Главная страница
qrcode

Умберто Эко. От древа к лабиринту. Исторические исследования знака и интерпретации (Философские технологии). 2016. Т. И. Ойзерман (акад. Ран ), В. С. Степин ( акад. Ран председатель совета, П. П. Гайденко (чл корр. Ран )


НазваниеТ. И. Ойзерман (акад. Ран ), В. С. Степин ( акад. Ран председатель совета, П. П. Гайденко (чл корр. Ран )
АнкорУмберто Эко. От древа к лабиринту. Исторические исследования знака и интерпретации (Философские технологии). 2016.pdf
Дата03.02.2017
Формат файлаpdf
Имя файлаUmberto_Eko_Ot_dreva_k_labirintu_Istoricheskie_issledovania_znak
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#33024
страница1 из 50
Каталогid13272843

С этим файлом связано 12 файл(ов). Среди них: Istoria_russkogo_baleta_Bakhrushin.doc, Kurt_Zeligmann_-_Istoria_magii_i_okkultizma.epub, Kurt_Zeligmann_-_Istoria_magii_i_okkultizma.doc, Ivik_-_Istoriya_seksualnyh_zapretov_i_predpisan.epub, Illyustrirovannaya_istoria_suevery_i_volshebstv.djvu, Blagoveschenskiy_-_Polnaya_istoria_taynykh_obschestv.pdf, Melshior-Bonne_S_Istoria_zerkala.djvu, Myushemble_-_Ocherki_po_istorii_dyavola_XII_-_XX.djvu, Smoulm_R_Gnostiki_katary_masony_ili_Zapretnaya_vera_Istoricheska, Umberto_Eko_Ot_dreva_k_labirintu_Istoricheskie_issledovania_znak и ещё 2 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   50


Umberto Eco
Dall'albero al labirinto
Studi storici sul segno e I'interpretazione
Bompiani
Milano, 2007

Умберто Эко
О т древа к лабиринту
Исторические исследования знака и интерпретации
Перевод О. А. Поповой-Пле
«Академический проект Москва, 2 0 16

УДК 1/14
ББК 87
Э40
Издано при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям в рамках Федеральной целевой программы Культура России 2012-2018 гг.
Редакционный совет серии . А. Гусейнов (акад. РАН, В.А. Лекторский (акад. РАН ),

Т.И. Ойзерман (акад. РАН ), В.С. Степин ( акад. РАН председатель совета, П.П. Гайденко (чл.-корр. РАН ),
B. В. Миронов (чл.-корр. РАН ), А.В. Смирнов (чл.-корр. РАН ),
Б.Г. Юдин (чл.-корр. РАН)
Перевод этой книги был осуществлен при финансовой поддержке
SEPS — Segretariato Europeo per le Pubblicazioni Scientifiche.
Via Val d’Aposa 7-40123 Bologna, Italy. Tel. +39 (051) 271992, fax +39 (051) 265983, e-mail: seps@seps.it, http://www.seps.it Эта книга опубликована при финансовой поддержке Министерства иностранных дел Итальянской Республики traduzione di questo libro ё stata possibile grazie al contributo finanziario del
Ministero degli Affari Esteri Научный редактор издания. Исаева

Издательство выражает благодарность
А.В. Апполонову и Ю.В. Фарафонову за подготовку переводов с латинского языка
Эко У.
Э 40 От древа к лабиринту. Исторические исследования знака и интерпретации / Перс итал. О.А. Поповой-Пле. — М Академический проект,
2016. — 559 с. — (Философские технологии В настоящем издании представлен первый полный перевод на русский язык книги Умберто Эко От древа к лабиринту. Исторические исследования знака и интерпретации. Эко известен отечественному читателю прежде всего как писатель, как автор оригинальных работ по средневековой эстетике, как широко эрудированный историк-медиевист. В этой книге мысль Эко раскрывается в новой грани он предстает перед нами как глубокий знаток истории семиотики, проблемы которой он рассматривает в широком контексте развития европейской философской мысли от Средних веков до наших дней. Книга представляет собой серию очерков, в которых освещаются наиболее важные, сточки зрения Эко, проблемы истории и теории знака и семиозиса.
Издание будет полезно философам, культурологам, религиоведам, а также всем Интересующимся историей европейской философской мысли.
УДК 1/14
ББК 87
ISBN 978-5-8291-1716-0
© RCS Libri S.p.A. Bompiani, 2015
© Попова-Пле О.А., перевод, 2015
© Оригинал-макет, оформление. Академический проект, 2016

Введение
В июле 1979 г, на втором конгрессе Международной ассоциации семиотических исследований («International Association for Semiotic
Studies»), проходившем в Вене, я выдвинул несколько Предложений относительно истории семиотики ( «Proposals for a History of Semiotics»). В них я рекомендовал интенсифицировать ведущиеся уже несколько столетий исторические исследования различных теорий знака и семиозиса.
Во-первых, я считал это необходимым для истории философии в целом, а во-вторых, я полагал, что для занятий семиотикой сегодня нужно знать, как ей занимались вчера, ведь часто она скрывается от нас под различными масками. Ив этом я исходил из работы «Coup d ’oeil sur le developpement de la semiotique» (Взгляд на развитие семиотики, которой пятью годами ранее Роман Якобсон открыл первый международный конгресс ассоциации (Jakobson Я представил тогда три возможные программы работы. Первая ставила перед собой весьма узкие задачи, ограничиваясь авторами, утверждающими о связи смыслов (начиная с Кратила и Аристотеля, постепенно через Августина и вплоть до Пирса. При этом данная программа все жене оставляла без внимания таких авторов различных трактатов по риторике, как Тезауро, или таких теоретиков универсальных и искусственных языков, как Уилкинс или Бек.
Вторая программа требовала внимательного пересмотра всей истории философии с целью выявить проявления семиотики даже там, где с первого взгляда их, казалось, и не было — в качестве примера в этом случае я приводил Канта.
Наконец, третья программа должна была рассмотреть все формы литературы, в которых так или иначе разрабатывались или определялись символические стратегии (те же произведения Псевдо-Ареопагита, скажем) и разного рода герменевтические стратегии — практики предсказания будущего, тексты вроде «Rationale divinorym officiorum» Гульель- мо Дурандо, бестиарии, различные произведения о поэтике, вплоть до размышлений (даже второстепенного характера) писателей и художников, которые так или иначе пытались осмыслить собственные коммуникативные процессы.
Те, кто знаком с библиографией по семиотике последних тридцати лет, знают, что мое обращение к этой теме объясняется, с одной стороны, моим давним историографическим интересом, ас другой стороны, так сказать, витающей в воздухе необходимостью за последние тридцать лет историческая реконструкция теорий знака и семиозиса получила

6 | У. Эко. От древа к лабиринту столь серьезное развитие, что теперь вполне можно было бы (если у ко­
го-нибудь появилось бы желание и силы это сделать) разработать проект окончательной истории семиотической мысли, причем такой, который вышел бы в нескольких томах и рассматривал бы различных авторов.
Лично я в течение этих тридцати лет написал не одно исследование, часто возвращаясь к своим ранним работами перерабатывая их в свете своих последующих семиотических интересов. Не говоря уже о том разделе истории семиотики, которому я посвятил свои Поиски идеального языка в 1993 г. Этими определяется характер тех очерков, которые собраны в данном произведении.
Подчеркну здесь, что условия для их появления были неоднозначными одни были написаны для академических кругов, другие предназначались для более широкой публики. Яне хотел усреднять их формата потому для специальных исследований я предоставил ссылочный аппарата в очерковом изложении сохранил разговорный стиль.
Надеюсь, что даже читатели, не питающие особого интереса к семиотике (если подразумевать под этим термином отрасль науки, смогут ознакомиться с этим моим вкладом в историю различных философий языка или языков
ОЧЕРК 1. От древа к лабиринту. Словарь и энциклопедия
В семиотике, лингвистике, философии языка, когнитивных науках и информатике понятия словаря и энциклопедии издавна использовались для выделения двух моделей и двух концепций семантической репрезентации Речь здесь идет о тех моделях, которые отсылают к некому общему представлению о знании и/или о мире.
Давая определение термину (и соответствующему понятию, модель словаря должна рассматривать только те необходимые и достаточные свойства, с помощью которых можно отличить это понятие от других иначе говоря, словарь должен содержать только те свойства, которые уже Кант определял как аналитические (аналитическое суждение, будучи априорным, представляет собой такое суждение, в котором понятие, выступающее предикатом, можно извлечь из определения субъекта. Аналитическими признаками собаки были бы тогда ЖИВОТНОЕ, МЛЕКОПИТАЮЩЕЕ и ПСОВОЕ (на основе которых собака отличается от кошки, причем утверждать, что нечто является собакой, не являясь при этом животным, логически неверно и семантически неточно. Данное определение не приписывает собаке такие свойства, как способность лаять или быть домашней эти свойства не являются необходимыми (потому что существуют, например, собаки неспособные лаять и нападающие на людей) и не составляют части знания какого-либо языка, являясь скорее частью знания о мире Именно поэтому они являются материалом энциклопедии.
В этом смысле семиотические словарь и энциклопедия несравнимы со словарями и энциклопедиями как таковыми, то есть с издательской продукцией, имеющей это название. На самом деле, словари как таковые обычно не представляют собой по виду словарь. Например, обыкновенный словарь может дать определение кошки как млекопитающего из рода кошачьих, но, как правило, к этому добавляются еще и уточнения энциклопедического характера, касающиеся шерсти, формы глаз, нравов или чего-либо еще.
Чтобы понять что такое чистая форма словаря, к которой обращаются современные теоретики искусственного разума, говоря, как в параграфе 7 этого очерка, об «онтологиях», нужно обратиться к модели Древа Порфирия, представляющей собой комментарии к Категориям Аристотеля, которые были выполнены в III в. н.э. неоплатоником Порфирием в
«Изагогах», и ставшие для всего Средневековья (и последующих эпох) прочной основой для любой теории определения

8 | У. Эко. От древа к лабиринту. Словарь. Первая идея словаря древо Порфирия
Аристотель Аналитика вторая, II, 3, 90b 30)1 говорит, что все, чему можно дать определение, является сущностью или сущностной природой. Дать определение какой-либо субстанции означает установить среди ее признаков те, что являются сущностными ив особенности те, что являются причиной того факта, что субстанция является именно такой, какой она является, иными словами, дать определение какой-либо субстанции означает установить ее субстанциальную форму.
Проблема заключается в поиске таких признаков, которые могли бы выступить элементами определения (II, 3, а 15). Аристотель приводит пример числа три признак, присущий тройке, а также всему остальному, не являющемуся числом. Напротив, нечетность относится к тройке таким образом, что даже если этот признаки имеет более широкое применение например, относится также и к пятерке, он все жене выходит заграницы числа. Это признаки, которые нужно исследовать до тех пор, пока не получают их как раз столько, чтобы каждый простирался на большее, но, все вместе взятые, они не простирались бы на большее, ибо это необходимо есть сущность вещи (II, 3, а 35). Аристотель имеет ввиду, что если человек определяется как ЖИВОТНОЕ СМЕРТНОЕ и РАЗУМНОЕ, то каждый из этих признаков, взятый в отдельности, может применяться и к другим сущностям (лошади, например, смертны, а в неопла- тоновском смысле они еще и разумные животные, но взятый в общем как определяющая группа ЖИВОТНОЕ РАЗУМНОЕ СМЕРТНОЕ применяется только к человеку причем совершенно взаимообратным способом.
Определение не является доказательством демонстрация сущности вещи неэквивалентна доказательству какой-либо теоремы. Определение говорит нам, чем является что-либо, в то время как доказательство доказывает, что это такое (II, 3, аи, таким образом, в определении мы допускаем, то что должно демонстрировать доказательство (II, 3, а 35). Те, кто дает определение, не доказывают существование чего- либо (II, 3, а 20). Это означает, что для Аристотеля определение связано со значением, а нес процессами отсылки к состоянию мира (II, 3, Ь В поисках метода построения точных определений, Аристотель разрабатывает теорию
предикабилий — способов, благодаря которым категории могут быть предикатами субъекта. В Топике (Ь 1724) он
Цит. по Аристотель Аналитики первая и вторая Перс греч. М Государственное издательство политической литературы, 1952.

9 | Очерк 1. От древа к лабиринту выделяет только четыре предикабилии (род, свойство, определение, акциденция. Порфирий же, как мы увидим, будет говорить о пяти преди- кабилиях (род, вид, дифференция1, свойство, акциденция После продолжительных размышлений во Второй аналитике » (II,
13) Аристотель намечает ряд правил деления от самых общих родов до мельчайших видов
(infima species), выделяя дифференцию на каждом этапе деления.
К этому методу прибегает и Порфирий в своих
«Изагогах». Тот факт, что теорию логического деления Порфирий развил, комментируя именно Категории (где проблема дифференции только упоминается, представляет собой весьма спорный вопрос (см, например Moody 1935), однако в нашем анализе это неважно.
Точно также можно избежать и
vexata quaestio (лат. мучительный вопрос. — Прим, перо природе универсалий — вопроса, который Боэ­
ций, ставит перед всем Средневековьем, исходя из
«Изагог». Порфирий демонстрирует свое намерение (неизвестно только, насколько искренне) не рассматривать подробно вопрос о том, существуют лисами по себе рода и виды или же они суть лишь рассудочные понятия. Во всяком случае, он первый, кто вводит Аристотеля в рамки своего древа, в связи с чем, конечно же, трудно удержаться от предположения, что в этом он не следует неоплатоновской концепции Великой цепи бытия. Однако здесь мы можем оставить в стороне метафизику, противостоящую
«АРе


ву Порфирия ведь нас интересует лишь факт того, что это древо — независимо от своих возможных метафизических отсылок — рассматривается как представление логических отношений.
Порфирий приводит единое древо субстанций, в то время как Аристотель использует метод логического деления с осторожностью и, можно даже сказать, с определенной долей скептицизма. Можно сказать, что он придает ему немалое значение во Второй аналитике », однако гораздо более осмотрительно применяет его в трактате О возникновении животных где может показаться, что он решает описывать раз Здесь и далее это понятие будет переводиться как «дифференция» во избежание множества таких уже существующих в русской традиции переводов, как различие, отличие, различающий признаки проч Прим. пер Вероятно, Аристотель не рассматривает дифференцию среди предикабилий, потому что она, будучи приписанной роду (Топика Ь 20), является определением. Иначе говоря, определение (а значит, вид) является результатом соединения рода и дифференции: если внести в список определение, то вносить дифференцию необязательно, если внести вид, тоне нужно вносить определение, если же внести роди вид, тоне нужно вносить дифференцию. Кроме того, Аристотель не упоминает вид среди предикабилий, поскольку вид не говорит ни о чем, будучи сам последним объектом любой предикации. Порфирий включает вид в список, потому что вид — это то, что выражено определением См Lovejoy, 1936.

10 | У. Эко. От древа к лабиринту личные древа, исходя из конкретной, стоящей передним проблемы даже когда речь идет об определении одного итого же вида (см Есо
1983, о рогатых животных).
Как бы тони было, описал единое древо субстанций именно Порфирий, и идея словарной структуры, возникнув как раз из этой его модели, а вовсе не из Аристотелевой трактовки, пришла к нам через Боэция, хоть этот поборник словарной семантики и не подозревал, кому он этим обязан.
Порфирий, как уже говорилось, перечисляет пять предикабилий: род, вид, дифференцию, свойство и акциденцию. Пять предикабилий представляют собой способ определения для каждой из десяти категорий. Поэтому можно говорить о десяти древах Порфирия одно для субстанций, которое позволяет, к примеру, определить человека как ЖИВОТНОЕ РАЗУМНОЕ СМЕРТНОЕ, и по одному для каждой из других девяти категорий, например, древо качеств, в котором пурпур определяется как вид рода красного. Следовательно, существует десять возможных древ, нонет древа древ, ведь бытие не является
summum genus (лат. высший род — Прим. пер.).
Без сомнения, древо субстанций Порфирия стремится к тому, чтобы быть иерархическими законченным, состоящим из родов и видов. Определения Порфирия являются абсолютно формальными род — это то, чему подчиняется вид, и наоборот, вид — это то, что подчинено роду. Роди вид взаимоопределяемы, а значит, являются взаимодополняющими. Каждый род, стоящий наверху древа, включает в себя зависящие от него виды, каждый подчиненный роду вид является родом для вида ему подчиненного, итак до самого низа древа, где размещаются
species
specialissime (лат. виды видов виды в наивысшей мере — Прим, пер) или вторичные субстанции, такие, например, как человек На самом высшем уровне стоит
genus generalissimum (лат. род родов (род в наивысшей мере Прим, пер, носящий тоже название, что и категория, которая не может быть видом ничего другого. Род может находиться в предикативных отношениях с видами, в то время как виды принадлежат роду.
Отношение вида к высшему роду — это отношение гипонимов к ги­
перонимам. Этот феномен должен обеспечивать законченную структуру древа, поскольку дает определенное число
specie specialissime, где для двух (или более) видов существует только один род. Таким образом, все древо сверху донизу не может не сужаться к самой вершине. В этом смысле древо отвечает всем требованиям хорошего словаря.
Как бы тони было, древо Порфирия не может состоять только из родов и видов. Если бы это было так, то оно имело бы форму, изображенную на рис. 1.
1 Аристотель говорит, что акциденции также поддаются определению, пусть даже только в их связи с субстанцией, см Метафизика VII а а 10.
Очерк 1. От древа к лабиринту
лошадь, ит. д.
Рис. На древе этого типа нельзя было бы отличить человека от лошади или человека от кошки. Человек же отличается от лошади тем, что, хотя они оба и относятся к животным, первое является разумным, а второе — нет. Разумность — это
дифференция человека. Именно дифференция представляет собой решающий элемент, ведь для того, чтобы дать определение, акциденции не нужны1.
Дифференции могут быть отделимыми от субъекта (такие, как тепло, движение, болезнь, ив этом смысле они являются нечем иным, как ак­
циденциями (которые могут случаться или не случаться с субъектом. Но они могут быть и неотделимыми среди последних одни будут неотделимыми, но всегда случайными (такие, например, как курносость), а другие будут принадлежать субъекту самому по себе, то есть сущностно — такие, как разумность или смертность. Это видовые дифференции, и они добавляются к роду стем, чтобы сформировать дифференции вида.
Дифференции могут быть дивизивными и конститутивными. Например, род ЖИВОЕ СУЩЕСТВО потенциально делим на дифференции
чувствующее/бесчувственное, но смешав дифференцию чувствующее Что касается свойства, то оно принадлежит виду, не являясь частью его«опреде- ления. Существуют различные типы свойств одни из них необходимы в одном-единствен- ном виде, ноне в каждом члене (как, например, присутствующая в человеке способность заботиться, другие необходимы водном целом виде, ноне только в нем (как, например, двуногое существо, также, например, существуют свойства, необходимые во всем виде и именно в нем, но только в определенное время (такое свойство, скажем, как седина в пожилом возрасте) или, например, необходимые в одном-единственном виде в любое время как, например, способность человека смеяться. Чаще всего в качестве примера приводят именно этот последний тип, который представляет собой очень интересную характеристику, являясь взаимообратимым с видом (только человек является смеющимся, и только смеющиеся являются людьми. Но все же свойство не относится по своей сути к определению, поскольку смех всегда является случайным поведением и не характеризует человека в его постоянстве и необходимости

12 | У. Эко. От древа к лабиринту с родом ЖИВОЙ, можно получить вид ЖИВОТНОЕ. ЖИВОТНОЕ же в свою очередь становится родом, делимым на
разумное/неразумное, при этом дифференция разумное является конститутивной, также как ирод, который она отделяет от вида РАЗУМНОЕ ЖИВОТНОЕ. Таким образом, дифференции делят роди род содержит их в себе в качестве потенциальных противоположностей) и представляют собой находящийся ниже вид, предназначенный для того, чтобы стать, в свою очередь, родом,
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   50

перейти в каталог файлов


связь с админом