Главная страница

Краткий очерк истории русской культуры (с древнейших времен до наших дней)_Долгов В.В_2001 -196с. Краткий очерк истории русской культуры (с древнейших времен до н. Учебное пособие для поступающих в вузы и студентов Отв редактор В. В. Пузанов


Скачать 0,82 Mb.
НазваниеУчебное пособие для поступающих в вузы и студентов Отв редактор В. В. Пузанов
АнкорКраткий очерк истории русской культуры (с древнейших времен до наших дней)_Долгов В.В_2001 -196с.doc
Дата17.09.2017
Размер0,82 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаКраткий очерк истории русской культуры (с древнейших времен до н
ТипУчебное пособие
#38323
страница1 из 10
Каталогtopic66598975_30003586

С этим файлом связано 96 файл(ов). Среди них: Vypusk_19_Titsian.pdf, Vypusk_18_Van_Gog.pdf, Vypusk_17_Perov.pdf, Vypusk_16_Rembrandt.pdf, Vypusk_15_Levitan.pdf, 50_khudozhnikov_Shedevry_russkoy_zhivopisi__15_2010_-_Kiprenskiy, Vypusk_14_Renuar.pdf, 50_khudozhnikov_Shedevry_russkoy_zhivopisi__14_2010_-_Levitan.pd и ещё 86 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

В. В. Долгов
Краткий очерк истории русской культуры

с древнейших времен до наших дней
Учебное пособие для поступающих в вузы и студентов



Отв. редактор В. В. Пузанов.

Ижевск: Издательский дом "Удмуртский университет", 2001. 196 с.: илл.
В учебном пособии дана краткая история русской культуры с древнейших времен до сегодняшнего дня. Книга содержит систематизированную информацию об основных этапах развития русской литературы, изобразительного искусства, архитектуры, музыки, образования и науки, а также хозяйственного и бытового уклада. Главы книги могут быть использованы в качестве примерных развернутых ответов на вопросы по истории русской культуры, которые могут встретиться как при сдаче специального экзамена, так и среди вопросов по общему курсу истории России.


Оглавление:
К читателю

Введение

Раздел I. Древняя Русь

Глава 1. Культура Киевской Руси IX–XI вв.

Глава 2. Культура русских земель XII – I половины XIII в.

Глава 3. Русская культура II половины XIII–XV вв.Глава 4. Культура Руси периода образования централизованного государства. XVI в.

Глава 5. Русская культура XVII в.
Раздел II. Новое время

Глава 6. Преобразования Петра I в области культуры. Культура России I половины XVIII в.

Глава 7. Русская культура II половины XVIII в.

Глава 8. Русская культура I половины XIX в.

Глава 9. Образование и наука в России I половины XIX в.

Глава 10. Русская литература II половины XIX – начала ХХ в.

Глава 11. Образование и наука во II половине XIX – начале XX в.

Глава 12. Русское искусство во II половине XIX – начале ХХ в.
Раздел III. Новейшее время

Глава 13. Культурные преобразования в России после Октябрьской революции. Наука и образование в 20-е гг. ХХ в.

Глава 14. Литература и искусство в СССР в 20-е гг.

Глава 15. Культурное развитие СССР в 30-е гг.

Глава 16. Культура СССР в годы Великой Отечественной войны и послевоенный период.

Глава 17. Наука и культура в период “оттепели”.

Глава 18. Культура периода застоя.

Глава 19. Общественная и культурная жизнь в СССР в 1985–1991 гг. Эпоха Перестройки.

Глава 20. Культура последнего десятилетия ХХ в.
Рекомендуемая учебная литература.

Библиография.
К читателю

Многовековой путь самоотверженных поисков красоты, истины, справедливости, путь тяжелейшего труда и великих открытий – все это составляет предмет интереснейшей части науки о прошлом – истории культуры. Это история деятельности человечества в лучших его проявлениях, история жизни и творчества замечательных людей, употребивших свои способности, ум и жизненные силы не на разрушения и войны, а на созидание.

Россия внесла огромный вклад в историю мировой культуры. Значение его трудно переоценить. Никакие высокие слова и превосходные степени не дадут ясного представления о роли нашей страны в общемировом культурном процессе. Постичь ее можно только внимательным и вдумчивым изучением, помочь в котором – главная цель настоящего издания. В нем читатель найдет сведения о процессе зарождения, путях становления и достижениях русской цивилизации за более чем 1000-летнюю историю ее существования.

Следует, однако, помнить, что книга, которую вы держите в руках не учебник, а скорее путеводитель для изучающих русскую культуру. Это необходимый минимум. Для глубокого изучения материала следует обращаться к первоисточникам, ибо невозможно передать в кратких и абстрактных формулировках значение и смысл «Слова о полку Игореве» или «Войны и мира» Л. Н. Толстого тому, кто не читал этих произведений; невозможно объяснить красоту рублевских икон или полотен русских портретистов XVIII в. тому, кто их не видел (пусть и в репродукциях); невозможно описать словами музыку П. И. Чайковского или Д. Д. Шостаковича. Необходимо самостоятельно читать, смотреть, слушать – учебное пособие поможет систематизировать накопленные впечатления. Рамки краткого очерка не позволяют рассмотреть на страницах книги весь спектр явлений, составляющих историю русской культуры. И все же автор стремился к тому, чтобы представить, пусть кратко, большую часть основополагающих фактов, на которые, по его мнению, следует обратить первоочередное внимание. Таким образом, книга эта может стать руководством при самостоятельном изучении истории русской культуры.

Вместе с тем, учебное пособие будет полезно и тем, кому предстоит сдавать экзамен. Главы книги представляют собой примерные развернутые ответы на вопросы по истории русской культуры, которые могут встретиться как при сдаче специального экзамена, так и среди вопросов по общему курсу истории России.
Введение

Что такое культура? Понятие «культура» относится к числу тех, смысл которых кажется очевидным, но трудно поддается точному объяснению. «Слово «культура» употребляется по самым различным причинам и поводам. Восхищенные талантом артиста, мы говорим о высокой культуре исполнения; картофель называем плодоносной сельскохозяйственной культурой, а молодого человека, уступившего место в общественном транспорте, признаем образцом культуры поведения»1 – очень сложно бывает определить общее в разных случаях использования этого слова, выделить суть.

Поэтому определений скопилось очень много. Еще в 60-е гг. ХХ в. в одной только американской культурологии насчитывалось около 300 дефиниций. Теперь счет им потерян. Всякий уважающий себя начинающий и маститый культуролог считает своим долгом начать работу с построения своего определения.

Весьма распространенным является представление о культуре как о совокупности положительных ценностей, созданных человечеством в процессе развития (т. е. всем том полезном, нужном, хорошем, что было сделано как в сфере материальной, так и духовной). Такой подход к пониманию культуры называется аксиологическим(аксиология греч. axios ценный + логия – теория ценностей). Несмотря на широкую популярность определений культуры, построенных на аксиологической базе, они не могут считаться оптимальными. Дело в том, что при практическом использовании таких определений возникают неизбежные трудности, связанные с тем, что подчас невозможно определить, представляет тот или иной предмет ценность или нет. Будем ли мы считать ценностью, а значит, согласно логике этого определения, и достоянием культуры «наследие» музыкальной группы-однодневки, песни которой будут услышаны считанным количеством посетителей клуба и забыты через день? Ответы на этот вопрос могут быть разными. Отсюда неистребимый релятивизм, т. е. относительность. Как решить, можно ли считать ценностью, например, гильотину – с одной стороны это орудие жестокой казни, но с другой, действие гильотины гораздо более гуманно, чем работа палача, орудующего топором и т. д. Еще сильнее затрудняет понимание сущности культуры привязка ее к таким расплывчатым понятиям, как «духовный прогресс индивида» (А. Швейцер), «духовный опыт народа» (А. Платонов), имеющаяся во многих аксиологических определениях.

Основа понимания культуры, которым мы будем руководствоваться в нашей работе находится в изначальном значении самого слова «культура» (лат. cultura – возделывание). Это так называемый технологический или деятельностный подход: он строится на понимании культуры как человеческой деятельности и ее результатов. Таким образом, все, что создано человеком в отличие от природной данности, и сам процесс создания мы будем называть культурой.

Подход этот хорош тем, что позволяет легко определить, что относится к миру культуры, а что – нет. Например: естественным образом выросший лес – явление природы, а парк, над созданием которого потрудился садовник – явление культуры; река – природа, а выстроенная на ней людьми плотина и устроенный пруд – явление культуры. Дикий лесной зверь принадлежит миру природы, а специально выведенное и выращенное животное – часть мира культуры. Т. о. к культуре будет отнесено все то, что обязано своим появлением осмысленной работе человека: постройки, культурные растения и животные, предметы обихода, картины, книги, поэмы, философские и религиозные системы, государства и, наконец, сам человек как продукт воспитания (ведь это тоже человеческая деятельность).

Вместе с тем, для постижения отдельных граней изучаемого материала в некоторых случаях целесообразно использование и аксиологического подхода. Например тогда, когда понятие «культура» используется в морально-этическом смысле. Вряд ли у кого вызовет сомнение, что с «технологической» точки зрения надписи на стенах подъездов, в общем смысле, безусловно, явление культуры (молодежной субкультуры, по преимуществу), ибо созданы они людьми. Однако в иной ситуации мы назовем это «бескультурьем» и будем правы, т. к. подобная деятельность выходит за рамки представлений общества о хорошем поведении, а результаты этой деятельности наносят вред жителям указанного подъезда, вынуждая их тратить дополнительные средства на ремонт и охрану их среды обитания от посягательств. В данном случае более подходящим оказывается именно аксиологическое определение культуры.

Функции культуры. Избранный нами «технологический» подход позволяет определить основные сущностные характеристики культуры, определить ее функции в жизни общества.

Начнем с того, что человек не мыслим вне культуры. Во-первых, потому что для жизнедеятельности индивида необходим обустроенный, окультуренный мир. Человек не может существовать без пищи, одежды, жилья – все это продукты деятельности, а следовательно, продукты культуры. Принципиально иная ситуация наблюдается в животном мире – все необходимое для жизни большинство живых существ получают в готовом виде. Начальный толчок развитию культуры и был, по-видимому, дан тем, что человек оказался «обделен» природой – у него не было ни теплой шкуры, ни быстрых ног, ни крепких когтей и зубов. Поэтому, чтобы выжить, ему пришлось «доделывать» изначально данный ему мир: одежда, жилище, оружие, транспорт – все это призвано было компенсировать недостатки человеческой биологии. И если остальные представители «лестницы видов» решали задачу приспособления к внешним условиям и сохранения жизни путем трансформации своих организмов (изменчивость, естественный отбор), то человек, пользуясь главным своим оружием – интеллектом, изменял окружающую действительность, создавая для себя «вторую природу» – культуру. Таким образом, можно говорить о том, что культура есть специфический способ существования вида homosapiens, обязательное условие поддержания его жизнеспособности.

Среди западноевропейских мыслителей XVII в. большой популярностью пользовалась точка зрения о том, что культура и цивилизация только портят человека. Принято было восхищаться так называемым «натуральным человеком», «близким природе» дикарем, являвшимся якобы сосредоточием всяческих добродетелей. Наглядно это проявилось в романе Д. Дефо «Робинзон Крузо»: герой попадает на необитаемый остров, мыслимый автором как место свободное от «тлетворного» влияния «цивилизованного» общества. Там он полностью преображается. Из беспутного повесы Робинзон превращается в набожного человека и ведет достойную трудовую жизнь. Представленный в романе пример на первый взгляд выглядит весьма убедительно. Однако при более подробном рассмотрении выясняется, что Робинзон хотя и лишен общения с людьми, но отнюдь не оторван от взрастившей его цивилизации. По счастью, на остров вместе с ним морем выброшены инструменты, порох, ружья и много других нужных вещей, без которых жизнь на острове была бы просто невозможной. Кроме того, Робинзон обладает определенными трудовыми навыками и довольно обширными знаниями, которые были выработаны английским обществом к XVII в. Он имеет представление о том, как выращивают хлеб, он умеет плести корзины, охотиться, строить. Таким образом, оказавшись вдали от цивилизации, он, тем не менее, несет в себе ее достижения, пользуется совокупным опытом поколений, воплощенным в культуре.

Это последнее обстоятельство показывает нам еще одну важную функцию культуры. Культура – это непременное условие социализации личности. Другими словами, культура это такая «волшебная сфера», попадая в которую, новорожденный ребенок начинает свой путь к превращению в настоящего человека. Вне ее человек не может состояться. Женщина дает миру младенца. Его тут же необходимо запеленать, поместить в теплое помещение – иначе он погибнет. Пеленки, теплый дом – все это продукты культуры. Без них ребенок не сможет выжить. То есть оказаться вне культурной сферы для новорожденного человека уже почти всегда равносильно гибели (исключение – немногочисленные случаи воспитания «человеческих детенышей» дикими зверями, «маугли»). Это только самый первый шаг. В дальнейшем процесс культуры ребенка, другими словами, воспитания пойдет дальше: его будут учить ходить, есть с ложки, говорить, самостоятельно одеваться, читать, писать и т. д. И если субъект воспитательной работы воспримет все то, что требуется предписаниями той культуры, в лоне которой он вырос, он становится полноценным человеком. Попробуем на секунду представить индивида, которого в силу тех или иных обстоятельств не научили говорить (того же «маугли»). Может ли он считаться в полной мере человеком? Опыт общения ученых с реальными «маугли», воспитанниками стаи волков, показывает, что создания эти весьма далеки как от образа киплинговского персонажа, так и от обычного человеческого образа. Изменяется даже их телесный облик: они передвигаются на четвереньках. Это, конечно, особый случай. Но возьмем менее острую ситуацию: человека не научили читать – будет ли его жизнь полноценной? В современном обществе – вряд ли. Таким образом, культура есть универсальный «делатель человеков», именно на ней лежит функция формирования всего того в личности, что не сводится к простой биологии.

Итак, человек становится Человеком только в том случае, если вберет в себя известную долю культурного багажа человечества. Отсюда видна еще одна функция культуры. Культура служит для сохранения и трансляции социального опыта, приобретенного обществом в процессе исторического развития. Так, например, правило «мойте руки перед едой», вошедшее в сознание большинства людей на уровне поведенческого автоматизма, являет собой сжатое выражение коллективного опыта прошлых поколений, страдавших от дизентерии и прочих кишечных инфекций. Мы пользуемся этим опытом в готовом виде, не растрачивая силы на личную проверку.

Этот же простой пример показывает, что важной функцией культуры является функция коммуникативная. Культура служит связующим звеном, средством коммуникации как между поколениями, так и между современниками. Поэтому можно считать, что культура – явление коллективное. Если мы и говорим об индивидуальной культуре того или иного человека, то имеется в виду, как правило, то, насколько этот человек овладел культурой своего общества.

Различные общества вырабатывают свои способы культурной деятельности, по-своему обустраивают мир, исходя из сложившихся природных и исторических условий. Поэтому культура разных народов не похожа. Разница ощутима при самом поверхностном контакте представителей разных культур. В случае подобного контакта тот факт, что перед человеком стоит представитель иной культуры, как правило, проявляется очень резко (здесь сказывается и разница в языке, и в привычках сознания, и даже в гастрономических предпочтениях). Из этого вытекает еще одна функция культуры, приобретшая в последнее время особенно важное значение: культура выступает символом групповой (национальной, прежде всего) самоидентификации, становясь тем самым основополагающим фактором существования этносов.

Культурой мы будем называть все, что создано человеком в отличие от природной данности и сам процесс создания.

Культура – явление коллективное.

Культура есть специфический способ существования вида homosapiens.

Культура – это непременное условие социализации личности.

Культура служит для сохранения и трансляции социального опыта, приобретенного обществом в процессе исторического развития.

Культура служит связующим звеном, средством коммуникации как между поколениями, так и между современниками.

Культура выступает символом групповой (национальной, прежде всего) самоидентификации.

Структура культуры. Культуру традиционно делят на материальную и духовную. В некоторых областях науки это оправдано, например, в этнографии и археологии. Однако деление это весьма условно. В любом процессе материального производства всегда присутствует в той или иной форме духовное начало, а все и предметные и чисто словесные проявления духовной культуры материальны, т. к. материален язык. Ярким примером тому могут служить памятники архитектуры и прикладного искусства. Здесь, употребляя традиционную терминологию, материальная и духовная культура настолько переплетаются, что трудно со всей определенностью отнести их только к той или другой категории. Например, храм – безусловно материальный объект, но его форма, назначение и сам факт его постройки обусловлены религией, культом, который в нем отправляется. Другой пример – телепередача. Что это – явление духовной культуры или материальной? Безусловно, телепередачу невозможно потрогать. Но существование ее немыслимо без чисто технических средств, без телевизора, передатчика и пр. Поэтому в современной культурологии не принято «делить» культуру на материальную и духовную части. Выделяются два аспекта ее рассмотрения: личностно-деятельностный и предметный. Личностно-деятельностный аспект культуры – это передача от поколения к поколению через воспитание форм деятельности, систем ценностей, привычек сознания, идеологии и пр. Предметный – нечто материализованное, имеющее предметное воплощение.

Весьма важной проблемой является установление соотношения понятий культуры и искусства. В обыденной жизни они часто смешиваются. Границы обыденного понимания культуры включают в себя обычно театры, музеи, библиотеки, книги, фильмы, музыку. Нельзя не заметить, что в этом перечне есть своя внутренняя логика. На самом деле перечень этот более подходит под значение понятия «искусство». Попробуем разобраться, каким же образом сочетаются наука и искусство. Для этого обратимся к следующему примеру: проведенная в 60-е гг. ХХ в. массовая застройка городов так называемыми «хрущевскими» домами потребовала определенного уровня развития строительной культуры: технологии изготовления строительных блоков, монтажа и пр. Конструкция их отличалась стереотипностью, простотой и легкостью изготовления. Жизнь в этих домах, правда, была сопряжена со многими неудобствами, но, в целом, возможна. Любой житель хрущевки с удовольствием сменил бы квартиру в ней на мраморный дворец, с продуманной планировкой, богато украшенными интерьерами, с анфиладами залов, с фонтаном во дворе, дворец, который радовал бы глаз и был удобен для житья. Но для постройки такого дворца необходим уже не средний уровень развития строительной культуры, а искусство архитекторов и строителей. Таким образом, искусство – высшая элитная часть культуры, самые сложные формы деятельности, исполнение которых не может быть произведено по шаблону. Будучи элитой культуры, искусство в известном смысле может служить лицом, визитной карточкой культуры. Однако впечатление, составленное по одному только лицу и визитной карточке, будет по меньшей мере поверхностным. Для более глубокого знакомства с культурой необходимо рассмотреть все ее сферы.

Наука, изучающая культуру – культурология. Всякая наука изучает и объясняет какую-нибудь выделенную из общей массы группу явлений. Для культурологии объектом является культура. Кроме объекта, всякую науку характеризует ее предмет. Например, у анатомии, патологии и физиологии может быть один объект – человек. Но анатомия изучает строение его организма, патология – отклонения, болезни, которым человек подвержен, а физиология – процессы, протекающие в органах, тканях, клетках, раскрывает законы функционирования организма. То есть предмет – это ракурс, с которого наука смотрит на свой объект, то, что она старается в нем понять. Относительно предмета культурология может быть разделена на две составные части: собственно культурологию (в узком смысле) и историю культуры. Предметом культурологии (в узком смысле) являются общие закономерности функционирования культуры, законы ее развития, т. е. теоретическое осмысление культуры как самостоятельного феномена, взятого достаточно абстрактно. Другими словами, это теория культуры (предмет культуры, ее функции, структура – все это теория культуры). Другая часть – история культуры – изучает конкретные исторические формы культуры (культура Англии, культура России). Мы с вами в основном будем заниматься историей культуры, обращаясь к теории лишь по мере необходимости.

Раздел I. Древняя Русь
Глава 1. Культура Киевской Руси IXXI вв.

Культура народа неразрывно связана с его историей. Отправным моментом развития русской культуры (возникшей на основе культуры восточнославянской) является эпоха возвышения городов (IX–X вв.), ставших сначала центрами союзов племен, а затем основой первых русских государств – земель-волостей.

Славяне издревле были земледельческим народом. В южной части ареала их расселения было распространено пашенное земледелие. Основным орудием труда были соха и плуг. Выращивались пшеница, рожь, гречиха, ячмень и просо. В северных лесистых районах восточнославянской территории долгое время сохранялось подсечно-огневое земледелие. О развитости земледелия свидетельствуют частые находки при археологических раскопках железных наральников (наконечников для сох), мотыг, серпов, кос и прочего сельскохозяйственного инвентаря. Об уровне земледелия у славян красноречиво говорит тот факт, что в языке соседей славян, венгров, сравнительно поздно перешедших от кочевого скотоводства к оседлому образу жизни, вся земледельческая терминология заимствована из славянских языков.

Среди огородных культур самой популярной в Древней Руси была репа. Она заменяла в рационе средневекового человека нишу современной картошки. Кроме того, имели широкое распространение капуста, лук, чеснок, хмель и технические культуры: лен, конопля.

Разводили славяне и скот. Наибольшей популярностью пользовался крупный рогатый скот и свиньи (весьма популярное домашнее животное в средневековой Европе). В меньшей степени был распространен мелкий рогатый скот – овцы и козы. При археологических раскопках найдены останки разнообразной домашней живности – кур, кошек, собак. Лошадь древними славянами использовалась редко, но по мере развития общества и становления государства значение ее в жизни человека сильно возросло: ее использовали в качестве упряжного животного и для верховой езды.

Важной сферой хозяйственной деятельности восточного славянства была охота. Она не только служила подспорьем в хозяйстве земледельца, но имела промысловое значение. На рынках Византии высоко ценились меха бобров, куниц, соболей, белок, привезенные из славянских земель. Меха были одной из основных статей экспорта.

Восточнославянские языки относятся к славянской группе индоевропейской языковой семьи1. Считается, что в глубокой древности они составляли некое единство, один язык. Затем восточнославянская ветвь распалась на ряд близких друг другу племенных диалектов. Разница между языком различных племенных объединений была не очень сильна, представитель племени полян вполне мог понимать, например, кривича, но не без труда. С возникновением русского государства возникла потребность в выработке среднего наречия, одинаково понятного для всех племен. Потребность эта была обусловлена необходимостью центральной власти поддерживать связь с регионами. И такой диалект сложился на основании диалекта полян, жителей столичного Киева. В него кроме южных по происхождению слов (таких, например, как «вол», «брехати», «лепый») вошли и много северных («лошадь», «векша», «изба», «обилье»). Этот усредненный диалект, так называемое киевское койне2, стал основой древнерусского литературного языка.

Обычно считается, что древние славяне не имели письменности. Однако, по некоторым данным утверждение это не совсем верно. Так, например, болгарский автор Х в. Черноризец Храбр свидетельствует, что в древности славяне использовали для записи «черты и резы» (очевидно, примитивная азбука наподобие скандинавских рун), а также буквы греческого и латинского алфавитов. Настоящая письменность появилась у них только после принятия христианства. Получившая распространение на Руси азбука кириллица была изобретена в IX в. братьями Кириллом и Мефодием по заказу западнославянского князя Ростислава, правителя Великоморавской державы. При помощи этой азбуки были записаны переведенные на славянский язык греческие богослужебные книги. С тех пор кириллица распространилась по всему славянскому миру, а после крещения Руси вошла в обиход и восточнославянского населения.

Азбука – не единственное приобретение, которое Русь получила вместе с христианством. Крещение Руси князем Владимиром (988 г.) является одним из самых значительных, поворотных событий в русской культуре. Выбором греческого православия был во многом определен путь развития России на много столетий вперед. Христианство, развивавшееся в одном из самых культурных государств средневекового мира – Византии, вобрало в себя огромный потенциал, унаследовав достижения многих цивилизаций. Эта религиозная система по многим параметрам превосходила традиционное славянское язычество. Вместе с письменностью на Русь пришла обширная литература: множество переводных (с греческого) сочинений, прежде всего, конечно, богословского характера: Библия, богослужебные книги, произведения «отцов церкви» (Иоанна Златоуста, Ефрема Сирина, Василия Великого), жития святых. Книги эти были написаны в основном на древнеболгарском языке. Болгария приняла христианство раньше, чем Русь, и к концу Х в. там было сделано большое количество переводов необходимой в церковном обиходе литературы. Этот язык, (который часто именуется церковнославянским) хотя и отличался от древнерусского весьма существенно, но был хорошо понятен русским читателям. Он стал официальным языком богослужения в русской православной церкви и оказал огромное влияние на литературный язык Древней Руси.

Знакомство с переводной литературой дало толчок развитию литературы оригинальной. Самое, пожалуй, древнее из известных произведений древнерусской литературы – «Слово о Законе и Благодати». Его автором был митрополит киевский Иларион, оратор, писатель, церковно-политический деятель. Это был первый русский человек, занявший киевский митрополичий престол, до него на это место патриархом константинопольским обычно назначались греки. «Слово» отличается исключительной важностью идейно-политического содержания и совершенством формы. Это блестящий религиозно-философский трактат в лучших традициях византийской образованности. В нем, помимо вопросов сугубо богословских, рассматриваются темы церковно-политические. Иларион пишет ярко и убедительно, использует многочисленные библейские метафоры и исторические примеры. Основной идеей «Слова» является апология Русской земли и утверждение превосходства совсем еще молодого русского православия над старым византийским. Митрополит возносит хвалы князю Владимиру, крестителю Руси, уподобляя его знаменитому императору Константину.

Золотым веком древнерусской культуры киевского периода является время княжения Ярослава Мудрого. Именно его стараниями бы возведен на киевскую кафедру митрополит Иларион. Ярослав организовал перевод и переписку книг, создавая тем самым при киевском Софийском соборе первую русскую библиотеку. Большое внимание князь уделял развитию православия на Руси. При нем были канонизированы первые русские святые – князья братья Борис и Глеб, погибшие во время усобицы, разгоревшейся в годы молодости Ярослава, когда шла борьба за княжеский престол (1015 г.). Культ святых Бориса и Глеба активно пропагандировался и имел важное политическое значение для своего времени: по мнению академика Д. С. Лихачева, он призван был укрепить единство Руси. Кроме того, культ способствовал возвеличиванию и самого Ярослава, т. к. он приходился братом «невинно убиенным» князьям и выступал как мститель за них. С подачи и под покровительством Ярослава Мудрого было создано «Сказание о Борисе и Глебе», являющееся, по существу, житием святых князей. В «Сказании» воплотились представления о святости братских уз, о ценности братолюбия, весьма распространенные в общественном сознании Древней Руси.

В княжение Ярослава недалеко от Киева возникает Киево-Печерский монастырь, на долгое время ставший одним из главных духовных и культурных центров Русской земли. Замечательным произведением древнерусской литературы является житие св. Феодосия Печерского, одного из первых и самых почитаемых игуменов, составленное в монастыре в конце XI в. Сам Феодосий тоже оставил след в литературе. Им были написаны многочисленные «Слова» богословского содержания: о смирении, о любви и посте, о душевной пользе и т. д.

Одна из характерных черт культуры Древней Руси – большой интерес к истории. В исторический контекст так или иначе вписывались сюжеты почти всех литературных произведений. Большой популярностью на Руси пользовались переведенные с греческого исторические сочинения: Хроника Георгия Амартола, Хроника Иоанна Малалы и др., на основании которых в XI в. составляются своды всемирной истории, получившие названия хронографов. Записи исторического характера велись и на Руси. Предположительно самая первая летопись (т. н. Древнейший свод) была создана уже в конце Х – начале XI в. За ней последовало еще несколько летописных сводов: Никоновский свод 1073 г. и Начальный свод 1095, ставший предтечей знаменитой Повести временных лет (1113 г.). Значительная доля исторической информации сохранялась в устных преданиях, часть из которых затем использовалась летописцами, а часть вошла в фольклорную традицию, став основой формирования русского героического эпоса – былин.

Бурный расцвет литературы при Ярославе во многом был обусловлен распространением грамотности не только среди верхов, но и в широких массах общества. Начало этому было заложено еще князем Владимиром, который после принятия христианства начал «поимати» детей у «нарочитой чади» (знати) и насильно отдавать «на ученье книжное». Ярослав в 1037 г. специально выделил некоторую сумму из своих доходов для священников с тем чтобы они обучали людей грамоте и письму. О широком распространении грамотности свидетельствуют найденные при археологических раскопках берестяные грамоты, содержащие записи самого разного бытового содержания.

Книжное дело, традиции которого были заложены при Ярославе, продолжали развиваться и во II половине XI в. Древнейшей русской рукописью, сохранившейся до наших дней, считается Евангелие, созданное в 1056 г. в Киеве по заказу новгородского боярина Остромира. Настоящим шедевром является Изборник Святослава 1073 г. Это сборник переводных нравоучительных рассуждений, написанный на больших листах пергамента и богато украшенный. Производство книг в те времена было очень трудоемко, книги считались большой ценностью.

Больших высот достигла в Х–XI вв. архитектура. Ее развитие также неразрывно связано с распространением христианства. До принятия православия все постройки в древнерусских городах возводились из дерева. Вместе с новой религией на Русь пришла каменная архитектура. Строительство было обусловлено нуждами церкви – строились прежде всего храмы. Самая первая кирпичная церковь Покрова Богородицы (Десятинная) была заложена князем Владимиром сразу после возвращения из Корсуни в 989 г.

На Руси получил распространение так называемый крестово-купольный тип храма. Модель эта пришла на Русь из Византии. Крестово-купольными храмы этого типа называли потому, что центральные (поперечный и продольный) своды храма, перекрещиваясь, образовывали крест, увенчанный куполом. Изнутри своды и купол поддерживались четырьмя колоннами.

Еще вчера языческая, а ныне соперничающая с самой Византией в вопросах веры Русь остро нуждалась в монументальном подтверждении своего высокого статуса. Архитектурным убранством Киев стремился подражать Константинополю-Царьграду. При Ярославе Мудром по всей Руси разворачивается обширное храмовое и гражданское строительство. Для ведения работ приглашаются лучшие константинопольские мастера. В Киеве возводится величественный Софийский собор (1037 г.). Отличительной чертой храмов, строившихся на Руси, было многоглавие, Софию киевскую венчали 13 куполов. Вслед за Киевом своими соборами обзавелись Новгород и Полоцк. По-видимому, строила эти соборы та же самая артель, которая возвела собор в Киеве: в них много сходных черт. Все три собора освящены в честь св. Софии. Название такое было выбрано не случайно – главный городской храм Константинополя тоже Софийский. В Киеве, помимо храмов, строятся новые городские стены с башнями, одна из которых, носившая название «Золотые ворота» (опять же по примеру Константинополя), служила торжественным въездом в город.

Храмы украшались мозаиками и фресками. Византийская живописная традиция так называемого комниновского периода (получившего свое название по правящей в Константинополе династии Комнинов), пришедшая на Русь вместе с христианством и храмовым строительством, отличалась одухотворенностью и строгой каноничностью. Художественная система, созданная в Византии, наиболее четко соответствовала средневековому мировосприятию. Статичные, плоскостные, но при этом чрезвычайно выразительные образы призваны были воплотить идею превосходства духа над плотью. Прекрасные мозаики сохранились в центральных помещениях киевского Софийского собора. Новгородская София была расписана фресками. Считается, что в создании фресок могли принимать участие и русские мастера.

В целом, несмотря на большое влияние Византии, русская культура уже с первых шагов своего развития обнаруживает заметные черты своеобразия, это проявилось и двоеверии – причудливом сплаве, который образовало греческое православие и славянское язычество, и в многоглавии первых русских соборов, и в эпосе, и в самом строе повседневной жизни, оставшемся неизменным у подавляющего большинства населения. Глубокие традиции древней славянской культуры, питавшей своими корнями зарождавшуюся культуру русскую, позволяли творчески преобразовывать перенимаемые у соседей достижения, закладывая тем самым основу будущего развития.
Глава 2. Культура русских земель XIII половины XIII в.

К XII в. византийские новшества, привнесенные на славянскую почву в связи с крещением, оказались органично включены в развитие национальной культуры, составив с ней неразрывное единство. Цивилизационное влияние последнего осколка античного мира оказало стимулирующее действие на молодую культуру Древней Руси.

В XII в. начинается развитие новых культурных центров. Социально-политические предпосылки этого процесса заключались в обособлении от Киева наиболее развитых земель, становившихся самостоятельными волостями. С культурологической точки зрения имело место расширение сферы действия новой синтетической культуры, распространение культурных новаций от передового центра (Киева) к периферии.

Наиболее ярко эти процессы проявились в летописании. В самом начале XII в. (1113 г.) в киевской земле монахом Киево-Печерского монастыря Нестором создается Повесть временных лет. Эта летопись по праву считается одним из самых замечательных произведений древнерусской культуры, настоящей энциклопедией древнерусской жизни. Несмотря на то, что материал излагается по годам, текст летописи представляет собой связное литературно-историческое произведение, в котором нашла отражение не только событийная канва, но и религиозно-философские воззрения, политическая идеология, этика и подробности повседневной жизни человека Древней Руси. Продолжает развиваться летописание в Новгороде. Важно, что наряду с городами, в которых летописи велись уже на протяжении столетий, в начале XII в. возникает летописная традиция там, где раньше ее не было – во Владимиро-Суздальской и Галицко-Волынской землях. Характерно, что уделяя, как правило, большое внимание местным событиям, летописцы не теряют из вида общерусской истории, их областной патриотизм всегда сочетается со стремлением к единению русских земель.

Много нового появляется в литературе. Литература XII–XIII в. весьма разнообразна как по жанрам, так и по тематике.

«Слово о полку Игореве» считается одним из самых свободных от церковного влияния произведений литературы домонгольской Руси. Это поэтическое произведение повествует о неудачном походе новгород-северского князя Игоря Святославича на половцев (1185 г.). Художественный язык автора «Слова» насыщен языческими символами и образами: Русь показана в нем не оплотом православия (как в летописях), а «силой Дажь-Божа внука», упоминается Стрибог, другие языческие божества, но нет ни одного упоминания Христа, Богородицы или святых. При этом в главном автор «Слова» един с книжниками-летописцами: он выступает за единство Русской земли, осуждая князя Игоря, пустившегося в поход на свой страх и риск, без поддержки других князей в погоне за добычей и почестями.

Не менее интересно «Поучение» Владимира Мономаха (1053 – 1125). На склоне жизни («на санех седя») он пишет наставления своим детям, готовя их к нелегкому труду правителей земли. Мономах вспоминает свою жизнь и дает читателю возможность представить и понять, каким же должен быть настоящий князь. Образованный, смелый, деятельный, истинно верующий – таким предстает княжеский идеал в «Поучении». Непременная черта настоящего князя – забота о Русской земле. По мнению Мономаха, ради единства Руси князья обязаны оставить личные обиды и братоубийственные ссоры.

Особняком в литературе стоит «Моление» или «Слово» Даниила Заточника. Довольно сложно определить жанр этого произведения. Это и просьба (собственно «моление») о приеме на службу к князю; и памфлет, саркастически высмеивающий всесилие богатства, бесчестие духовенства, злонравие женщин, произвол бояр; и рассказ о себе, сдобренный некоторой долей саморекламы. Заточник – человек, безусловно, талантливый и, как все талантливые люди, находящийся в конфликте со своим временем – окружающие не ценят его ума, ему приходится жить в нищете – о бедах своих он «вопиет» ко князю, призывая оказать ему покровительство, обещая взамен верную службу.

К XII веку относится первое описание путешествия в русской литературе. Это рассказ о паломничестве («Хождение») игумена одного из черниговских монастырей Даниила в Святую землю, т. е. в Иерусалим. Даниил совершает благочестивое странствие в те края, где разворачивались события библейской истории. Он жадно осматривает достопримечательности, город, обходит окрестности, ездит по стране. Подробности своего визита аккуратно и подробно записывает.

Неотъемлемой и очень важной частью древнерусской литературы являются богословские произведения. Большим авторитетом в древнерусском обществе пользовался епископ г. Турова Кирилл, снискавший себе славу русского Златоуста. В своих Словах и поучениях («Повесть о слепце и хромце», «Повесть о белоризцах и мнишестве» и др.) Кирилл Туровский в аллегорической форме размышлял о разных философских проблемах: о соотношении духовного и телесного, небесного и земного в человеке, о смысле монашеского служения и т. д. Среди признанных богословов XII в. следует упомянуть еще и Климента Смолятича, киевского митрополита в 1147–1155 гг. Летопись говорит о том, что Климент был «книжник и философ так, яко же в русской земле не бяшеть». Он является автором «Послания прозвитеру Фоме», произведения, в котором содержатся рассуждения о ценности образования и философского подхода к пониманию священных писаний. К сожалению, «Послание» – единственное дошедшее до нас сочинение Климента.

Развитие агиографического (житийного) жанра в начале XIII в. ознаменовалось формированием Киево-Печерского Патерика – сборника рассказов об истории основания Киево-Печерского монастыря и первых монахах, подвижническая жизнь которых составила его славу.

Разновидностью богословской литературы были сочинения, говоря современным языком, природоведческого характера. На Руси получили большое распространение переводные византийские сборники «Шестоднев» и «Физиолог». В «Шестодневе» комментировался библейский рассказ о сотворении мира за шесть дней. В нем древнерусский читатель мог найти разные теории о форме земли, теологические объяснения астрономических и атмосферных явлений, рассказы о животных, снабженные метафизическим толкованием, и многое другое. Сходным образом был составлен и «Физиолог», содержавший аллегорические рассказы о животных, птицах, камнях, деревьях.

Существенные изменения происходят в архитектуре. Несмотря на то, что Киев по прежнему сохраняет роль культурного центра Руси, во многих землях возникают свои, отличающиеся от столичных, разновидности храмов. Начинается формирование самостоятельных архитектурных школ. Базовой моделью для строительства по-прежнему служит крестово-купольная конструкция, но конкретные воплощения ее варьируются. Новгородская школа тяготеет к суровой строгости форм, монументальной мощи композиции, простоте убранства. Храмы строились из местного камня – известняка, который достаточно трудно поддается обработке. В результате стены новгородских храмов лишены резьбы и тонких украшений, имеют неровную поверхность, что придает им своеобразную «скульптурную» пластичность и особую одухотворенность. Наиболее известными постройками новгородской школы являются Георгиевский собор Юрьева монастыря, построенный мастером Петром (1119 г.) и церковь Спаса-Нередицы под Новгородом (1198 г.). Эта последняя церковь знаменита еще и фресками, которыми были расписаны ее стены. Фрески утрачены во время Великой Отечественной войны, но, по счастью, сохранились репродукции. По мнению исследователей, этот храм был расписан русскими мастерами.

Новгородские мастера смело преобразовывали традиции византийского иконописания. В XIII в. в Новгороде складывается своеобразная живописная манера. По сравнению со столичной киевской, она была несколько примитивна и груба, но, безусловно, более самобытна. Многое в ней было заимствовано из народного искусства. Живопись построена на контрасте ярких цветов. Характерной особенность этих икон был красный фон, на котором с особой силой звучали чистые цвета синих, белых и желтых одеяний святых. Примером произведения, выполненного в описанной манере, может служить икона середины XIII в. «Еван, Георгий и Власий».

Совсем в ином русле развивалась архитектура Владимиро-Суздальской Руси. Масштабное строительство здесь было развернуто князем Андреем Боголюбским. При нем в г. Владимире возводится большой Успенский собор (1160 г.), грандиозные формы которого призваны были продемонстрировать претензии Залесского края на лидерство среди русских земель. В строительстве собора принимали участие немецкие мастера, присланные германским императором Фридрихом, – в декоре стен прослеживаются элементы романского стиля. Владимир соперничал в великолепии с Киевом. Подобно тому, как Киев в XI в., подражая Константинополю, обзавелся Золотыми воротами, в середине XII в. ими обзаводится и стольный Владимир. Князь Андрей строит себе загородную резиденцию – Боголюбово, от которой до настоящего времени сохранились лишь небольшая лестничная башня и неповторимая по поэтичности, изяществу и композиционной легкости церковь Покрова на Нерли (1165 г.). Строительство продолжалось и при преемниках Боголюбского. При Всеволоде Большое Гнездо был возведен внушительно-массивный Дмитровский собор (1197 г.). В Дмитровском соборе наиболее четко проявились характерные черты владимирской архитектуры. Собор белокаменный, но камень, из которого он построен, значительно отличается от новгородского – более мягок и податлив. Стены украшены богатейшей резьбой, в которой растительный орнамент сочетается с фигурами библейских персонажей и фантастических зверей. Традиции белокаменной резьбы нашли свое высшее выражение в Георгиевском соборе в Юрьеве Польском (1234 г.) – храм был покрыт каменными узорами от фундамента до купола.

Интересными новшествами было ознаменовано развитие архитектурных школ Полоцка, Смоленска и Чернигова. Сначала в Полоцке, а затем в Смоленске и в Чернигове была выработана новая концепция пространственной организации архитектурных объемов храма. Новшество заключалось в том, что при помощи особой системы подпружных арок и декоративных закомар-кокошников обычному крестово-купольному храму придавалась особая устремленность ввысь, был найден архитектурный образ стремительного вертикального движения. Такие храмы называют столпообразными. Классическим воплощением идеи столпообразного храма считается Спасо-Преображенский собор Ефросиньевского монастыря в Полоцке (зодчий Иоанн, 1159 г.), собор Архангела Михаила в Смоленске (конец XII в.) и церковь Параскевы Пятницы в Чернигове (конец XII в., зодчий Петр Милонег).

Высокому уровню развития духовной сферы русской культуры XI–XIII вв. соответствовало высокое развитие материального производства. Дисбаланс, выразившийся в преобладании духовного развития над техническим, ставший характерной особенностью культуры Древней Руси в эпоху позднего средневековья, в киевскую эпоху еще не проявлялся. Изделия ремесленников славились далеко за пределами Руси.

Раньше всего обособилось металлургическое производство (еще в родоплеменную эпоху). Кузнецы рано стали особой категорией населения, первыми специалистами, образ которых был окутан дымкой таинственности и связывался в сознании с колдовством. Работа с огнем, власть над металлом давали основание этим представлениям. Спектр изготовляемых предметов был очень широк: это и орудия труда, инструменты (железные сошники, косы, серпы, ножи, пилы, замки) и оружие (мечи, сабли, наконечники стрел, кольчуги, шлемы). Отдельной отраслью металлургии было «златокузнечное», т. е. ювелирное дело. Способы обработки металлов удивляют своим разнообразием: наряду с тонкими ювелирными технологиями, такими как ковка, скань, зернь, эмаль, применявшимися для изготовления штучного товара, единичных экземпляров особо ценных украшений, уже в те далекие времена существовали способы производства продукции массовой, «ширпотреба»: штамповка, литье, позолота.

Гончарное ремесло обособилось несколько позже кузнечного. В XI в. появляется ножной гончарный круг. Помимо самой разнообразной посуды гончары изготовляли кирпичи (плинфу). Умели в Древней Руси делать стекло. Однако использовали его, в основном, для производства украшений. Стеклянных оконных стекол или посуды почти не было. Непревзойденным мастерством отличались русские мастера деревообработки. Дерево – универсальный материал: от мисок и ложек до храмов и крепостных стен – таков был диапазон возможного его использования.

Многие вещи для повседневного использования люди делали себе сами, например ткань для будничной одежды (холсты, грубые сукна) изготовлялась в домашних условиях в каждой семье.
Глава 3. Русская культура II половины XIII–XV вв.

Монголо-татарское нашествие нанесло серьезный урон русской культуре. Военный разгром, тяжелая дань, увод в полон мастеров значительно обеднили культурный процесс. Однако традиция не прервалась. Более того, вряд ли можно говорить о сколько-нибудь заметном влиянии монгольской культуры на русскую, особенно на первых порах. Долгое время степной мир монголов-кочевников и мир городов славян-земледельцев существовали отчужденно, потребовалось не одно столетие для взаимного сближения.

Батыево нашествие стало основной темой в литературе. Один из первых откликов на произошедшее «Повесть о разорении Рязани Батыем». В «Повести» описывается гибель Рязани и рода рязанских князей. Монгольское нашествие воспринималось современниками как конец света, как «великая конечная погибель». Отсюда трагизм, наполняющий произведения того периода. Мотив героической смерти является ведущим в литературе, посвященной нашествию. В «Повести» монголо-татары стали победителями не потому, что победили рязанцев, а потому, что их противников не осталось в живых. Князь Федор Юрьевич, посланный к Батыю с дарами, отказывается отдать ему свою жену, говоря: «когда нас приодолееши, то и женами нашими владети начнеши», его убивают. Узнав о смерти мужа, княгиня Евпраксия вместе с маленьким сыном «ринуся из превысокого храма своего» и разбилась насмерть. В решающей битве гибнут великий князь рязанский Георгий Ингоревич и его братья. Невозможность остаться в живых побежденным подвигла оказавшегося в момент главного сражения в отлучке Евпатия Коловрата с дружиной в 1700 человек напасть на войско Батыя. В образе Евпатия сильны эпические черты: он побеждает в единоборстве родственника хана Хостоврула, татары одолевают его только при помощи стенобитных орудий.

Мотив предпочтения смерти бесчестию и признанию поражения лег в основу «Сказания об убиении в Орде князя Михаила Черниговского» и «Слова о Меркурии Смоленском». С религиозно-философским осмыслением постигшей Русь трагедии выступил епископ г. Владимира Серапион. В Своих «Словах» и «Поучениях» он как проповедник старается извлечь урок из случившегося. Продолжая идейную традицию провиденциализма русских книжников более раннего периода, Серапион Владимирский рассматривал нашествие как наказание, наложенное Богом за грехи, проявление «ярости Его».

Не менее опасным было противостояние с западноевропейским католическим миром. Борьба с «немцами», под которыми в Древней Руси понимали как собственно немецких рыцарей, так и представителей других германоязычных народов (шведов, норвежцев, датчан и др.), является одной из ведущих тем «Жития Александра Невского», составленного в конце XIII в. Самостоятельное значение имеет «Слово о погибели Русской земли» – небольшое произведение, которое древнерусские книжники, как правило, вставляли в качестве предисловия к этому житию.

Прошло более сотни лет и эпоха поражений сменилась эпохой первых побед. Откликом на Куликовскую битву стала «Задонщина» – поэтическое произведение, созданное рязанским боярином Софонием. Как образец стиля Софоний использовал «Слово о полку Игореве». В текстах обоих произведений можно найти множество параллелей. Однако идейное наполнение «Задонщины» совершенно иное. Если неизвестный автор «Слова» относится к герою своего повествования князю Игорю отрицательно, то Софоний поет славу великому князю Дмитрию Ивановичу, его двоюродному брату князю Владимиру Андреевичу и «могучему городу Москве». «Задонщина» проникнута торжеством за Русскую землю, сумевшую объединиться, отбросить распри перед лицом врага и победить.

Несколько в ином ключе передает те же события «Сказание о Мамаевом побоище». Оно, по видимому, было написано уже спустя довольно-таки большой срок после битвы. Автор его неизвестен. В «Сказании» меньше поэтических метафор, но слог, тем не менее, весьма эмоционален и экспрессивен (особенно в изображении батальных сцен), изложение событий подробное и обстоятельное. Много в «Сказании» сведений легендарного характера и сознательно допущенных искажений (например, митрополит Киприан, который был во враждебных отношениях с Дмитрием и отсутствовал в Москве, согласно «Сказанию» благословляет князя на битву). Однако даже неточности в тексте «Сказания» служат исполнению общего замысла. Все подчинено двум главным идеям: идее патриотической, о необходимости борьбы против монголо-татарского ига, и идее политической, о том, что центром этой борьбы является Москва, и князья московские ответственны за эту борьбу.

Со II четверти XIV века зарождается московское летописание. Московская летопись быстро превращается в летопись общерусскую. В конце XIV в. был составлен «Летописец Великий Русский», а в 1408 г. по инициативе митрополита Киприана – Троицкая летопись, ставшая основой последующего московского летописания. С самого начала московское летописание было тесно связано с процессами объединения русских земель вокруг Москвы, выполняло функцию идеологического обеспечения этих процессов. В нем нашли яркое выражение идеи политической консолидации. Летописцы стремились показать роль Москвы как общерусского центра, собирательницы Руси. Те же идеи нашли отражение в «Сказании о князьях Владимирских», составленном в конце XV в. «Сказание» повествовало о судьбе царских регалий (венца, барм и пр.), якобы преподнесенных византийским императором Константином Мономахом русскому князю Владимиру Всеволодовичу Мономаху и унаследованных московскими князьями, которые тем самым трактовались как преемники византийских царей и великих князей киевских. В «Сказании» содержалась вымышленная генеалогия московских князей, род которых возводился к «Августу-кесарю» – римскому императору Октавиану Августу.

Чрезвычайно велика была в духовной жизни русского общества роль церкви. Огромное значение для культурного и общественного развития имела деятельность подвижника и реформатора Сергия Радонежского (1321 – 1391). Им был основан Троицкий монастырь (Троице-Сергиева Лавра), воплотивший в себе новые принципы монастырской жизни. На смену келиотским монастырям, в которых монахи жили на особицу, сохраняя при себе все свое мирское имущество и ведя подчас совсем не подобающий инокам образ жизни, пришли монастыри общежитийные, в которых монахи не имели личного хозяйства, жили трудом и пользовались все в равной степени только тем, что давал монастырь. Авторитет Сергия был огромен. Дмитрий Донской, собираясь на битву с Мамаем, обратился к нему за поддержкой. Сергий (именно игумен Сергий, а не митрополит Киприан), благословив князя и все русское воинство, предрек победу.

Житие святого преподобного Сергия было написано монахом Троице-Сергиева монастыря Епифанием Премудрым (?–1420). Епифаний был выдающимся писателем своего времени. В своих произведениях, большинство из которых относятся к агиографическому жанру (жития святых) он демонстрирует мастерское владение популярным в XV в. художественным приемом, который называется «плетением словес» и заключается в своеобразном «нанизывании» эпитетов. Пример из «Жития Стефана Пермского», написанного тоже Епифанием: «Един тот был у нас епископ, то же был нам законодавец и законоположник, то же креститель и апостол, и проповедник, и благовестник, и исповедник, святитель, учитель…» и т. д.

XV столетие – время расцвета агиографического жанра. Помимо Епифания в это время работал выходец из Сербии Пахомий Логофет («Житие митрополита Алексея», «Житие Варлаама Хутынского»). В конце XV или в начале XVI века получила литературную обработку (автор ее, возможно, московский священник и писатель Ермолай-Еразм) и была превращена в «Житие» легенда о Петре и Февронии Муромских. Это трогательная история любви князя и дочери простого бортника, отдаленно напоминающая западноевропейских Тристана и Изольду. В отличии от большинства агиографических сочинений это «Житие» написано простым языком, безо всякого «плетения словес» и сохраняет в себе много фольклорных черт, напоминая более народную сказку, нежели богословское произведение.

Парадоксальным образом о глубоком проникновении христианства в сознание народа свидетельствуют распространение в XV в. всевозможных ересей («жидовствующие», «стригольники») и ожесточение религиозных споров. Только прочно укоренившись в культуре, христианская доктрина могла стать предметом размышлений для широких масс. Одним из самых грандиозных являлось идейное противостояние «иосифлян» и «нестяжателей». Основным предметом спора был вопрос о монастырском землевладении, морально-этический его аспект. По мнению Иосифа Волоцкого (в миру Иван Санин), основателя и игумена Успенского монастыря под Волоколамском, монастыри и церковь вообще должны иметь большие владения и пользоваться трудом работающих на земле крестьян. Богатая церковь – это сильная церковь, а сильная церковь – залог процветания веры – такова была логика «иосифлян». Концентрированным выражением идеологии иосифлянства является «Просветитель», полемическое сочинение, автором которого был сам Иосиф.

Противоположную точку зрения высказывали «нестяжатели». По мнению их духовного лидера Нила Сорского (в миру Николай Майков), жившего в скиту недалеко от Кирилло-Белозерского монастыря, монахи должны жить своим трудом, главная их задача – духовное самосовершенствование. Он обличал корыстолюбие иосифлянского духовенства, их нежелание отказаться от мирских «прелестей», гордыню. Воззрения Нила Сорского испытали серьезное воздействие исихазма. Исихазм – религиозно-мистическое учение, пришедшее на Русь из Византии. Основная идея исихазма – соединение человека с Богом путем отрешения от мирской суеты, самососредоточения сознания – «молчания» и особого вида медитации «Христовой молитвы». Нил Сорский оказал большое влияние на духовную культуру Руси XV–XVI вв., был причислен к лику святых.

В XV в. расширяется культурный, исторический и политический кругозор русских людей. Об этом свидетельствует возрождение интереса к произведениям, рассказывающим о путешествиях в дальние страны – «хожениям» или «хождениям». Известен цикл повестей о русском посольстве на Ферраро-Флорентийский собор, закрепившем унию католической и православной церкви – «Хождение во Флоренцию». Получает распространение переводная «Христианская топография» византийского путешественника Козьмы Индикоплова. Самым интересным и оригинальным произведением этого жанра следует признать «Хождение за три моря» тверского купца Афанасия Никитина. Пустившись в дорогу по торговым делам, недалеко от Астрахани он оказался жертвой грабителей. Возвращение домой грозило полным разорением. В надежде поправить положение Афанасий решает двигаться вперед в поисках выгодных закупок восточных товаров. «Три моря», за которые совершил свое вынужденное путешествие Афанасий Никитин, – это Каспийское, Черное и Индийский океан. С 1468 по 1475 г. он посетил Кавказ, Персию, Индию, Турцию, Крым. Перед нами предстают восточные страны, увиденные глазами русского человека XV в., изложившего увиденное и пережитое простым безыскусным языком.

В середине XIV в. начинается возрождение русской архитектуры. Раньше всего каменное строительство возобновилось в Новгороде, менее всех пострадавшем от монгольского нашествия. Новгородскими архитекторами были созданы оригинальные типы храмов, значительно отличавшиеся от византийских канонов. Классическими памятниками этого периода считаются церкви Федора Стратилата на Ручью и Спаса на Ильине улиценебольшие одноглавые храмы, отличающиеся простотой и конструктивной ясностью.

В Москве первые монументальные здания возводятся при Иване Калите. В отличие от Новгорода и Пскова, где строительство велось по частным заказам бояр и купеческих артелей, здесь монументальное зодчество с самого начала приобрело государственный характер. Основной заботой московских князей было, конечно, украшение Кремля. В 1367 г. Дмитрий Донской возводит вокруг города каменные стены (взамен старых деревянных) – белокаменный Кремль. Современный ансамбль московского Кремля в общих чертах складывается в эпоху Ивана III. Специально приглашенные итальянские архитекторы возводят храмы, дворцы и новые крепостные стены. В 1479 г. заканчивается строительство пятиглавого Успенского собора (арх. Аристотель Фиорованти). По требованию великого князя за образец был взят владимирский Успенский собор. Постройка должна была символизировать переход статуса главного города от древней столицы Владимира к новой – Москве. В сочетании стилей древнерусского собора и итальянского дворца-палаццо выдержан Архангельский собор (1508 г., арх. Алевиз Новый). Русские зодчие-псковичи построили в Кремле Благовещенский собор – домовую церковь великих князей. Вертикальной доминантой столицы стала колокольня Ивана Великого (1508 г., арх. Бон Фрязин). Итальянскими мастерами Марком Фрязином и Пьетро Антонио Солари был возведен великокняжеский дворец, от которого до сегодняшнего дня сохранилась Грановитая палата (1491 г.). Этими же мастерами были построены и новые стены Кремля (1495 г.).

Высочайшего уровня развития достигает на рубеже XIV–XV веков русская живопись. Расцвет иконописного искусства в рассматриваемый период связан с деятельностью трех выдающихся мастеров: Феофана Грека, Андрея Рублева и Дионисия. Феофан Грек (1340–1410 гг.) – выходец из Византии, приехавший на Русь уже зрелым мастером. Работал в Новгороде, затем в Москве. Роспись новгородской церкви Спаса Преображения на Ильине улице – единственная дошедшая до наших дней работа мастера, имеющая документальное подтверждение, ему также приписывают иконы деисусного чина Благовещенского собора в Московском Кремле. Художественная манера Феофана ярко индивидуальна, узнаваема, отличается экспрессивностью и темпераментом. В палитре преобладают коричневые оттенки; особую силу образам придают «пробелá» – блики, нанесенные сочными мазками чистой белой краской на оранжево-коричневую основу.

Андрей Рублев (1360–1430 гг.) – величайший художник, монах, постриженник Троице-Сергиева монастыря. Первое летописное упоминание об Андрее Рублеве относится к 1405 г., когда они вместе с Феофаном Греком и Прохором из Городца расписывают Благовещенский собор московского Кремля (не сохранившийся до сегодняшнего дня). Кисти Рублева принадлежат иконы так называемого «Звенигородского чина» (Спас, Архангел Михаил и апостол Павел). В 1408 г. Андрей Рублев и Даниил Черный заново расписывают древний Успенский собор во Владимире. До нашего времени дошли фрагменты фресок и часть иконостаса. Самым известным произведением Рублева является, конечно, знаменитая икона «Троица» (1420 г.), произведение, наполненное глубоким поэтическим и философским содержанием. Изображение трех склоненных ангелов вписано в круг, подчиняющий себе всю композицию, исполненную внутренней гармонии. Краски прозрачные, светлые: голубец, изумруд, киноварь сливаются в тонко согласованную гамму.

Продолжателем рублевской традиции в московской иконописной школе был Дионисий (1440–1503). Им были расписаны церкви в Пафнутьево-Боровском и Ферапонтовом монастырях. Известность и славу мастера он получил уже при жизни. Современники называли его художником, «пресловущим паче всех», т. е. знаменитым. В 1481 г. он выполняет почетный заказ: оформление кремлевского Успенского собора. С тех пор Дионисий становится олицетворением официальной столичной традиции в искусстве. Композиции его произведений отличаются строгой торжественностью, светлыми красками, удлиненностью фигур.

Высокий уровень живописного мастерства, гуманистическая направленность, художественное совершенство произведений, создаваемых иконописцами XIV–XV вв. позволяют исследователям говорить о вступлении Руси в эпоху по многим чертам созвучную эпохе европейского Предвозрождения.

Глава 4. Культура Руси периода образования централизованного государства. XVI в.

К концу XV в. в общих чертах было завершено объединение русских земель вокруг Москвы. На повестке дня стояла централизация огромной территории, подвластной московскому князю.

Превращение маленького удельного княжества в общерусское государство вызвало трансформации в социальном, политическом и культурном укладе русского общества. Стремительное изменение жизни требовало серьезного осмысления. Неслучайно XVI столетие ознаменовалось особенно значимыми достижениями в идейном развитии. Характерной чертой древнерусской мысли было неразрывное единство общественно-политической, философской и религиозной сфер, охватываемое термином «философия» в древнерусском его понимании.

В 1520–1530 гг. монах расположенного близ Пскова Елеазарова монастыря Филофей в своем «Послании на звездочетцев» излагает концепцию о Москве как «Третьем Риме». Эта концепция продолжала идейную традицию русских мыслителей XV в., стремившихся показать преемственность власти «царствующего града Москвы» от прежних мировых столиц. В изображении Филофея Москва предстает последним оплотом истинного христианства, возвысившимся вместо Рима и Константинополя («второго Рима»), которые были низвергнуты Богом за грехи и отступничество. Москва стала «Третьим Римом», а четвертому «не бывать». Теория служила нуждам идеологического оформления независимого положения Руси в мировом сообществе, утверждению равноправия русского государства с монархиями Европы, еще раз подтвержденного в 1547 году, когда Иван Грозный принял титул царя, считавшийся в то время равным титулу императора.

Проблемы политического устройства и путей развития России нашли отражение в переписке Ивана Грозного и бежавшего в 1564 г. в Литву Андрея Курбского. Обвиняя царя в деспотизме и бессмысленной жестокости, князь Курбский выступает за создание государства, в котором бы центральная власть признавала права аристократии и осуществляла управление координируя действия с духовными и земскими соборами. Главным образом Курбский призывает считаться с родовой знатью, «сильными в государстве избранном», «воеводами». По мнению князя, именно они составляют силу Руси, их стараниями покоряются «прегордые царства» и города. Иван отвечает, что не знает, что это за «сильные», что государство держится Божьим милосердием и его государевой персоной, а не судьями и воеводами. Он самодержец, сторонник абсолютной, ничем не ограниченной монархии. «А жаловати есьмя своих холопей вольны, а и казнити вольны же», – так формулирует царь Иван свое политическое кредо.

Точку зрения служилого сословия на устройство государства высказал известный публицист, выходец из русских дворян Великого княжества Литовского Иван Семенович Пересветов. В 40-х – начале 50-х гг. XVI в. он написал несколько произведений, в которых резкой критике подверглись бояре, «ленивые богатины», опутывающие царя лестью и пренебрегающие службой. Свои идеи Иван Пересветов излагал в аллегорической форме. В своем «Сказании о Магмет-салтане» он рисует образ некой идеальной страны, якобы Турции, в которой правит царь, «философ мудрый» Магмет-салтан. Мудрый царь строг к лживым вельможам. С продажных судей Магмет приказывает содрать кожу, набить ее бумагой и выставить получившиеся чучела в судах. «Без грозы нельзя правду в царство ввести. Как конь под царем без узды, так царство без грозы», – пишет Пересветов. Он сторонник сильной самодержавной власти. Однако его позиция существенно отличается от позиции Грозного. По его мнению, царь должен искать опору в служилом дворянстве, «воинниках». Только дворяне, чье благосостояние всецело зависит от царских пожалований способны на нелицемерную преданность государю. Царь должен ценить это и награждать за самоотверженную службу.

С особой силой разгораются в XVI в. религиозные споры. Противостояние «нестяжателей» и «иосифлян», начавшееся еще в XV в., втягивает в свою орбиту все новые и новые умы. Традицию обличения корыстолюбия, гордыни и мирской суетности духовенства, заложенную Нилом Сорским продолжил князь-инок Вассиан Патрикеев. Крупнейшим мыслителем, оказавшим большое влияние на развитие древнерусской мысли, был Максим Грек (Михаил Триволис) (1470 – 1556). Выходец из знатного греческого рода, получивший прекрасное образование, Михаил долгое время жил в северной Италии. Там он общался с деятелями культуры Возрождения, увлекался проповедями Савонаролы, затем постригся в монахи в католическом доминиканском монастыре Сан-Марко. Из Сан-Марко он переезжает на Афон, где принимает постриг в православном Ватопедском монастыре под именем Максим. В 1518 г. афонский книжник Максим по приглашению Василия III пребывает на Русь, где его, как и многих его соотечественников (например, иконописца Феофана), прозывают Греком. Келья Максима в Чудовом монастыре становится своеобразным «литературным клубом», «философским кружком». Наследие Максима Грека очень обширно: это и переводы, богословские труды, философские произведения. Благодаря его работе на Руси получили распространение многие сведения философского, исторического, лексикографического характера. Наиболее значительным его трудом как переводчика является Толковая Псалтырь, каждый из 151 псалма Максим снабдил символическими интерпретациями, принадлежавшими видным богословам древности: Оригену, Афанасию Александрийскому и др.

В своих сочинениях Максим Грек касается проблем человека, духовного совершенствования, рассматривает он и вопросы общественно-политические. «Слова» Максима Грека обличают сильных мира сего, продолжая традицию нестяжателей. Он рисует Россию в образе неутешно плачущей вдовы, облаченной в черные одежды. Интересны его послания молодому, недавно вступившему на престол Ивану Грозному: «Главы поучительны начальствующим правоверно» (1548 г.), Максим старается внушить царю мысль, созвучную мысли Сократа: повелевать другими может только тот, кто способен повелевать собой. Кружку Максима Грека принадлежал дворянин Федор Иванович Карпов (?–1540) – дипломат, не раз побывавший в Европе, знавший языки, увлекавшийся античной культурой. В его посланиях, адресованных Максиму Греку, митрополиту Даниилу, содержится немало критических рассуждений о социальных порядках в России. По мнению Ф. И. Карпова главная необходимость для Русского государства – «правда», т. е. законность, справедливость.

Важным мероприятием в культурной жизни XVI в. было составление большого сборника религиозной литературы (житий, поучений, памятников церковного права, повестей и сказаний), осуществленного под руководством митрополита Макария. Сборник получил название Великих Четьих-Миней, в нем произведения были распределены по дням, в которые их рекомендовалось читать. Великие Четьи-Минеи призваны были стать сборником всей «чтомой» (читаемой) на Руси литературы. Он состоял из 12 книг (по числу месяцев), каждая из которых содержала 1500–2000 страниц текста. Это был поистине колоссальный труд, включивший в себя более двух тысяч произведений оригинальной и переводной литературы.

Не меньшим размахом отличалось летописное дело. Самым обширным сводом XVI в. является Никоновская летопись. В ней были объединены большое число местных летописей, повестей и сказаний, многие из которых в самостоятельном виде не дошли до нас. На основании текста Никоновской летописи был составлен грандиозный Лицевой свод, состоявший из 10 томов. Он содержал сведения по русской и мировой истории и был богато иллюстрирован (16 тыс. миниатюр). На рубеже XV–XVI вв. составляется новый свод всемирной истории – Русский хронограф. Важно, что помимо летописей в XVI веке появляются исторические сочинения других видов. Это, прежде всего, Степенная книга, в которой история русского государства изложена не по годам, как в летописях, а по поколениям (т. е. по «степеням», всего их было 17) правящей династии, начиная с Владимира I и до Ивана Грозного. В создании Степенной книги нашла свое наивысшее выражение характерная черта литературы XVI в. – интерес к биографиям исторических личностей. Важным историческим источником является «Казанская история», посвященная завоеванию Иваном Грозным Казанского ханства.

Своеобразный памятник средневековой русской литературы для широкого читателя – «Домострой» (по сути, «Домоводство»), составленный в середине XVI века сподвижником Ивана Грозного попом Сильвестром. В «Домострое» читатель мог найти всякого рода советы как «душеполезного», так и практического содержания. В нем определялись как обязанности человека по отношению к церкви и государю, так и нормы построения семейного быта и ведения домашнего хозяйства.

Событием огромной важности было возникновение книгопечатания на Руси. Первая типография появилась в Москве в 1553 г. Ее называют анонимной, т. к. на изданиях, выпущенных этой типографией, не указано ни имя печатника, ни место, ни время печати. Первую точно датированную русскую печатную книгу «Апостол» выпустили в 1564 г. Иван Федоров и его соратник Петр Мстиславец. Продукция типографии отличалась большим художественным совершенством. Под давлением реакционных религиозных кругов, из-за обвинений в ереси русские печатники вынуждены были перебраться в Великое княжество Литовское. В Львове они печатают первый русский букварь с грамматикой. Продолжает развиваться книгопечатанье и в России. Однако печатная книга еще очень долгое время существовала параллельно с книгой рукописной. Печаталась, в основном, богослужебная литература; летописи, повести и сказания продолжали переписываться от руки.

В XVI в. ведется интенсивное архитектурное строительство. В Москве строится больше каменно-кирпичных сооружений, чем за весь предыдущий период. Большое влияние на архитектурные вкусы эпохи оказал ансамбль кремлевских храмов. В очертаниях Софийского собора в Вологде, Успенского собора Троице-Сергиевого монастыря угадываются формы Успенского собора Московского Кремля, построенного Аристотелем Фиорованти в конце XV в.

Наиболее интересным явлением в развитии архитектуры было возникновение новой конструкции храма, полностью порывавшей с традиционной крестово-купольной схемой, заимствованной на заре христианизации из Византии. В ее основу было положен прием, давно известный в русском деревянном зодчестве – шатер – конструкция перекрытия, выполненная не в виде привычных сводов и опиравшихся на столпы куполов, а в виде высокой, устремленной вверх восьмигранной пирамиды. В 1532 г. была построена первая, самая известная и в художественном плане совершенная церковь Вознесения в царской резиденции селе Коломенском. Современники отмечали, что храм построен «на деревянное дело», т. е. по типу деревянных храмов. Новая конструкция позволяла придать постройке подчеркнутую вертикальную устремленность, мистически выражавшую идею вознесения. Идея шатрового храма была развита в построенном в честь взятия Казани соборе Покрова на Рву (Василия Блаженного) (1560 г., арх. Барма и Постник), в котором шатром увенчана центральная башня, окруженная со всех сторон небольшими столпообразными храмами. Отличает собор также богатое декоративное убранство, построенное на сочетании красного кирпича и белокаменных резных деталей.

В развитии живописи можно выделить две тенденции. Стоглавый собор 1551 г. потребовал от живописцев строгого следования канонам. В качестве непререкаемого образца иконного писания утверждается творчество Андрея Рублева и Дионисия, что привело к некоторому замедлению поступательного движения искусства, повторению заученных форм и снижению творческой составляющей в деятельности иконописцев. С другой стороны, расширяется тематика живописных произведений. В композиции фресок включаются портретные изображения (Ивана IV, митрополита Макария), аллегорические и исторические сцены. Живопись ставится на службу идеологии. Примером тому могли служить не сохранившиеся до сегодняшнего дня, но известные по описанию XVII в. росписи Золотой царицыной палаты Кремлевского Дворца, одно из главных мест в которой занимали композиции на сюжеты «Сказания о князьях Владимирских».

Глава 5. Русская культура XVII в.

XVII в., являясь периодом быстрого развития древнерусской культуры, в то же время был веком ее завершения. Сохраняя основные черты традиционного уклада, русское общество начинает трансформироваться в направлении, которое в последствии найдет свое наивысшее выражение в реформах Петра Великого. Россия стояла на пороге нового времени. В культуре отчетливо выделяются две тенденции: проникновение западноевропейских влияний и прогрессирующий процесс обмирщения (секуляризации), т. е. освобождения от господства церкви.

В литературе XVII столетие – время отмирания многих незыблемых традиций. Наиболее выразительное новшество – проникновение в литературу заведомого вымысла. Классическая древнерусская литература предыдущих столетий его не знала. В ней действовали исторические личности – митрополиты, князья, бояре, и, следовательно, любой сознательный вымысел был невозможен, ибо в историческом повествовании он означал бы ложь. Книжное письмо считалось слишком серьезным и священным, чтобы заниматься развлекательными выдумками, для этого существовали устные «побáсенки». Теперь же сфера литературного творчества расширяется, во многом за счет фольклора. Появляются произведения, герой которых – мелкий служилый дворянин или купец. Относительно этих безвестных персонажей вымысел считался допустимым. Похождениям дворянского сына посвящена «Повесть о Фроле Скобееве», отличающаяся занимательностью повествования, напоминающего сюжеты средневековых западноевропейских «плутовских» романов. В нем любовная история переплетается с рассказом о плутовстве молодого дворянина, которыми он в конечном итоге обеспечивает себе безбедное существование и высокое положение в обществе. В «Повести о Савве Грудцине» главный герой – сын богатого купца. Его история напоминает историю Фауста: Савву в приключениях сопровождает и направляет сам дьявол. Правда, в отличие от доктора Фауста, малограмотный Савва попадает под власть беса сам того не понимая. Беспутный купеческий сын предается разврату, игнорирует слезные увещевания родителей, принимает участие в Смоленском походе, где с помощью все того же беса демонстрирует большие успехи в военном деле. Однако вслед за удовольствиями и славой приходит расплата – Савва заболевает. От «бесовских мучений» его спасает сама Богородица. Жизнь свою Савва заканчивает в монастыре «в посту и молитвах».

Подобного рода литература была популярна, прежде всего, в демократической среде. Помимо развлекательного и нравоучительного, в ней была сильна сатирическая, обличительная составляющая. Наиболее ярко она проявилась в «Повести о Шемякином суде» и «Повести о Ерше Ершовиче» – произведениях, в которых высмеивались судебные порядки и продажность судей. «Повесть о Ерше Ершовиче» – пародия на судебную тяжбу. Сын боярский Лещ «бьет челом» на «Ерша сына Щетинникова». В рыбьем царстве все как у людей: имеются и свои лжесвидетели (Сельдь), и корпоративная солидарность «рыбьей аристократии», а о Леще устами Сельди даже говорится, что он «человек добрый, христианин Божий». Судья – «Сом с большим усом» – за взятку решает дело в пользу Леща. Мелкой, но колючей рыбке Ершу остается только плюнуть в глаза судьям и сбежать.

Серьезная, «высокая» литература XVII в. представлена сочинениями, посвященными более традиционным для древнерусской культуры темам. Большой отклик вызвал кризис Смутного времени. Самыми яркими из произведений, описывающих этот сложный для истории России период, являются «Сказание» Авраамия Палицина, отразившее взгляд непосредственного участника событий, во многом пристрастного, но умного и наблюдательного и содержащая официальную точку зрения «Летописная книга», написанная князем И. М. Катыревым-Ростовским в 1626 г.

Представителем придворного направления в литературе был воспитатель детей царя Алексея Михайловича, выпускник Киево-Могилянской академии Симеон Полоцкий (Самуил Емельянович Ситнианович-Петровский, 1629–1680). С именем Полоцкого связано появление в литературе новых жанров – силлабической поэзии и драматургии. Симеон выступает в качестве первого придворного поэта. Его стихи – торжественные, несколько тяжеловесные, явились прообразом хвалебной оды. В центре композиции образ царя-самодержца, являющегося живым воплощением политического могущества и славы России («Орел Российский»). Помимо панегирических сочинений, Симеон Полоцкий писал вирши на самые разнообразные темы. Будучи сторонником просвещения, многие свои произведения он посвящал обличению разнообразных пороков (пьянства, гордыни, алчности) и демонстрации наглядных положительных примеров. Заинтересованность Симеона вопросами воспитания видна и в его пьесе, основой которой послужила Библейская история – «Комедия притча о блудном сыне», посвященная, по сути, проблеме отцов и детей.

К тому же направлению может быть отнесено творчество хорвата Юрия Крижанича (1618–1683), прибывшего в Россию в 1659 г. Европейски образованный человек, магистр философии, в своем фундаментальном трактате «Беседы о правлении» он большое внимание уделил «политической мудрости». По мнению Крижанича, наиболее предпочтительная форма правления – «самовластие», при этом он считал, что правитель должен быть мудрым человеком и окружать себя умными советниками. В этом Крижаничу виделся залог покоя и согласия в стране.

Серьезные изменения происходят в XVII в. в системе образования. Причем эти изменения носят не только количественный, но, что очень важно, качественный характер: на смену традиционному древнерусскому ученичеству (индивидуальному обучению у наставников) приходят настоящие учебные заведения. Крупнейший деятель отечественной культуры Епифаний Славинецкий (?–1675), переводчик, поэт и публицист создал школу при Кремлевском Чудовом монастыре. В 1687 г. в Москве было открыто первое в России высшее учебное заведение Славяно-греко-латинская академия, сыгравшая значительную организующую и воспитательную роль в развитии отечественной культуры. Возглавляли Академию греческие монахи, выпускники Падуанского университета братья Иоанникий и Софроний Лихуды. Обучение в Академии включало в себя прохождение курсов греческой грамматики, поэтики, риторики, философии. В конце столетия (1692 г.) появляется иллюстрированный букварь Кариона Истомина, известного также своими поэтическими произведениями, продолжавшими панегирическую традицию Симеона Полоцкого. Букварь был снабжен картинками, подобранными по хорошо знакомому современному человеку принципу: изображение буквы пояснялось изображениями предметов, название которых с нее начиналось.

Ярким примером обмирщения русской культуры может служить трансформация, которую претерпел житийный (агиографический) жанр. Возникают жития, значительно отступающие от сложившегося трафарета: таково, например, «Житие Юлиании Лазаревской» (Ульянии Осорьиной), написанное ее сыном, муромским дворянином Калистратом Осорьиным. Произведение сочетает в себе черты жития и биографической повести: главной героиней выступает, что совершенно нехарактерно для агиографической литературы, светская женщина, жена служилого дворянина, которая даже перед смертью не приняла пострига. Природа ее святости не в суровом подвижничестве, а во всеобъемлющей доброте и любви к людям, ее аскеза – не самоистязание, а деликатный отказ от преимуществ, которые давала принадлежность к господствующему классу. Ульяния в голодные годы помогает обездоленным, кормит, недоедая сама. Стойко переносит жизненные невзгоды, смерть детей. Это совершенно новый образ, демонстрирующий возможность достижения святости не только за стенами монастыря, но и в гуще повседневных забот, обыденных дел, которыми наполнена жизнь хозяйки большого дома.

Еще более необычным является «Житие протопопа Аввакума», написанное им самим. С классическим житием это произведение связывает, пожалуй, только название. В реальности это автобиография самого влиятельного и яркого вождя старообрядческой оппозиции Аввакума (1620 – 1682), написанная живым, почти разговорным языком, совершенно нехарактерным для велеречивой официальной богословской литературы того времени. Писалось «Житие» во время его многолетнего заключения в земляной тюрьме в Пустозерске, куда он был заключен за сопротивление церковным реформам, проводимым патриархом Никоном. Повествование ведется от первого лица. С необыкновенной силой и тонкой самоиронией протопоп рисует свои злоключения: побои, и ссылку в Сибирь, и всевозможные притеснения, чинимые ему «сильными мира сего». Характерная черта Аввакума – чувство своего огромного духовного превосходства. Яростно клеймит он своих врагов, прежде всего, конечно, своего бывшего друга по кружку высокообразованной московской интеллигенции («Кружок ревнителей благочестия» Стефана Вонифатьева), а ныне патриарха Никона – «носатого и брюхатого борзого кобеля», «адова пса» и даже «плутишку».

Раскол является одним из значительнейших событий в жизни русской церкви XVII в. Причиной его стали бурные споры, разгоревшиеся в среде образованного духовенства по поводу того, каким путем следует реформировать русскую церковь, в которой за несколько столетий ее существования накопились отклонения от ортодоксального греческого образца. За многие годы небрежного и часто бездумного переписывания в церковные книги вкралось множество ошибок. Причем в разных частях русского государства отклонения шли по разному, что не могло не броситься в глаза даже при поверхностном наблюдении. Средневековый человек, в высшей степени внимательно относившийся к внешней, обрядовой стороне религии, конечно, не мог оставаться равнодушным к этим проблемам. Их обсуждением занялся упомянутый выше «Кружок ревнителей благочестия». В ходе обсуждения определилось две точки зрения. Одни считали, что за образец для исправления следует взять греческие тексты и заново из перевести на русский язык. Сторонником этой точки зрения был Никон (в то время еще архимандрит Новоспасского монастыря в Москве), который мечтал установить вселенское единство православных церквей, и поэтому стремился к унификации обрядов по византийским образцам. По мнению его идейного противника – протопопа Аввакума, в качестве образца следовало взять не греческие, а древние русские книги, потому что греческое православие не смогло сохранить себя в первозданной чистоте (Флорентийская уния). Кроме того, Русь осталась единственным независимым православным государством, в отличии от той же Византии, захваченной турками. Поэтому греческая вера не может служить образцом для Святой Руси. В конечном итоге в жизнь была воплощена точка зрения именно Никона, т. к. он стал патриархом. Сторонники Аввакума, составили оппозицию – «староверов», как они называли себя сами или «раскольников», как именовали их представители официальной церкви. Борьба была ожесточенной – официальной церкви так и не удалось полностью искоренить инакомыслие. Часто идеи староверов становились идеологическим знаменем народных волнений против угнетения.

В развитии архитектуры XVII в. можно выделить три этапа. В начале века общий характер архитектуры еще мало отличался от зодчества конца XVI в. Характерной чертой второго этапа, охватывающего середину столетия, является подчеркнутая декоративность, нарядность и многоцветность архитектурного убранства. Патриарх Никон запретил строить популярные в XVI в. шатровые храмы как неканонические, отличающиеся от греческих образцов. Специальными распоряжениями зодчие обязаны были вернуться к традиционной крестово-купольной схеме. Однако архитекторы легко обходили запрет. Была найдена новая возможность использовать излюбленный архитектурный элемент – шатрами увенчивались колокольни. В результате появлялись замечательные по красоте постройки затейливой, асимметричной, «сказочной» архитектуры. Таковы, например, церковь Троицы в Никитниках (1634 г.) и церковь Рождества Богородицы в Путинках (1652 г.) Третий этап начинается в 90-х гг. XVII в. В русской архитектуре происходят существенные изменения. Появляется новый стиль – «нарышкинское барокко», получивший свое название потому, что главными заказчиками построек, выполненных в этом стиле, были родственники второй жены царя, матери Петра I Натальи Кирилловны Нарышкиной. Характерной чертой этого стиля было использование в декоре элементов, напоминающих формы западноевропейского стиля барокко. Однако барочным в прямом смысле слова зодчество 90-х гг. XVII в. назвать нельзя – влияние европейской архитектуры ограничивалось внешним оформлением зданий, не затрагивая самой конструкции. Помимо западных традиций в «нарышкинском барокко» давала себя знать и русская деревянная архитектура. Наиболее ярким примером «нарышкинского барокко» является церковь Покрова в Филях (1693 г.), в которой традиционная для русского деревянного зодчества форма ярусного храма сочетается с западноевропейским по стилю декором. От XVII в. до нашего времени дошли прекрасные деревянные храмы. Широко известен архитектурный комплекс Кижи.

Помимо храмового строительства ведется строительство светских зданий. Надстраиваются шатры над башнями московского Кремля. В 30-х гг. на территории Кремля был сооружен каменный Теремной дворец (арх. Бажен Огурцов, Антип Константинов, Трефил Шарутин, Ларион Ушаков), а конце 60-х – загородная царская резиденция – деревянный дворец в селе Коломенском (не сохранившийся до сегодняшнего дня), который, по отзывам современников, своей нарядностью напоминал «игрушечку, только что вынутую из шкатулки». За царем тянулась состоятельная часть общества. До сегодняшнего дня сохранились каменные палаты Аверкия Кириллова в Москве (1657).

В живописи XVII в. можно выделить несколько направлений. Продолжает существовать иконописная традиция, ориентированная на повторение живописной манеры великих мастеров прошлого Андрея Рублева и Дионисия – так называемая «годуновская» школа, представители которой работали по заказам царского двора и представляли тем самым «официальное» направление в искусстве. В то же время возникает новое художественное явление – т. н. «строгановская» школа, получившая свое название по имени купцов Строгановых, владевших огромными денежными и земельными богатствами и выступавших в качестве меценатов-заказчиков. Отличительная особенность икон строгановской школы – это их непревзойденное изящество и утонченная изысканность рисунка. Иконы строгановского письма, обычно небольшие по размерам, были рассчитаны на знатоков и ценителей. Мастера стремились к тщательной проработке мелких деталей, к тому, чтобы икона прежде всего была красивой. Известным мастером строгановской иконы был Прокопий Чирин.

Самое значительное, поистине революционное направление в иконописании было связано с именем царского изографа Симона Федоровича Ушакова (1626 – 1686). Он отказался от идущей еще из византийского искусства традиции изображения схематичных плоскостных бестелесных образов и стремился придать изображению сходство с реальной жизнью, добиться «живоподобия». Сюжеты икон, автором которых был Симон, вполне традиционны – это «Спас нерукотворный», «Троица» и т. д. Однако их решение было новаторским: ангелы его Троицы в отличие от рублевских кажутся вполне земными существами, лик Христа на иконе «Спас» – это скорее лицо, изображенное в объеме, с соблюдением анатомических пропорций. С художественной точки зрения работы Симона Ушакова проигрывают произведениям великих мастеров прошлого: в его «Троице» нет одухотворенности ангелов Андрея Рублева, его «Спас» очень уступает по выразительности «Пантократору» Феофана. С другой стороны, и до настоящей реалистической живописи ему было далеко – делались только первые шаги в этом направлении. В наследии Симона Ушакова ценно прежде всего само новаторство – мастеру удалось преодолеть многовековую традицию, ставшую уже шаблоном, его работы были предвестником зарождения искусства Нового времени. Симон Ушаков был не только художником, но и педагогом и теоретиком искусства. Свои воззрения на живопись он изложил в «Слове к любителю иконного писания».

Значительным явлением в изобразительном искусстве XVII в., знаменовавшем зарю нового времени, было возникновение портрета – парсуны. Парсуна еще очень похожа на икону, изображение еще во многом условно, но сквозь иконную схему в них уже проглядывают индивидуальные черты. Известны парсуны, изображавшие царей Ивана Грозного, Федора Иоанновича, князя Скопина-Шуйского.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

перейти в каталог файлов
связь с админом