Главная страница

Политическая наука_Новые направления. Science edited by Robert E. Goodin and Hans-Dieter Klingemann


Скачать 4,56 Mb.
НазваниеScience edited by Robert E. Goodin and Hans-Dieter Klingemann
АнкорПолитическая наука_Новые направления.doc
Дата19.04.2018
Размер4,56 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаPoliticheskaya_nauka_Novye_napravlenia.doc
ТипДокументы
#31523
страница8 из 108
Каталогempress27

С этим файлом связано 81 файл(ов). Среди них: и ещё 71 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   108

Глава 2

  • ПОЛИТИЧЕСКАЯ НАУКА: ИСТОРИЯ ДИСЦИПЛИНЫ

  • Г. А. АЛМОНД


    Если поставить перед собой задачу построить графическую модель исто­рического развития политической науки в форме кривой, отражающей про­гресс в изучении политики на протяжении столетий, то начать ее следовало бы с зарождения политической науки в Древней Греции. В эпоху расцвета Древнего Рима кривая скромно поднялась бы немного вверх, потом задер­жалась бы где-то на том же уровне в период Средневековья, существенно продолжила бы поступательное движение во времена Ренессанса и сделала резкий скачок вверх в XX в., когда политическая наука обрела подлинно профессиональный характер. Эта кривая могла бы стать мерилом роста и качественного совершенствования представлений по двум основополагаю­щим проблемам политической науки: свойствам политических институтов и критериям их оценки.

    В течение XX в. у этой кривой были бы три вершины. Первая из них приходится на межвоенные десятилетия (1920—1940гг.) и связана с чикагс­кой школой— именно тогда были разработаны программы эмпирических ис­следований, в которых существенное внимание уделялось психологической и социологической интерпретациям политики, а также подчеркивалось значе­ние количественных факторов. Вторая вершина в развитии политических ис­следований была достигнута в первые десятилетия после второй мировой вой­ны и означала повсеместное распространение поведенческого подхода в изу­чении политики, совершенствование традиционных политологических суб­дисциплин и рост профессионализации. Это нашло отражение в создании научных учреждений, многочисленные сотрудники которых объединялись не столько на основе иерархической структуры, сколько по деловым качествам, а также в образовании профессиональных ассоциаций и сообществ специали­стов, в издании научных журналов и т.п. Третий взлет политической науки в XX в. определился введением логико-математических методов исследования, а также применением экономических моделей в рамках теории «рационального выбора» и «методологического индивидуализма».

    69

    Такой подход к истории дисциплины можно было бы назвать «прогрессистски-эклектичным». Его разделяют те, кто считает, что главным критерием деятельности ученого, посвятившего себя исследованиям в области полити­ческой науки, является стремление к объективности, основанное на досто­верных свидетельствах и сделанных на их базе выводах. Такой критерий был бы применим не только в рамках поведенческого подхода, но и в политичес­кой философии (как исторической, так и нормативной), в эмпирических исследованиях отдельного случая (как исторических, так и современных), в системных компаративных исследованиях, в опросах, требующих статисти­ческой обработки данных, а также в исследованиях с применением формаль­ного математического моделирования и эксперимента (как реального, так и мыслительного). В этом смысле наш подход скорее можно назвать эклектич­ным и неструктурированным, чем интегральным.

    «Прогрессизм» такой позиции определяется исходной предпосылкой о по­следовательном совершенствовании политических исследований, выражающемся в увеличении знания и улучшении его качественных характеристик относи­тельно глубины и точности получаемых новых данных. Что касается индук­тивного постижения, большинство коллег согласится с тем, что М. Уолзер глубже понимает проблему справедливости, чем Платон, а Р. Даль создал более убедительную по точности и глубине теорию демократии, чем Аристо­тель1 (Walzer, 1983; Dahl, 1989).

    Существуют четыре различных взгляда на историю политической науки. Два из них — «антинаучный» и «постнаучный» — подвергают сомнению науч­ность этой дисциплины. Два другие — марксизм и теория «рационального выбора» — в своем стремлении к иерархическому монизму критикуют ее за эклектизм. Приверженцы идей Л.Страусса исходят из «антинаучной» пози­ции, суть которой сводится к тому, что применение научной методологии — не более чем вредная иллюзия, которая упрощает и затуманивает понимание проблем, поскольку основные истины политики могут быть осознаны лишь путем непосредственного обращения к классикам и древним текстам. «По­стэмпирический» и «постбихевиористский» подходы к истории дисциплины отличаются деконструктивизмом; они не признают наличие некой основной линии в развитии дисциплины, рассуждая о плюрализме дисциплинарных составляющих, каждую из которых отличает собственный подход к истории политической науки.

    Марксисты, неомарксисты и сторонники «критической теории» обрушива­ются с критикой на эклектизм предлагаемого здесь подхода, стремясь дока­зать, что политическая наука, или, скорее, общественная наука (поскольку изолированно политическая наука существовать не может), состоит из непре­ложных истин, открытых и изложенных К. Марксом и развитых его сторон­никами и последователями. Эти критики не допускают возможности самосто­ятельного существования политической науки вне рамок единой науки об обществе, которая раскрывает себя в ходе собственного диалектического раз­вития. Теория рационального выбора отвергает эклектизм, предлагая вместо него иерархическую модель политической науки, стремящейся создать стро­гий набор формальных математических теорий, которые объясняли бы обще­ственные явления во всей их совокупности, включая политику.

    1 В несколько меньшей степени это относится к работе У. Райкера о двухпартийной системе (Riker, 1982).

    70

    Основная посылка данной главы состоит в том, что политическая наука имеет как научную, так и гуманистическую составляющие, причем обе они управляются одинаковьми императивами научного исследования — достовер­ностью данных и объективностью выводов. Вклад в общую копилку знаний может внести как глубокая интуиция, так и виртуозное мастерство ученого. Кроме того, предполагалось, что внутри совместного онтологического суще­ствования всех наук политическая наука находится на левом конце известной схемы научного знания К. Поппера — «облака и часы», т.е. аналогична кон­ституции такой физической системы как облака (Popper, 1972). Иначе говоря, открываемые этой наукой закономерности вероятностного свойства, и боль­шинство из них имеет относительно короткий период действия.
        1. § 1.Круг проблем прогрессистски-эклектичного подхода к истории политической науки


    Главной задачей политической науки, против которой не высказывает возражений ни один специалист, является получение знаний о политике в виде обобщений на основе достоверных сведений. Как писали в своей недав­но опубликованной книге Г. Кинг, С. Верба и Р. Кеохейн: «Смысл научного исследования в том, чтобы делать... выводы на основе эмпирической инфор­мации об окружающем мире» (Kingetal, 1994, р. 7). Этот критерий очевиден даже для бесспорно «антинаучных» политологов — последователей Л. Страусса. Они тоже рассматривают очевидные данные, анализируют их и на ос­нове этого делают выводы. Невозможно представить себе научное исследова­ние, построенное на методологии, которая не предполагала бы обработку исходных данных и формулировку вытекающих выводов. В равной степени это относится к марксистским и неомарксистским исследованиям, несмотря на то, что они исходят из предпосылки о детерминированности социальных процессов, которые вследствие этого не могут полностью охватываться пра­вилами, не требующей доказательства очевидностью или логическими вы­водами. На признании этих правил основан и «чисто описательный» стиль политических исследований К. Гирца, труд Дж. Уомака о мексиканском крестьянском лидере Сапате, а с другой — работы Э, Даунса, У. Райкера и М. Олсона исключительно обобщающего характера (Geertz, 1973; Womack, 1968; Downs, 1957; Riker, 1962; Olson, 1965). Таким образом, в книге о Сапа­те имеются лишь данные без выводов, а в книге «Экономическая теория демократии» — лишь обобщения без эмпирических, достоверных данных. Тем не менее А. Хиршман заявляет, что биография крестьянского предводи­теля изобилует объяснениями и политическими импликациями, а на основе аксиом и теорем Даунса выводится целый ряд концептуальных заключений, которые можно проверить на конкретных событиях и обстоятельствах (Hirschman, 1970). Хотя оба примера уязвимы: в одном случае возможны столь же достоверные сведения, но противоположного смысла, а в другом — возможны логические ошибки.

    71
        1. § 2. Исторический обзор

      1. 1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   108

        перейти в каталог файлов
  • связь с админом