому осознает свои внутренние процессы и эмоции.

Другой клиент, Лаура, привлекательная женщина, приходит в узеньких шортах и легкой накидке. Она хочет, чтобы мужчина-психотерапевт выразил восхищение ее красотой, отметил ее эротичность. Она намекает, что хочет вступить с ним в реальный сексуальный контакт. Психотерапевт подтверждает ее привлекательность, делает явным ее скрытое послание и настаивает на том, что она пользуется этим, чтобы избежать дальнейшей работы со своей потребностью нравиться и сохранить неуловимый контроль над ситуацией. Она начинает вести себя еще более вызывающе, предлагает снять накидку. Психотерапевт соглашается, что это выглядит волнующе и призывает Лауру проявить такую же смелость, когда она имеет дело со своими жизненными проблемами. Она ударяется в слезы и хочет, чтобы он обнял ее. Психотерапевт берет ее руку и говорит, что не будет обнимать ее, почти обнаженную, потому что он думает о том, что будет дальше. Это одновременно и похвала, и ограничение. Клиентка явно чувствует облегчение. Ее плач стихает, и она постепенно осознает свою уверенность в том, что единственная ее часть, которую желанные для нее мужчины могут оценить, — это ее сексуальность.

Джерри, недавно овдовевший пожилой мужчина, активно знакомился и пытался завязать сексуальные отношения с несколькими разными женщинами и добился некоторого успеха. Психотерапевт указывает на то, как небрежно клиент описывает свои приключения и как настойчиво он уходит от рассмотрения вопроса о его недавнем одиночестве. После нескольких сессий, посвященных этому паттерну поведения, Джерри соглашается с тем, что одиночество вызывает у него панику и что он впадает в ступор от горя и страха. Психотерапевт рассказывает о некоторых своих чувствах, которые напоминают чувства Джерри, и оба сидят какое-то время в молчаливом единстве. К концу приема клиент тихонько обнимает психотерапевта, говоря: «Я так устал гоняться за всеми этими цыпочками. Это такое облегчение — все это бросить».

В интимности люди разделяют глубокие и непосредственные переживания. Это выражается не в том, что говорится, а в глубине внутреннего осознания клиента и в его готовности сделать это осознание доступным для психотерапевта, в большей от-

1 Этот случай описан в: Bugental, 1986. — Примеч. aem.

Глава 2. Уровень общения 59

крытости психотерапевта и в том, насколько сильно он откликается на непосредственную внутреннюю жизнь клиента, в каком бы виде она не проявлялась.

Интимность не является стойким состоянием отношений. Моменты интимности приходят, иногда длятся большую часть психотерапевтического сеанса, но они неминуемо заканчиваются. Если работа идет успешно, за ними последуют другие — до тех пор, пока клиент не внесет вновь обретенное внутреннее знание в свою жизнь за пределами консультационного кабинета.

ПУТЕШЕСТВИЕ ПСИХОТЕРАПЕВТА

Сейчас, оглядываясь назад, я очень удивляюсь тому, что так долго не обращал внимания на первостепенную значимость присутствия для психотерапевтической работы. Но еще более удивительно для меня, как много психотерапевтов и психотерапевтических систем тоже упускают это. По-видимому, психотерапевты часто настолько внимательны к содержанию того, что говорится, к своим теориям о динамике и потребностях клиента, что не замечают дистанцию, которая существует между ними и их партнерами.

Эта оплошность имеет, по крайней мере, две возможные причины. Прежде всего, это часть наследия сциентизма XIX в., которому отдали дань Фрейд и многие другие. Понятие о бесстрастном, объективном ученом докторе, врачующем своего «пациента», которому не нужно делать ничего другого, кроме как быть пациентом и давать необходимую информацию, было идеалом того времени и, невероятным образом, до сих пор имеет широкое хождение.

Другая причина также берет начало в нашем стремление объективировать самих себя и наших клиентов. Одну из наиболее злостных форм этого стремления я называю «детективным жанром» в психотерапии. С этой точки зрения обстоятельства (неврозы, проблемы, симптомы), которые приводят к нам клиентов, рассматриваются как некоторый недостаток информации, и наша задача — исправить его с помощью умелой детективной работы. Мы должны найти исторические корни этих проблем, должны проследить, как они вызывают имеющееся несчастье, и затем раскрыть все это нашим клиентам, которые тогда должны будут исцелиться.

Конечно, такой подход не работает, но до сих пор многие психотерапевты сосредоточиваются на содержании, истории, информации, полученной от клиента и о клиенте. Они приносят свои теории в рабочий кабинет и стремятся подобрать для каждого клиента подходящую нишу в этих концепциях. Когда они находят такую информацию, они начинают обучать ей клиента и трактуют любое возражение как «сопротивление», которое должно быть преодолено, как будто клиент — это плохой ученик, которого нужно заставить выучить урок. Здесь нет места для внимания к тому, насколько полно клиент может быть захвачен работой. Это едва ли имеет значение.

Конечно, сейчас я лишь пародирую некоторых психотерапевтов. Многие из них никогда не впадают в такие крайности. Безусловно, чуткий психотерапевт всегда внимателен к присутствию и работает с ним или с его нехваткой. И все-таки удивительно, как мало внимания этому понятию уделено в соответствующей литературе.

Разумеется, психотерапевты считали, что «раппорт с пациентом» — это то же самое, что присутствие. Это не так. Раппорт — совсем другое дело; он принадлежит сфе-

60 Раздел II. Базовое искусство ведения беседы

ре отношений между психотерапевтом и клиентом, но не направляет внимание на погруженность клиента в собственную субъективность. Точно так же многие авторы и учителя обращались к понятию «мотивация клиента», тем не менее мотивированный клиент — не всегда истинно присутствующий клиент.

Еще более удручающим является частый недостаток внимания к присутствию психотерапевта и поощрение «объективности» и «психотерапевтической отстраненности». В самом деле, есть такие, кто считает, что полное присутствие психотерапевта — это форма контрпереноса! «Психотерапевтическая отстраненность», пребывание на безопасном расстоянии от клиента была — и для некоторых все еще остается — идеалом, хотя это антитерапевтично по сути. Боязнь вовлеченности, которую выражают подобные доктрины, заставляет удивляться тому, что побудило представителей этих теорий избрать для себя сферу, суть которой — взаимоотношения.

Объективность была не вызывающей сомнения парадигмой для всех дисциплин, которые стремились быть признанными как научные. Прекрасно, у них было почти сто лет на эту попытку; сейчас наступило время для новой парадигмы.

Я уверен, что новой парадигмой — для психотерапии, для психологии, для науки, для общества, для нашего времени — является (и должно быть) признание центрального положения субъективности. Субъективность означает все, что протекает внутри каждого из нас индивидуально, частным образом и только частично осознанно.

Понимаемая таким образом, эта парадигма делает предметом нашей главной заботы (со всех возможных точек зрения — личной, коллективной, социальной, научной) интенцию, смелость и страх, то как мы встречаем неопределенность своей жизни, свою смертность и само наличие в нас духа.

Что еще мы можем сказать об этой новой парадигме? В соответствии с ней:

• люди являются центром внимания любого знания;

• знание — это не вещь «там», а переживание «здесь»;

• там — это всегда некий вывод, выбор из намного большего, и поэтому то, что мы говорим о «где-то там», всегда является частичным утверждением;

• следовательно, чтобы узнать о «там», мы должны изучить «здесь»;

• что бы мы ни узнали о «там», это открытие должно быть определено через «здесь».

Представляется возможным предложить некоторые выводы из этих утверждений:

• первичная реальность — это реальность «здесь»;

• мы не можем изучать «здесь» с помощью методов «там» (последние сто лет было множество бесполезных попыток);

• знания «здесь» являются фрагментарными, противоречивыми и абсолютно неполными;

• очень важно не применять стандарты «там» к реальности «здесь», естественно, завершенность, отсутствие двусмысленностей или противоречий — это критерии для «там», которые могут быть, а могут и не быть приемлемы для «здесь».

Эта парадигма никоим образом не отрицает «там»-науку или «там»-знания; она просто показывает, что эти знания сейчас недостаточны и что такими они и останутся в любом случае. Весьма вероятно, что если мы будем лучше разрабатывать «здесь»-знания, мы сможем понять, как они могут совмещаться с «там»-знаниями.

ГЛАВА 3

Присутствие психотерапевта и альянс

Если психотерапевт хочет быть достаточно чувствительным к попыткам клиента достичь присутствия на уровне критических обстоятельств, он должен привнести в работу собственную субъективность. Таким образом, собственное присутствие психотерапевта необходимо для постоянного поддержания эффективного психотерапевтического альянса1.

В этой главе приводится обзор способов оказания клиенту помощи в достижении большей глубины субъективности. Кроме того, в ней проанализировано то, насколько сильно партнерам по психотерапии необходима открытость для погружения в совместную работу. Этот анализ иллюстрирует саму природу психотерапевтического альянса.

Психотерапевтический альянс — это могущественное соединение сил, которое питает энергией и поддерживает долгую, трудную и часто болезненную работу, необходимую для жизнеизменяющей психотерапии. Здесь психотерапевт выступает не бесстрастным техником-наблюдателем, а напротив — совершенно живым2, человечным компаньоном клиента. В этом отношении мои взгляды существенно отличаются от традиционного понимания психотерапевта как искушенного, но объективного управляющего психотерапевтическим процессом.

Глядя на рис. 2.2 (с. 45), мы видим, какую большую часть психотерапии нужно проделать именно на уровне «критических обстоятельств». Психотерапевтам необходимо помнить, что погружение на этот уровень достигается не так легко и удержаться там тоже трудно. Необходимо быть терпеливым и к самому себе, и к клиенту. Для достижения этой задачи необходимы некоторые высшие формы психотерапевтического искусства.

1 Mahrer (1986) постоянно призывает психотерапевта внести в работу свои глубинные чувства. Например, на с. 40 и далее. — Примеч. авт.

2 Для Дж. Бьюдженталя использование слова «живой» является принципиально важным. В егопонимании «быть живым» значит быть осознающим себя и себя-в-мире, имеющим контакт с собственным субъективным. — Примеч. перев.

62 Раздел II. Базовое искусство ведения беседы

ДОСТИЖЕНИЕ БОЛЬШЕЙ ГЛУБИНЫ ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ

Хотя большая часть самой ценной психотерапевтической работы проходит на уровне критических обстоятельств (четвертом уровне), не стоит ожидать, что можно сразу перейти непосредственно к этому уровню. Наоборот, для этого часто необходимо провести важную подготовительную работу на уровне стандартных бесед (третьем). Конечно, задерживаться на формальном (первом) уровне или уровне поддержания контакта (втором) не стоит, за исключением тех случаев, когда клиенты тревожатся настолько сильно, что любое углубление в психотерапию может оказаться разрушительным для их жизненного уклада. (В таких случаях можно было бы спросить, подходит ли им жизнеизменяющая психотерапия.) С другой стороны, существуют моменты, когда клиент и психотерапевт, которые хорошо работают на уровне критических обстоятельств, погружаются в интимность (пятый уровень).

В работе по удержанию глубины могут помочь следующие психотерапевтические шаги:

• передать клиенту ответственность за ход интервью;

• делать явным то, что демонстрируется, но пока не осознается;

• проникнуть в субъективность;

• поддерживать необходимую продолжительность и непрерывность.

Кроме того, в достижение и поддержание глубины вносят свой вклад и другие параметры искусства психотерапии. Самые важные среди них:

• работа с чувствами клиента (глава 6);

• изменение уровня абстракции (глава 7);

• выявление сопротивления (глава 10).

Передача ответственности за ход интервью

Обычные разговоры за пределами психотерапевтического кабинета напоминают словесный пинг-понг. Один собеседник говорит и делает паузу, второй подхватывает и останавливается, первый подводит итог и т. д. В обычном разговоре это приемлемо, однако в психотерапии, где основная цель — побудить клиента углубиться во внутреннее осознавание, это будет скорее контрпродуктивно. Во втором случае — особенно в самом начале работы — вербальную активность психотерапевта чаще всего стоит свести к минимуму так, чтобы клиент мог сосредоточиться на потоке своей субъективности.

В самом начале психотерапевтического контакта обычно собирается определенный фактический материал, например образование, профессия, семейный статус, проблемы медицинского характера, предъявляемая проблема, проблемы делового характера. Я сам в данном случае использую простой бланк1 (см. с. 63-65), который позво-

1 Права на этот бланк не зарегистрированы. Любой, кто сочтет его полезным, может копировать его и использовать по своему желанию. — Примеч. aem.

Глава 3. Присутствие психотерапевта и альянс 63

ляет собрать информацию, но не дает скатиться в обычный разговор типа «вопрос — ответ». Его заполнение может происходить так, чтобы побудить клиента взять на себя большую ответственность за развитие процесса.

Так как выполнение этой необходимой задачи часто затруднительно, то бывает полезно определенно и ясно передать клиенту ответственность, прежде всего, за ход разговора.

КАРТА ЛИЧНЫХ ДАННЫХ КЛИЕНТА

Дата заполнения

Фамилия, имя, отчество______________________________________________________

Адрес_________________Страна______________Город____________Улица______________

Дом __________________Почтовый индекс_______________________Телефон____________

Возраст________Пол__________Место рождения________________Дата рождения ______

ОБРАЗОВАНИЕ

Учебное заведение и его местонахождение________________Даты____________

Основная специальность__________Дополнительная специальность____________

Степень и звание____________

ДОПОЛНИТЕЛЬНОЕ ОБУЧЕНИЕ

Форма и место__________Сроки______________Основные области знания____________

ЗАНЯТИЕ НА ДАННЫЙ МОМЕНТ

Должность__________Наниматель______________Сроки____________Обязанности____________

(имя, адрес, телефон)

Как долго работаете на этом месте?____________________________________________________

Как долго работаете в этой области?___________________________________________________

ПРЕДЫДУЩИЕ МЕСТА РАБОТЫ

Должность__________Наниматель______________Сроки____________Обязанности____________

(имя, местонахождение)

СЛУЖБА В АРМИИ: Род войск______________Ранг_______________Сроки_____________

Служили за границей? Где__________Сроки____________

Принимали участие в боевых действиях? Да Нет Были госпитализированы? Да Нет

СЕМЕЙНЫЙ СТАТУС

Одиноки, женаты/замужем, вдова/вдовец, разведены____________

Если состоите в браке, то с какого момента?____________

Если одиноки или разведены, то с какого момента?____________

Если женаты или замужем не первый раз, то когда вступали в брак, как закончились Предыдущие браки, сколько детей_____________________________________________________

64

  1   2   3   4   5   6

перейти в каталог файлов


связь с админом