Главная страница
qrcode

Эндрю Карнеги - История моей жизни. Росспэн


НазваниеРосспэн
АнкорЭндрю Карнеги - История моей жизни.DOC
Дата08.01.2018
Размер1.85 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаЭндрю Карнеги - История моей жизни.DOC.doc
ТипКнига
#55073
страница7 из 38
Каталогid339733668

С этим файлом связано 1 файл(ов). Среди них: Производство полимерной террасной доски.docx, Эндрю Карнеги - История моей жизни.DOC.doc.
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   38


слов и писатель.

Эндрю Карнеги. История моей жизни

гие богослужения. На меня производило глубокое

впечатление то, что он каждое утро удалялся, чтобы

молиться. Он был по-настоящему благочестив и ос-

тавался таким до конца жизни. На все религиозные

сообщества он смотрел лишь как на путь к добру и

находил, что хотя и существует много вероиспове-

даний, но религия только одна. И я считал, что мой

отец больше понимал в религии, чем проповедник,

который изображал нам не «небесного отца», а жес-

токого мстительного бога Ветхого Завета, «вечного

мучителя», как его осмелился назвать в своей авто-

биографии Эндрю Уайт . К счастью, взгляды на этот

счет теперь изменились.

В детстве для меня величайшим удовольствием

было разведение кроликов и голубей. Для моих пер-

натых и четвероногих любимцев отец выстроил хо-

рошенький домик, и я до сих пор с благодарностью

вспоминаю об этом. Моя мать находила, что влияние

семьи лучше всего может удержать мальчиков на доб-

ром пути, и для этого нужно, чтобы дома им было

уютно. И я не знаю, чего бы не сделали мои отец и

мать, чтобы только доставить радость нам и сосед-

ским детям, которые нас окружали.

С разведением кроликов связан и мой первый де-

ловой опыт. Я заручился на все лето услугами моих

товарищей, как настоящий работодатель, и за это

назначил единственным вознаграждением то, что

новорожденные кролики назывались их именами.

Каждую субботу мои товарищи отправлялись соби-

рать корм для кроликов. Еще и теперь меня мучат

укоры совести за то, что я так скудно вознаграждал

товарищей по играм за их труды. Многие из них все

лето собирали со мной траву для моих кроликов, до-

Уайт Эндрю Диксон (1832—1918) — американский дипломат и

историк, один из основателей Корнеллского университета.

Глава 1. Мои предки и детство в Шотландии

вольствуясь такой единовременной платой, самой

ничтожной, какая когда-либо давалась за труды. Но

что же я мог бы предложить им? Ведь у меня самого

не было ни одного пенни!..

Это воспоминание имеет значение, потому что

служит первым указанием, что я обладал органи-

заторским талантом, от дальнейшего развития ко-

торого зависел мой внешний успех в жизни. Этим

успехом я больше обязан своей способности всегда

отыскивать таких людей, которые лучше меня зна-

ли, что надо делать, нежели собственным знаниям и

уменью. Я ничего не понимал в паровых машинах,

но старался вникнуть в тот гораздо более сложный

механизм, который называется человеком.

Когда я однажды в 1898 году во время поездки по

Шотландии остановился в одной маленькой гости-

нице, ко мне подошел какой-то господин и предста-

вился. Это был мистер Макинтош, крупный шотланд-

ский мебельный фабрикант и, как я потом убедился,

превосходный человек. Он сказал, что очень рад

познакомиться со мной теперь, потому что некогда

принадлежал к компании тех мальчиков, которые

собирали корм для моих кроликов. Он боится, что

не всегда добросовестно исполнял свои обязаннос-

ти, но все же один из моих кроликов был назван его

именем. Можно себе представить, как я обрадовал-

ся этой встрече. Это был единственный из нашей

компании мальчуганов, с кем мне пришлось потом

встретиться.

Вследствие введения и совершенствования паро-

вых двигателей дела мелких фабрикантов в Данфер-

млине стали ухудшаться все больше и больше. В том

числе пострадал и мой отец. В конце концов было

отправлено письмо сестрам моей матери, жившим

в Питсбурге, в котором серьезно ставился вопрос

Эндрю Карнеги. История моей жизни

о нашем переселении в Америку. Я прекрасно пом-

ню, что когда родители обсуждали этот план, они

главным образом имели в виду будущность сыновей.

Полученные ими ответы из Америки были настоль-

ко удовлетворительны, что они решили распродать

мебель и ткацкие станки и уехать. Отец часто рас-

певал нам своим прекрасным голосом песню о сво-

бодной стране, куда мы должны были отправиться.

К сожалению, результаты распродажи были печаль-

ным разочарованием, так как станки были проданы

за бесценок, и в конце концов нам еще на хватало 20

фунтов для покрытия расходов на переезд в Амери-

ку. Тут я должен упомянуть об услуге, оказанной нам

подругой молодости моей матери. Вообще у моей

матери всегда были верные друзья, потому что она

сама была верным другом. Я говорю о миссис Гендер-

сон, которую в нашей семье продолжали называть ее

девическим именем — Элла Фергюсон. Она тотчас

же дала моей матери недостающие 20 фунтов, а мои

дяди Лодер и Моррисон поручились за уплату. Дядя

Лодер вообще во всех отношениях всегда приходил

к нам на помощь советами и делом и заботился обо

всем. 17 мая 1848 года мы покинули Данфермлин.

Отцу моему было тогда сорок три года, а матери

тридцать три. Мне же было тринадцать лет, а брату

Тому шел пятый год. Это был прелестный мальчик,

светлый блондин с блестящими черными глазами,

всегда обращавший на себя всеобщее внимание.

Я хорошо помню то утро, когда мы покинули мой

любимый Данфермлин. Я смотрел из окна коляски

глазами, полными слез, до тех пор, пока он не скрыл-

ся из вида. Самым последним исчез вдали старинный

почтенный монастырь. В первые четырнадцать лет

после этого прощания меня почти ежедневно волно-

вала мысль, когда я увижу все это вновь. Редко про-

Глава 1. Мои предки и детство в Шотландии

ходил день, чтобы я не вспоминал об этом и не пред-

ставлял себе башню монастыря и на ней волшебную

надпись: «Король Роберт Брюс». Все мои детские

воспоминания, всё, что я знал о сказочном мире, на-

ходилось в тесной связи с этим старым монастырем

и его вечерним звоном, раздававшимся в восемь ча-

сов и служившим для меня сигналом, что пора ло-

житься спать. Впоследствии, когда я снова увидел

монастырь во время поездки в Англию, то написал

об этом в своей книге «На четверке лошадей по Бри-

тании»:

«Когда мы проезжали вдоль Пэндса, я поднялся со

своего места в коляске, услышав звон монастырско-

го колокола, раздававшийся в честь моей матери и

меня. У меня задрожали колени, из глаз хлынули сле-

зы. Мне казалось даже, что я теряю сознание, но все

же я овладел собой. Я закусил до крови губы и мыс-

ленно говорил себе: “Что это такое! Успокойся! Возь-

ми себя в руки!”. Но на всем свете не найдется других

звуков, которые могли бы так взволновать мою душу,

как этот нежный, мелодичный звон монастырского

колокола в Данфермлине.

При звуках этого вечернего колокола моя мать ук-

ладывала меня в мою маленькую колыбельку, и я за-

сыпал под эту музыку невинным сном. И когда отец

и мать нежно склонялись надо мной, они по очереди

рассказывали мне, что означает этот колокольный

звон. Немало хороших слов я услышал от них под

звуки этого колокола, и они запечатлелись в моей

душе. И снова они раздались в моих ушах, когда я

услыхал колокол, приветствовавший возвращение

матери и сына с чужбины на родину. Ничто в целом

мире не могло бы нам доставить такой радости, как

звуки этого колокола, звонившего по случаю нашего

приезда.

Эндрю Карнеги. История моей жизни

Руссо выражал желание умереть под звуки пре-

красной музыки. Я же хотел бы — если бы мне пре-

доставлен был выбор в этом отношении — отойти в

иной мир под звуки нашего монастырского колоко-

ла, который рассказывал бы мне о жизненной борь-

бе, подошедшей теперь к концу, и призывал бы

меня — как некогда призывал ко сну маленького бело-

курого мальчика — сомкнуть очи и заснуть последним

сном».

Руссо Жан-Жак (1712—1778) — французский философ-просве-

титель, политический мыслитель, писатель.

Глава 2

В Америку. В Питсбурге.

На катушечной фабрике

з Данфермлина мы отправились в омни-

бусе, который ехал в Чарлстон, и в Ферт-

оф-Форте сели в маленькую лодку, которая

отвезла нас на эдинбургский пароход. Ког-

Ида мы подплыли к пароходу, я бросился

на шею дяде Лодеру и воскликнул со слезами: «Я не

могу расстаться с тобой! Не могу!..». Какой-то мат-

рос ласково взял меня на руки и поднял на палубу па-

рохода. Когда я опять приехал в Данфермлин спустя

четырнадцать лет, то увидел этого славного старика,

который вспомнил наш отъезд и сказал, что никогда

в жизни не видал более трогательного прощания.

В Глазго мы сели на парусное судно водоизмеще-

нием 800 тонн, и в течение нашего семинедельного

плавания на этом судне я подружился с матросами,

узнал названия разных снастей и мог даже давать ука-

зания пассажирам, как они должны выполнять рас-

поряжения боцмана. Дело в том, что матросов на на-

шем судне было недостаточно и поэтому необходима

была помощь пассажиров. И я также получал по вос-

кресеньям за свою помощь кусок сливового пудинга,

составлявшего единственное лакомство, которым

располагали матросы. Когда мы прибыли на место, я

покинул это судно с искренним сожалением.

Эндрю Карнеги. История моей жизни

Нью-Йорк поразил меня сильнейшим образом.

Я был в Эдинбурге, куда меня взяли, чтобы я увидел

королеву, и это было мое единственное путешествие

до нашего переселения в Америку. Осмотреть Глазго

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   38

перейти в каталог файлов


связь с админом