Главная страница
qrcode

_Кришнамурти У.Г., Мужество оставаться самим со... Уппалури Гопала Кришнамурти Мужество оставаться самим собой. Беседы в Амстердаме, сентябрь 1982


НазваниеУппалури Гопала Кришнамурти Мужество оставаться самим собой. Беседы в Амстердаме, сентябрь 1982
Анкор Кришнамурти У.Г., Мужество оставаться самим со.
Дата12.12.2017
Размер0.86 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файла_Кришнамурти У.Г., Мужество оставаться самим со...doc
ТипДокументы
#51269
страница2 из 4
Каталогid16092303

С этим файлом связано 18 файл(ов). Среди них: Царевна-лягушка.doc, ?art=171966&format=a4.pdf&lfrom=241867179 и ещё 8 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4

Часть I Вам не нужно ничего делать



Вопрошающий: У.Г., вы согласны с тем, что живете в состоянии, свободном от противоречий?

У.Г.: …не в конфликте с обществом. Это единственная реальность, которая у меня есть, – этот мир, как он есть сейчас. «Окончательная реальность», придуманная человеком, не имеет абсолютно никакого отношения к реальности этого мира. Пока вы в поиске, пока вы хотите понять ту реальность (которую вы называете «окончательной реальностью» или еще как‑нибудь), вы не сможете примириться с реальностью этого мира – именно такого, какой он есть. Поэтому все, что вы делаете, чтобы уйти от реальности этого мира, затрудняет вам возможность жизни в гармонии с окружающим вас. У нас есть идея гармонии. Как жить в мире с собой – это идея. Существует невообразимый покой, который уже здесь. То, что не дает вам жить в мире с собой, – это придуманная идея того, что вы называете «миром» или «покоем», абсолютно не связанная с гармоничным функционированием этого тела. Когда вы освободитесь от бремени упертого стремления ухватить, испытать ту реальность и пребывать в ней, то обнаружите, что постичь реальность чего‑либо трудно. Вы обнаружите, что у вас нет возможности испытать реальность чего‑либо, но, по крайней мере, вы не будете жить в мире иллюзий. Вы смиритесь с тем, что вы ничего, ничего не можете сделать, чтобы испытать реальность чего‑либо, – вы испытываете лишь ту «реальность», которую навязывает вам социум. Нам приходится принять «реальность» в том виде, в каком ее навязывает нам общество, потому что нам важно функционировать в этом мире разумно и здраво. Если мы не примем эту «реальность», мы пропадем. Мы окончим психушкой. Так что мы должны принимать «реальность», навязанную нам культурой, обществом – назовите как угодно, и в то же самое время понимать, что мы ничего не можем сделать, чтобы испытать [настоящую] реальность чего‑либо. Тогда вы не будете в конфликте с обществом, и потребность быть другим, чем вы есть, тоже исчезнет.

Цели, которую вы поставили перед собой, той цели, которую вы согласились считать идеалом для достижения – быть другим, нежели вы есть, – больше не существует. Это не вопрос приятия чего‑либо: преследования целей, поставленных культурой перед нами, которые мы согласились считать желанными, больше нет. Как и потребности достижения этих целей. Вы просто есть то, что вы есть.

Когда движение в сторону превращения во что‑то иное, чем вы есть, прекращается, вы перестаете конфликтовать с собой. Если вы не находитесь в конфликте с собой, то не можете быть в конфликте с окружающим вас обществом. До тех пор пока вы не будете в мире с собой, вы не сможете быть в мире с другими. Но даже здесь нет гарантии, что ваши ближние будут миролюбивы. Только вас это не будет более касаться.

Когда вы находитесь в мире с собой, вы представляете собой угрозу для общества в том виде, в каком оно функционирует в настоящее время. Вы будете угрозой для ближних, потому что они считают реальность мира подлинной и тоже гоняются за этой забавной вещью под названием «покой». Вы станете угрозой их существованию, как они его знают и переживают. Так что вы абсолютно одиноки, но не тем одиночеством, которое люди хотят избежать, – вы абсолютно одиноки.

Отнюдь не «окончательная реальность», вызывающая такой интерес, не учения гуру, не поучения святых, не бесчисленные имеющиеся у вас техники дадут вам ту энергию, которую вы ищете. Как только движение мышления прекратится, это задействует и высвободит уже существующую в вас энергию. Это не должно быть непременно [результатом] учения святого. Этому не требуется техники, придуманной человеком, потому как в этом отсутствуют противоречия. Вы на самом деле не знаете, что это.

Движение там (указывает на слушателей) и движение здесь (указывает на себя)  – это одно и то же. Человеческая машина здесь не отличается от человеческой машины там. Они пребывают в унисоне. Какая бы энергия ни действовала там, та же самая энергия оперирует здесь. Любая энергия, которую вы переживаете, практикуя ту или иную технику, является энергией противоречия. Такая энергия создается противоречием мышления: переживаемая вами энергия – следствие потребности переживать эту энергию. Но эта энергия является чем‑то, что вообще не поддается переживанию. Это просто выражение жизни, проявление жизни. Вам не нужно ничего «делать».

Все, что вы делаете, чтобы испытать ту энергию, препятствует функционированию уже имеющейся здесь энергии, которая есть выражение жизни, проявление жизни. У нее нет «ценности» в понятиях шкалы ценностей, по которой мы оцениваем все, что делаем: техники, медитации, йогу и прочее. Я не имею ничего против всего этого. Пожалуйста, не поймите меня неправильно. Но они не средство достижения цели, которую вы поставили перед собой: сама по себе цель ложна. Если ваша цель – гибкость тела, то, вероятно, йогические техники помогут вам сделать тело гибким. Но это не инструмент для достижения цели просветления или трансформации – называйте как хотите. Даже техники медитации – «я»‑центричное действие. Все они – механизмы сохранения «я», которыми вы пользуетесь. Так что все эти техники действуют во вред вашему поиску окончательной реальности, так как все они – инструменты оберегания «я». Вы вдруг поймете, или же у вас будет озарение, что сам по себе поиск окончательной реальности тоже является механизмом сохранения «я». Не к чему стремиться, нечего приобретать, нечего достигать.

До тех пор пока вы делаете что‑то ради достижения своей цели, это остается механизмом сохранения «я». Я использую слова «механизм сохранения „я“», но не имею в виду, что существует «я» или какая‑то «сущность». Я использую слово «я» вынужденно, потому что другого слова нет. Это как автоматический стартер в вашей машине. Он сохраняет сам себя. Это все, что его интересует. Все, чего вы хотите достичь, является «я»‑центричным действием. Когда я говорю «„я“‑центричное действие», вы неизменно переводите это в понятия чего‑то, что следует избегать, потому что отсутствие «я» – ваша цель. До тех пор пока вы делаете что‑то, чтобы быть без «я», вы будете «я»‑центричным индивидом. Когда движения в направлении желания быть человеком без «я» нет, тогда нет «я» и нет «я»‑центричного действия. Именно эти самые техники, системы и методы, которые вы используете для достижения своей цели отсутствия «я», – «я»‑центричные действия.

К сожалению, общество поставило перед нами эту цель в качестве идеала, потому как человек, не имеющий «я», будет ценнейшим вкладом в общество, а общество заинтересовано только в непрерывности – в статус‑кво. Так что все эти ценности, которые мы согласились считать подлежащими культивированию, – изобретения человеческого ума ради его собственного поддержания.

Именно цель делает возможным движение по этому пути, только вы никуда не приходите. Вы надеетесь, что однажды, благодаря чуду или чьей‑либо помощи, сможете достигнуть цели. Это та надежда, которая заставляет вас двигаться дальше, но фактически вы никуда не приходите. По ходу в какой‑то момент вы поймете – что бы вы ни делали для достижения своей цели, это ни к чему вас не приведет. Тогда вам захочется попробовать это, то и еще что‑нибудь. Но попробовав одно и увидев, что оно не срабатывает, вы поймете, что все остальные системы одинаковы. Это должно быть предельно ясно.

Каким бы исканиям вы ни предавались, на каком‑то этапе вам должно стать ясно, что они никуда не ведут. Пока у вас есть желание, вы будете ему следовать. Это должно быть предельно ясным. Чего вы хотите? Я все время задаю вам этот вопрос: «Чего вы хотите?». Вы говорите: «Я хочу быть в мире с собой». Это недостижимая для вас цель, потому что все, что вы делаете, чтобы быть в мире с собой, оказывается тем, что разрушает покой, который уже здесь. Вы привели в движение мышление, разрушающее покой, который уже существует. Очень тяжело понять, что все, что вы делаете, – препятствие, нарушающее гармонию, покой, который всегда здесь.

Любое движение мысли, в любом направлении, на любом уровне – крайне разрушительно для плавного и спокойного функционирования этого живого организма, которому совсем не интересны ваши духовные переживания. Ему не интересно ни одно из ваших духовных переживаний, каким бы необыкновенным оно ни было. Если однажды вы испытаете духовное переживание, непременно возникнет потребность испытывать подобное снова и снова, и в конце концов вам захочется пребывать в этом состоянии непрерывно. Такой вещи, как непрерывное счастье или непрерывное блаженство, вообще не существует. А вы думаете, что существует, потому что все те книги «втирают» о вечном блаженстве, непрерывном блаженстве или нескончаемом счастье. Тем не менее вы прекрасно знаете, что этот поиск никуда вас не ведет. Задействованный механизм, инструмент, которым вы пользуетесь, – это то, что помогает вам двигаться дальше, потому что другого применения у него нет. Он появился на свет путем долгих лет упорной работы, усилия и стремления к цели. Вашему желанию пребывать в состоянии безусильности путем использования усилия не суждено сбыться. Так что забудьте о состоянии безусильности – его вообще не существует. Вы хотите достичь состояния безусильности путем усилия – как, черт возьми, вы собираетесь добиться этого? Вы забываете: все, что вы делаете, каждое имеющее место движение, каждое желание, чем бы оно ни было вызвано, – это усилие.

Безусильность не может быть достигнута путем усилия. Все, что вы делаете, чтобы прекратить усилие, само по себе является усилием. Это сводит с ума, что и говорить. По‑настоящему вы не загнали себя в этот угол. Если это случится, вы действительно сойдете с ума; но вы этого боитесь. Вам необходимо понять – все, что вы делаете, чтобы находиться в безусильном состоянии, какие бы причины ни побуждали вас к желанию быть в нем, является усилием. Даже желание не прибегать к усилию – это усилие. Полное отсутствие стремления и полное отсутствие любых усилий можно назвать безусильным состоянием; но это безусильное состояние – не «что‑то», что вы можете достичь усилием.

Однажды поняв бессмысленность того, что вы делаете, вы можете поменять техники, учителей, но по сути и на деле то самое учение, которое вы используете для достижения вашей цели, – препятствие. Не важно, за каким учителем вы следуете. Если вы подвергаете сомнению учение, увы, вам придется подвергнуть сомнению и самого учителя. Но тут возникает ощущение: «Со мной что‑то не так, однажды я пойму». Если вы не можете понять сейчас, то не поймете никогда. Понимание – это отсутствие потребности в понимании, сейчас или завтра.

Итак, в понимании нет необходимости. Понимание требуется только ради понимания чего‑то завтра – не сейчас. Сейчас вам вообще не нужно ничего понимать.

Возможно, вам покажется это странным, но это так, как оно есть. Так что вы хотите понять? Вы вообще не можете понять меня. Я говорю в течение 20 дней и могу говорить еще, но вы так ничего и не поймете. Не потому, что это сложно. Это так просто. Сложная структура, задействованная в этом, и есть то, что не принимает простоты этого. Это подлинная проблема. «Это не может быть так просто», – думаете вы. Эта структура так сложна, что она и думать не хочет о возможности того, что это может быть так просто. Поэтому вы собираетесь понять завтра, а не сейчас. Завтра будет все та же история, и через ю лет – все та же. Так что вам делать с этой ситуацией? Мы все прошли через это. Ты либо свихнешься, либо полетишь. Если загоните себя в угол, шансы свихнуться высоки. Вы не станете это делать.

Что вы хотите понять? Я не говорю ничего «глубокого». Я повторяю одно и то же изо дня в день, изо дня в день. По сути вам это кажется очень противоречивым. Что я делаю – вы не понимаете, что я делаю, – я высказываюсь, и второе мое высказывание опровергает первое. Иногда вы замечаете противоречия в том, что я говорю. Но здесь нет противоречий. Это высказывание не выражает того, что я пытаюсь выразить, поэтому второе высказывание опровергает первое. Третье опровергает первые два, а четвертое опровергает три предыдущих. Без всякой идеи достижения какой‑то цели. Без всякой идеи передать вам что‑то. Передавать нечего. Только эту череду опровержений. Без всякой идеи достижения какой‑то цели. Ваша цель – понимание. Вы ведь хотите понять. А здесь нечего понимать. Всякий раз, когда вы придаете этому какой‑то смысл, я пытаюсь указать, что это не то. Это не доктрина нети‑нети.

Знаете, в Индии развит отрицательный подход. Но так называемый «отрицательный подход» – это утвердительный подход, потому что присутствует все та же заинтересованность в достижении цели. Утвердительный подход не оправдал себя, поэтому придумали то, что называется «отрицательным подходом». «Не это, не это, не это». Непознаваемое не может быть достигнуто, как и не может быть пережито путем утвердительного подхода. Так называемый «отрицательный подход» на самом деле вовсе не отрицательный, поскольку он преследует утвердительную цель познать непознаваемое или желание пережить то, что не может быть пережито. Это всего лишь уловка. Все, что есть: игра с самим собой. Пока цель остается утвердительной – не важно, в чем она заключается, – это не отрицательный подход, а утвердительный, вне зависимости от названия. Играть в игры в порядке вещей, это интересно, только нет такой вещи, как «запредельное», нет такой вещи, как «неведомое». Если вы согласитесь с тем, что такая вещь, как «неведомое», существует, вы будете что‑то делать, чтобы познать «неведомое». Ваш интерес – познать. Поэтому это движение не прекратится до тех пор, пока будет заинтересованность в переживании чего‑то, что не может быть пережито.

Как я могу говорить, что нет такой вещи, как неведомое? Как я могу высказывать столь безапелляционное суждение? Сейчас узнаете. Пока вы гонитесь за неведомым, это движение сохраняет силу. Вы можете что‑то делать – это дает вам надежду: может быть, однажды вы случайно столкнетесь с переживанием неведомого. Как неведомое может однажды стать ведомым? Да никак. Даже если на мгновение предположить, что этого движения (которое хочет познать неведомое) не будет, вы никогда не познаете то, что есть. У вас нет путей познания этого, нет способа ухватить, пережить или выразить это.

Так что разговоры о блаженстве, любви – все это романтическая поэзия. Потому что у вас нет возможности поймать, удержать и выразить это. Возможно, до вас дойдет, что это не тот инструмент, который может помочь вам что‑то понять, и что другого нет. И тогда понимать больше нечего.

Я не хочу читать лекцию. Помогайте мне.

Понимаете, если вы переводите то, что я говорю, в понятия ваших ценностей, в понятия определенных норм поведения, вы упускаете суть. Это не значит, что я против моральных норм поведения. У них есть социальная ценность. Они необходимы для плавного функционирования общества. У вас должен быть кодекс поведения для разумного функционирования в этом мире. Иначе в нем наступит сплошной хаос. Это социальная проблема. Это не этическая проблема и не религиозная. Видите ли, вам нужно разделить две эти вещи, потому что сегодня мы живем в другом мире. Нам нужно найти другой путь, чтобы оставаться в гармонии с окружающим миром. Пока вы находитесь в конфликте с собой, вы не сможете быть в гармонии с обществом вокруг вас. И вы сами несете ответственность за это.

Боюсь, что, если вы переводите то, что я говорю, в рамки вашего религиозного мышления, вы упускаете суть. Оно вообще не имеет никакого отношения к религии. Я не предлагаю вам превратиться во что‑то, чем вы не являетесь. Это просто невозможно. Я не пытаюсь освободить вас от чего‑то. Я не полагаю, что у этих бесед есть какая‑то цель. Вы можете отмахнуться от моего описания и сказать, что это ерунда, – это ваше право. Но, может быть, вам придет в голову, что ваше представление о цели или о том, чего вы однажды добьетесь путем всех усилий и имеющейся воли, не имеет вообще никакой связи с тем, что я описываю. Я описываю не то, в чем вы на самом деле заинтересованы.

На днях я говорил вам, что мне хотелось бы помочь вам увидеть хотя бы проблеск этого. Проблеск не в том смысле, в каком вы используете слово «проблеск». Скорее, прикосновение. Но вы бы не захотели прикасаться к этому. А того, что вы хотите, в чем вы заинтересованы, не существует.

У вас может быть множество незначительных переживаний, если это то, что вас интересует. Медитируйте, делайте все, что хотите, – у вас их будет предостаточно. Гораздо легче испытать все это, приняв наркотические вещества. Я не рекомендую наркотики, но это то же самое, один к одному.

Врачи говорят, что наркотики наносят вред мозгу, но медитация тоже нанесет вред, если относиться к ней слишком серьезно. Люди сходили с ума, бросались в реку, убивали себя. Они чего только не вытворяли – затворялись в пещерах, потому что не могли встретиться с этим лицом к лицу.

Видите ли, вы не можете следить за своими мыслями, вы не можете следить за каждым шагом, который делаете. Это сведет вас с ума. Вы не сможете идти. Не это подразумевается под идеей осознавания всего – не наблюдение за каждой мыслью. Как бы вы смогли наблюдать за каждой своей мыслью? И ради чего вам наблюдать ваши мысли? Ради чего? Ради контроля? У вас нет возможности контролировать. Это неимоверная движущая сила.

Когда вам удается вообразить себе, что вы контролируете свои мысли и познали пространство между ними, или некое состояние отсутствия мыслей, вам начинает казаться, что вы куда‑то движетесь. Но это состояние отсутствия мыслей, пространство между двумя мыслями – порождение мышления. Сам факт того, что вы все это переживаете, означает активное присутствие мышления. Спустя какое‑то время оно обнаруживает себя, как река Рона, которая течет через Францию, исчезает в каком‑то месте, а затем снова появляется. Она уходит под землю, но по‑прежнему здесь. Вы не можете использовать ее для навигации, но в конце концов она снова появляется. Точно таким же образом все то, что вы загоняете в «подземные» области (думая, что переживаете нечто необычайное), снова появляется на поверхности – и тут вы обнаруживаете, что эти мысли зарождаются внутри вас.

Вы не осознаете, что дышите сейчас. Вам не нужно осознавать свое дыхание. Зачем вам его осознавать? Контролировать дыхание, расширять легкие, делать, что вам захочется, с грудной клеткой – это другое дело. Но зачем вам осознавать движение дыхания от начала и до конца? Внезапно вы начинаете осознавать свое дыхание. Ваше дыхание и мысли тесно связаны. Поэтому вам хочется контролировать дыхание. И это в определенном смысле какое‑то время контролирует мышление. Но если вы надолго задержите дыхание, это приведет к смерти от удушья точно так же, как все, что вы будете делать, чтобы остановить или блокировать поток мыслей, задушит вас насмерть, в буквальном смысле насмерть, или повредит что‑нибудь. Мысль – это очень мощная вибрация, исключительная вибрация. Это как атом. С такими вещами не шутят.

Вам не достичь своей цели полного контроля над мышлением. Мышлению положено функционировать своим собственным образом, отрывисто, разделенно. Это не подвластно никаким вашим усилиям. Оно должно следовать своему нормальному ритму. Когда вы хотите сообщить ему «нормальный» ритм, вы прикладываете усилие. У мышления своя жизнь, что, к сожалению, создало параллельную жизнь внутри движения жизни. Оба они – в постоянном конфликте. Конец ему наступит только тогда, когда наступит конец телу.

Мышление стало хозяином этого тела. Мышление полностью подчинило себе все. Оно по‑прежнему пытается контролировать все вокруг. Вы не можете выставить слугу из дома, что бы вы ни делали. Если вы сделаете это силой, он сожжет все хозяйство, хоть и знает прекрасно, что тоже сгорит. Это глупо с его стороны. Но это то, что вы получите в результате, если попытаетесь. Не подталкивайте эти сравнения к их логическому завершению, выясните все в процессе, не относитесь к ним легкомысленно. Или относитесь легкомысленно и играйте с ними, это в порядке вещей. Игрушки.

В.: Надо просто плыть по течению? Ни к чему не стремясь, просто плыть?

У.Г.: Даже это «плыть» – это не «ваше» произвольное действие. Вам не нужно его «делать». Вы не отделены от него. Это все, что я подчеркиваю. Вы не можете отделить себя от мышления и сказать: «Это мое мышление». Это лишь иллюзия, а без иллюзий вы не можете существовать. Вы всегда заменяете одну иллюзию другой. Всегда.

В.: И с этим я тоже соглашусь.

У.Г.: Вы соглашаетесь с тем, что всегда заменяете одну иллюзию другой; поэтому ваше желание быть свободным от иллюзии неосуществимо. Оно само – иллюзия. Так почему вы хотите быть свободным от иллюзий? Это же ваш конец. Я не пугаю вас, я лишь указываю на то, что это не просто легкомысленная игра. Это вы, каким себя знаете. Когда знания о себе больше нет, знания о мире тоже больше нет. Его не может больше быть. Но так легко это не закончится. По‑прежнему одна иллюзия будет сменять другую. Вы не хотите быть обыкновенным, вы не хотите быть заурядным. В этом подлинная проблема. Самое сложное – быть обыкновенным. Культура предписывает вам быть чем‑то отличным от того, что вы есть. Это породило определенную движущую силу – грандиозное, мощное движение мышления, которое требует, чтобы вы стали другим, нежели вы есть. Это все, что есть. Вы используете его, чтобы чего‑то достичь, иначе оно бесполезно.

Единственная польза от мышления для вас – кормить это тело и производить потомство. Вот и вся его польза. Никакого другого применения ему нет. Оно не предназначено для спекуляций.

Вы можете выстроить замечательную философскую систему, но она не будет иметь никакой ценности. Вы можете интерпретировать любое событие вашей жизни и построить другое мировоззрение, но мышление не предназначено для этого.

Одновременно с этим вы забываете: все, что окружает вас, – творение мышления. Вы сами – порождение мышления, в противном случае «вас» вообще бы здесь не было. В этом смысле оно имеет огромную ценность и, тем не менее, именно оно вас уничтожит.

Это парадокс. Все, что вы создали в этом мире, стало возможным благодаря мышлению, но, к сожалению, эта самая штука стала врагом человека, потому как вы используете мышление в тех целях, для которых оно не предназначено. Его можно очень хорошо и эффективно использовать для разрешения технических проблем, но оно не может служить для решения проблем жизни.

Позитивное мышление, позитивное существование – очень интересно, знаете ли. Вы не можете всегда быть позитивными. Как вы можете быть позитивными? Все, что не вызывает у вас позитивных мыслей, вы называете «негативным». Но «позитивное» и «негативное» проявляется только в поле вашего мышления. Когда мышления нет, нет ни позитивного, ни негативного. Как я уже говорил, нет такой вещи, как негативный (отрицательный) подход. Это уловка.

Я призываю вас не зависеть ни от чего – можете ходить, можете плавать, вы не утонете. Больше мне нечего сказать. Пока есть страх, опасность утонуть почти неизбежна. В противном случае выталкивающая сила воды удержит вас на плаву. Страх утонуть – вот что не позволяет вам пустить движение на самотек. Оно не имеет направления: это просто движение без направления. Вы пытаетесь манипулировать этим движением и направлять его в определенное русло ради извлечения какой‑то пользы. Вы – это просто движение без направления.

В.: Вообще‑то нам как человеческим существам нравится мыслительный процесс. Почему речь все время идет об этом весьма странном, животном мышлении?

У.Г.: Я задам вам вопрос. Скажите мне, когда вы думаете? Не «почему вы думаете». Вопрос не в этом. Когда вы думаете? Я задаю вам вопрос: когда вы думаете?

В.: Насколько я знаю, постоянно.

У.Г.: Постоянно – и ради чего? Что отвечает за ваше мышление? Когда вы думаете? Вы думаете, когда хотите чего‑то. Мне это предельно ясно.

В.: Вовсе нет.

У.Г.: Ну да, конечно. Вы даже не знаете, что вы думаете. Вы знаете, что вы думаете сейчас? Это происходит автоматически.

В.: Это происходит автоматически, все верно.

У.Г.: Вы даже не знаете, что о чем‑то думаете, так откуда этот внезапный интерес в желании выяснить, почему вы думаете? Я даже не знаю, что о чем‑то говорю. Вы даже не знаете, что говорите. На свой вопрос «Я думаю?» вы бы ответили «да». Это «да» тоже нечто автоматическое.

В.: Мне все равно, автоматическое или нет.

У.Г.: Все это происходит автоматически. Все, что сюда заложено, обнаруживает себя при стимуляции. На компьютерном сленге это называется «вводом». Это бесконечный процесс. Когда происходит стимуляция, это проявляется. Если стимуляции нет, мышление останавливается. Именно по этой причине вы продолжаете собирать знания, постоянно подпитывая мышление. Так что вы знаете? Вы многое знаете. Вы собирали все эти знания из различных источников и наполнялись ими до краев. По большей части в них нет необходимости. Вы многое знаете и хотите знать еще больше, больше и больше – чтобы найти им применение. Конечно. Не существует такой вещи, как знание ради знания. Оно дает вам власть. Знание – это власть. «Я знаю; ты не знаешь». Это дает вам власть! Вы можете даже не осознавать, что если знаете больше других, то обладаете властью. В этом смысле знание – сила. Приобретать все больше и больше знаний – больше того знания, которое необходимо для выживания живого организма, – означает приобретать больше и больше власти над другими.

С техническим знанием, которое необходимо вам как средство существования, можно согласиться. Но это все. Мне нужно выучиться какой‑то технике. Общество не будет кормить меня, если я не буду давать что‑то взамен. Вам приходится давать ему то, что оно хочет, а не то, что вы можете дать. Что вы можете дать? Дать вам в любом случае нечего. В противном случае какую ценность будут иметь для вас эти знания? Больше знать о чем‑то, о чем на самом деле вы ничего не знаете.

Мы всегда говорим о мышлении и мыслях. Что такое мышление? Вы когда‑нибудь рассматривали мышление, не говоря уже о контроле за мышлением? Не говоря уже о манипулировании мышлением; не говоря уже об использовании мышления для достижения материальных или нематериальных целей? Вы не можете рассмотреть свое мышление, потому что не можете отделить себя от мышления и рассмотреть его. Не существует мыслей отдельно от знания об этих мыслях – то есть от ваших определений. Поэтому, если кто‑нибудь задаст вам вопрос: «Что такое мышление?», любой ответ, который у вас наготове, – это ответ, заложенный в вас другими.

В результате комбинаций и перестановок идей и процесса размышления о мыслях вы создали свои собственные мысли, которые называете «своими». Это подобно тому, как вы смешиваете краски, создавая тысячи цветовых оттенков. Но, по сути, все их можно свести всего к семи цветам, существующим в природе. То, что вы считаете своими мыслями, – комбинация и перестановки всех тех мыслей, подобно созданным вами сотням цветовых оттенков. Вы создали свои собственные представления. И это то, что вы называете мышлением. Когда вы хотите взглянуть на мысль, все, что вы видите, – это только то, что вы знаете о мысли. У вас нет другого способа рассмотреть мышление. Нет другого мышления, кроме того, что вы знаете о мыслях. Это все, о чем я говорю. Поэтому, когда это открывается пониманию, бессмысленному желанию рассмотреть мышление приходит конец. Все, что есть, – это только то, что вы знаете, определения, данные другими. И из этих определений, если вы очень сообразительны и достаточно умны, вы создаете свои собственные определения. Вот и все.

Когда вы смотрите на объект, вам в голову приходит знание, имеющееся у вас об этом объекте. Существует иллюзия, что мышление – это что‑то отличное от объектов, но именно вы создаете объект. Объект может присутствовать, но знание, которое у вас есть об объекте, – это все, что вы знаете. Без этого знания и независимо от этого знания, будучи свободным от знания, у вас нет никакой возможности что‑то знать о нем. У вас нет способа непосредственного переживания чего‑либо. Слово «непосредственное» не означает, что есть другие пути для переживания вещей, отличные от того, как вы переживаете вещи сейчас. Знание, которое у вас есть о них, – это все, что есть, и это то, что вы переживаете. На самом деле вы не знаете, что это.

Точно таким же образом, когда вы хотите что‑то узнать о мысли или воспринять ее, это тот же самый процесс, который так же действует и в данном случае. Нет «внутреннего» или «внешнего». То, что есть, – это только функционирование, поток знания. Так что вы не можете отделить себя от мышления и рассмотреть его.

Когда вам задают подобный вопрос, происходит осознание, что ни один ответ не имеет смысла, потому что все это приобретенное и заученное. И тогда движение прекращается. У вас нет потребности отвечать на вопрос. У вас нет потребности что‑либо знать об этом. Все ваше знание останавливается. У него больше нет движущей силы. Оно замедляется, и вы понимаете, что попытки ответить на этот вопрос бессмысленны, потому что на него нет никакого ответа. Остались ответы, данные другими. Вам нечего сказать по поводу так называемого мышления, потому что все, что вы можете сказать, это то, что вы почерпнули из других источников. Собственного ответа у вас нет.
В.: Даже тогда мы можем продолжать беседу.

У.Г.: Согласен, согласен.

В.: Тем не менее остаются вещи, вроде стен или окружающих людей. И мы знаем о них то, что видим.

У.Г.: Но это не то, чем является этот человек. Вы на самом деле ничего не знаете об этом человеке или этом предмете, кроме того, что вы проецируете на этот объект или человека. Знание, которое у вас есть, – вот ваше «восприятие». Оно продолжается и продолжается. Вот и все. У вас нет возможности знать, что это такое на самом деле.

В.: Это я понимаю. Когда мы говорим о реальности, мы можем говорить только о нашем знании о ней и называем это знание реальностью.

У.Г.: Для чего? Ведь тогда это превращается в академическую дискуссию или в спор во время общественных дебатов, когда каждый пытается показать, что знает гораздо больше остальных. Что вам это дает? Каждый пытается доказать, что знает больше, чем вы, убедить вас в своей точке зрения.

В.: Мой вопрос в следующем: есть ли шанс – я понимаю, что метода не существует , – но есть ли шанс вырваться из этого знания о реальности в [подлинную] реальность?

У.Г.: Если вам повезет (это только везение) выбраться из ловушки знания, то вопроса о реальности у вас больше не возникнет. Вопрос возникает из знания, которое по‑прежнему заинтересовано в выявлении реальности вещей и в непосредственном переживании того, в чем заключается реальность. Когда знания нет, то вопроса тоже нет. Тогда нет потребности в нахождении какого‑то ответа. Этот вопрос, который вы задаете себе и заодно мне, рожден из допущения, что существует реальность, а это допущение появилось из имеющегося у вас знания о реальности… Знание – это тот ответ, который у вас уже есть. Поэтому вы задаете вопрос. Вопрос возникает автоматически. Необходимо не найти ответ на вопрос, а понять, что вопрос, который вы задаете, ставите перед собой и перед кем‑то еще, рожден из ответа, который у вас уже есть, – из знания. И тогда формат вопроса и ответа, если мы растянем это удовольствие, превращается в бессмысленный ритуал… Если вы действительно заинтересованы в нахождении реальности, вы должны понять, что сам ваш механизм вопросов порожден ответами, которые у вас уже есть. В противном случае не может быть никаких вопросов.

Прежде всего вы допускаете, что существует реальность и что вы можете сделать что‑то, чтобы испытать ее. Без знания о реальности у вас нет переживания реальности, это факт. «Если этого знания нет, есть ли другой способ испытать реальность?». Вы задаете вопрос. Вопрос сопутствует ответу. Поэтому нет надобности задавать вопросы и нет надобности в ответах. Я не пытаюсь умничать. Я просто высвечиваю все, что касается всей этой игры в вопросы и ответы. По правде говоря, я не отвечаю ни на какие ваши вопросы. Я просто указываю на то, что у вас не может быть вопросов, если у вас нет ответов.

В.: Я понимаю. Но даже тогда мне бы хотелось продолжить игру.

У.Г.: Замечательно. Возможно, она хорошо вам удается. Мне нет. В любом случае посмотрим, что мы можем сделать.

В.: Даже зная нашу озабоченность знанием, вы говорите с нами о реальности и о приятии реальности.

У.Г.: Как она есть.

В.: Как она есть?

У.Г.: Как она навязана нам нашей культурой в целях разумного и здравого функционирования в этом мире и понимая, однако, что у нее нет другой ценности, кроме как функциональной. Без нее мы окажемся в беде. Если вместо того чтобы называть это «микрофоном», вы решите называть его «обезьяной», нам всем придется переучиваться, и всякий раз, глядя на него, мы должны будем называть его красной или черной обезьяной вместо «микрофона». Мышление или язык необходимы для элементарной коммуникации.

В.: Интересно, что было бы, если бы мы на самом деле начали называть стул лампой, и этот стол – шляпой, ведь многие наши философские системы и идеи тоже связаны с этим.

У.Г.: Построение философской системы – это интересно. Поэтому у нас так много философов и философий в этом мире.

В.: Насколько я понимаю, существует только одно, за что стоит бороться: приятие.

У.Г.: Разве вы не видите противоречие в том, что вы говорите? Если есть приятие, откуда может появиться потребность в борьбе? Она заканчивается. Если вы принимаете что‑то, то не может быть и речи о борьбе. Вы принимаете это, вы верите. Вы верите во что‑то, вы принимаете это в качестве акта веры, и на этом все заканчивается. Если вы ставите ее под вопрос, это значит, что вы не приняли этого. Вы не уверены в этом.

В.: Мне пришлось смириться со своей работой юриста, прежде чем я овладел знанием, которое было необходимо для получения работы.

У.Г.: Вам пришлось бороться и приложить много усилий, чтобы овладеть необходимыми юридическими знаниями ради получения работы. Это понятно. Это единственный путь. Другого пути нет. Вы используете ту же технику для достижения ваших так называемых духовных целей. Это та разница, на которую я указываю. Как юрист вы знаете, что происходит в судах. Вам приходится исходить из прецедентов и предыдущих решений суда. Обе стороны ссылаются на предыдущие решения суда и приходят к договоренности. Судья принимает либо ваши доводы, либо доводы вашего «коллеги по цеху» и выносит решение либо в пользу вашего клиента, либо в пользу другого. В некоторых случаях вы обращаетесь в вышестоящий суд. Там происходит то же самое. В конце концов вы обращаетесь в Верховный Суд, где судья выносит окончательное решение. Вы можете не соглашаться с решением суда, подзащитный может делать все возможное, чтобы опротестовать его, и отказаться смиряться, но решение будет осуществлено принудительно согласно закону. Если речь идет о гражданском деле, вы потеряете то, на что претендуете. Если случай криминальный, вы окончите тюрьмой. В конце концов таким образом решается, кто лжет, а кто говорит правду. И в конечном счете все это условно. Поэтому для вас крайне важно быть хорошо знакомым со всей структурой закона. Вам важно получить юридические знания, необходимые для вашей работы. Чем более вы квалифицированны, тем выше ваши шансы. Чем вы умнее, тем радужнее ваши перспективы. Это понятно.

Так что вам нужно бороться и прикладывать усилия, использовать волю, чтобы достичь успеха.

Предела возможным достижениям никогда не будет. Но для достижения своих духовных целей вы используете тот же самый инструмент. Это все, на что я указываю.

Вы не представляете себе возможности постижения чего‑либо, кроме как в [понятиях] времени. Всему требуется время. Вам потребовалось так много лет, чтобы быть там, где вы сейчас есть, и вы по‑прежнему прикладываете усилия и боретесь, чтобы достичь более высокого уровня – все более, более и более. Этот инструмент – ум, – который вы используете, не может представить себе возможности постижения чего‑либо без усилия, без борьбы, без получения результатов. Но проблемы, с которыми вам приходится иметь дело в жизни, являются проблемами жизни, того, как жить. Этот ум не помог нам решить наши проблемы. Вы можете найти какое‑то временное решение, но это создаст новую проблему, и так будет продолжаться до бесконечности. Все это проблемы жизни. Проблемы существования. Инструмент, который мы используем (мышление), – мертвый инструмент и не может быть использован для понимания чего‑то живого. Вы не можете не думать в понятиях борьбы, усилия, времени – о том, что однажды вы достигнете духовной цели, точно так же, как вам это удалось с [материальными] целями.

В.: Вы имеете в виду, что существует некое знание, которое разрешает подлинные проблемы жизни?

У.Г.: Нет. Вовсе нет. Это знание не может помочь вам понять или решить проблемы существования. Потому что в этом смысле не существует никаких проблем. У нас есть только решения. Вас интересуют только решения, и эти решения не решают наши проблемы. Поэтому вы пытаетесь найти другие решения. Но ситуация останется в точности прежней. Так или иначе остается надежда, что, может быть, вы найдете решение своих проблем. Так что ваша проблема – это не сама проблема, а решение. Если решения нет, то нет и проблемы. Если есть решение, то проблемы не должно больше быть. Если ответы, данные другими («мудрецами»), это и впрямь ответы, тогда вопросов не должно остаться. Поэтому очевидно, что они отнюдь не ответы.

Если бы они были ответами, то не было бы вопросов. Так почему бы вам не поставить под вопрос сами ответы? Если вы поставите под вопрос ответы, вам придется поставить под вопрос тех, кто их дал. Но вы принимаете как должное, что все они – мудрецы, что духовно они превосходят всех нас и что они знают то, о чем говорят. Да они ни черта не знают!

«Почему вы задаете эти вопросы?» – могу я задать вам встречный вопрос. Откуда появляются эти вопросы, прежде всего? Откуда они берутся у вас? Я хочу, чтобы вы отчетливо увидели абсурдность этих вопросов. Необходимо задавать вопросы, касающиеся технического знания об определенных вещах. Если сломается телевизор, кто‑нибудь сумеет вам помочь с помощью технического знания. Это понятно. Я говорю совершенно о другом. Вопросы, которые вы задаете, другого рода.

Где, по вашему мнению, рождаются эти вопросы? Как они получают словесное выражение внутри вас? Все это механические вопросы. Я все время пытаюсь подчеркнуть, что вам жизненно необходимо понять, насколько все это механистично.

Нет никого, кто задает вопросы. Нет вопрошающего, задающего вопросы. Это иллюзия, что существует вопрошающий, формулирующий эти вопросы, бросающий их кому‑то и ожидающий, что кто‑то на них ответит.

На самом деле ответы, которые вы получаете, – это вовсе не ответы, потому что вопросы сохраняются вопреки ответам, которые, как вам кажется, вам дает другой парень. Вопрос по‑прежнему здесь. То, что вы принимаете за ответ (удовлетворяющий или нет), на самом деле вовсе не ответ. У вас уже есть ответ, и все эти вопросы не заинтересованы в получении какого‑либо ответа. Ответ на тот вопрос, если таковой вообще имеется, должен уничтожить ответ, который у вас уже есть. Здесь нет места вопрошающему. Если ответ исчезает вместе с вопросом, вопрошающий – несуществующий вопрошающий – тоже должен исчезнуть. Не знаю, ясно ли я выражаюсь.

Есть ли у вас вопрос, который вы можете назвать своим? Если вы способны предъявить вопрос, который можете назвать своим, вопрос, который никогда, никогда не задавался прежде, тогда есть смысл в обсуждении этих вещей. Тогда вам не нужно сидеть и задавать кому‑либо эти вопросы, потому что таких вопросов вообще не существует. Вопрос, который вы можете назвать своим, никогда раньше не задавался.

Все ответы на вопросы уже существуют. Вы, возможно, не осознаете, что вопросы, которые вы задаете, рождены из ответов, которые у вас уже есть, и что они по существу не ваши ответы. Ответы уже были заложены [в вас].

Так почему вы задаете эти вопросы? Почему вас не удовлетворяют ответы, которые уже есть? Это мой вопрос. Почему? Если вы удовлетворены, тогда да, хорошо. Тогда вы говорите: «Я не хочу никаких ответов». Но вопрос по‑прежнему находится внутри вас. Идете ли вы и спрашиваете кого‑то или ожидаете ответа от какого‑нибудь мудреца, он по‑прежнему здесь. Почему?

Что происходит, если вопрос прекращает существовать? «Вы» прекращаете существовать. «Вы» – это не что иное, как ответы. Я говорю только об этом. Если вы поймете, что нет вопрошающего, который задает вопросы, имеющийся ответ окажется в огромной опасности. Поэтому он не хочет никакого ответа. Такой ответ – это конец имеющегося у вас ответа, который не принадлежит вам.

Так что, черт возьми, будет, если он исчезнет? Ответы, которые у вас есть, уже мертвы, они были даны умершими людьми. Всякий, кто повторяет эти ответы, – мертвец. Живой человек не может дать ни одного ответа на те вопросы, поскольку любой ответ, который вы от кого‑либо получаете, – мертвый ответ; поскольку вопрос – это мертвый вопрос. По этой причине я вообще не даю вам никаких ответов. Вы живете в мире мертвых идей.

Все мысли мертвы, они не живые. Вы не можете наделить их жизнью. Это то, что вы все время пытаетесь сделать: вы наделяете их эмоциями. Но они не живые. Они никогда не смогут затронуть ничего живого. Духовные или психологические проблемы, которые, как вы полагаете, у вас есть, – это не подлинные жизненные проблемы.

Так что решения, которые у вас есть, недостаточны, чтобы справиться с жизненными проблемами. Они вполне подходят для обсуждения в обществе или в каком‑нибудь «ритуале» вопросов‑ответов – повторение все тех же старых, мертвых идей, но они никогда, никогда не смогут коснуться живого, потому что живое сожжет их полностью и без остатка.

Поэтому вы никогда не сможете коснуться ничего живого. Вы ни на что не смотрите; вы не находитесь в контакте ни с чем живым до тех пор, пока используете мышление для постижения или переживания чего‑либо. Когда его нет, у вас нет необходимости постигать и переживать что‑то. Так что все, что вы переживаете, только накапливает инерцию – добавляет ей сил, вот и все. Не существует ничего, что вы можете назвать своим.

У меня нет никаких вопросов. Как получилось, что у вас их так много? Я не даю никаких ответов. Я повторяю одно и то же день за днем, день за днем. Понимаете вы это или нет, мне не важно.

Что именно имеют в виду люди, говоря о сознании? Не существует такой вещи, как бессознательное. Медицинская технология может обнаружить причину того, почему конкретный индивид находится в бессознательном состоянии, но у индивида, находящегося в бессознательном состоянии, нет никакой возможности узнать, что он без сознания.

Когда он выходит из этого бессознательного состояния, он становится сознательным. Как вы думаете, вы сейчас сознательны? Вы думаете, вы бодрствуете? Вы думаете, вы живы?

Это ваше мышление заставляет вас ощущать, что вы живы, что вы сознательны. Это возможно, только когда знание, которое у вас есть о вещах, оказывается задействованным. У вас нет возможности знать или выяснить, живы вы или мертвы. В этом смысле смерти вообще не существует, потому что вы не живы. Вы начинаете осознавать вещи, только когда задействуется знание. Когда знание отсутствует, умер человек или жив – не имеет значения для этого движения мышления, которое заканчивается прежде, чем происходит то, что мы называем «смертью».

Так что не имеет никакого значения, жив ты или мертв. Конечно, это имеет значение для того, кто считает, что это – быть живым – очень важно, и для тех, кто связан с этим индивидом, но у вас нет возможности выяснить, живы вы или мертвы, находитесь вы в сознании или нет. Вы становитесь сознательными только с помощью мышления. Но, к сожалению, оно присутствует постоянно. Так что указание на то, что невозможно что‑либо пережить, не обнаруживает для вас вообще никакого смысла, потому что у вас нет точки соотнесения, когда это движение отсутствует. Когда это движение отсутствует, всех этих вопросов о сознании больше нет. Это то, что я имею в виду, когда говорю, что вопросы отсутствуют.

Каким образом вы можете вызвать изменения в сознании, у которого нет пределов, у которого нет краев, у которого нет границ? Можно потратить миллионы и миллионы долларов и провести всевозможные исследования с целью обнаружить местонахождение человеческого сознания, однако такой вещи, как местонахождение человеческого сознания, не существует. Можно попытаться – и потратить миллиарды долларов на попытку выяснить, но шансы на успех в этом деле ничтожны. Нет такой вещи, как местонахождение, расположенное в каком‑то конкретном индивиде. То, что есть, является мышлением.

Как только мышление рождается, вами создается некая сущность или точка и, исходя из этой точки, вы переживаете вещи. Поэтому, когда мышления нет, можете ли вы переживать что‑либо или связывать что‑то с несуществующей вещью?

Каждый раз, когда рождается мышление, рождаетесь вы. Мышление по своей природе недолговечно, и, исчезая, оно исчезает навсегда. Вероятно, это подразумевают традиции, говоря про перерождение: смерть и рождение, смерть и рождение. Это не означает, что эта конкретная сущность, которая не существует, даже пока вы живы, проходит через череду рождений. Конец рождений и смертей – это то состояние, о котором они говорят.

Но это состояние невозможно описать в понятиях счастья, блаженства, любви, сострадания и всей этой поэтической чепухи и романтики, потому что у вас нет возможности переживания того, что находится между двумя этими мыслями.

На мир, который вы переживаете вокруг себя, вы смотрите с той же точки зрения. Должна быть точка, и именно эта самая точка создает пространство. Если этой точки нет, нет пространства. И все, что вы переживаете из этой точки, – иллюзия.

Не в том смысле, что мир представляет собой иллюзию. Все философы веданты в Индии, в особенности ученики Шанкары, легкомысленно увлекались этой полнейшей чепухой. Мир – это не иллюзия, но все, что вы переживаете в отношении этой точки, которая сама иллюзорна, обречено быть иллюзией, вот и все. Санскритское слово «майя» не означает «иллюзия» в том смысле, в каком употребляется английское слово. «Майя» означает «измерять». Вы не можете ничего измерить до тех пор, пока у вас нет точки отсчета. Так что, если центр отсутствует, не может быть никакой окружности. Это чистая и простая базовая арифметика.

У этой точки нет длительности. Она возникает в ответ на требования ситуации. Требования ситуации создают эту точку. Субъекта здесь не существует. Объект создает субъект. Это идет вразрез со всей философской мыслью Индии. Субъект возникает и исчезает, возникает и исчезает в ответ на вещи, которые происходят здесь. Именно объект создает субъект, а не субъект создает объект. Это простой физиологический феномен, который можно проверить на опыте. Например, если нет объекта там, то нет субъекта здесь. Субъект создается объектом.

Есть свет. Если света нет, у вас нет никакой возможности смотреть на что‑то. Свет падает на объект, и отражение этого света активирует оптические нервы, которые в свою очередь активируют клетки памяти. Когда клетки памяти активированы, все знание, которое у вас есть об объекте, входит во взаимодействие. Именно этот процесс создает субъект. И «субъект» – это знание о нем. Слово «микрофон» – это «глаз». Здесь нет ничего другого, кроме слова «микрофон». Когда вы сводите субъект к этому, то чувствуете абсурдность разговоров о «я» – о низшем «я», высшем «я» и познании «я», о самопознании, о знании от момента к моменту – это абсолютная чушь, галиматья! Вы можете потакать подобной ерунде и строить философские теории, однако никакого субъекта никогда не существовало. Нет субъекта, создающего объект.

Поэтому не только «я» – все физические ощущения вовлечены в это. Звук, обонятельные нервы, запах и ощущения прикосновения – функционирование любого из этих ощущений непременно создает субъект. Это не постоянный субъект, накапливающий переживания, сваливающий их в кучу и затем говорящий: «Это я»; напротив, все прерывисто и бессвязно. Звук – это одно, физическое зрение – это другое, обоняние – это третье (говорят, что, к сожалению, человек развил способность воспринимать 4000 обонятельных оттенков, которые бесполезны для выживания живого организма).

Ощущение прикосновения означает вибрацию звука, которая создает субъект. Поэтому оно приходит и уходит, приходит и уходит, приходит и уходит. В этом совершенно отсутствует неизменная сущность. То, что здесь есть (что вы называете «я»), – это только местоимение первого лица единственного числа. Ничего более. Если вы не хотите использовать слово «я», чтобы доказать, что вы человек без «я», это ваше право. Не более того. Нет никакой неизменной сущности.

Пока вы живете, знание, которое есть, не принадлежит вам. Почему в таком случае вы беспокоитесь о том, что случится после исчезновения того, что вы называете «собой»? Физическое тело функционирует от момента к моменту, потому что так устроено чувственное восприятие. Говорить о жизни от момента к моменту, задействуя состояние ума, обусловленное мышлением, кажется мне бессмысленным, разве что в понятиях физического функционирования тела.

Когда мышление не присутствует постоянно, остается жизнь от момента к моменту. Все это кадры, миллионы и миллионы кадров, говоря языком кино. В этом нет непрерывности, в этом нет движения. Мышление никогда, никогда не сможет «ухватить» движение. Только запуская механизм мышления, вы пытаетесь «ухватить» движение, но по сути мышление никогда не сможет «ухватить» движение, существующее вокруг вас.

Движение жизни – это движение жизни и там, и здесь. Они всегда вместе.

Мышление имеет существенное значение только для выживания этого живого организма. Оно есть, когда в нем есть необходимость. Когда необходимости нет, вопрос о том, есть оно или его нет, не имеет абсолютно никакого значения. Так что вам не стоит говорить об этом состоянии языком поэзии и романтики.

Если он существует – человек в таком состоянии, – он не станет прятаться. Он будет сиять, как звезда. Такого человека не сокрыть. Быть индивидуальностью – дело непростое. Это значит, что вы именно обыкновенны. Очень тяжело быть обыкновенным. Вы хотите быть другим, чем вы есть. Быть собой очень легко, вам не нужно ничего делать. Не требуется никакого усилия. Вам не нужно проявлять волю, не нужно ничего делать, чтобы оставаться самим собой. Но чтобы быть другим, чем вы есть, вам приходится делать много чего.

1   2   3   4

перейти в каталог файлов


связь с админом