Главная страница

Путешествие. Путешествие


Скачать 30,89 Kb.
НазваниеПутешествие
АнкорПутешествие.docx
Дата15.11.2016
Размер30,89 Kb.
Формат файлаdocx
Имя файлаPuteshestvie.docx
ТипДокументы
#2731
Каталогtopic33874468_33190544

С этим файлом связано 35 файл(ов). Среди них: pokoy.docx, Bez_obratnogo_bileta.docx, Matushkina_pamyatka.doc, Teper_ya_vizhu.txt, khoroshiy_pokhmel.docx, Dokument1_1.docx, Ostansya_zdes.docx, Ty_ne_odin.docx, Dokument_Microsoft_Word.docx, Pervaya_glava_knigi.doc и ещё 25 файл(а).
Показать все связанные файлы

Путешествие


Мы решили выйти на улицу, чтобы, наконец, вдохнуть в себя ароматные флюиды летних сумерек. Солнце по-прежнему ярко и легко освещало Землю, и я, в очередной раз, порадовался тому, что живу в столь мягком климате. Ведь насколько прекрасно осознавать то, что в листве какого-нибудь куста тебя не поджидает огромное ядовитое насекомое, размером с тапок сорок шестого размера. Знать, что имущество, которое твоя семья с трудом добывала не один год, не унесут последствия свирепого урагана или сейсмическая активность. Природа относилась к нам мягко, особенно в тот июльский предзакатный час. Алое солнце приятно улыбнулось мне, и я ему ответил. Солнце никогда не делало мне ничего плохого, и не сделает. А если и сделает, то уж точно, без злых намерений. Мне не нравилось улыбаться людям, но нравилось просто улыбаться. Поэтому природа принимала на себя тяжкую ношу созерцания моих зубов. На улицу мы вышагнули, чтобы снять себя напряжение проведенных матчей в виртуальном футболе. Макс потянулся и закряхтел, как старый дед, хоть и был старше меня всего на три года.

Пока он пытался привести себя в форму, делая незамысловатые упражнения, я достал пачку «меткого выстрела» и перевернул её, вытряхивая на ладонь предпоследнюю сигарету – пуля с механизмом замедленного действия. Ведь, правда, каждый выстрел был более чем меток. Но я, всё равно, чиркнул спичкой и втянул в себя серый дым. Я делал так на протяжении многих лет и собираюсь продолжать.

Макс окончил свою зарядку, а я уже выкурил полсигареты. Получался интересный эстетический контраст. Можно было бы использовать эту мизансцену в каком-нибудь рекламном ролике. Неясно было лишь то, что из этого рекламировать. Ведь проблемы потребления, описанные Хаксли, спустя много лет имели место быть. Мой друг делал зарядку, а я курил. Но это не предрешало наши судьбы. Я был относительно здоров, а Макс смертельно болен, и мы были отголосками культуры, которую в далеком шестьдесят девятом пренебрежительно именовали «хиппи». Мы были забытыми и ненужными обрывками давно ушедших писем. Письма, которые направлялись в Сайгон. Письма, которые уже тогда были никому не нужны. Но случилось так, что спустя почти полвека, два подростка, которые родились очень далеко друг от друга, впитали в себя идею абсолютной справедливости, любви к жизни и категоричного неприятия насилия. Спустя много лет эти подростки стали соседями, и эти убеждения позволили им стать друзьями. Одним из этих подростков был я.

Длинный, как каланча, и сухой, как тарань, я ничем не выделялся из окружающей среды. В своей серой посредственности, я пытался культивировать свою личность как нечто яркое и уникальное. Макс же был характером, полностью противоположным мне. Внешне мы были похожи, но он, действительно, был яркой личностью. Во всех смыслах. Я был блеклым пятном на фоне его взрослого миросозерцания и мудрости. Поначалу, меня это выводило из себя, но потом я привык. Просто осознал, что для меня честь водить дружбу с таким человеком.

В остальном всё было обыкновенно. Мы пили, курили, делали первые неловкие попытки познакомиться с местными красавицами. Безоблачное и увлекательное времяпрепровождение. Пока однажды мы не узнали, что в больнице врачи случайно обнаружили в нем прогрессирующую раковую опухоль. Её удалили, но последствия были необратимы. В тот хороший июльский вечер ему оставалось меньше года…

Но мы ещё не могли знать об этом. Хоть и болел, но не был он похож на больного. До самого конца. Даже когда я водил его, уже полностью потерявшего зрение, в туалет, за неделю до смерти.

Весть о неизлечимом заболевании мы восприняли по-разному. Я знал, что это очень плохо и страдал из-за этого. Он же принял эту новость равнодушно. Это безразличие к собственной судьбе и воля были с ним до последнего дня.

Я докурил и бросил окурок в синее пластиковое ведро, служившее урной. Подумал – «ещё один меткий выстрел». Макс многозначительно на меня посмотрел, и я понял, куда мы сейчас пойдем. Наш путь пролегал от входной двери его дома через всю восточную стену до заднего двора. Там был полупустой огород. Но он не был полупустым для нас. Поэтому мы медленно пошагали туда. Чтобы проверить нашу гордость, корни которой находились там.

На заднем дворе, в огороде, росло нечто такое, что не поддается адекватному осмыслению – огромный куст культивированной конопли, высотой более десяти метров. Это было целое дерево. Но проблем с властями у нас не было. Законом нашего государства не запрещалось выращивать до пяти кустов на собственной территории. Поэтому, на нашу «березку» смотрели сквозь пальцы. Все, кроме наших родителей. Но их протест был безмолвным.

Сегодня была ночь полной луны, а это значит, что пришло время собрать урожай нашего годового труда и заботы. Перед полнолунием необходимо было провести последние приготовления. Я легко подхватил деревянную крепкую лестницу и торцом упер её в основание подходящей ветки. Я собирался с силами, ведь, мне предстояла почти альпинистская прогулка на самую верхушку. Но не раньше, чем через два часа. Мы ещё раз взглянули на дерево, каждый думая о своём, и двинулись в обратный путь.

* * * * *

Полная луна украдкой заглянула в квадратное окно, занавешенное старым прозрачным тюлем. Мы просто сидели в ожидании. И наши ожидания вознаградились, когда эта бледная красавица осветила комнату своим призрачным светом.

– Пора – бросил коротко Макс, поднимаясь с деревянного табурета. Я тоже встал со своего места. Мои нервы натянулись до предела, поскольку я знал, что мне предстоит совершить подвиг храбрости и ловкости, чтобы достигнуть необходимой высоты. Страх уже несколько часов, подобно стае пауков, гнездился внизу живота. Но не только высота была причиной этому.

Мы вообще не имели представления о том, каким эффектом может обладать это растение. Состояние «второго внимания» всегда давалось мне нелегко. Необходимый набор волевых качеств лишь слабо, как очертания силуэтов в утреннем тумане, проглядывал на фоне моей слабохарактерности. Поэтому я с трудом контролировал себя в подобных ситуациях, сопровождаемых сильными эмоциональными всплесками.

Вообще, многие думают, употребление подобных веществ неотрывно связано с деградацией человека, как личности. Но это просто совпадения. Просто общая склонность к деградации и ничего более. И это не высокомерная оценка низкопробных поступков, а многие годы наблюдений.

Мы же придавали этому действу силу, которую оставили нам те, кто при помощи этого растения впервые смог осуществить путешествие в другие измерения, скрытые от наших глаз и осознания. Опыт этих путешественников протянулся к нам через неимоверно длинные квантовые струны. Этому опыту было более десяти тысяч лет. И мы, обладая лишь малой толикой этой ужасающей силы, впитывали в сознание души настоящих первопроходцев. Нужна была железная воля и дисциплина, чтобы иметь возможность противостоять разрушительным волнам безумия, которые хлестали с огромной силой из отверстий других миров. Тогда мне было это всё неведомо. Но я старался сохранять контроль. Сил и энтузиазма мне придавало пьянящее ощущение близости чего-то неизведанного. Страх и любопытство смешивались в этом потоке эйфории. Однажды почувствовав такое, ты не сможешь отвязаться от этого ощущения до конца жизни.

Максим же был, словно создан, для подобных путешествий. По неясным причинам, он обладал возможностью помогать другим проскальзывать в иные миры. Поэтому мы регулярно пытались это сделать.

Мы, как и несколькими часами ранее, вышли из дому. Захватив всё необходимое для моего «скалолазания», мы не торопясь двинулись к дереву. Я шел позади от Макса, поэтому наблюдал, как в темноте от его футболки фосфоресцирующим светом отражается белая надпись – фамилия и седьмой номер футболиста, играющего в «Манчестер Юнайтед». Мы уже успели добраться до места нашего назначения и стали перед огромным кустом. Каждый из нас думал о своём. Поскольку лестница уже стояла там, где надо, мне оставалось лишь нацепить на голову налобный фонарик как у шахтеров и взять прозрачный герметичный пакетик для взятия пробы. Надо было лезть. Но я медлил. Ждал, пока Макс найдет необходимые слова, чтобы приободрить меня. Он нашел. – Чего стал? Вперед, с песней. – И ткнул мне в бок своим фонарем. Я раздраженно посмотрел на него, но он ответил сияющей беззаботной улыбкой. Не ему же надо было лезть. Я собирался с мыслями. Высота меня пугала. Я схватил необходимое снаряжение, крепко сжал кулаки и, отключив внутренний диалог, ступил на первую ступень. Дорога наверх, как и социальная лестница, была полна трудностей. Но я, на удивление, без приключений добрался до той точки, которая была нужна – до самой высокой. Легкий, но холодный ветер освежил мои мысли. Я увидел восхитительный пейзаж, ярко освещенного уличными фонарями, ночного города. Он раскинулся перед моим взором и ласкал зрение миллионами лампочек, мерцающих в темноте. Я был заворожен этим видом. Казалось, что там можно простоять вечность. Казалось, что я готов к этому. Но страх высоты остудил мои эстетические порывы. Мне захотелось поскорее оказаться на земле, поэтому я принялся за то, что меня сюда привело. Я начал осознавать, что аромат пыльцы уже начинает меня пьянить. И ускорился. Когда пришло время спускаться, я вдруг понял, почему коты так странно ведут себя, оказавшись на высоте. Мне тоже захотелось кричать и громко мяукать в ожидании добрых пожарных, которые спустили бы меня на землю. Но слабость прошла, словно первая влюбленность. Я начал спуск, мысленно составляя завещание, но завещать особо было нечего, поэтому я оставил это увлекательное дело. Когда, наконец, моя нога прикоснулась к земле, воздух со свистом вышел из лёгких. Оказывается, во время спуска я задержал дыхание, сам того не понимая. Когда моя ступня плотно основалась на твердом грунте, я не смог противиться желанию распластаться всем телом по поверхности земли и, упершись животом в почву, обнимать ту, кого я, по глупости, так надолго оставил.

Макс наклонился надо мной и осторожно выудил из моих пальцев своё сокровище. Отправив пакетик в карман, он помог мне подняться. Потом неожиданно звонко рассмеялся и поинтересовался моим состоянием. Я недовольно буркнул пару ругательств. Это рассмешило его ещё больше. Я начал злиться, но это быстро прошло – на Макса невозможно было долго держать обиду. Я захотел выкурить сигарету, но у меня осталась последняя. Я решил оставить её на потом и предложил Максу прогуляться в магазин. – Сходим, но после. Надо, кстати, взять пару банок пива. – Деловито ответил мой друг. Несмотря на столь позднее время, это было легко осуществимо, поскольку в трехстах метрах от нас находился небольшой круглосуточный универмаг.

Уже несколько лет старая и почти заброшенная летняя кухня, стоявшая в моём дворе, была в нашем полном распоряжении. Мы сделали из неё то, что потом долгие годы называлось просто, но со вкусом – «процедурная». Мы хотели повесить над входом одноименную табличку, но отказались от этого, ведь могли прослыть наглецами в глазах родителей. Внутри было пыльно и неубрано. Зато очень кстати находилась кое-какая мебель. Старинный деревянный комод, заменявший нам стол и два потрепанных, обесцвеченных временем, кресла. Они стояли, словно соблюдая, ведомый только им, их собственный Фэн-шуй. Над входом изнутри гвоздем была нацарапана квинтэссенция нашей философии – «сам виноват». Это фундаментальная истина не раз помогала нам справляться с трудностями. Это было наше философское детище. Но самым важным экспонатом нашего музея было нечто другое. Изобретение, система которого была похожа на кальян. Этот самодельный аэродинамический аппарат помогал нам в осуществлении наших «ритуалов». Поэтому, войдя в помещение, мы сразу же направились к нему. Макс бережно взял изобретение и осторожно стер с него пыль. Потом приступил к самому ритуалу, отмеряя каждому из нас, определенную дозу. Только он был профессионалом.

Мы уже выпустили обратно из легких разбавленный углекислым газом, белый дым и, по традиции, уселись в кресла, расположенные друг напротив друга. Я выкуривал сигарету, а Макс просто сидел, ожидая возможности отправиться в путешествие. После этого мы предприняли попытку прорвать барьер, но безуспешно. Я расстроился, коря во всем себя. Это не было адекватным решением, но саморефлексирующая часть моей личности думала иначе. – Ладно – произнес Максим расслабленным голосом. – Сходим в магазин, а там решим, что делать. – Я согласился с ним и начал медленно подниматься, словно это было состязание на силу и выносливость. Мы не спеша вышли из помещения. Нас ждал неприятный сюрприз.

****

Если представить себя небольшой точкой, расположенной на карте микрорайона и начать медленно отдаляться вверх, то можно понаблюдать интересную картину. Можно увидеть, как ты, точка на карте, становишься всё меньше – это вполне логично. Словно крутить регулятор бинокля в обратную сторону. Ты всё больше отдаляешься и уже созерцаешь нашу планету, в виде огромного голубого шара, на полотне бесконечно темного космоса. Приходит до боли ясное понимание, что ты уже не видишь себя. Начинается момент потери связи с реальностью. Но, по мере отдаления, когда и Земля стала похожа на маленькую тусклую точку, как та, которую мы всегда ставим в конце предложения, неожиданно тебя посещает интересная и невероятная мысль – а вдруг планеты Земля не существует, может, и никогда не существовало. Ты видел её так давно, что уже не можешь быть уверен, будто она, действительно, реальна.

Если ты будешь продолжать отдаление в том же духе, в скорости тебе покажется невозможным сам факт существования твоей галактики. Ты пролетаешь огромные туманности, задевая плечами новообразовавшиеся гигантские звезды, а твой взгляд устремлен в то место, где ты стоял на карте и был маленькой и очень тусклой точкой. Спустя время, единственное, что будет тебя окружать – это темная материя. Семьдесят процентов веса Вселенной. Отсюда уже не видно ни одной мерцающей точки в окружающем тебя беспроглядном мраке. Все галактики, созвездия давно остались на месте, но ты уже гораздо дальше. И сам факт бытия уже не может быть принят за чистую монету. Ты уже не уверен, что осознаешь себя. Теряешь последние частицы здравого рассудка. И в этот момент происходит удивительная метаморфоза. Ты начинаешь ощущать то, что невозможно передать словами. На твоих глазах стерлись абсолютно все грани человеческого бытия. Нет больше добра, зла, любви, ненависти, морали и нравственности. Нет людей, машин и домов. Нет денег и товаров. Не осталось ничего такого, что было бы важно. И… ты свободен.

Внезапно, огромная сила мощным рывком толкает тебя в обратном направлении, разгоняя до немыслимых скоростей. Ты неумолимо приближаешься к месту, откуда и началось твоё странное путешествие. В доли секунды огибая целые галактики, ты направляешься в себя. Вот уже видно Землю. В тот момент, когда ты, пролетая провода линии электропередач, врываешься в своё тело и приходишь в себя, наступает Осознание. Ты осознаешь, что внутри тебя пустота. Не та, которую все вокруг пытаются заполнить любыми доступными способами. То, что внутри тебя не поддается заполнению и не нуждается в нем. И хоть ты всё еще похож на человека, пустота безмолвная и темная, как космос уже и есть ты. И это правильно. Вселенная тяготеет к разрушению, а не к созиданию. Но ты больше не жертва. Ты теперь никто, просто часть пустоты…

К сожалению, невозможно при жизни взглянуть в суть природы вещей. Но всегда были люди, которые не оставляли надежд. Ходили слухи, будто эти люди могут вызывать дождь, выстукивая в бубен странноватые ритмы. Правда это или нет – не важно. Но именно эти люди донесли до нас мудрость познания природы, которая нас окружает. И сейчас, окунувшись с головой в бездны безумного бытия, мы с Максом стояли перед внезапно открывшимся, словно галлюцинация, неведомым местом. То, что окружало нашу «процедурную», когда мы вошли в неё, и то, что мы видели сейчас играло контрастом, словно квантовая арфа безумного Демиурга. Это было очень сложно описать. И невозможно списать на погодные катаклизмы. Это был просто Апокалипсис, каким я его себе представлял всю свою сознательную жизнь.

Небо было затянуто плотной пеленой ярко красной пыли. Сквозь эту пелену едва просвечивалось солнце. Его сияния было достаточно, чтобы придать воздуху тусклый красный цвет. Дышать было сложнее, но не из-за красной пыли, водившей хороводы и заполнявшей пустоты вокруг нас. Это было нечто иное, чего я не знал. Неуловимое присутствие в воздухе новых характеристик. Это почувствовал не только я. – Странно – сказал Максим – такое содержание кислорода в воздухе – и он крепко втянул носом флюиды дивного нового мира. Я повернулся к нему и уставился в его непроницаемое лицо. Эмоции выплескивались из меня, словно кипящая вода из знаменитых норвежских гейзеров. Букет эмоций был полным и насыщенным, но преобладали испуг и удивление. Единственное, что я смог произнести – Странно? Это всё, что тебе кажется странным? – Я схватил его за воротник и начал трясти. Но моя эмоциональная волна с плеском разбилась о волнорез невозмутимости. Происходящее вокруг его скорее забавляло. Я собирался ещё что-то прокричать, но остановился. Просто, в этом не было смысла. Я заметил, что дома, в обычное время стоявшие вокруг, сейчас напоминали о себе лишь занесенными красной пылью полуистлевшими руинами. Окруживший нас пейзаж был, словно фотоснимком поверхности Марса. – Ладно – произнес безразлично Макс – осмотримся – и он уверенно зашагал на юг. Повернувшись, я увидел, что летняя кухня ни капли не изменилась, но на фоне потрясений, меня это не особо озаботило. Я последовал за Максимом, как за путеводной звездой, боясь потеряться в этом месте.

Людей в округе мы не заметили. Зато стало ясно, что солнце двигается по небосводу, а это значило лишь одно – скоро будет темно. А мне ох как не хотелось оставаться здесь. Я хотел домой, в стабильный и понятный мир. Мой рассудок, как пьяный канатоходец, балансировал на самом острие пропасти и я уже готов был окунуться с головой в глубины безумия, которое свалилось, как снег на голову. Но вот Макс, судя по всему, рехнулся. По крайней мере, всё указывало именно на это. И мне стали ясны причины его возмутительно спокойного поведения. Это стало ясно, как день. Его рассудок просто не справился и я его пожалел. Мы продолжали идти.

Впереди был холм, неизвестного происхождения. Нагромождение высотой в четыре метра, которое перегородило нам дорогу, упираясь в огромные каменные останки зданий. Когда мы одолели эту гору, увидели то, что привело нас в дикий ужас. Каждый фибр моей души начал наполняться вязкой и холодной жидкостью страха. Я усилием воли подавил крик, готовый вырваться из моей почти парализованной глотки. Мой рассудок, задорно раскинув руки, весело и стремительно падал в глубины тартара. Даже с Макса, как лист в ветреную погоду, слетела маска равнодушия. Его глаза округлились от ужаса. Но то, что мы увидели, кажется, увидело нас. Оно находилось на расстоянии около ста метров. Перебирая своими восемью мохнатыми лапами, это существо двинулось в нашу сторону. Я увидел перед собой обычного тарантула. Правда, огромного, как военный КАМАЗ. Он начал быстро перебирать лапами, и шум его хода раскатился эхом по беззвучным пространствам красного мира. Чудовище ускорилось, и почва пошла ходуном, как от землетрясения. Я, наконец, смог закричать. Это придало нам сил, и мы побежали. Мы знали, что времени у нас мало, прежде чем нас настигнет оно. На ходу я заметил большой валун слева от нас и, схватив Макса за ворот, двинул туда. Я надеялся, что паук не заметит нашего внезапного исчезновения. Мы сели за большим камнем, спинами, упираясь в теплую шершавую поверхность нашего укрытия, и тяжело дышали. Камазоподобный паук остановился недалеко от нас. Я явственно ощущал, как сканер из множества его глаз ощупывает сантиметр за сантиметром место нашего исчезновения. Мы задержали дыхание и просто ждали. Вся эта ситуация показалась мне до боли абсурдной. Я никогда не молился, но понял, что сейчас самое время начать. Я сцепил руки, закрыл глаза и начал молиться тому, в чье существование не верю. Я так плотно сжал веки, что пульс начал кувалдой охаживать зрачки. Я почувствовал щекой влагу. Я плакал. Видимо, прощался. И мне уже было неинтересно, что делает Макс.

****

Я открыл глаза, которые уже начали изрядно болеть, и увидел, как продавец ночного универмага протягивает мне упаковку пива. Я вижу надпись «Тюборг», беру упаковку и протягиваю деньги. Краем глаза я замечаю Макса. Он беззаботно прохаживается по яркоосвещенному отделу магазина, который наглядно предлагал покупателям широкий ассортимент кондитерских изделий. Я держу одной рукой упаковку пива и ошарашено озираюсь по сторонам. Слов у меня попросту нет. Их запас иссяк. Я вертел головой и беззвучно мычал, как выброшенная на берег рыба. Ночные посетители не обращали на меня внимания. Людей, которые ходят ночью в магазин сложно чем-либо удивить.

Внезапно я ощутил как пробка, не дававшая выход моим словам, прорвалась, словно старая плотина. – Разве это? Как так..? Что..? – единственное, что в данный момент могло обрести формулировку. Рассудок вроде был на месте, но мне было этого недостаточно. Оглядываясь бешено по сторонам, я уловил взгляд Максовых глаз – в них был смешок. Он весело с хитринкой подмигнул. И в этот момент я всё понял.

Ночной продавец начал проявлять признаки беспокойства и озабоченно поинтересовался – Что случилось? – и я рассказал ему всё то, что меня в данный момент, действительно, тревожило, все эмоции, которые не находили выхода, все мысли выплеснулись на него, уместившись всего в одну фразу – Простите, но мне кажется, я забыл купить сигарет…

перейти в каталог файлов
связь с админом