Главная страница
qrcode

Учение Толстого в изречениях. Учение Л. Н. Толстого о непротивлении злу насилием, изложенное в изречениях


НазваниеУчение Л. Н. Толстого о непротивлении злу насилием, изложенное в изречениях
АнкорУчение Толстого в изречениях.doc
Дата15.11.2016
Размер156 Kb.
Формат файлаdoc
Имя файлаUchenie_Tolstogo_v_izrecheniakh.doc
ТипДокументы
#2188
страница1 из 3
Каталогtopic26765032_26343448

С этим файлом связано 14 файл(ов). Среди них: Tolstoy_L_L_OPYT_MOEJ_ZhIZNI_Chast_1-ya_Avtobiografia_ml_syna_Lv, Prigovor_dengam.doc, Arkhangelsky_A_I_Komu_sluzhit.doc, Koblov_Ya_D_Lev_Tolstoy_i_musulmane.pdf, The_Inner_Peace_Project.pdf, Reskin_Dzhon_-_Iskusstvo_i_deystvitelnost_M.pdf, Izbrannye_mesta_iz_Dnevnika_L_N_Tolstogo_1881.doc, Tolstaya_S_A_Kukolki_Skeletsi.zip, Shklovskiy_V_-_Lev_Tolstoy_ZhZL_-1963.djvu и ещё 4 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3



Учение Л. Н. Толстого о непротивлении злу насилием, изложенное в изречениях
 
Е. Д. Мелешко. Введение (обоснование жанра).
 
Есть огромное преимущество в изложении мыслей вне всякого цельного сочинения. В сочинении мысль должна часто сжаться с одной стороны, выдаться с другой, как виноград, зреющий в плотной кисти; отдельно же выраженная — ее центр на месте, и она равномерно развивается во все стороны.
Л. Н. Толстой
 
Нравственно-религиозное творчество Толстого последних лет жизни отмечено одной особенностью: для выражения своих взглядов и опыта нравственных исканий Толстой обращается к жанру изречений. За это время он составляет ряд сборников, включающих как свои собственные изречения, так и мысли мудрецов и писателей всех времен и народов1.
—————
1 Следует учитывать, что пользуясь мыслями чужих авторов, Толстой относился к ним совершенно свободно: вносил изменения, сокращал и дополнял по своему усмотрению. Нередко он обозначал фамилии авторов с прибавлением слова «по» («по Эпиктету», «по Паскалю» и т. д.). Поэтому его можно считать подлинным соавтором чужих мыслей.
 
Наиболее значительными из этих сборников являются «Мысли мудрых людей» (1903), «Круг чтения: мысли многих писателей об истине, жизни и поведении» (1904—1908) и «На каждый день: учение о жизни, изложенное в изречениях» (1906—1910).
Толстой вдохновлен тем, что ему удалось найти совершенный язык для изложения своего учения. Ему представляется, что единая общечеловеческая нравственность должна целиком раскрыться в совокупности мудрых мыслей человечества. «Нет иного откровения, кроме мыслей мудрых людей»1 — этот афоризм Шопенгауэра, приводимый Толстым в одном из сборников изречений, лучше всего мог бы выразить пафос его творчества.
Толстой полагал, что на языке изречений можно изложить как отдельную нравственно-религиозную проблему, так и мировоззрение в целом. Приступая к собиранию мудрых мыслей, он вычленяет в целях систематизации такие узловые понятия, как Бог, Разум, Закон, Любовь, Вера, Сострадание, Самоотречение, Бессмертие, Благо, Насилие, Свобода, Совершенство и др. (письмо к В. Г. Черткову, 27 ноября 1904 г.).
—————
1 Т о л с т о й Л. Н. На каждый день. — Полн. собр. соч. в 90-та т. Т. 44. М.—Л., 1932, с. 71.

Позднее «этика мудрых мыслей» Толстого приобретает все более строгую и систематическую форму. В итоговой работе Толстого «На каждый день» в основу систематизации кладется календарный принцип: единство мыслей скрепляется днями недели, отдельно взятый месяц включает в себя изложение определенной нравственно-религиозной идеи. Вся книга, по словам Толстого, по числу месяцев, двенадцать раз, повторяет то же мировоззрение, которое выражено по числу дней в месяце в тридцати разделах.
Как видим, характер и содержание нравственного учения Толстого очень тесно связаны с формой жанра. И, обращаясь к такой существенной стороне его мировоззрения, как принцип непротивления злу насилием, мы сочли вполне правомерным оставаться в рамках избранного Толстым жанра.
Мысли, составившие содержание этой статьи, взяты в основном из сборников изречений Толстого, а также из его нравственно-философских сочинений, дневников и писем. Наряду с мыслями самого Толстого сюда, естественно, вошли и «чужие» изречения из «круга» мудрых мыслей. Материал систематизирован в соответствии с тремя выбранными нами аспектами проблемы непротивления. Во-первых, это философские истоки и традиции идеи ненасилия. Во-вторых, сущность принципа непротивления, соотношение закона насилия и закона любви. И в-третьих, сферы ненасилия (естественно-природная, житейски-нравственная и государственно-политическая). Каждой из частей проблемы предпослан комментарий. Последовательность изречений подчинена логике рассмотрения проблемы. Мысли без подписи (как и в сборниках толстовских изречений) принадлежат самому Толстому.
 
1. Философские истоки и традиции идеи ненасилия
 
Не думаю, что Галилей был более убежден в несомненности открытой им истины, чем убежден я, несмотря на всеобщее отрицание ее, в несомненности открытой не мной и не одним Христом, но всеми величайшими мудрецами мира истины о том, что зло побеждается не злом, а только добром.
Л. Н. Толстой
 
Идея ненасилия является одной из ведущих тем нравственно-религиозного учения Толстого. Она стала для него не только ключом к пониманию сущности христианства, стержнем веры, но и универсальным принципом его мировоззрения, скрепляющим религию, философию, социологию и моралистику.
Толстой вовсе не стремился к созданию собственного оригинального учения о ненасилии. Он считал себя всего лишь поборником и проповедником этой истины, открытой и провозглашенной древними пророками и мудрецами и с особой ясностью и силой выраженной в учении Христа. При всей приверженности к Евангелию Толстой знал истинную цену «языческой» мудрости. «Без Конфуция и Лао-цзы Евангелие неполно», — записал он в дневнике 29 марта 1884 года.
Развивая мысли о ненасилии, Толстой сводит их воедино, нанизывает на одну логическую нить. Но не энциклопедичность является для него целью. Главную свою задачу он видит в обосновании неотвратимости исполнения тех требований, которые вытекают из истины ненасилия. В этом и состоит подлинная оригинальность его понимания проблемы ненасилия.
В свое время Андрей Белый упрекнул Толстого в том, что, не имея собственных нравственно-религиозных идей, не находя слов для иллюстрации религиозного опыта, Толстой вынужден был обратиться к чужим мыслям1.
—————
1 Б е л ы й А. Лев Толстой и культура. — В сб. 2: О религии Льва Толстого. М., 1912, с. 158.

Но в своем абстрактно-творческом максимализме Андрей Белый не учитывает, что для Толстого основные истины и правила жизнеучения давно открыты и изобретать что-то новое в этой области — значит впадать в безжизненное теоретизирование. Главное — найти точку приложения этих истин к настоящей жизни. А этого можно достичь только переменой мыслей. Надо, чтобы мудрость, языком которой доходчиво и ясно выражена суть ненасилия, овладела людьми, изменила их взгляды на жизнь.
Именно в этом ключе оценивает вклад Толстого и развитие идеи ненасилия такой авторитетный сторонник этого учения, как Ганди. «Толстой был величайшим поборником ненасилия нашего времени, — пишет он. — Никто на Западе, ни до него, ни после, не писал о ненасилии так много и упорно, с такой проникновенностью и прозорливостью. Более того, выдающийся вклад Толстого в развитие идеи ненасилия способен посрамить нынешнее узкое и искаженное толкование ее у нас на родине сторонниками ахимсы»1.
—————
1 Г а н д и М. К. Все люди — братья. — Открытие Индии. Философские и эстетические воззрения в Индии XX века. М., 1987. с. 256.

Дохристианская традиция ненасилия связана у Толстого прежде всего с древнееврейской, персидской, китайской, индийской, греческой и римской мудростью. Каковы же основные положения идеи ненасилия, просматривающиеся в изречениях мудрецов древности, собранных Толстым? Наиболее существенной является мысль о парадоксальной, диалектической, «обратной» логике насилия, приводящей к бумерангу зла. Суть этой логики в том, что насилие над злом не уничтожает его, но умножает и что это умноженное зло обрушивается в конечном счете на голову тех, кто пытается искоренить зло силой; что нейтрализовать зло и успешно противоборствовать ему можно только противоположным началом: зло уничтожается добром, гнев — кротостью, ненависть — любовью. Казалось бы, ясно, говорит Толстой, апеллируя к здравому смыслу, что огонь нельзя тушить огнем, от наводнения спасаться водой, а зло исправлять злом. Но многие люди не понимают этого. А если и понимают, то не пытаются исполнять. Парадоксальность «обратной» логики еще и в том, что более слабое на первый взгляд качество жизни оказывается более могущественным во всемирно-историческом или космическом масштабе: «Слабейшее побеждает сильнейшее», «Нежное и хрупкое побеждает грубое и прочное» (Лао-цзы).
Отсюда вытекает, что противление злу насилием, причинение ответного зла есть признак бессилия и безрассудства, тогда как непротивление и воздаяние добром за зло — свидетельство силы и здравого ума. Толстой очень любил и часто повторял мысль о том, что злоба происходит от бессилия.
В «языческой» мудрости Толстой находит основы того, что можно назвать «метафизикой» ненасилия, выявляющей причины «космической» целесообразности ненасилия и нецелесообразности насилия, выражающейся в законе воздаяния за добро и зло.
Эта идея совпадает и с точкой зрения здравого смысла и житейской мудрости о бессмысленности, невыгодности и нерасчетливости употребления насилия как для судьбы отдельного человека, так и общества в целом. Обыденный опыт показывает, что человек, совершивший зло, человек негодующий, гневающийся, мстящий становится от этого еще злее и больше вредит себе, чем другому.
Важной стороной идеи ненасилия явилась также мысль о непричинении вреда живому, черпаемая Толстым прежде всего из такого источника буддийской мудрости, как Дхаммапада.
В меньшей степени в изречениях мудрецов древности прослеживается социальный аспект учения о ненасилии. Его разработку Толстой связывает в первую очередь с христианской традицией.
Не касаясь в данном разделе учения Христа о непротивлении злу насилием, обратим внимание на развитие этой стороны учения отцами церкви и богословами, чьи мысли Толстой также включает в собрание изречений. В контексте идеи ненасилия он приводит высказывания о войне, армии, власти таких видных представителей патристики, как Тертуллиан, Климент Александрийский, Ориген, Киприан, Лактанций и др.
Из мыслителей Нового времени Толстой особенно высоко оценивает вклад в развитие этой идеи Паскаля, Спинозы, Боэсси («Добровольное рабство»), Ламенне, Шопенгауэра (об отношении к животным), русских анархистов Бакунина и Кропоткина.
В своде изречений Толстого мы встречаем немало мыслей и его современников, среди которых особое место занимают идеи американского писателя и публициста А. Балу (автора работ «Катехизис непротивления» и «Учение о христианском непротивлении злу насилием») и единомышленника Толстого, часовых дел мастера А. И. Архангельского (псевдоним Бука). Насыщенные современным жизненным опытом ненасилия, их мысли ценны прежде всего обоснованием непротивления как наиболее плодотворного средства борьбы со злом.
 
* * *
 
То, что мягко, побеждает то, что твердо; то, что слабо, побеждает то, что сильно.
Лао-цзы
 
Самое уступчивое покоряет самое твердое.
Лао-цзы
 
Нет в мире ничего нежнее и уступчивее, чем вода, а между тем жесткое и твердое не может устоять против нее. Слабый побеждает сильного. Нежный побеждает жестокого. Все в мире знают это, но никто не хочет исполнять это.
Слабейшее в мире побеждает сильнейшее, поэтому велико преимущество смирения и выгода молчания.
Лао-цзы
 
Жестокое и крепкое — это спутники смерти. Мягкое и нежное — спутники жизни. Поэтому тот, кто силен руками, не победит. Когда дерево стало крепко, оно обречено на смерть. Сильные и большие находятся внизу, нежные и мягкие — наверху.
Лао-цзы
 
Самые нежные растения прокладывают себе путь через самую жесткую землю, через трещины скал; так и любовь. Какой клин, какой молот, какой таран может сравниться с силою любви? Ничто не может противостоять ей.
Г. Торо
 
Против всего можно устоять, но не против доброты.
Ж. Ж. Руссо
 
Истинная доброта не только добродетель и разум, но и орудие борьбы гораздо более могущественное, чем насилие.
 
Милосердием и кротостью, отреченьем от себя ты обезоружишь всякого врага: от недостатка дров тухнет всякий огонь.
Сингалезское буддийское
 
Неделание не есть слабость, покорность — напротив: это проявление высшей силы... Суета жизни, энергическая деятельность житейская есть большей частью признак слабости, покорности.
 
Злоба происходит от бессилия.
Ж. Ж. Руссо
 
В нравственном мире все связано еще теснее, чем в плотском. Всякий обман влечет за собой ряд обманов, всякая жестокость — ряд жестокостей.
 
Казалось бы, ясно, что огонь нельзя потушить огнем, от наводнения — спасаться водой и исправлять зло злом. Но люди стараются доказать, что месть есть дело разумное, нужное для блага своего и других людей.
 
Отвечайте добротою на ненависть. Рассматривайте трудность, когда она еще легка. Обращайтесь с большой вещью, когда она еще мала.
Лао-цзы
 
Противополагай кротость развращенности: острый меч не разрезает мягкий шелк.
Саади
 
Чем отомстить своему врагу? Стараться делать ему как можно больше добра.
Эпиктет
 
Отвечай добром на зло — и ты уничтожишь в злом человеке все удовольствие, которое он получает от зла.
 
Лучший способ отомстить обидчику — это не поступать по его примеру.
Марк Аврелий
 
Всякое воздаяние злом на зло только увеличивает зло до бесконечности.
 
Сначала кажется странным, почему человек, сделавши злое дело, становится еще злее. Казалось бы, ему надо успокоиться: он сделал то, что хотел. А это оттого, что сознание, совесть упрекает его и ему надо оправдаться если не перед другими, то перед самим собою, и для оправдания он делает новое зло с местью.
 
«Он обидел меня, он восторжествовал надо мною, он поработил меня» — в сердце, встревоженном такими мыслями, никогда не угаснет ненависть.
 
«Он обидел меня, он восторжествовал надо мною, он оскорбил меня» — кто не дает в себе убежища таким помыслам, тот навсегда заглушит в себе ненависть.
Ибо не ненавистью побеждается исходящее из ненависти: оно угашается любовью — таков вечный закон.
Дхаммапада
 
Кто насилует обстоятельства, того обстоятельства насилуют в свою очередь, а кто им уступает, тому и они делают уступку.
Талмуд
 
Насилием можно на время помешать людям делать то, что они хотят делать, но такая установка будет только на время. Как плотина не может остановить воду реки, так никакое насилие не может изменить ни чувств, ни мыслей людей и не может уничтожить их, а мысли и чувства рано или поздно вызовут свое исполнение.
 
С людьми нельзя обращаться без любви, так же как нельзя обращаться с пчелами без осторожности. Свойство пчел таково, что если станешь обращаться с ними без осторожности, то тем повредишь и себе. То же и с людьми.
 
Злой человек счастлив, пока сделанное им зло не созрело, но когда оно созрело, тогда злой человек познает зло. Зло возвращается на того, кто его сделал, так же как пыль, брошенная против ветра.
Дхаммапада
 
Делать зло так же опасно, как дразнить дикого зверя. Большей частью в этом мире и в самой грубой форме зло возвращается на того, кто его сделал.
 
Зло, совершенное человеком, не только лишает его истинного блага, умаляя его душу, но часто возвращается и в этом мире на совершившего его.
 
Медведей убивают тем, что над корытом меда вешают на веревке тяжелую колоду. Медведь отталкивает колоду, чтобы есть мед. Колода возвращается и ударяет его, медведь гордится и сильнее толкает колоду, она сильнее бьет его. И это продолжается до тех пор, пока колода не убивает медведя. Неужели поди не могут быть разумнее медведей?
 
Зло в этом мире не тотчас дает плоды, но, как земля, понемногу и в свое время. И плоды эти ужасны.
Индийские Ману
 
Как верно, что камень, брошенный кверху, не остается там, но возвращается на землю, так же верно и то, что, смотря по добрым или злым делам твоим, будет отмерено тебе исполнение желаний твоего сердца, в каком бы виде и в какой бы мир ты ни вступил.
Сингалезское буддийское
 
Люди могут избежать последствий злобы своих врагов, но никогда не избегут последствий своих грехов. Эта тень их будет следовать по пятам их до тех пор, пока не погубит их.
Индийский Курал
 
Пусть не делает зла другому тот, кто не хочет того, чтобы печали преследовали его.
Индийский Курал
 
Если человек любит себя, пусть он не делает зла другому, как бы мало оно ни было.
Индийский Курал
 
Обдумывающий месть поддерживает свои раны. Они бы зажили, если бы он этого не делал.
Ф. Бэкон
 
Употребление насилия вызывает злобу людей, повергает человека, употребляющего насилие для своей защиты, гораздо большим опасностям, чем неупотребление насилия.
Так что употребление насилия есть только несообразительность и нерасчетливость.
 
То зло, от которого люди думают защититься насилием, несравненно меньше того, которое они делают себе, защищаясь насилием.
 
Вещественное зло, совершенное человеком, может в этом мире не вернуться на того, кто совершил его, но то злое чувство, которое вызвало дурной поступок, наверное, оставит свой след в душе человека и, так или иначе, заставит его страдать.
Не ищи видимого возмездия за добро, оно дано тебе одновременно с поступком. И не думай, что если ты не видишь возмездия за совершенное зло, то его не будет. Оно уже есть в твоей душе. Ты ошибаешься, относя боль твоей души к другим причинам.
 
«Мне отплатили злом за мое добро».
Но если ты любишь того, кому ты делаешь добро, то ты уже получил возмездие в том благе, которое получил оттого, что любишь.
Так что добро, которое ты делаешь, любя, ты делаешь всегда себе.
 
2. Сущность непротивления. Закон насилия и закон любви
 
Учение о непротивлении злу насилием не есть какой-либо новый закон, а есть только указание на неправильно допускаемое людьми отступление от закона любви, есть только указание на то, что всякое допущение насилия против ближнего, во имя ли возмездия и предполагаемого избавления себя или ближнего от зла, несовместимо с любовью.
Л. Н. Толстой
 
Цельное, последовательное и ясное выражение истины ненасилия Толстой находит в учении Христа. В этом учении идея ненасилия воплощается в закон и правило жизни. «Положение о непротивлении злому, — подчеркивает Толстой, — есть положение, связующее учение Христа в одно целое, но только тогда, когда оно не есть изречение, а есть правило, обязательное для исполнения, когда оно есть закон»1. Чтобы раскрыть это положение как практическую норму, возведенную в закон, Толстой вынужден целиком переосмыслить суть евангельской заповеди непротивления злому.
—————
1 Т о л с т о й Л. Н. В чем моя вера. — Собр. соч. в 24-х т. Т. 15. М., 1913, с. 63.

Смысл заповеди непротивления обычно ассоциируется со словами: «И кто ударит тебя в правую щеку... подставь левую» и т. д. Эти слова воспринимаются как требование нарочитых страданий, лишений и жертв, не свойственных человеческой природе. Люди видят в них в лучшем случае фантазию или мечту о грядущей жизни. Толстой говорит, что он и сам испытал такое представление о непротивлении, уверив себя в том, что эти слова даны вовсе не для руководства жизнью.
Но смысл заповеди и центр тяжести мысли о непротивлении Толстой усматривает в начальных словах: «Не противьтесь злому». Эти простые и однозначные слова как бы попадают в тень, затмеваются последующими жертвенными образами непротивления. «Вам сказано: око за око, зуб за зуб. А я вам говорю: не противьтесь злому» — именно в этих словах, противопоставляющих два фундаментальных закона человеческой жизни, Толстой видит суть принципа непротивления. Христос, по словам Толстого, вовсе не велит подставлять щеку и отдавать последнюю рубашку для того, чтобы пострадать; он велит не противиться злому, добавляя, что при этом придется, может быть, и страдать. «Точно так же, как отец, — разъясняет Толстой, — отправляющий своего сына в далекое путешествие, не приказывает ему — не досыпать ночей, не доедать, мокнуть и зябнуть, если он скажет ему: «ты иди своей дорогой, и если придется тебе и мокнуть и зябнуть, ты все-таки не сворачивай с нее». Точно так же и Христос не говорит: подставляйте щеку, страдайте; он говорит: не противьтесь злому, и что бы с вами ни было, не противьтесь злому».
В чем же подлинный смысл слов: не противьтесь злому? Чтобы почувствовать их нормативное содержание и внутренний императив, необходимо помнить о фундаментальном противостоянии двух основ жизни: закона насилия и закона любви.
Первый закон, образно выраженный в Моисеевой заповеди «око за око, зуб за зуб», символизирует собой историю и перспективу насильственной борьбы со злом. Этот закон обусловил все развитие человеческой цивилизации. Со времен кодексов Моисея, Хаммурапи, Ману, римского права и по сей день общество пытается покарать зло, прибегая к силе государства, армии, вооруженных стражей порядка, суда, тюрем и т. п. Но зло в мире не только не исправилось и не исчезло, но, напротив, увеличилось согласно правилу «умножения» зла. Исторический опыт подтверждает и другую закономерность: люди, насильственно борющиеся со злом или противящиеся ему силой, чаще всего сами оказываются жертвами ответного зла.
Насильственная борьба со злом оказывается в итоге не уничтожением самого зла, а уничтожением его носителей — простых, случайно озлобленных людей. Мы привыкли отождествлять зло со злой душой человека и потому ополчаемся не на само зло, а на эту душу. Но, уничтожая человека, мы не только не уменьшаем силы зла в мире, но, наоборот, увеличиваем их, так как прибавляем к их числу и свои насильственные действия, вызывающие цепную реакцию зла.
Силы зла не вещественны. С ними нельзя бороться физическими средствами. Их можно побороть и погасить только любовью, смирением, кротостью.
Об этом и говорит второй закон жизни — закон непротивления злу насилием. Этот закон не стал основой существования и развития какого-либо народа, общества. Он осуществлялся на протяжении короткого времени всего лишь отдельными людьми или общиной людей. Но и на основании этого опыта можно судить о его социальной действенности. Если поступки непротивления даже одного или нескольких человек вызывают такой общественный резонанс, потрясают основы государственного устройства, то можно предположить, что произойдет, если все большее число людей последуют этому закону. «Трудно предположить тот переворот, который произойдет во всей вещественной жизни людей, если люди не то что станут жить по любви, но только перестанут жить злобной животной жизнью»1.
—————
1 Т о л с т о й Л. Н. Дневники. — Собр. соч. в 22-х т. Т. 22 М., 1985, с. 396.

Выдвигая идеал ненасилия, Христос как бы говорит: вы думаете, что ваши законы насилия исправляют зло, но они только умножают его. Вы тысячи лет пытались побороть зло злом, но только увеличили его. Испробуйте теперь другую основу, другой путь пресечения зла: не противьтесь злому, воздавайте добром за зло, любите друг друга.
Обосновывая этот подход, Толстой особенно настаивает на том, что непротивление не есть пассивное, равнодушное приятие зла, бессильное пособничество ему, отстранение, неделание и неучастие в борьбе с ним, но, напротив, самое плодотворное средство противоборства злому. Непротивление уничтожает самый корень зла, ибо только оно в состоянии пробудить доброе чувство и в том, кто сделал зло, и в том, кто претерпел его. Суть непротивления: бороться со злом в человеке, любя человека и ненавидя его пороки, и бороться со злом в самом себе, ненавидя себя и любя в себе всеобщее духовное начало.
И здесь мы подходим к нормативной стороне закона непротивления. Как осуществить его требования в жизни в рамках государственной власти, гражданских обязанностей, предрассудков общественного мнения, испытывая давление естественных потребностей, личных страстей и семейных интересов? Ведь для того, чтобы принять этот закон как руководство жизнью, нужно быть готовым к общественному презрению и преследованию властей, личному неблагополучию и физическому страданию. Для этого нужно иметь нравственное мужество перенесения обид, несправедливости, унижений, упреков ближних. Что может явиться основанием такой позиции? Во-первых, это убеждение в том, что для улучшения внешней жизни есть только один путь: собственное совершенствование. И во-вторых, любовь. Любовь как закон жизни и как душевное состояние.
В учении Толстого мы находим глубокое осмысление идеи христианской любви. «Любовь, — пишет Толстой, — есть сила жизни. Любовь есть правило для исполнения всех правил»1.
Любовь в понимании Толстого не есть любовь к одному лицу, но душевное состояние готовности любви ко всем. Потому-то эта любовь распространяется и на людей неприятных и враждебных нам. Любовь убивает чувство неприязни и враждебности к другим людям, освобождает от власти низменных страстей ненависти, гнева, мести, завистливости, терзающих прежде всего нас самих. «Вот кто настоящая волшебница, — пишет Толстой, — это любовь. Стоит полюбить, и то, что полюбил, становится прекрасным»2.
—————
1 Т о л с т о й Л. Н. Круг чтения. — Полн. собр. соч. в 90-та т. Т. 42. М., 1957, с. 546.
2 Т о л с т о й Л. Н. Дневники. — Собр. соч. в 22-х т. Т. 22. М., 1985, с. 31.

Любовь способна разрешить все жизненные трудности. Толстой пишет о могущественности «меча любви», разрубающего все узлы житейских конфликтов. Нет такого тяжелого затруднительного положения, которое не разрешалось бы проявлением любви, любовным участием.
Основанием любви является сознание каждым человеком единства духовного начала, живущего во всех людях. Условием обретения любви — избавление от мыслей ненависти, презрения, неуважения, равнодушия ко всякому человеку, воздержание от незаметных, мелких поступков и слов, которые могут вызвать раздражение или обиду. «Как сделать, чтобы полюбить, чтоб всех любить? — спрашивает Толстой. — ...Одно знаю: не мешать любви соблазнами и, главное, любить любовь, знать, что в ней только жизнь, что без нее страданье».
В обращении к кружку молодежи «Любите друг друга», достигающем высшей ноты евангельской проповеди любви, Толстой определяет человека как существо любящее. Но кого же любить? — встает вопрос. Сначала кажется, развивает Толстой свою мысль, что надо любить самого себя. Но стоит немного пожить, чтобы почувствовать, что любить себя, проходящего через жизнь, смертного — незачем, нет смысла.
Затем кажется, что надо любить других, близких, друзей. Но ведь и эти люди смертны и несовершенны. Что же любовь? «И ответ один: любить всех, любить начало любви, любить любовью, любить бога, как символ любви, любить добро. Стоит понять это, и сразу уничтожается все зло человеческой жизни и становится ясным и радостным смысл ее»2.
Любовь наполняет человека чувством «ни с чем не сравнимой удивительной радости». «Тот, кто испытал ее, — пишет Толстой, — не захочет никакой другой и не пожелает ничего, сделает все, чтобы получить ее вновь»3. Это состояние радости, которое Толстой не раз испытывал в своей жизни, избавляет человека от страха смерти, вырастающего на почве любви к самому себе. Таковы блага любви и непротивления, предлагаемые в обмен на призрачные дары привычной человеческой жизни.
—————
1 Т о л с т о й Л. Н. Дневники. — Собр. соч. в 22-х т. Т. 22. М., 1985, с. 32.
2 Т о л с т о й Л. Н. Любите друг друга. — Полн. собр. соч. в 90-та т. Т. 42. М., 1957, с. 329.
3 Т о л с т о й Л. Н. Дневники. — Собр. соч. в 22-х т. Т. 22. М., 1985, с. 279.

  1   2   3

перейти в каталог файлов


связь с админом