Главная страница
qrcode

_Кришнамурти У.Г., Мужество оставаться самим со... Уппалури Гопала Кришнамурти Мужество оставаться самим собой. Беседы в Амстердаме, сентябрь 1982


НазваниеУппалури Гопала Кришнамурти Мужество оставаться самим собой. Беседы в Амстердаме, сентябрь 1982
Анкор Кришнамурти У.Г., Мужество оставаться самим со.
Дата12.12.2017
Размер0.86 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файла_Кришнамурти У.Г., Мужество оставаться самим со...doc
ТипДокументы
#51269
страница4 из 4
Каталогid16092303

С этим файлом связано 18 файл(ов). Среди них: Царевна-лягушка.doc, ?art=171966&format=a4.pdf&lfrom=241867179 и ещё 8 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4

Часть III Остается – мужество



Вопрос.: Можно мне кое‑что спросить?

У.Г.: Да, пожалуйста.

В.: Это постоянное изменение, которому мы хотим подвергнуть свое внутреннее «я», необязательно меняя мир, но пытаясь найти наше внутреннее «я», когда занимаемся медитацией, йогой или еще чем‑нибудь,  – почему мы хотим этого изменения?

У.Г.: Зачем вы всем этим занимаетесь?

В.: Ну, я пробую их, я занимаюсь ими и вижу…

У.Г.: Для чего? Вы хотите что‑то изменить?

В.: В том‑то и дело, да. Почему мы хотим измениться? Что именно внутри нас хочет этого постоянного изменения? Почему нас ничего не может удовлетворить?

У.Г.: Вы не удовлетворены прежде всего собой. Да?

В.: Неосознанно… это странно. Я ощущаю себя очень хорошо. В общем и целом мне не на что жаловаться, и тем не менее…

У.Г.: И, тем не менее, вы жалуетесь. Вы видите парадокс? Вы не настолько довольны, как вы говорите.

В.: Это так.

У.Г.: Что‑то определяет, что не все в порядке. Поэтому вы хотите внести изменения. И кто несет ответственность за эту потребность в изменении? Это то, что я спрашиваю. Культура, общество ставит вас перед этой потребностью, а именно: вам следует быть такими, вы должны быть сякими. Вы понимаете? И вы приняли это как образец для себя.

В.: Но я не чувствую, что у меня есть идеал, к которому я стремлюсь. Я пытаюсь выяснить, существует ли внутри нечто большее?

У.Г.: Нет. Потребность в большем…

В.: Нечто внутреннее…

У.Г.: Не существует «внутреннего» и «внешнего». Я пытаюсь сказать, что есть ощущение, есть потребность в существовании чего‑то более интересного, что вы можете делать, более значительного, наполненного большим смыслом, чем ваш повседневный опыт. Такова потребность. Отсюда – отсутствие покоя. Вы становитесь беспокойными из‑за этого драйва внутри себя, привнесенного обществом и культурой, которые заставляют вас чувствовать, что существует нечто более интересное, более значительное, наполненное большим смыслом, что ваша жизнь может отличаться от того, что она представляет собой сейчас.

В.: Существует ли более естественное состояние твоего «я», которое ты пытаешься найти?

У.Г.: Нет.

В.: Это просто словосочетание, придуманное обществом.

У.Г.: Именно так. Ваша естественность разрушается этой потребностью, которая закладывается культурой. И тогда ваша жизнь кажется вам бессмысленной, если это все, что вы можете сделать. Вы пытались заполнить эту скуку всем, чем только можно… Теперь у вас есть все эти ухищрения – йога, медитация и все виды психологии.

В.: Чтение книг.

У.Г.: Чтение книг, религиозных книг – это кое‑что новое в дополнение к уже существующему списку, но вы не добились успеха в избавлении себя от скуки. Такова потребность. Ваша жизнь, ваше существование вызывает у вас скуку, потому что в нем без конца повторяется одно и то же. О ваших физических потребностях хорошо заботятся, по меньшей мере в этой части мира. Поэтому у вас нет необходимости тратить больше энергии на выживание. Об этом за вас уже позаботились. Когда об этом уже позаботились, естественный вопрос, который возникает, очень прост: и это все? Отправляться в офис каждое утро или быть простой домохозяйкой, исполняющей все обязанности по дому, спать, заниматься сексом и т. п…. и это все? Именно эта ваша потребность [в чем‑то еще] эксплуатируется святыми людьми. Это все? Это основные ухищрения, с помощью которых вы пытаетесь заполнить скуку.

Но это пустая, бездонная чаша. Даже не бездонная чаша, а бездонная яма. Вы можете то и дело заполнять ее всеми мыслимыми вещами, которые только способны себе вообразить или которые могут предложить вам другие, но скука останется все той же реальностью, это факт. Конечно. В противном случае вы бы не стали ничего делать. Вам просто скучно. Просто скучно делать одно и то же снова, снова и снова. И вы не видите в этом никакого смысла.

В.: Ты не вполне осознаешь эту скуку…

У.Г.: Не вполне осознаешь эту скуку, потому что находишься в поисках чего‑то, что может освободить тебя от того, чего не существует. Это то, что я подчеркиваю все время. На самом деле проблема не в скуке. Вы не осознаете существование скуки ни на сознательном уровне вашего мышления, ни на сознательном уровне вашего бытия. Привлекательность этих вещей, которые вы используете, чтобы освободить себя от несуществующей скуки, на самом деле и породила скуку. И эти вещи не способны вытеснить скуку, возникшую таким образом. И так продолжается до бесконечности – все более и более новые техники и методы. Каждый год у нас появляется новый гуру, приезжающий из Индии с новыми трюками, новыми техниками или какой‑то новой терапией. С чем угодно.

В.: Когда мы говорим о сознании…

У.Г.: Да, да, я знаю. Похоже, что вы кое‑что знаете о сознании. Расскажите мне, пожалуйста, что именно вы подразумеваете под сознанием.

В.: Я не знаю. Я вам задал этот вопрос.

У.Г.: Почему вы задаете мне вопрос о сознании? Я не отвечаю вам встречным вопросом. Вы подобрали слово «сознание» где‑то еще, понимаете? Вы где‑то подобрали его, и теперь разговор идет о расширении сознания.

В.: …в форме попытки узнать себя лучше, попытки найти естественность.

У.Г.: Ваша естественность – это то, что вам не нужно знать. Вам нужно просто позволить ей функционировать. Ваше желание познать ее нуждается в некой технике, которую вы надеетесь получить от кого‑нибудь. Функционирование сердца – это нечто естественное; функционирование всех органов вашего тела очень естественно. Они ни одной секунды не задают себе вопрос: «Каким образом я функционирую?» Весь живой организм обладает невероятной разумностью, которая позволяет ему функционировать самым естественным образом. Вы провели различие между тем, что вы называете «жизнью», и этим. То, что вы называете «жизнью», – это существование, никаким образом не связанное с функционированием этого живого организма. Поэтому, естественно, вы задаетесь вопросом: «Как жить?» Понимаете, именно это «как жить?» разрушило естественный путь, по которому все это движется. Тут вмешивается культура и говорит: «Это то, как вам следует действовать и жить. Это единственно правильное для вас и для общества». Вы хотите изменить это положение дел, понимаете? Что именно вы хотите изменить? Это все, что я спрашиваю.

В.: Хотел бы я знать.

У.Г.: Вы никогда не узнаете. Так что вы пытаетесь делать время от времени? Разве вы не видите абсурдность того, что вы делаете? Все эти поиски похожи на попытку поймать что‑то, чего в принципе не существует. Я всегда провожу свое любимое сравнение. Мы все принимаем как должное существование горизонта. И если вы посмотрите и скажете, что это горизонт, то для вас это будет очень просто. Но вы забываете, что физическая ограниченность, ограниченность ваших физических глаз фиксирует одну точку и называет ее «горизонтом». Если вы начнете двигаться в сторону горизонта, то чем быстрее вы будете двигаться в этом направлении, даже на сверхзвуковом самолете, тем дальше он будет отодвигаться. Ограниченность – это то, на чем вы застряли.

Я также привожу в пример попытку обогнать свою тень. Детьми мы играли в эту игру, пытаясь обогнать свою тень – все остальные мальчишки бежали рядом, каждый пытался обогнать свою собственную тень. Нам тогда ни разу не пришло в голову, что это тело пытается угнаться за тенью и что желание обогнать тень – абсурдная игра, в которую вы играете. Вы можете бежать так безуспешно долго.

Вы знаете историю Алисы в Стране чудес. Красная королева должна была бежать быстрее и быстрее для того, чтобы оставаться на месте. Видите: это именно то, что делаете вы. Бежите быстрее, быстрее и быстрее. Но вы никуда не движетесь.

Вы делаете также, но на самом деле вообще никуда не движетесь. Это дает вам ощущение того, что вы работаете над чем‑то, вы делаете что‑то, чтобы достичь своей цели, не зная, что то, что вы делаете, не имеет вообще никакого отношения к естественному функционированию этого тела. Вы не действуете естественным образом, потому что культура придумала для вас идеал, который исказил естественный ход вещей. Вы боитесь действовать естественно, потому что вам рассказали, как вам следует действовать.

Физическое совершенствование – это еще одно средство. Я ничего не имею против йоги. Пожалуйста, не поймите меня неправильно. Я ничего не имею против медитации – занимайтесь медитацией, занимайтесь йогой – это болеутоляющие средства. Если вы хотите, чтобы ваше тело было гибким, занимайтесь йогой. Гибкое тело лучше негибкого. Если вместо постоянного напряжения медитация дает вам облегчение от напряжения, выполняйте ее. Но я уверяю вас, что именно медитация создает напряжение. Вы сначала создаете проблему, а затем пытаетесь ее решить. Это нормально, но, слава Богу, вы делаете это не слишком серьезно.

Это единственная надежда, которая у вас есть. Если вы медитируете со всей серьезностью, считайте, что вы влипли. Вы сойдете с ума. Или, если вы будете пытаться постоянно практиковать осознанность – как на сознательном, так и на подсознательном уровне, – вы окажетесь в серьезной беде. Вы закончите в психушке, распевая безумные песенки и развеселые мелодии. Можете подучить новые песни из Индии, песни про Харе Кришну, петь их и радоваться. Это нормально, но не практикуйте осознанность, потому что это похоже на попытку отследить каждый свой шаг при ходьбе. Вы окажетесь в беде, вы вообще не сможете идти. Поэтому не делайте этого, это вещь механическая. Все существующие вещи функционируют очень плавно и механистично. Вам не нужно ничего с ними делать. Чем больше вы пытаетесь практиковать осознанность, тем большее сопротивление создаете.

Скука – ваша настоящая проблема. Несуществующая скука создала потребность освободиться от себя самой. Поскольку эта потребность никоим образом не помогает вам освободиться от скуки, а только все больше и больше препятствует этому, вам приходится подыскивать подходящий товар. Вам приходится подыскивать всевозможные хитроумные приспособления, чтобы освободиться от несуществующей скуки. Именно это поддерживает весь процесс до бесконечности.

Я не даю вам другое приспособление и ничего не предлагаю. Я только хочу, чтобы вы посмотрели на это – на то, что вы делаете с собой. Я не делаю попытки избавить вас от чего‑то и увести вас прочь по причине того, что у меня есть новый товар. Вовсе нет. У меня нет новых товаров на продажу, как и не интересует меня продажа чего‑либо вообще. Просто так случилось, что мы оказались здесь, все мы, по той или иной причине – я не знаю почему; поэтому мы даже можем не обмениваться идеями. Это бессмысленно. Здесь нечего обсуждать. Обсуждение не имеет смысла, потому что смысл или цель обсуждения или разговора заключается в понимании чего‑либо. Обсуждение – не средство понимания. В конечном счете, я то и дело это подчеркиваю: «Взгляните сюда, здесь нечего понимать». Когда это понятно – что понимать нечего, – все эти разговоры становятся бессмысленными. И тогда вы встаете и уходите навсегда. А я говорю: «Приятно было познакомиться, прощайте». Это все, что я все время говорю. «Приятно было познакомиться, прощайте».

В.: Мы этого просто не понимаем.

У.Г.: Нет, это именно то, что я все время говорю: «Приятно было познакомиться и прощайте. Да пребудет с вами Бог, и вы оставайтесь с Богом». Это по‑испански – оставайтесь с Богом. С вашим Богом, с вашим гуру – оставайтесь с ними, понимаете? Не тревожьте себя понапрасну. Живите в надежде и умрите в надежде. И надейтесь, что снова родитесь, если примете теорию реинкарнации. Одно рождение – это уже ничего хорошего. Зачем бы нам хотеть рождаться снова? Мы могли бы решить эту проблему раз и навсегда, сейчас, и начать жить – как бы мало нам ни оставалось. Не беспокойтесь за мир и за мир в мире. Когда вопрос о том, как быть счастливым, отпадает, тогда вы начинаете жить – понимаете? – вообще не беспокоясь о счастье. Его не существует, счастья вообще не существует. Чем больше вы его хотите, чем больше ищете, тем более несчастными становитесь. Поиск и несчастье идут рука об руку, понимаете?

В.: Вам не кажется, что это идет вразрез со всем, что имеется в религии, обществе и культуре?

У.Г.: Культура и все системы мышления…

В.: Структуры, системы, все системы…

У.Г.: Все системы мышления, философские, религиозные, материалистические…

В.: Вам не кажется, что это сказывается негативно? Не только потому что это кажется негативным мне, но потому; что люди сказали бы…

У.Г.: Почему вы говорите, что это сказывается негативно? Послушайте…

В.: …потому что так говорят люди.

У.Г.: Люди могут говорить так, потому что для них это легкий выход. Вы забываете: все позитивные подходы, которые человек изобрел и использовал на протяжении столетий, не привели ни к какому позитивному результату. Они не дали вам обещанного. И, тем не менее, вы продолжаете все в том же духе, надеясь, что как‑нибудь, благодаря какому‑нибудь чуду, вы сможете достичь своих позитивных целей или тех целей, которые заданы нам позитивным подходом. Вы продолжаете в этом духе только потому, что у вас есть надежда, и именно эта надежда заставляет вас продолжать. Не дайте поймать себя в эту систему мышления, которая всегда предлагает позитивное и негативное. Ваши цели всегда позитивны. Поскольку ваши цели не привели вас к желанному результату, вы начали смотреть на эти вещи и подходить к ним с негативной стороны. Позитивный и негативный подходы функционируют только в сфере сознания.

Я же утверждаю, что ваш позитивный подход до сих пор не принес вам желанных результатов. И я говорю вам почему. Я говорю вам, почему вы застряли там. Но вы немедленно отворачиваетесь и говорите: «Ваш подход негативный». Он вовсе не негативный. Я показываю вам другую сторону монеты или обратную сторону картины, чтобы уравновесить ваши аргументы, не чтобы убедить вас в моей точке зрения или сделать ударение на негативном подходе к проблемам. Ваша цель – позитивная, и не важно, какой подход вы выбираете; он является позитивным подходом. Вы можете называть его негативным подходом, но он, тем не менее, позитивный.

Я пытаюсь подчеркнуть, что цель должна исчезнуть.

В.: Нужно расстаться с целью?

У.Г.: В ней нет вообще никакого смысла. Цель, которую вы поставили перед самими собой, не имеет вообще никакого смысла, потому что единственным ее результатом стала борьба, боль и страдание. Вы используете волю, как я недавно говорил, но воля имеет определенные границы. Вы не можете использовать ее сверх определенных границ. Приложение вашей воли и усилий дает вам своего рода дополнительную энергию на то, чтобы всерьез взяться за эти проблемы и встретиться с ними лицом к лицу, но по сути эти возможности ограниченны. Энергия, которую вы генерируете, – это энергия противоречия. Воля создает противоречие, и это противоречие дает вам своего рода энергию. Но эта энергия не может действовать долго, и вы снова остаетесь у разбитого корыта.

В.: Я думаю, вы понимаете, что вся западная, христианская цивилизация построена на цели.

У.Г.: Почему только западная? Все цивилизации, все культуры ставят перед вами цель, будь то материальная или духовная. Существуют пути и способы достижения ваших материальных целей, но даже здесь много боли, много страдания. И поверх всего вы взгромоздили то, что называется «духовной целью». Христианство, например, выстроено на основе страдания как средстве достижения цели. Все, что вам остается, это только страдание, и вы создаете вокруг него огромный ажиотаж, но так и не приближаетесь к цели, какой бы природы она ни была.

Так как в материальном мире цель – это нечто осязаемое, инструмент, который вы используете для достижения материальной цели, дает определенные результаты. Используя его все больше и больше, вы можете достичь желаемых результатов. Но гарантии нет. Инструмент, которым вы пользуетесь, ограничен в своих возможностях. И он применим только в этой, материальной области.

Поэтому инструмент, который вы используете для достижения своих так называемых духовных целей, – тот же самый. Вы не понимаете, что все духовные цели, которые вы взгромоздили поверх ваших так называемых материальных целей, порождены выдумкой, потому как вы разделили жизнь на материальное и духовное. Не важно, что вы делаете, чтобы достичь своих целей, будь они материальными или духовными, – инструмент в обоих случаях один и тот же.

В.: Не происходит ли так потому; что мы, будучи человеческими существами, активны, даже растения активны, все живые существа? Мы не пассивны. Нам необходимы определенные цели. Вы имеете в виду; что плохо иметь…

У.Г.: Я хочу, чтобы вы полностью уяснили себе вопрос цели. Чего вы хотите? Чего вы хотите? Плохо не желание. Я говорю о том, что единственный имеющийся у вас инструмент в достижении ваших материальных или духовных целей – это мышление. Я говорю о том, что единственный имеющийся у вас инструмент – это мышление. Представьте себе, что я хочу стать миллионером. Миллионер хочет стать миллиардером, а миллиардер – триллионером. Итак, это цель. Счастливый человек никогда не захочет быть счастливым. А этот хочет. Причем быть все более и более счастливым. Или он хочет быть непрерывно счастливым. Конечно. Вы счастливы время от времени, а все остальное время несчастны. И вы хотите удовольствий и чтобы эти удовольствия длились непрерывно. И одновременно с этим вы знаете, что так называемая потребность в удовольствии, временном или нет, причиняет вам боль. Цель каждого человека в этом мире – находится ли он здесь на Западе, или на Востоке, или в коммунистических странах – в точности одна и та же. Все, что он хочет, – это получать удовольствие, не испытывая вообще никакой боли. И оставаться счастливым всегда, ни на мгновение не становясь несчастным. За что он, собственно, борется и к чему стремится изо всех сил – это к достижению невозможной цели обладать одним (счастьем) без другого (несчастья).

В.: Но в случае пожилых людей это не так.

У.Г.: Это так для всех.

В.: Но пожилые люди знают, что не бывает удовольствия без боли. Не бывает удачи без неудачи, потому что невозможно говорить об удаче, если не знаешь, что такое неудача. Пожилые люди знают, что каждому выпадает его порция неудачи и страдания. И эти люди не думают о получении удовольствия без боли. Они знают, что иногда приходится испытывать боль.

У.Г.: И, тем не менее, понимаете, они пытаются сделать все возможное, чтобы избежать боли. Естественно. Это все, что я говорю. Делают ли они это осознанно или нет – это то, к чему стремится каждый. Вы знаете, что принесет вам счастье.

В.: Рай.

У.Г.: Когда вы достигаете всех целей, которые поставили перед собой – успех, деньги, имя и слава, положение и власть, – вы счастливы. В этом процессе вы боретесь изо всех сил. Вы вкладываете в это много воли и усилий. Пока у вас есть успех, вы не испытываете никаких проблем. Но вы не можете всегда иметь успех – и вы это знаете. Но почему‑то существует надежда, что вы всегда будете иметь возможность добиваться успеха. И вы разочарованы, потому что обнаруживаете, что не можете постоянно иметь успех. Но надежда по‑прежнему есть. Идет ли речь о материальных целях или духовных, существует потребность в том, чтобы все ваши усилия добиться, достичь, добраться до своей цели имели успех.

Вы должны мне помогать. Я здесь не для того, чтобы читать лекцию. Я то и дело прошу людей, которые приходят ко мне, предельно уяснить для себя, чего они хотят. «Я хочу это» или «Я не хочу этого». Ничего страшного в этом нет. Когда раз и навсегда вы знаете точно, чего хотите, вы сможете найти пути и способы исполнения ваших желаний. К сожалению, люди хотят одновременно слишком многого.

Итак, вы кристаллизуете все свои желания в одно основное желание, потому что все остальные желания – вариации одного и того же желания. Вы отвергаете мое указание на то, что человек всегда хочет быть счастливым без малейшего момента несчастья и испытывать постоянное удовольствие без боли, что, как я уже говорил, физически невозможно.

Тело не может воспринимать ощущения на протяжении длительного времени, будь они приятными или болезненными. Если же будет, это разрушит чувствительность органов восприятия и чувствительность нервной системы. В тот момент, когда вы распознаете определенное ощущение как приятное, естественным образом возникает потребность в том, чтобы заставить это ощущение длиться как можно дольше. Но каждое ощущение, которое, в зависимости от его интенсивности, вы преследуете с целью увеличить или уменьшить интенсивность (в зависимости от того, что вы ищете), само по себе обладает ограниченной жизнью.

Эта потребность появляется только тогда, когда вы отделяете себя от этого приятного удовольствия и начинаете думать о том, как расширить границы приятного удовольствия или счастливых моментов. Ваше мышление превратило в проблему эту потребность продлить приятное ощущение дольше его естественной продолжительности. Это стало проблемой для функционирования тела и таким образом породило невроз. Тело делает все возможное, чтобы амортизировать ее, в то время как ваше мышление не позволяет ему действовать самостоятельно по той простой причине, что вы пытаетесь решить проблемы в рамках своих религиозных или психологических подходов.

Собственно говоря, эти проблемы неврологические, и если тело предоставить самому себе для их разрешения, оно проделает эту работу лучше вас с вашим старанием решить их на психологическом или религиозном уровне. Все решения, которые нам предлагаются, и те решения, которые мы перенимали столетиями у других, не принесли ничего хорошего за исключением того, что дали немного успокоения – обезболивающее, позволяющее терпеть боль. Тем не менее мы совершенно не избавились от этой боли из‑за надежды, что каким‑нибудь образом тот же инструмент, который превращает все в проблему, сможет разрешить ее. Единственное, на что способен механизм мышления, – это создавать проблемы. Но он никогда, никогда не сможет их решить.

Если мышление – это не инструмент для решения проблем, существует ли другой инструмент?

Я говорю «нет». Он только создает проблемы. Он не может их решать. Когда к вам придет это понимание, вы осознаете, что существующая в теле энергия, являющаяся проявлением, или выражением, жизни, справляется со всем гораздо легче, нежели конфликтное мышление, генерируемое вашими идеями о том, как решать проблемы.

В.: Значит, когда вы чувствуете, что у вас есть проблема, вы просто ничего с ней не делаете?

У.Г.: Понимаете, если сформулировать это таким образом, у предполагающего это человека возникает потребность спросить, каким образом можно ничего с ней не делать. Вы знаете, что ничего с ней не делать вы не можете. Вы только говорите, что с ней ничего не следует делать. Естественно, следующий вопрос будет: как ничего не делать с ней без вмешательства мышления. А здесь не существует «как». Поэтому, если кто‑нибудь советует «как», вы попадаете во все тот же порочный круг. Все эти современные терапии и все эти гуру на рынке, рекомендующие бесчисленные техники, возлагают эту тяжкую ношу, которая никоим образом не облегчает жизнь, а наоборот, еще больше отягощает вашу нынешнюю ситуацию.

Все эти системы и техники не могут ничем помочь, разве что на какое‑то время окажут обезболивающее действие, так что вы сможете терпеть боль подольше. С другой стороны, вместо решения проблем они нарушают всю химию тела.

В.: Они нарушают химию?

У.Г.: Они нарушают химию, и в процессе этого с телом происходят всевозможные отклонения, которые вы считаете духовными переживаниями. Так, ваши дыхательные практики, ваши занятия йогой, ваши медитации нарушают химию тела и его естественный ритм точно так же, как и наркотики. Вы говорите, что наркотики вредны, но на самом деле эти практики гораздо более вредны, чем наркотики. Я не предлагаю вам перейти на наркотики, но они служат той же цели, что и все эти терапии, духовные или психологические, которые подаются к столу день изо дня, день изо дня. Факт в том, что они дают вам некоторое облегчение, как анальгин: у вас болит голова, и вы даже не даете телу возможности самому справиться с ней в течение какого‑то времени, вы бежите в аптеку и покупаете анальгин или аспирин или еще что‑нибудь. Таким образом это усложняет телу задачу выработки натуральных веществ, которые присутствуют в теле и помогают избавить вас от боли.

Тело обладает всеми галлюциногенами, о которых вы говорите, это часть его системы. Оно хочет контролировать боль и избавлять себя от боли. Оно знает только физическую боль, и ему совершенно не интересна ваша психологическая боль. А решения, которые предлагаются, касаются только психологического поля, но не физического.

В.: Каков в таком случае ваш совет в отношении имеющихся проблем?

У.Г.: Вы не можете не создавать проблемы. Вы создаете проблемы – это факт. Но по сути вы вообще не смотрите на проблемы. Вы не имеете дело с проблемами. Вас больше интересуют решения, чем сами проблемы. Это мешает вам разглядеть проблему. Я утверждаю: «Посмотрите сюда, у вас нет проблем». Вы отстаиваете со всей выразительностью, какая у вас есть, с невероятной живостью: «Посмотрите, у меня есть проблема».

Хорошо, у вас есть проблема. Проблема, о которой вы говорите, – это то, на что вы можете прицельно указать со словами: «Это проблема». Физическая боль – это реальность. И тогда вы идете к врачу, и не важно, принесет лекарство пользу телу или нет, яд это или нет, но оно даст требуемое облегчение, пусть и кратковременное. Но терапии, которыми те люди кормят вас, только усиливают несуществующую проблему… Вы продолжаете искать решения. Если есть что‑то в этих предлагаемых решениях, проблемы должны уйти, исчезнуть. Проблема, собственно, по‑прежнему на месте, но вы никогда не ставите под вопрос решения, которые те люди предлагают вам в качестве облегчения или чего‑то, что может освободить вас от проблем.

Когда вы ставите под вопрос решения, предлагаемые нам всеми этими людьми, торгующими своим товаром под именем святости, просветления, трансформации, то обнаруживаете, что они таковыми не являются. Если бы они были решением, то дали бы результат и освободили вас от проблемы. Они этого не делают.

Вы не ставите решения под вопрос из‑за приступов сентиментальности. «Тот парень, который продает это на рыночной площади, не может быть мошенником, не может быть обманщиком». Вы принимаете его за просветленного или бога, разгуливающего по земле. Этот бог может дурачить и гробить себя, может без конца заниматься самообманом, а затем продавать все это, эту дешевую подделку, вам. Вы не ставите под вопрос решения, потому что тогда вам придется поставить под вопрос человека, торгующего ими. «Святой человек не может быть нечестным».

Тем не менее вам следует усомниться в решениях, потому что эти решения не решают ваших проблем. Почему бы вам не поставить под вопрос эти решения и подвергнуть их испытанию – испытать состоятельность этих решений? Когда вы поймете, что они не работают, вам придется выбросить их, спустить в канализацию, выкинуть в окно. Но вы этого не делаете из‑за надежды на то, что так или иначе они принесут вам искомое облегчение. Инструмент (мышление), который вы используете, – это то самое, что создало проблему. И этот инструмент никогда, никогда не согласится с возможностью того, что эти решения ложные. Они вообще не решения.

Надежда не дает вам остановиться, не дает возможности взглянуть на проблемы. Если одно решение оказывается провальным, вы идете в другое место и находите новое. Если и это решение обманывает ваши ожидания, вы отправляетесь на поиски другого. Вы всюду присматриваетесь в поисках этих решений, но никогда не спросите себя: «В чем проблема?»

Я не вижу никаких проблем. Я только вижу что вас интересуют решения и что вы приходите сюда и спрашиваете все то же «новое решение». Я говорю: «Те решения совершенно не помогли вам, так почему вы хотите новые?» Вы внесете еще одно в ваш список, но в итоге окажетесь в абсолютно той же ситуации. Если вы обнаружите бесполезность одного, если вы увидите одно из них, то увидите их все. Вам не нужно пробовать все подряд.

Я утверждаю, что если это решение, вы должны избавиться от проблемы. Если это не решение, то вы ничего не можете с этим сделать, и тогда нет и самой проблемы. Вы не заинтересованы в решении проблемы, потому что это будет вашим концом. Вы хотите, чтобы проблемы оставались. Вы хотите, чтобы голод не прекращался, потому что, если вы не голодны, вы не будете выпрашивать всю эту пищу у «святых». Они дают вам какие‑то жалкие объедки, и вы довольны. Даже если на мгновение предположить, что духовный лидер или терапевт может дать вам целую буханку хлеба, – чего он сделать не может, – он только пообещает хранить ее, спрятанной где‑то, – одни обещания. Постепенно, кусочек за кусочком – он скармливает ее вам. Таким образом вы не решаете проблему голода; вас больше интересует получить еще немного у того парня, который обещает вам решение, чем иметь дело с проблемой своего голода.

Вы не решаете проблему голода, вас больше интересуют крошки, подбрасываемые вам тем парнем, чем борьба с голодом.

В.: Это все равно что идти в кино, чтобы убежать от реальности.

У.Г.: Вы никогда не смотрите на проблему. В чем заключается проблема? Гнев, к примеру. Я не хочу обсуждать все те глупости, которые эти люди обсуждают на протяжении столетий. Гнев. Где находится этот гнев? Вы можете отделить гнев от функционирования тела? Это как волны в океане. Вы можете отделить волны от океана? Вы можете сидеть и ждать, пока волны не утихнут, чтобы вы смогли поплавать в океане, как король Кнут, который годами сидел и надеялся, что океанские волны исчезнут и он сможет плавать в спокойном океане. Этого никогда не произойдет. Сидя так, вы можете узнать все об этих волнах, о приливе и отливе (ученые дали нам всевозможные объяснения), но знание об этом никак вам не поможет. По сути, вы не имеете дело с гневом. Где вы ощущаете гнев? Где вы ощущаете все так называемые проблемы, от которых хотите избавиться?.. Желания? Сжигающие вас желания. Желание сжигает вас. Голод сжигает вас. Поэтому решения, которые у вас есть, или средства утоления их (желания и голода), очень просты и не дают вашей системе избавиться от них.

Где вы чувствуете страх? Вы чувствуете его здесь, в надчревье. Это часть тела. Тело не может воздействовать на приливы и отливы энергии, которая присутствует в вашем теле. И тогда вы стремитесь подавить их по каким‑то духовным или социальным причинам. Но вы не добьетесь успеха.
Гнев – это энергия, огромный выброс энергии. И, подавляя эту энергию теми или иными средствами, вы подавляете само выражение жизни. Это превращается в проблему только тогда, когда вы пытаетесь сделать что‑то с этой энергией. Когда она абсорбируется системой, вы не станете делать то, что, как вы думаете, вы будете делать, если не возьмете гнев под контроль. Собственно говоря, вы имеете дело не с гневом, а с разочарованием, стремясь избежать тех ситуаций, которые заканчиваются неудачей в ваших отношениях с другими или в вашем понимании себя. Вы хотите быть готовыми к встрече с подобными ситуациями по мере их появления в будущем.

Вы использовали все тот же инструмент [мышление] всякий раз, когда происходил выброс энергии. Тем не менее вы не добились успеха в освобождении себя от гнева. Кроме этого инструмента, у вас нет ничего экстраординарного, но одновременно вы надеетесь, что каким‑нибудь образом эта самая штука сможет избавить вас от гнева завтра. Все та же надежда.

В.: Но если кто‑нибудь испытывает сильный гнев, он или она может прибегнуть к насилию…

У.Г.: Это насилие поглощается телом.

В.: …и станет угрозой.

У.Г.: Для кого?

В.: Для других людей.

У.Г.: Да. И? И что?

В.: Начнет бегать с ножом…

У.Г.: Ну и что?

В.: Убьет кого‑нибудь.

У.Г.: Да. А почему убивают людей, тысячи людей, безо всякой вины с их стороны? Почему вы ограничиваете то, что естественно, но не проклинаете нации, сбрасывающие бомбы на беспомощных мирных жителей? Вы называете их здравомыслящими? И те, и другие возникли из одного источника. Пока вы делаете что‑то, чтобы контролировать свой гнев, вы будете потакать этим зверствам и оправдывать их, потому что это единственный способ защитить ваш образ жизни и ваш способ мышления. Они идут рука об руку. Почему вы оправдываете это? Это безумие. Он не причиняет вам вреда, но угрожает вашему образу жизни. Человек, забирающий у вас то, что вы считаете своими ценными вещами, опасен. Идея не дать этому человеку действовать, когда происходит выплеск гнева, – это абсолютно то же самое. Религиозный человек решил, что гневающийся человек антисоциален.

Пока он практикует добродетели, он будет оставаться антисоциальным и иметь приступы гнева. Когда цель, поставленная перед вами обществом, когда эта самая цель, которую вы сочли для себя идеальной, исчезнет, вы не будете никому вредить, ни лично, ни коллективно как нация.

Вам приходится иметь дело с гневом. Но вы имеете дело с чем‑то, совершенно не связанным с гневом, вы даже ни разу не позволили этому гневу выгореть дотла в тех пределах, в которых он возникает и действует. Терапия, заключающаяся в избиении подушки, избиении того или другого, – это просто забава. Она не освобождает человека от гнева раз и навсегда.

В.: Избиение подушки?

У.Г.: Это то, что некоторые делают, одна из терапий…

В.: Она не помогает?

У.Г.: Гнев снова возникнет. И что вы тогда делаете? Вы не решаете вопрос гнева. Вы вообще никогда не решите вопрос гнева, пока вас интересует, как найти способ не ударить человека, идущего на вас с ножом. Вы должны защищать себя, это жизненно необходимо. Я вовсе не утверждаю, что ваш гнев не позволит вам справиться с подобной ситуацией. Не говорите, что это ненасилие и что вы не должны никому вредить. Он причиняет вам вред. Даже в Библии говорится: око за око, зуб за зуб. Но вы так не поступаете. Так поступают [политики] в большем масштабе, но в повседневной жизни это считается чем‑то ужасным. Я здесь не вижу вообще никакой проблемы. В чем проблема? Нет смысла обсуждать все эти гипотетические ситуации по той простой причине, что человек, обуянный гневом, не ищет возможности обсудить вопрос гнева. Это удивительно. Самое время разобраться с этим, когда вы на самом деле сгораете от гнева, сгораете от желания, сгораете от всего того, от чего хотите избавиться. Иначе это превращается в академическую дискуссию. Кто‑то рассуждает об анатомии гнева, анатомии возникновения гнева или об анатомии любви. Это просто смешно. Или предлагаются решения, которые не срабатывают в реальной ситуации. Именно по этой причине я не обсуждаю все это. Проблемы нет. У индивида не существует проблемы. Когда он обезумел от гнева – вот самое время для него разобраться с гневом. Это останавливает думание.

В.: У.Г., существует ли возможность посмотреть на проблему?

У.Г.: Нет, потому что вы сами – проблема.

В.: Значит, ответа нет.

У.Г.: Невозможно отделить самого себя от проблемы. Это то, что вы пытаетесь сделать. Это то, что я имею в виду, когда говорю, что вы пытаетесь посмотреть на гнев с расстояния и иметь с ним дело так, словно это внешний по отношению к вам объект. Когда вы отделяете себя от него, единственный результат заключается в том, что происходит в точности то, чего вы боитесь. Это неизбежно. У вас вообще нет способа контролировать это. Можете ли вы сделать что‑то, чтобы не допустить отделения себя от того, чем являетесь? Ужасно понимать, что вы сами являетесь гневом и что все, что бы вы ни делали, чтобы остановить его, предотвратить или как‑то повлиять, ошибочно. Предотвращение случится завтра или в следующей жизни – не сейчас. Это то, чем вы являетесь. Вы – не духовный или религиозный человек. Вы можете воображать себе, что вы религиозный, потому что пытаетесь контролировать свой гнев, или избавиться от гнева, или гневаться все меньше и меньше. Все это позволяет вам не чувствовать себя тем порочным человеком, которого вы избегаете. Вы ничем не отличаетесь от него. Вы не более духовны, чем остальные люди, которых клянете.

Завтра вы станете чудесным человеком, вы освободитесь от гнева. Что вы хотите, чтобы я делал? Восхищался вами? Потому что вы нацепили ярлык духовного человека или надели маскарадную рясу? Что вы хотите, чтобы я делал? За что мне восхищаться вами? Восхищаться нечем, потому что вы так же порочны, как всякий другой в этом мире. Если вы осуждаете это… Осуждать бессмысленно. Принимать позу, совершенно не соответствующую реальному положению вещей, также не имеет смысла.

Как вы можете принимать такую позу или вырабатывать определенное отношение и чувствовать свое превосходство по отношению к животным? Животные лучше людей. Когда есть гнев, зверь действует и убивает только в целях выживания. Когда вы убиваете своего собрата ради пропитания, это нравственный акт – только по этой причине; потому что – взгляните вокруг: одна форма жизни живет за счет другой формы жизни. И когда вы рассуждаете о вегетарианстве и убиваете миллионы людей, это самое безнравственное, непростительное поведение цивилизованной человеческой культуры. Вы видите абсурдность того и другого? Вы осуждаете убийство. И любите животных. За что?

А как насчет людей? Вы убиваете, устраиваете резню просто потому, что они представляют собой угрозу для вас. Однажды они заберут все, что у вас есть. Поэтому, предвидя это, вы считаете себя вправе устроить им резню во имя ваших убеждений, во имя бог знает чего. Это то, чем с самого начала занимаются религии.

Так зачем вдыхать новую жизнь во все эти религии? Для чего вся эта орава гуру приезжает в эти страны с проповедью того, что не работает в их собственных жизнях или в тех странах, откуда они приехали? Они без конца долдонят о единстве и целостности жизни. Но в их собственных жизнях это не работает. Что это означает? Вы осуждаете это простое действие, которое является необходимостью для выживания. Это очень нравственный поступок. Не выживать, не питаться – это извращение.

Страдание – основа, на которой базируется вся идеология христианства. Не забывайте об этом. Вы страдаете в надежде обретения вечного места на небесах – несуществующих небесах. Вы проходите через ад сейчас в надежде достичь небес после смерти. Ради чего? Так страдайте. Все религии делают на этом акцент. Терпите боль, способность выносить боль – это средство. Вы проходите через ад в надежде обрести рай в итоге своей жизни или в итоге ряда жизней, если вам угодно верить в это. Я только указываю на абсурдность разговоров на эти темы. Религиозные учения теряют смысл, когда вы загнаны в угол. Тогда вы будете вести себя точно так же, как любой другой. Так что эта культура, ваши ценности, религиозные или нет, не имеют никакого отношения к жизни.

Когда человек освобождается от нравственной дилеммы, которая являлась основой всего его мышления, тогда он живет как человек. Не духовный человек, не религиозный человек. От религиозного человека обществу нет толка. «Добрый» человек, который практикует доброту как изящное искусство, – угроза обществу.

В.: …угроза?

У.Г.: Он является угрозой обществу, потому что все разрушения идут от религиозных учителей – от того, кто говорит о любви, кто говорит о «возлюби ближнего как самого себя», и от того, кто говорит о ненасилии. Все разрушительные силы берут начало в человеческом мышлении. Так что все мы – наследники этой культуры. Мы не способны ни на что, кроме этого. Когда вы отвергаете этих учителей, вы освобождаетесь от тяжести, от фальши целой культуры. Как личность вы освобождаетесь от всего этого абсурда, который нам навязали. Это все, о чем я говорю.

В.: Я не могу согласиться с отношением к некоторым личностям, которые являются настоящими людьми, например Иисусу – не к христианству не к церкви.

У.Г.: Вы не можете согласиться с этим. Я знаю. Почему его заставили умереть на кресте? Он был угрозой обществу.

В.: Из человека сделали бога. Я не могу с этим согласиться.

У.Г.: Из необычного человека, потому что из его утверждений возникли все догматы христианства. Конечно. Это относится ко всем учителям. Я не осуждаю одного лишь Иисуса. Я осуждаю всех учителей – Будду, Магомета – всех учителей, которых мы считаем великими религиозными наставниками человечества, не говоря уже о тех, кто торгует святостью на рыночной площади в наши дни. В любом случае нет смысла обвинять их. Так вот. Мы наследники этой насильственной культуры. Ваша культура только и делает, что учит человека тому, как убивать и как быть убитым, будь то во имя религии, политической идеологии, родины и т. д. Разницы нет. Поэтому я говорю, что все это движется в сторону полного уничтожения человека. Это привело в движение силы разрушения, которые никак не остановить.

В.: Да, никакой силой.

У.Г.: Никакая сила, никакой бог не сможет остановить это, потому что сами эти боги привели в движение эти силы разрушения. Вы видите, что происходит нынче? Когда пещерный человек челюстью осла убивал соседа, у других оставался шанс выжить. Пещерный же человек наших дней, обитающий в Кремле, или в Белом Доме, или в индийском парламенте, – это тот, кто приведет в движение, высвободит силы разрушения, которые полностью уничтожат все формы жизни на этой планете.

И человек заберет с собой все виды, существующие на сегодняшний день на планете. Все это результат мышления человека, который учил людей святости, кто хотел установить царство любви на земле. И посмотрите, что он натворил!

В.: Значит, если вы говорите, что мы не можем остановить это…

У.Г.: А вы можете? Вы можете это остановить? Вы не можете это остановить. Поэтому единственное, что вы можете сделать, это…

В.: Я думаю, что, как человечество, мы можем остановить это, если хотим.

У.Г.: КОГДА? Очевидно, что вы этого не хотите. Или хотите?

В.: Хочу.

У.Г.: Тогда что вы для этого делаете? Что вы для этого делаете, расскажите мне! Вы видите безотлагательность всей ситуации? Какой‑нибудь сумасшедший может нажать на кнопку в любой момент. А мы тут удобно устроились и беседуем об этих вещах…

В.: Я думаю, что у нас есть возможность остановить это.

У.Г.: Какая же?

В.: Действовать.

У.Г.: Как? Когда вы собираетесь действовать? Тогда будет слишком поздно. Когда все это, холокост, будет приведен в действие, будет слишком поздно. Или же вы можете примкнуть к антиядерному движению, что уже смешно.

В.: Это смешно?

У.Г.: Да, конечно.

В.: Слишком поздно?

У.Г.: Разве вы не хотите, чтобы полиция защищала вашу маленькую собственность? Водородная бомба – это продолжение той же истории. Вы не можете сказать, что, мол, полиция вам нужна, а бомба – нет. Это продолжение одного и того же.

В.: Значит, мы беспомощны?

У.Г.: Что позволяет вам думать, что вы можете остановить это? Вы можете остановить это в себе. Освободите себя от социальной системы, оперирующей внутри вас, не становясь антисоциальными, не становясь реформаторами, не становясь анти‑это, анти‑то. Вы можете выкинуть все это из своей системы и освободиться от бремени культуры, для себя и своими силами. Пойдет ли это на пользу обществу или нет, не ваша забота. Живя свободным человеком, вы больше не испытаете давящего чувства того, что сотворила с вами эта ужасная культура. Восток ли, Запад – все это одно и то же. Человеческая природа абсолютно одинакова – разницы нет. Вас интересует только, что делать, что делать.

В.: Нас всех это интересует.

У.Г.: Как нам остановить? Поодиночке вы ни черта не можете. Сообща вы можете создать что‑то вроде армии спасения. И это все. Ну и? Еще одна церковь, еще одна Библия, еще один проповедник.

В.1: Что вы думаете по поводу такого ответа?

В.2: Что я думаю по поводу такого ответа? Я согласен, но это слишком умозрительно. Просто освободиться от бремени культуры. Я это понимаю. Но на деле это, конечно, очень сложно. Я с этим ничего не могу сделать.

У.Г.: Ничего, вообще ничего… у вас нет свободы действия.

В.: Нет.

У.Г.: Когда это понятно, тогда то, что есть, выражает себя. Имеющаяся разумность может функционировать гораздо более эффективно, нежели все решения, к которым человек пришел путем мышления, являющегося результатом миллионов и миллионов лет эволюции. Идеал, который мы поместили перед собой, идеальный человек, – всего лишь миф. Такого человека не существует в принципе. Идеального человека не существует. Это всего лишь слово, идея. Всю свою жизнь вы пытаетесь стать идеальным, и все, что у вас остается, – это несчастье, страдание и надежда все же стать им. «Однажды, вот увидите»… Это надежда. Она умирает последней.

В.: Значит, единственное решение – это принять себя таким, как есть.

У.Г.: Именно таким, как есть. Тогда вы не будете в конфликте с обществом. Культура внушила вам потребность, толкающую вас в направлении желания измениться, стать кем‑то. Это то, что сделала культура: внушила вам это. Когда вы хотите сделать что‑то, вам говорят: «Слушай, смотри‑ка, будь осторожен». Вот что они делают. И еще общество. «Действуй осторожно», – говорит оно. И это внушило вам страх. И одновременно оно поговаривает об избавлении от страха, о храбрости и т. п. – быть лучшим человеком – все это только для того, чтобы заручиться вашей поддержкой общественного статус‑кво.

Поэтому оно учит храбрости, учит бесстрашию, чтобы иметь возможность использовать вас для укрепления непрерывности своего существования. Вы – часть общества. Поэтому всякий раз, когда вы хотите действовать, все, что обнаруживается, – это страх и невозможность действия. Общество не находится где‑то вовне, культура не находится где‑то вовне, и пока вы не освободитесь от них, вы не сможете действовать.

В.: Пока не освободимся от них?

У.Г.: Тогда вы не будете приходить сюда и задавать мне вопрос: «Каким будет это действие?» Действие уже происходит. Действие происходит, когда речь идет о вас.

В.: Значит, вы имеете в виду, что человек только тогда имеет право действовать, когда он свободен от общества. Вы свободны?

У.Г.: Человек не способен действовать, потому что он постоянно думает исходя из свободы действия. «Как мне стать свободным для действия?» Это все, что вас заботит, – свобода. Но вы не действуете свободно. Потребность в свободе действия мешает самому действию, которое не является ни социальным, ни антисоциальным.

В.: Значит, ты свободен, когда принимаешь себя и свою ситуацию?

У.Г.: Это все. И вы больше не в конфликте с обществом. Ему от вас больше не будет никакой пользы. Но когда вы становитесь угрозой обществу, оно вас уничтожает. Вы неврастеничны, потому что хотите две вещи одновременно. Именно это создало для вас эту проблему. Желание двух вещей одновременно. Вы хотите изменить себя. Изменение – это требование общества, чтобы вы могли стать его частью и поддерживать непрерывность социальной структуры без изменений. И второе – вы хотите перемен (в мире). В этом конфликт. Когда потребность в изменении себя исчезает, озабоченность изменением мира вокруг вас также заканчивается, по одной этой причине. Обе они прекращают существовать. В противном случае ваши действия обернутся опасностью для общества. Они уничтожат вас, это наверняка. Если вы готовы быть уничтоженными этой социальной структурой – это мужество.

Не пасть на поле битвы, сражаясь за свое знамя. Что символизирует знамя? Вы размахиваете своим знаменем, они – своим, а потом все говорят о мире. Насколько же абсурдна вся ситуация. И, тем не менее, вы рассуждаете о мире. Вы верны своему знамени, они верны своему, и одновременно вы рассуждаете о мире в этом мире? О каком мире может идти речь, когда вы размахиваете своим знаменем, а они – своим? У кого оружие лучше, тот и получит свое. С моим знаменем здесь, с вашим знаменем там… все эти мирные марши… или, может, новый флаг от групп антиядерного движения?

В.: Это бесполезно.

У.Г.: Мне не нужно вам говорить. Вы готовы покончить с полицейским? В индивидуальном порядке вы хотите защитить себя, прежде всего свою жизнь – я не говорю о том, стоит это делать или нет – или ту небольшую собственность, которая у вас есть. Для защиты этого вам требуется помощь полицейского. Или вы проводите черту и говорите: «Это моя нация». Вы хотите защитить свою нацию. И если вы не сможете этого сделать, вам придется расширить свои разрушительные возможности, чтобы защитить себя, и вы скажете, что все это в целях самозащиты. Конечно, это защита. Бомбы – это продолжение полицейского. Вы не можете выступать против них, пока хотите, чтобы полицейский охранял ваши пожитки. Вы можете сидеть здесь, ходить на марши мира, сидеть вокруг ядерных реакторов, петь песни мира и бренчать на гитаре, «заниматься любовью, а не войной» – не слушайте весь этот бред. Занятие любовью и занятие войной исходят из одного источника. Песни про это звучат, как фарс. Думаю, что этого достаточно. Достаточно.

В.: Так какая связь между нами и миром, в котором мы живем?

У.Г.: Абсолютно никакой, за исключением того, что мир, который вы переживаете, создается вами. Вы живете в своем индивидуальном мире. Вы создали мир из своих собственных переживаний и пытаетесь проецировать его на мир. У вас нет никакой возможности познать реальность мира. Вы и я используем одни и те же слова для описания видеокамеры. То, что вы держите в руках, – это ручка, а может быть карандаш. И мы должны принять все эти вещи как действительные, потому что они работают. Они помогают нам функционировать в этом мире, разумно общаться только на этом уровне.

В.: Значит, никто не может служить примером для кого‑то еще?

У.Г.: Следование за кем‑то естественно только для животных, но не для людей. Человек не может следовать за кем‑либо. Физически вы зависите от других; но не более того.

В.: Вы бы могли сказать, что не существует такой вещи, как духовный рост? Или могли бы вы сказать, что…

У.Г.: Я утверждаю, что вообще не существует такой вещи, как духовность. Когда вы ставите то, что вы называете духовностью, выше того, что вы называете материальной жизнью, вы создаете для себя проблему, потому что вы наблюдаете рост – рост и развитие материального мира вокруг себя. Вы применяете то же самое к так называемой духовной жизни.

В.: Вы утверждаете, что проблема начинается тогда, когда начинаешь проводить различие между вещами?

У.Г.: Проводить различие между вещами, разделять вещи на материальную жизнь и духовную. Существует только одна жизнь. Это материальная жизнь, а та, другая, не имеет значения. Желание превратить свою материальную жизнь в так называемую религиозную модель, заданную вам, поставленную перед вами всеми этими религиозными людьми, разрушает возможность жизни в гармонии и приятии реальности этого материального мира в том виде, как он есть. В этом причина вашей боли, вашего страдания, вашего несчастья. Вы постоянно боретесь за то, чтобы быть такими, и гонитесь за тем, чего не существует. В этом нет совершенно никакого смысла. Это заставляет вас думать, что само делание – единственно важное для вас, а не собственно достижение результата. Вы все больше и больше удаляетесь [от этой ложной цели]. Чем больше усилий вы вкладываете, тем лучше себя ощущаете. Также и обстоит дело с проблемами, которые у вас есть. Попытка решить проблемы – это все, что вам важно, но решения интересуют вас больше самой проблемы. «В чем проблема?» – спрашиваю я. Но никто не отвечает мне, в чем проблема.

Вы говорите мне, что все это – решения. Которое из них мне следует использовать, чтобы решить проблему? В чем конкретно заключается проблема? Материальные проблемы понятны. Когда у вас слабое здоровье, вам нужно принимать меры. Если у вас нет денег, вам нужно что‑то с этим делать. Все это понятно. Если у вас есть какие‑то психологические проблемы, тут начинается настоящая проблема. Все эти психологи и религиозные деятели со своими терапиями и решениями пытаются вам помочь, но они никуда вас не ведут, ведь так? Человек пребывает в той же пустоте, что и раньше. Что они хотят доказать самим себе?

В.: Вы верите, что проблемы разрешаются сами по ходу жизни?

У.Г.: В чем проблема? Вы никогда не смотрите на проблему. Вы не можете увидеть проблему, пока вас интересуют решения.

В.: Разве вы не хотите решений?

У.Г.: Вас интересуют только решения, но не разрешение проблемы.

В.: Разве это не одно и то же?

У.Г.: В этом процессе вы обнаруживаете, что эти решения на самом деле бесполезны. Эти решения не решают ваши проблемы, в чем бы они ни заключались. Эти решения поддерживают существование проблемы. Они ее не решают. Если у вас сломался магнитофон или телевизор, это можно исправить. Существуют мастера, которые вам помогут. Но это [решения психологических проблем] бесконечный процесс, продолжающийся всю вашу жизнь. Все больше и больше одного, все меньше и меньше другого. И вы никогда не ставите решения под вопрос. Если вы на самом деле поставите их под вопрос, вам придется усомниться в тех, кто предложил вам эти решения. Но сентиментальность мешает вам не только отказаться от этих решений, но и от тех, кто вам их предложил. Сомнение в них требует огромного мужества с вашей стороны. Вы можете обладать мужеством покорять горы, переплывать озера, переправляться на плоту через Атлантику или Тихий океан. Это может каждый дурак, но мужество быть самим собой, оставаться самим собой – это то, что не может дать никто другой. Вы не можете освободиться от этого бремени, пытаясь развить это мужество. Если вы освободитесь от бремени всего человеческого прошлого, то все, что останется, – это самое мужество.
1   2   3   4

перейти в каталог файлов


связь с админом