Главная страница

Норд - Ошибка юной Анны. Вадим Норд Ошибка юной Анны Любимые женщины пластического хирурга А. Берга Вадим Норд


НазваниеВадим Норд Ошибка юной Анны Любимые женщины пластического хирурга А. Берга Вадим Норд
АнкорНорд - Ошибка юной Анны.rtf
Дата05.02.2017
Формат файлаrtf
Имя файлаNord_-_Oshibka_yunoy_Anny.rtf
ТипДокументы
#34754
страница5 из 17
Каталогid153641145

С этим файлом связано 88 файл(ов). Среди них: Aristotel_-_Politika.fb2, PPTOEFL.rar, Fuko_M__Rozhdenie_biopolitiki.djvu, 4_Top_20_Answers.pdf, Tomas_Gobbs_Leviafan.txt и ещё 78 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

5. Сюрпризы, которых могло не быть
В дверь постучали ровно в пять минут одиннадцатого, когда заспавшийся Александр заканчивал бриться. Утонченная вежливость – плюс пять минут к десяти часам, времени, с которого, как принято считать, по выходным дням можно беспокоить людей – звонить и приходить.

То, что это не кто то из гостиничного персонала, Александр понял, еще не открыв дверь. Персонал стучится вежливо, деликатно, осторожно, стук повторяется после длинной паузы. Сейчас же стучали резко, громко, в какой то степени даже напористо, побуждая открывать поскорее. «Тук тук тук», коротенькая пауза и еще раз «тук тук тук».

– Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро, – тихо, почти неслышно, прокомментировал Александр и уже громче сказал: – Одну минуточку, пожалуйста!

На то, чтобы закончить бритье, ушло секунд десять. Ополоснув лицо холодной водой (здесь она была просто ледяной и невероятно взбадривала), Александр пошел открывать. Кто там, на сей раз спрашивать не стал, просто открыл дверь и удивился.

Гостей было двое – все тот же Вадим Родионович, которого по интенсивности общения пора было причислять к закадычным друзьям, и худой невысокий блондин лет сорока в сером с отливом костюме при пронзительно красном галстуке. Вадим Родионович смотрел на Александра сердито, а блондин глядел куда то в сторону. Чувствовалось, что ему неловко.

– Здравствуйте, Александр Михайлович, – сухо сказал Вадим Родионович.

«Чтоб тебя разорвало!» или нечто в том же роде отчетливо слышалось в тоне его голоса.

– Здравствуйте, – выдавил из себя невысокий блондин.

Первым желанием Александра было захлопнуть дверь. Вторым – не приглашать незваных гостей в номер. В итоге, как обычно, победила вежливость. Александр так же сухо поздоровался и посторонился, давая возможность гостям пройти. Приглашать садиться и предлагать кофе не стал, это уже было бы слишком. Так и разговаривали, стоя посреди номера. Разговор получился коротким, но эмоционально насыщенным.

– Я намеренно пришел к вам не один, – начал Вадим Родионович, – а со своим заместителем Борисом Евгеньевичем…

Блондин изобразил нечто вроде улыбки.

– Я не хочу, чтобы мои слова и впредь искажались мне в ущерб, поэтому предпочитаю общаться с вами при свидетелях! – с каждым словом Вадим Родионович заводился все больше. – Я привык иметь дело с порядочными людьми, которые не всаживают нож в спину ближнему…

– Давайте говорить конкретно, – попросил Александр, стараясь держаться как можно спокойнее. – Что я исказил? При чем тут порядочность? О каком ноже идет речь?

– И вы еще спрашиваете?! – Вадим Родионович бросил взгляд на своего заместителя, словно ища у него поддержки. – У вас хватает наглости спрашивать после того, как вы превысили свои полномочия и начали плести интриги против меня? Что, вашей «Бель Элен» в Москве тесно и вы решили прибрать к рукам Нижний, благо подвернулась удобная возможность?! Счастливый случай?! Я надеялся на вашу помощь, а что получил в результате?!

– Успокойтесь! – Александр тоже позволил себе повысить голос, потому что тихие слова не были бы услышаны. – Успокойтесь, пожалуйста! Что за чушь вы несете? Какие интриги?..

Александр принюхался, но от гостей не пахло спиртным. Зрачки у Вадима Родионовича тоже были в норме, да и не походил он на наркомана. Шизоид? А что? Вполне может быть. Скрытые, «законспирированные» шизофреники среди врачей встречаются не так уж и редко. Во первых, медицинское образование дисциплинирует, побуждает к регулярному приему лекарств, контролю за своим заболеванием. Во вторых, у любого врача найдется знакомый психиатр из числа бывших однокурсников, такой, что войдет в положение (коллега ведь, как никак) и станет наблюдать и лечить келейно, не ставя на диспансерный учет. И таблетками нужными снабдит, и присоветует, когда лучше в отпуск уйти… Зачем далеко ходить – пару лет назад из рабочего кабинета был госпитализирован в психиатрическую клинику заместитель главного врача одной из самых крупных московских больниц. Стационарное лечение длилось около двух месяцев – не шутка. «Работа довела», – говорили недалекие; те, кто поумнее, прекрасно понимали, что без определенных предпосылок никакая работа до стойкого расстройства психики не доведет.

– И вы еще спрашиваете, какие?! – довольно искренне возмутился Вадим Родионович. – Почти подвели меня под монастырь и спрашиваете?! А я то, старый дурак, так надеялся на вашу честность и беспристрастность! Кто вас завербовал?! Назовите фамилию, и мы уйдем!

– Кафка! – сказал Александр, констатируя, что все происходящее можно сравнить хоть с «Замком», хоть с «Процессом». Был бы писатель жив, то написал бы роман «Экспертиза», материала у него, стараниями Вадима Родионовича, точно бы хватило.

– Кафка?! – переспросил Вадим Родионович. – При чем здесь Кафка?! А а, понимаю, вам мало того, что вы сделали, вам хочется поглумиться…

– Глумиться мне не хочется, – перебил Александр.

– А чего же вам хочется?! – сарказма в голосе Вадима Родионовича было хоть отбавляй.

– Мне хочется нормального спокойного общения. – Александр попробовал улыбнуться, но это у него не получилось – только дернулись уголки губ, и все.

– Нормального?! – взвился Вадим Родионович. – Мы уже общались с вами нормально, и к чему это привело?!

Его спутник дважды кивнул, словно был свидетелем прошлых бесед Вадима Родионовича с Александром.

Поняв, что разговора не получится, а терпение уже на исходе, Александр сделал лучшее, что можно было сделать в подобной ситуации – подошел к двери, открыл ее и выжидающе посмотрел на гостей, давая понять, что время визита истекло.

– Мы еще увидимся! – пообещал на прощание Вадим Родионович.

Александр ничего не ответил. Велик был соблазн сказать идиоту пару ласковых слов, но это бы только осложнило ситуацию. Таких, как Вадим Родионович, кажется, ничем, кроме аминазина20, успокоить нельзя, а продолжать «камерный концерт» в коридоре отеля совершенно не хотелось. И так уже все знают, что в двенадцатом номере живет доктор Берг из Москвы, человек непорядочный и, вообще, интриган, обожающий всаживать ножи в спины ближним, а затем глумиться над ними. Как там сказал Родионыч? «Вы решили прибрать к рукам Нижний, благо подвернулась удобная возможность?!» Аль Капоне недоделанный!

Александр подумал, что уж сегодня он непременно выяснит подоплеку происходящего. Через полчасика нужно будет позвонить Рыкалову и договориться о срочной встрече. Ну и пусть, что выходной, ничего страшного. Дело есть дело. На сей раз Федору Васильевичу придется объяснить все как есть. Почему так нервничает главный врач клиники? Почему он вдруг изменил отношение к Александру и начал обвинять его черт знает в чем? Из за того, что Александр отказался «договариваться» и даже не пожелал узнать, в какую сумму Вадим Родионович оценивает его благосклонность? И из за чего весь этот сыр бор; ведь Александр, изучив материалы дела, склонялся к выводу о невиновности хирургов клиники «Палуксэ»? Что происходит?

Версии было две. Первая – Вадим Родионович шизофреник и у него сейчас обострение. Вторая – кто то пытается стравить Александра с Вадимом Родионовичем. Зачем? Ради собственной выгоды, разумеется. Какая же здесь может быть выгода? Чья? Ведь материалы… Материалы? Материалы – это всего лишь материалы, они могут быть достоверными, а могут достоверными и не быть.

Александр ощутил сыщицкий зуд. Буквально, в прямом смысле этого слова. Подзуживало. Зачесалось где то в голове изнутри, а не снаружи, побуждая думать, сопоставлять, выстраивать версии, докапываться до правды. Что произошло и что происходит сейчас? Экспертиза, ради которой Александр приехал в Нижний, постепенно превращалась в квест с элементами головоломки. «Снова влип, – со странным чувством, в котором соединялись азарт и сожаление, подумал Александр. – Мало мне было приключений в Питере, так теперь в Нижний потянуло…»21 В Питере, конечно, все закрутилось гораздо круче, но неизвестно, чем здесь все кончится. А начиналось в Питере тоже вполне невинно – пригласили прооперировать пациента. А потом… Впрочем, если бы не то приглашение от Дегтярского, то он не познакомился бы с Августой! Или все равно познакомился бы, только при иных обстоятельствах? Предопределенное неизбежно, но как разобрать, что предопределено, а что нет?

Августа.

Совершив входящий уже в привычку ритуал проветривания номера (нечто вроде изгнания злых духов холодом – вполне по китайски), Александр взял с прикроватной тумбочки телефон, чтобы позвонить Августе, от которой по прежнему не было известий. Видимо, сработал мысленный посыл (кто там отрицает телепатию?), потому что телефон в руке засветился, зазвонил, и можно было, не глядя на дисплей, угадать, что это звонит любимая.

– Привет! – задорно зазвучал в трубке родной голос. – Ты, наверное, меня потерял и злишься?! Я угадала?

– Привет! Не злюсь, а волнуюсь, – ответил Александр. – Ты где, пропащая моя любовь?

«Пропащая моя любовь» вырвалось совершенно случайно, впервые в жизни сложилась в голове такая фраза (честно говоря, откровенно пошлая) и сразу же слетела с языка. Александр даже смутился немного, но Августа на «пропащую любовь» никак не отреагировала.

– На вокзале, – радостно доложила она. – Только что сошла с поезда и решила тебя обрадовать!

– Ты в Нижнем? – удивился Александр.

Машинально взглянув на часы, он понял все еще до того, как услышал ответ Августы. Половина одиннадцатого. Московский «Сапсан» прибудет в Нижний через десять минут, а вот первый питерский пять минут назад остановился на Ленинградском вокзале. Августа решила преподнести Александру очередной сюрприз.

– В верхнем! – рассмеялась Августа. – Ты что – пьян? Надеюсь, что от любви ко мне, других причин признавать не желаю!

Из дальнейшего разговора выяснилось, что Августа, по ее выражению, «решила совместить приятное с еще более приятным» – увидеться с Александром и побывать на концерте британского джазового трио Red Snipers (Александр и не знал, что любимой нравится эта группа). Заказала заранее билеты и приехала…

Подобные ситуации друг Андрей называл «патом в квадрате», то есть, как ни поступи, все равно хорошо не получится. Срываться и ехать в Москву? Не будет ли это походить на бегство? А потом все равно придется возвращаться для того, чтобы внести окончательную ясность в это мутное дело. Возможно, придется отрывать от работы не только понедельник, – чего никак нельзя допускать, потому что дел много. Сегодня непременно надо встретиться с Рыкаловым… Опять же – если сорваться, то приедешь в Москву вечером, а что Августе делать до его приезда? И на завтрашнем концерте вместе побывать не удастся, потому что ему придется завтра возвращаться в Нижний. До понедельника оставаться в Москве нельзя, потому что следователь ждет его с утра, а не ближе к полудню. Около полудня Александр уже планировал закончить дела в Нижнем… Видимо, не судьба им свидеться в этот раз.

Выход из патовой в квадрате ситуации был всего один. Около пяти минут Александр потратил на то, чтобы уговорить Августу остановиться у его матери. Не годится так – приехать и сразу уезжать, – останется крайне неприятный осадок. Да и лишаться обеих радостей разом тоже не годится, если не удалось встретиться, так пусть хоть Августа попадет на концерт своей любимой группы.

– Неудобно, – переживала Августа.

– Удобно! – убеждал Александр, нисколько не кривя душой. – Мама будет только рада. Она любит гостей. Ты ее нисколько не стеснишь, заодно и познакомитесь получше. Только вот не знаю, захочет ли мама идти на концерт…

– Не беспокойся, – перебила Августа, – я прекрасно схожу одна. Но ты уверен, что я не стесню Елену Григорьевну? Я боюсь, у тебя строгая мама!

Последняя фраза была сказана вроде бы в шутку, но с намеком. Александр принялся убеждать, что мама совершенно не строгая, что все вообще замечательно, и едва было не ляпнул сгоряча: «Это даже хорошо, что меня нет в Москве, не стану вам мешать», но вовремя спохватился.

Разговор с матерью был не в пример легче – какие проблемы, пусть приезжает, я как раз пирожки печь собралась. Александр прекрасно понимал, что для себя одной мать сроду не станет затевать такое хлопотное дело, как выпечка пирожков, и ему стало приятно от того, что Августу ожидает столь теплый прием.

– Мам, только ты там того… – начал он и запнулся на середине, не зная, как поделикатнее выразить свою просьбу.

Но мама легко поняла невысказанное.

– Не волнуйся, – успокоила она. – Я не стану строить прогнозы, рассказывать о твоих недостатках, лезть гостье в душу и еще как нибудь ее «грузить». Все будет хорошо, можешь мне поверить.

Большой удачей оказалось присутствие в Москве Андрея. Мало того, он не только сидел дома, но и не имел четких планов на выходные и согласился помочь, то есть развлекать Августу, чтобы она не скучала.

– Red Snipers, да еще на халяву и с очаровательной спутницей – это же настоящий праздник! – оживился он. – А сегодня можно будет завалиться в какой нибудь клуб. Скажи, дружище, до каких пределов может простираться моя галантность? Разрешены ли мне простые комплименты? Можно ли при знакомстве поцеловать руку?

– Пределы галантности определяются только воспитанностью индивидуума! – огрызнулся Александр.

– Хорошо сказал! – похвалил друг. – Прямо хоть высекай в мраморе и расставляй на перекрестках. Тебе повезло, что я хорошо воспитан.

– А тебе повезло, что я далеко и не могу до тебя дотянуться!

– Что то не так? – обеспокоился друг, уловив в голосе Александра несвойственные ему обычно нотки агрессивной раздражительности.

– Да тут все не так! – не смог сдержаться Александр. – Или почти все.

– Имеет смысл точить перо и вострить лыжи? – Профессиональный журналист всегда прежде всего журналист, а потом уже друг, товарищ, сын, брат, муж и отец; если, конечно, он профессиональный.

– Думаю, что нет, – осадил Александр. – Без тебя справятся…

Августа перезванивала дважды – в первый раз поинтересовалась, как отреагировала мама на известие о ее приезде и уверен ли Александр и т. п. Во второй спросила, что лучше купить из маминого любимого, чтобы не являться в гости с пустыми руками. Прекрасно зная, в каких масштабах, как по количеству, так и по ассортименту, мать печет пирожки (связываться так связываться, иначе и начинать нечего), Александр посоветовал не покупать ничего съестного, а ограничиться бутылкой красного вина, из которого мама сварит вкусный глинтвейн – самое то для гостьи, явившейся с холода.

День еще не начался толком, а судьба уже преподнесла Александру два сюрприза – неприятный и, если можно так выразиться, приятный, но не совсем. Приятно, что любимая женщина захотела приехать повидаться, но не очень то приятно, что тебя в этот момент не оказалось в Москве. «Впредь буду извещать Августу заранее обо всех своих отъездах и приездах!» – пообещал себе Александр и позвонил Рыкалову.

Доцент Рыкалов, странный человек, в субботу с самого утра торчал в больнице.

– Дежурите? – уточнил Александр.

– Нет, просто пришел в тишине и покое с бумажками поработать, – ответил Рыкалов и добавил: – Мне дома скучно в выходные. Ну – выспался, ну – телевизор посмотрел, ну – гости пришли или мы в гости пошли. Ничего интересного. Сонное царство. А в клинике жизнь ключом бьет! И пусть иногда прямо по темечку, но все равно это жизнь! С утра уже два раза в приемное дернули. У меня обычно понедельник начинается в субботу, а если точнее, то пятница никогда не наступает…

Говорил он об этом весело, без малейших признаков досады, даже с примесью гордости – вот какой я трудоголик. «Счастливый человек», – порадовался за Рыкалова Александр, потому что человек, занимающийся любимым делом, просто не может не быть счастливым. Александр тоже был из таких.

Рыкалов ничего не имел против того, чтобы встретиться и поговорить. Только уточнил, не случилось ли чего из ряда вон выходящего. Александр пообещал рассказать все при встрече. Договорились встретиться в час дня, в клинике. Александр прикинул, что самый долгий разговор вряд ли продлится более сорока – сорока пяти минут, добавил пятнадцать минут в запас, плюс полчаса на какие то непредвиденные вызовы в приемное отделение (если что, так можно и на ходу договорить), добавил полчаса на дорогу и, определившись со временем, позвонил Ирине. Немного сомневался, захочет ли Ирина вообще продолжать знакомство, вдруг она вчера действовала сугубо импульсивно, под влиянием скуки и досады на подругу, но все же решил позвонить. Договаривались ведь, человек, кажется, приятный, и не одними же интригами заниматься, в конце концов, можно и картины посмотреть. Это умиротворяет, обогащает духовно и способствует профессиональному росту. Насчет профессионального роста полная правда, никакого преувеличения. Пластический хирург – творец красоты, и любое созерцание или изучение красоты, созданной другими творцами, идет ему на пользу, развивает, подсказывает новые идеи.

Оказалось, что Ирине очень удобно именно в три часа.

– Я такая соня, – немного смущенно призналась она. – Только проснулась, пока раскачаюсь да выйду, как раз будет половина третьего. Тебя встретить где нибудь, чтобы не заблудился?

Александр заверил Ирину, что он уже ориентируется в Нижнем достаточно хорошо и может без проблем найти Кремль, и отправился завтракать.

Администратор и официантка оказались настолько любезными, что накормили Александра включенным в стоимость номера завтраком, на который он безнадежно и беззастенчиво опоздал. Александр благодарил и порывался заплатить, милые девушки трясли головами и твердили: «Ну что вы! Что вы! Вы уже заплатили!» Приятное впечатление было слегка подпорчено гаденькой мыслишкой: тут ко всем гостям принято относиться с подобным, поистине беззаветным, радушием или только к гнусным коварным интриганам? Сольное выступление Вадима Родионовича все небось слышали.

Разговор с Рыкаловым Александр начал с просьбы.

– Времени у нас мало, Федор Васильевич, – сказал он, глядя в глаза собеседнику и пытаясь угадать, что у того на уме, – поэтому давайте на сей раз обойдемся без намеков и прочего тумана. Надоел туман. Мы с вами коллеги, оба выступаем в роли экспертов по одному и тому же делу, я – приезжий, вы – местный, вам и карты в руки. Объясните мне, пожалуйста, что тут у вас происходит. Конкретно, по существу, все как есть. Я понимаю, что перед чужаками не хочется наизнанку выворачиваться, но иногда бывает надо. Я же по делу интересуюсь, не для собственного удовольствия. А то так ведь и умом тронуться недолго…

– Ну, зачем сразу умом трогаться, – укорил Рыкалов. – Ум надо беречь, у нас и без того безумных докторов хватает. Вот сегодня звонят мне из приемного…

– Федор Васильевич!

– Извините, – смутился Рыкалов, – я совершенно неумышленно отвлекся, больше не буду. Наизнанку так наизнанку. Тогда начну с самого начала, аб ово22, так сказать. Вадим Родионович Мерзляков человек очень… сложный. Хитрый, себе на уме, беспринципный, расчетливый и в то же время какой то… недальновидный, что ли. Он умеет делать дела, но и врагов себе наживать тоже умеет. Жизнь – сложная штука, со всеми надо ладить, если хочешь жить спокойно. А Мерзляков гордец, он предпочитает ладить только с самыми главными лицами, остальные для него не существуют. Я, например, если мне чего то надо, предпочитаю действовать через низовые звенья, оно и дешевле, и проще, и быстрее выходит. Потому что мне нужен результат, а Вадиму Родионовичу еще и эго свое великое непременно надо потешить. Можете представить, сколько врагов среди всякого рода заместителей нажил он себе благодаря своим… причудам. Не говоря уже о других начальниках, рангом пониже. Крутизна! Это у него прозвище такое – Крутизна. А в институте его звали Янусом. За двуличие. Вы не думайте, Александр Михайлович, я не зубы вам заговариваю, а обстоятельно ввожу в курс дела, чтобы вы поняли, почему Мерзляков так нервничает и так непоследовательно себя ведет. Итак, время шло, и все уязвленные сидели и ждали, когда же, наконец, Мерзляков споткнется, то есть подставится, чтобы свести с ним счеты. Есть у нашего губернатора заместитель по фамилии Бурчаков, заместитель самый завалящий, с краю последний, ничего не решающий, можно сказать – делопроизводитель, но в ранге заместителя. Причем молодой, ему около сорока, и очень прыткий. С ним у Мерзлякова тоже не сложилось. Жена Бурчакова захотела сделать себе красивую грудь, обратилась в «Палуксэ», а Вадим наш Родионович взял да выставил ей сумму по прайсу, без скидок. Не знаю, как у вас в Москве, а у нас это для чиновника такого ранга прямое оскорбление, нечто вроде публичной пощечины. Ты, мол, никто, зовут тебя никак и никаких тебе скидок. По хорошему, хотя бы тридцать процентов надо было скинуть, а то и все пятьдесят. Тут не в деньгах дело, а в уважении. Ну и как в старину говорили – за богом молитва, а за царем служба не пропадают. Чинуши, они, конечно, добра не помнят, но обиды запоминают накрепко, на всю оставшуюся жизнь. А тут такой случай, привлекательный с точки зрения публичности и поднятия своего реноме. Врачи убийцы, хапуги, губители, деньги взяли, а человека угробили. Беспроигрышная тема для набирания политического веса с прицелом на будущее. Это одна грань проблемы – Бурчаков и его обида. Вторая грань – наш новый министр здравоохранения Сергей Вячеславович Мартов. Он начинал с главного специалиста отдела лицензирования медицинской деятельности, затем быстро пошел в гору. У Мартова свои виды на клинику Мерзлякова. Его супруге на паях с профессором Казначеевым принадлежит клиника «Нижегородская академия красоты», какой никакой, а конкурент «Палуксэ», хотя и уровнем пониже…

– Профессор Казначеев? – Александр никогда не слышал такой фамилии.

– Он невропатолог, – пояснил Рыкалов. – И прирожденный бизнесмен, весьма успешный. Кроме «Академии» имеет долю в трех стоматологических клиниках и в сети салонов красоты. Они с Мартовой были бы не прочь расширить свой бизнес за счет присоединения «Палуксэ». И вдобавок Сергей Вячеславович испытывает к Мерзлякову личную неприязнь. Что то между ними когда то произошло, что именно, не знаю…

По выражению лица Рыкалова было видно, что он знает, но не хочет говорить. Александр не стал настаивать. Личная неприязнь так личная неприязнь, мотивы в данном случае не столь уж и важны.

– Третья грань – политическая. Несколько лет назад Вадим Родионович вдруг решил пойти в депутаты нашей городской думы. Мотивы у него были самые что ни на есть искренние – неприкосновенность потребовалась, потому что им серьезно заинтересовался ОБЭП на пару с налоговиками. – Рыкалов криво усмехнулся и покачал головой. – Депутатом Мерзляков не стал, не пустили его. Проблемы свои, однако, как то решил, но пока пытался бороться за депутатский мандат, испортил отношения с нашим мэром, Ерофеевым. Если бы не расположение губернатора, Мерзлякову пришлось туго, потому что Ерофеев мужик крутого нрава. Хозяин! Чуть что не по нему – в бараний рог согнет. Вот вам весь наш расклад. Можете представить, сколько человек давят на Званского и будут давить на судью. Качалов со Словоходовым могут быть ни в чем не виноваты, но они работают в клинике Мерзлякова, и поэтому…

Рыкалов развел руками, давая понять, что исход следствия в какой то мере предрешен.

– Бурчаков – раз, Мартов – два, Ерофеев – три, – называя фамилии, Рыкалов поочередно загибал пальцы на правой руке, – общественное мнение – четыре, справедливый гнев родственников Викулайской – пять. Вадим Родионович понимает, что ему придется туго, вот и нервничает. Поэтому он и пытался заручиться вашим расположением. В другом случае мнение авторитетного специалиста из Москвы могло бы стать для него спасательным кругом, но сейчас навряд ли… Не тот расклад. Он и ко мне подкатывался, соблазнял, но у меня с ним не те отношения, чтобы я пошел ему навстречу. Хотя бы в малом. С другой стороны, я сторонник справедливости и сводить счеты с Мерзляковым, руша карьеры двоих коллег, не стану. Кстати, для сведения, раз уж всю изнанку вам предъявляю, – Вадим Родионович обмолвился, что если ему не суждено выйти сухим из воды, то он, скорее, склонен пожертвовать анестезиологом, нежели Качаловым, ведущим хирургом своей клиники. Званский тоже нервничает. С одной стороны, на него давят враги Мерзлякова, с другой, высокопоставленные покровители у Мерзлякова тоже есть, иначе бы сожрали его с потрохами давным давно. Сцилла и Харибда, а между ними – следователь Званский, любитель спокойной жизни.

– Сцилла и Харибда, – повторил Александр. – А между ними – три врача, имевшие несчастье работать в клинике Мерзлякова.

– Несчастье! – хмыкнул Рыкалов. – Да такого несчастья, Александр Михайлович, у нас люди годами ждут. Вадим Родионович, при всех его недостатках, прекрасно понимает, что за хорошую работу нужно хорошо платить. Того же Качалова и в Москву звали, и в Питер, и в Киев, и в Астану… А он продолжал работать в «Палуксэ», потому что очень хорошо там зарабатывал. Но сейчас Качалов попал конкретно, как говорит мой старший, что есть, то есть. Даже если пронесет, то все равно неприятно. У меня дважды умирали на столе пациенты, я знаю, что это такое.

Рыкалов помолчал немного, затем тряхнул головой, как будто отгоняя воспоминания, и продолжил:

– Ну и строго между нами, Александр Михайлович, чтобы нигде на меня не ссылаться… Мерзляков со вчерашнего дня распространяет слухи о том, что вы вымогали с него взятку за благоприятное заключение, а он вам ее не дал…

– Ух ты! – искренне восхитился Александр. – Вот наглец.

– Нахальство – второе счастье, – сказал назидательным тоном Рыкалов. – Медицинский мирок у нас маленький, слухи распространяются со скоростью света, до меня прямо вчера и дошло. Я его понимаю, хоть и не оправдываю – не удалось договориться, так попробуем опорочить. Какой вы, однако, Александр Михайлович. Сначала деньги вымогали, а теперь подбиваете Званского на повторные допросы, нагнетаете и разжигаете.

– Я всего лишь хотел разобраться! – раздраженно воскликнул Александр. – Поймите, я сам склонен считать, что со стороны хирургов не было халатности, но я хотел бы убедиться в этом окончательно. Весь абсурд этой ситуации в том, что я на данный момент выступаю на стороне Вадима Родионовича, а он…

– А он считает иначе! – докончил Рыкалов. – Каждый судит по себе. Если вы отказались от денег, значит, собираетесь навредить. Кстати, Александр Михайлович, а линия поведения анестезиолога вам не кажется странноватой? Вы же ведь, насколько я понимаю, уже основательно вгрызлись в дело? Изучили, подумали?

– Не кажется, – честно ответил Александр. – Ничего странного. Именно так и должен вести себя анестезиолог, желающий выйти сухим из этой мутной воды. Анестезиолог обеспечивает операцию, а проводит ее хирург, он же и принимает решения. При желании можно представить все следующим образом – анестезиолог говорит о появлении экстрасистол, хирург, не обращая внимания на его слова, продолжает оперировать…

Рыкалов кивнул, давая понять, что согласен с ходом мыслей Александра.

– В экстрасистолах нет, казалось бы, ничего особенного, – продолжал Александр, – но ведь вскоре наступила фибрилляция. Не были ли экстрасистолы предвестниками более серьезного нарушения ритма, точнее – не могли ли быть? Не следовало ли хирургам остановить операцию сразу после того, как они услышали про появление экстрасистол? И было ли им сказано об этом? Анестезиолог экстрасистолы зафиксировал, но в своей объяснительной он не пишет о том, что сообщил про них хирургам. Мог и не сообщить, но на суде скажет, что сообщил. Вроде бы пустяк, но при наличии определенного желания…

– При наличии желания – совсем не пустяк, – согласился Рыкалов. – При наличии желания любая муха не то чтобы в слона, в целого мамонта раздувается. Даже без этих экстрасистол. Можно обвинить врачей в том, что они недообследовали пациентку, халатно собрали анамнез и столь же халатно проводили операцию, а описание ее и объяснительные не отражают истинного хода событий… Смерть на операционном столе имела место? Имела. Вот и все, никакие оправдания особенно не помогут. Прошло, знаете ли, время, когда следователи и судьи безоговорочно принимали на веру то, что писалось в историях болезни и амбулаторных картах. Написано, подписано, значит – документ. Сейчас подход другой. Они что угодно напишут, лишь бы себя обелить, вот какой сейчас подход.

– Вот поэтому я и хотел поговорить с коллегами, – сказал Александр. – А не для того, чтобы нагнетать и разжигать.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

перейти в каталог файлов
связь с админом