Главная страница
qrcode

Глава восьмая. Видящие. Восьмая Видящие к спине спиною братья встали, Сказав прощальных жизни слов


НазваниеВосьмая Видящие к спине спиною братья встали, Сказав прощальных жизни слов
АнкорГлава восьмая. Видящие.docx
Дата03.02.2017
Формат файлаdocx
Имя файлаGlava_vosmaya_Vidyaschie.docx
ТипГлава
#32789
Каталогcute_lady

С этим файлом связано 12 файл(ов). Среди них: Glava_pyataya_Obmen_substantsiey.docx, Glava_desyataya_Izvestia.docx, Glava_chetryrnadtsataya_Elfovaya_kora.docx, Glava_vosmaya_Vidyaschie.docx, Glava_trinadtsataya_Sekret_Cheyda.docx, Ssora.docx, Smert.txt, Glava_devyataya_Korona.docx, Glava_shestnadtsataya_Puteshestvie.docx, Glava_sedmaya_Tayny_i_Vorona.docx и ещё 2 файл(а).
Показать все связанные файлы

Глава Восьмая

Видящие

К спине спиною братья встали,

Сказав прощальных жизни слов.

Их окружила вражья стая,

Закрыв стальной стеной клинков.
Был слышен рев и звук шагов:

Из Баккипа Бастард

Нес окровавленный топор,

Рубиновый штандарт.
Путь прорубая топором,

Бастард шел сквозь врага,

Враг расступался пред клинком

Могучего мужа.
То был сын Чивела,

Его горящий взор

Взывал к крови отца,

Пусть, был другого имени.
Кто вражью победил чуму,

Был Видящим рожден,

Чьи локоны в крови.

Короны не носить ему.
Гимн Острова Антлер, Старлинг Бердсонг
Я начал стягивать с себя одежду еще до того как достиг середины лестницы. Оказавшись в комнате, я запер дверь и, перепрыгивая с ноги на ногу, стянул сапоги. Я не мог пойти в Большой зал в том, что было одето на мне сегодня, потому что какой-нибудь помешанный на моде болван мог узнать наряд лорда Фелдспара.

Я начал было вытаскивать его одежду из шкафа, но заставил себя остановиться, закрыл глаза и представил вчерашнюю публику. Что общего было у напыщенных павлинов, которые выставляли напоказ свои пестрые наряды? Длиннополые жакеты, украшенные множеством бессмысленных пуговиц. Вычурные кружева на шее, запястьях и плечах. И смешение ярких цветов. Я открыл глаза.

Алые брюки с рядами синих пуговиц вдоль штанин. Белая рубашка с настолько тугим воротником, что он почти душил. Длинный синий камзол с красными кружевами на плечах и красными пуговицами на груди, которые напоминали свиные соски. Тяжелое серебряное кольцо на большой палец. Нет, все не то. Мои собственные брюки из Ивового Леса, которые постирали и вернули обратно благодаря Эшу. Самая простая из вычурных рубашек лорда Фелдспара темно-зеленого цвета. Длинный коричневый жилет с пуговицами из рога. Вот и все, на что хватило времени.

Я посмотрелся в зеркало, пригладил руками влажные от дождя волосы и выбрал самую простую из маленьких шляп, решив, что с непокрытой головой, я привлеку больше внимания, чем любом головным убором. Должно сойти. Я надеялся выглядеть достаточно бедно, чтобы никто не пожелал со мной познакомиться. Я выбрал наименее неудобные туфли и надел их. На ум пришла наука, полученная в юности, и я быстро переложил в потайные карманы оружие, флакончики с ядами и отмычки из камзола, который носил сегодня. Я старался не думать, применю ли их по приказу Чейда. "Когда до этого дойдет, тогда и решу", – успокоил я себя, и отвлекся от гнетущих мыслей.

Я отправил Чейду мысль, сжатую до размера игольного ушка:

Уже иду!

Кто ты?

Его вопрос напомнил мне о нашей старой игре: выдумать личность в мгновение ока.

Я – Рейвен Келдер, третий сын мелкого лорда из захолустья Тилта. Я только сегодня прибыл в Баккип и раньше не бывал при дворе, поэтому меня поражает все, что я вижу. Я одет скромно и не модно и собираюсь сыпать глупыми вопросами. Мой отец умер в преклонном возрасте, и мой брат, который недавно унаследовал имение, выставил меня вон, чтобы я сам прокладывал себе дорогу в жизни. Теперь я наивно ищу приключений и готов потратить свое скудное наследство.

Вполне неплохо! Жду.

Рейвен Келдер торопливо спустился по лестнице и смешался с толпой в Большом зале. Это было последнее торжество по случаю Зимнего праздника: мы отметили зимнее солнцестояние и сегодняшний вечер был заключительным, так как после мы устроимся пережидать зимние вьюги и морозы. Еще один вечер смеха, песен и танцев, а на завтра знать Шести Герцогств растечется из Баккипского замка обратно по своим имениям. Обычно этот вечер бывал самым грустным: друзья прощались, потому что суровая зимняя погода ограничивала путешествия. Во времена моей юности на следующий день мы занимались повседневными делами: мастерили стрелы, вышивали, вырезали поделки из дерева. Ученики писарей приносили свою работу к Большому очагу и слушали менестрелей за копированием свитков.

Я ожидал, что музыка будет печальной, напитки некрепкими, а разговоры немногословными. Однако напротив гости облачились в свои лучшие одежды и увешались самыми дорогими драгоценностями, менестрели играли веселые мелодии, которые, если не заставляли гостей плясать, то вынуждали их постукивали каблуками в такт. Когда я вошел, в центре зала танцевали король и королева Шести Герцогств, приковавшие к себе всеобщее внимание. Пуговичная болезнь, которая поразила мой гардероб, не обошла стороной и королевскую чету. Из слоновой кости, серебряные и жемчужные – сотни пуговиц украшали платье королевы. Они постукивали друг о друга, когда в танце она делала быстрый шаг. Наряд Дьютифула, хоть и более степенный, тоже пестрел множеством пуговиц из рога, кости и серебра, и представлял собой не менее впечатляющее зрелище.

Я стоял в толпе чуть позади и наблюдал за ними. Дьютифул не сводил глаз с лица Эллианы: казалось, она завораживала его все так же, как до свадьбы. Она разрумянилась, приоткрыла губы и, затаив дыхание, порхала в такт оживленной мелодии. С последним аккордом он подхватил ее, она оперлась руками о его плечи, и они закружились под безудержные, искренние аплодисменты собравшихся. Дьютифул ослепительно улыбнулся, а Эллиана залилась румянцем. Они оба были взволнованы и смеялись, когда покидали танцевальный пол и всходили на помост в другом конце зала.

Я болтался в толпе как обрывок водоросли в бурном потоке. Мне пришло в голову, что Чейд прав: в воздухе витало взволнованное ожидание с примесью любопытства. Тут сыграла свою роль и просьба королевы явиться в лучших нарядах. Очевидно, намечалось нечто особенное, вроде вручения наград, и публика трепетала в предвкушении.

Я раздобыл бокал вина, улучив минуту в тишине, прежде чем музыканты начали разыгрываться перед следующим выступлением, и занял место в задних рядах толпы, откуда мне был хорошо виден королевский помост. Дьютифул обратился к королеве, она рассмеялась, покачала головой, а потом встала и движением руки призвала менестрелей к тишине. Постепенно зал погрузился в молчание, гости замерли и обратили все внимание на королеву. Дьютифул, все еще восседавший на троне, бросил на нее напряженный взгляд. Эллиана улыбнулась и успокаивающе погладила его по плечу. Она повернулась и обратилась к собравшейся знати:

– Лорды и леди Шести Герцогств, я хочу поделиться с вами прекрасными новостями. Я искренне надеюсь, что вы возрадуетесь, как и я.

После многих лет, которые Эллиана провела в Шести Герцогствах, ее акцент почти пропал, осталась лишь очаровательная распевность в произношении. Дьютифул смотрел на нее, подняв одну бровь, Кеттрикен казалась погруженной в глубокие раздумья, Чейд выглядел озабоченным, а слева от него сидела Неттл, мрачная и задумчивая. Слышала ли она хоть слово из речи Эллианы или ее занимали собственные тревоги? Королева обвела своих слушателей глазами; все молчали, даже слуги не шевелились. Она позволила всем прочувствовать паузу, а затем продолжила:

– Я долго страдала от того, что при моем правлении в семье Видящих не появилась девочка. Я дала своему королю наследников. Я люблю и горжусь своими сыновьями и верю, что они с честью будут править страной после своего отца. Но моей родине нужна принцесса, которую я не смогла родить, – на последнем слове ее голос оборвался.

Король Дьютифул посмотрел на нее с тревогой. Я заметил, что герцогиня Фарроу прикрыла рот рукой, а по ее щекам покатились слезы. Очевидно, не только наша королева не смогла родить. Не об этом ли она собиралась объявить сегодня – что она снова беременна? Нет, она бы сказала Дьютифулу, и объявление отложили бы до безопасного срока.

Королева Эллиана вздернула подбородок и посмотрела на Дьютифула, как будто хотела успокоить его, а потом возобновила свою речь:

– Но принцесса из рода Видящих давно живет среди нас. Хоть многие втайне знают о ее существовании, все же она до сих пор не признана своими герцогами и герцогинями. Два дня назад она сообщила мне необыкновенную новость: скоро она родит ребенка. Я сама держала иголку на нитке над ее ладонью, и мое сердце замерло от счастья, когда ей была предсказана девочка. Леди и джентльмены Баккипского замка, герцоги и герцогини Шести Герцогств, скоро вы обретете новую принцессу Видящих!

Слабые вздохи удивления, прокатившиеся по залу, превратились в невнятный ропот голосов. У меня потемнело в глазах. Неттл уставилась перед собой, белая, как мел. На лице Чейда замерла натянутая притворная улыбка. Дьютифул раскрыл рот, в ужасе посмотрел на свою королеву, а потом, выдавая тайну, перевел взгляд на Неттл.

Казалось, Эллиану совершенно не заботит беда, которую она навлекла. Она оглядела собравшихся гостей с широкой улыбкой и громко рассмеялась.

– Итак, друзья мои, народ мой, давайте признаем то, что многим из нас давно известно. Мастер Скилла Неттл, Неттл Видящая, дочь Фитца Чивела Видящего, двоюродная сестра моего дорого мужа и принцесса рода Видящих, пожалуйста, встань.

Я схватился за грудь: от упоминания законного имени моей дочери и моего собственного, у меня перехватило дыхание. Шепот наполнял зал как жужжание насекомых летний вечер. Я пытался разобрать чувства, которые отражались на лицах собравшихся. Две молодые дамы обменялись радостными взглядами. Один седовласый господин выглядел возмущенным, а его жена в ужасе от скандала прикрывала рукой рот. Большинство онемевших гостей ждало, что будет дальше. Неттл замерла, широко распахнув глаза и приоткрыв рот. Лицо Чейда посерело. Кеттрикен приложила руку к губам, что однако не скрывало радости в ее глазах. Мой взгляд метнулся к Дьютифулу. Он на мгновенье замер, потом поднялся, встал рядом с королевой и протянул руку в сторону Неттл. Его голос дрожал, но улыбка была неподдельной, когда он произнес:

– Сестра, прошу, встань.

Фитц. Фитц, пожалуйста. Что...

Чейд в отчаянии пытался дотянуться до меня при помощи Скилла, но его мысль была бессвязна.

Успокойся. Теперь все в их руках.

Да и что мы могли поделать? Если бы речь шла не о нашей жизни и секретах, то сцена, возможно, тронула бы меня: щеки королевы пылали, глаза горели от восторга; вытянутая рука Дьютифула призывала его сестру отважиться на самый опасный шаг в ее жизни; Неттл с гримасой мало походившей на улыбку и оцепенелым видом окаменела за столом.

Я увидел Риддла. Он всегда умел незаметно перемещаться среди толпы, а теперь прокладывал путь через людскую неразбериху, как акула сквозь водную толщу. На его лице застыло решительное выражение. Я понял: если дело обернется против Неттл, он умрет, защищая ее. По одному развороту плеч я догадался, что его рука уже лежит на рукояти ножа. Чейд тоже заметил его. Неуловимое движение его руки словно говорило: "Подожди", но Риддл не замечал.

Леди Кеттрикен грациозно подошла к Неттл, наклонилась и прошептала что-то ей на ухо. Неттл задержала дыхание и поднялась, со скрипом отодвинув стул. Вместе они прошли к возвышению, где стояли троны, и, как полагалось, присели в глубоком реверансе. Кеттрикен осталась у подножия ступеней, а Неттл с трудом взошла на королевский помост. Дьютифул взял ее за руки, на мгновение они склонились друг к другу, и он что-то прошептал ей, а когда они разошлись, королева Эллиана заключила Неттл в объятия.

Неттл так плотно закрыла свои мысли, что я не мог послать ей даже ободряющую мысль. Что бы моя дочь ни чувствовала на самом деле, когда она благодарила королевскую чету за доброту к своему будущему ребенку, ее голос был полон признательности. Она ничего не сказала о раскрытии тайны своего происхождения. Эллиана в самом деле была права, когда сказала, что этот секрет многим был давно известен. В лице Неттл явственно проступали черты рода Видящих, к тому же старшее поколение помнило сомнительные сплетни о Фитце Чивеле и служанке леди Пейшенс.

Считалось, что Пейшенс подарила Ивовый лес леди Молли в награду за жертву, которую самоотверженно принес Баррич семье Видящих. Однако в свете последних событий, ее дар лишь подтверждал, что отцом дочери Молли был я. Упоминание о браке Неттл было еще большим упущением. Эта сочная новость завтра будет пережевана всеми и всюду. Моя дочь собралась было вернуться на свое место, однако Кеттрикен остановила ее и, положив руки ей на плечи, удержала на месте. Я сочувствовал Риддлу. Он побледнел, как полотно: женщину, которую он любил, только что объявили принцессой, а он оставался лишь одним из многих простолюдинов.

Голос Кеттрикен прорезал шум голосов:

– Многие годы люди упорно верили, что Фитц Чивел Видящий – предатель. Несмотря на то, что я подробно рассказала о том дне, когда сбежала из Баккипа, позор все еще пятнает его имя. Теперь я вопрошаю: найдется ли менестрель, который помнит песню, спетую однажды в этом зале? Ее сочинил Тэгсон, сын Тэга, сын Ривера. То была правдивая история деяний Фитца Чивела Видящего, явившегося на помощь своему королю в Горах. Есть ли среди присутствующих менестрель, который знает ее?

У меня пересохло во рту. Я никогда не слышал эту историю, но мне рассказывали о ней. Обо мне написали две песни. Одна из них – возвышенная баллада, "Башня острова Антлер", повествовала о том, как я сражался против налетчиков с красных кораблей, которые благодаря измене смогли высадиться на острове Антлер. Ее сочинила молодой честолюбивый менестрель Старлинг Бердсонг еще во времена войны с красными кораблями. Песня пользовалась успехом: музыка и слова легко ложились на слух, да и народ Баккипа хотел верить, что кровь Видящих делает меня героем. Но все это было до того, как я впал в немилость и Регал убедил людей, что я – предатель, до того, как меня бросили в подземелье, обвинив в убийстве короля Шрюда, где, как считалось, я умер, и до того, как я навсегда исчез из истории и скрылся от мира.

Была и другая песня, которая не только воспевала текущую во мне кровь Видящих и мой Уит, но и рассказывала о том, как я восстал из могилы, чтобы последовать за королем Верити, когда он отправился разбудить Элдерлингов и призвать их на помощь Шести Герцогствам. В ней, как и в балладе об острове Антлер, нити правды переплетались с поэтическим вымыслом и преувеличением. Насколько я знал, лишь один менестрель пел ее в Баккипе и лишь для того, чтобы доказать, что люди, наделенные магией Древней Крови, могли быть так же верны и благородны, как все остальные. В тот раз многие слушатели остались недовольны подобным мнением.

Глаза Кеттрикен бродили по галерке, где собрались менестрели. Я с облегчением наблюдал, как они обменивались недоуменными взглядами и пожимали плечами. Один из них скрестил руки на груди и с отвращением покачал головой, явно раздосадованный тем, что кто-то может спеть песню во славу бастарда, наделенного Уитом. Один из арфистов перегнулся через перила, чтобы посоветоваться с седобородым мужчиной внизу. Старик кивнул и, хотя я не мог слышать его, но догадался, что он подтвердил, что однажды слышал эту песню. Однако по красноречиво поднятым плечам было ясно, что он не помнил ни слов, ни мелодии, ни автора. Только мое сердце перестало бешено биться, а на лице Кеттрикен проступило разочарование, как дородная женщина в причудливом сине-зеленом платье вышла из толпы. Когда она проходила на свободное место перед королевским помостом, я услышал всплеск аплодисментов и чье-то восклицание: "Старлинг Бердсонг!"

Я сомневался, что узнал бы мою бывшую любовницу, если бы не этот возглас. С годами она изменилась, ее талия и бедра округлились. В даме, которая была облачена в роскошный наряд, расшитый пуговицами, я не узнавал дерзкого и упрямого менестреля, которая последовала за Верити в Горное Королевство, чтобы разбудить Элдерлингов. Теперь она носила длинные волосы, которые были не просто седыми, а белоснежными. У нее в ушах, на запястьях и на руках сверкали драгоценности, однако я заметил, что по пути она снимала с пальцев кольца.

На лице Кеттрикен разочарование сменилось радостью.

– Ну что же, среди нас та, что была менестрелем в стародавние времена. Хоть прошли годы с тех пор, как мы последний раз слышали ее голос, приветствуйте – здесь наша любимая Старлинг Бердсон, ныне супруга лорда Фишера. Моя верная спутница, помнишь ли ты песню, о которой я говорю?

Несмотря на возраст Старлинг сделала глубокий реверанс и грациозно выпрямилась. С годами ее голос стал ниже, но звучал все так же певуче.

– Леди Кеттрикен, король Дьютифул и королева Эллиана, если вам будет угодно, однажды я слышала эту песню. Не посчитайте, что я говорю из зависти к другому менестрелю, но, должна сказать: хоть нити правды и вплетены в нее, но слова совсем не благозвучны, да и мелодия не к месту позаимствована из старинной баллады. – Неодобрительно поджав губы, она покачала головой и продолжила: – Даже если бы я вспомнила каждое слово и каждый аккорд, то не оказала бы вам услуги, спев ее.

Она замолкла и почтительно склонила голову. Несмотря на терзавшую меня тревогу, я почти улыбнулся. Старлинг. Она прекрасно умела раззадорить публику! Ровно в ту секунду, когда Кеттрикен сделала вдох, чтобы заговорить, менестрель подняла голову и предложила:

– Если пожелаете, я могу спеть другую песню, моя леди, моя бывшая королева. Если вы позволите, если король и королева дадут разрешение, то с моих уст спадет давным-давно наложенная на них печать молчания, и я расскажу обо всем, что знаю о бастарде, наделенном магией Уита. О Фитце Чивиле Видящем, сыне Чивела, который, не смотря на свое позорное происхождение, был верен королю Верити и предан Видящим до последнего вздоха.

Ее голос обрел силу, словно она испытывала его глубину перед предстоящим выступлением. Я нашел взглядом ее мужа, лорда Фишера, который стоял в задних рядах с гордой улыбкой на лице. Его плечи были по-прежнему широки, а поседевшие волосы собраны в воинский хвост. Он всегда гордился известностью своей решительной жены и теперь грелся в лучах ее славы. Его лицо выражало неподдельное удовольствие. И хотя сегодня Старлинг приехала на праздник не в качестве менестреля, а как его супруга, именно теперь настал миг, о котором она мечтала все прошедшие годы. Он ликовал, зная, что она не упустит случай. Менестрель обвела взглядом публику, как будто вопрошая: "Так я спою?"

Она могла и должна была петь. Лорды и леди Шести Герцогств с жадностью ловили каждое ее слово. Как мог король Дьютифул запретить ей, ведь его собственная жена открыла миру незаконнорожденную дочь бастарда Видящих, которую не только приютили в Баккипском замке, но и назначили Мастером Скилла. Леди Кеттрикен, король и его супруга обменялись взглядами. Бывшая королева кивнула, а король развел руки в знак одобрения.

– Готова ли моя арфа? – обратилась Старлинг к мужу, в ответ он широким жестом указал на двери. Они распахнулись, и два крепких парня внесли в Большой Зал массивный инструмент. Я невольно улыбнулся: чтобы арфа появилась так вовремя, Старлинг должна была отправить за ней ту же секунду, как Кеттрикен спросила о забытой песне. Это был еще тот инструмент! Не ровня арфам бродячих менестрелей! На лицах носильщиков выступил пот: видимо, им пришлось тащить эту глыбу издалека. Старлинг прекрасно рассчитала время ее появления. Арфу внесли в центр зала и поставили на пол; в высоту она достигала плеча.

Старлинг кинула вопросительный взгляд на галерку менестрелей, но один из гостей уже поспешил поднести ей собственный стул. В разыгранном ею представлении возникла лишь одна заминка: ее вечернее платье не было предназначено для игры на арфе. Не обращая внимания на приличия, Старлинг подобрала мешавшие юбки, выставив напоказ все еще стройные ноги в зеленых чулках и изящных синих туфельках с серебряными пуговками. Она пробудила арфу, легонько пробежав пальцами по струнам, которые едва отозвались на ее прикосновение, как бы говоря, что они готовы и ждут своего певца.

Словно роняя за собой золотые монеты и призывая идти вслед, менестрель перебрала одну за другой три струны. Звуки арфы слились в аккорды и превратились в живую мелодию. Она запела.

Старлинг ждала всю жизнь, чтобы рассказать эту историю. Она всегда мечтала оставить после себя песню, которая запечатлеется в памяти Шести Герцогств и будет исполняться снова и снова. Когда мы впервые встретились, она пылко говорила о том, как последует за мной, чтобы описать мои деяния и судьбу и чтобы стать свидетелем переломного момента в истории Шести Герцогств. Что и случилось. Но песня ее осталась не спета, поскольку по королевскому решению события, которые свершились в Горах, должны были остаться в тайне. Я умер и должен был оставаться мертвым для мира до тех пор, пока не упрочилось положение Видящих на престоле.

И вот я стоял и слушал историю собственной жизни. Сколько она оттачивала слова, сколько раз упражнялась в мелодии, которая легко и безупречно лилась из-под ее пальцев? Не успела она исполнить и двух куплетов, как я понял, что эта песня была ее лучшим творением. Я слышал, как она поет песни других менестрелей и свои собственные. Старлинг была хороша. Никто не мог этого отрицать.

Но это произведение было выше всяких похвал. Даже те менестрели, которые не одобряли ее выступление, теперь казались зачарованными словами и мелодией. Она до совершенства отточила слова и звуки, словно резчик по дереву. Многие при дворе знали хотя бы часть истории моей жизни, теперь Старлинг поведала ее во всей полноте: как из никому ненужного бастарда я стал героем; о моей позорной смерти в тюрьме и воскрешении из безымянной могилы; о том, как я стоял перед каменным драконом, который поглотил короля Верити, и смотрел в небо, куда улетали они с королевой Кеттрикен.

Некоторое время она перебирала струны без слов, наигрывая легкую мелодию, чтобы дать публике осмыслить эту часть истории. Затем неожиданным взмахом пальцев она наполнила воздух воинственными звуками и продолжила песню. Я сам когда-то рассказал Старлинг, что случилось после того, как они с Кеттрикен улетели обратно в Баккип верхом на драконе, в котором было заключено сердце короля. Верити-Дракон вступил в борьбу с целым флотом Внешних Островов, чтобы спасти свою жену, не рожденного ребенка и любимое королевство от захватчиков с красных кораблей. Из глаз Кеттрикен катились слезы, Дьютифул был полностью поглощен рассказом.

Я и связанный со мной Уитом Ночной Волк разбудили остальных спавших драконов. Мы сразились с предателями из круга Скилла Регала, и кровь наших врагов пробудила к жизни каменных драконов, которые полетели вслед за Верити, словно настоящая армия. Три куплета были посвящены тому, как драконы последовали за королем, описанию их форм и размеров и тому, как быстро они прогнали красные корабли от наших берегов. Верити-Дракон возглавил наступление, и битва перенеслась на острова. Королева Эллиана, уроженка Внешних Островов, слушала с мрачным согласием на лице, словно подтверждавшим правдивость слов Старлинг о тех кровавых днях.

И вновь последовала мелодия без слов. Постепенно темп замедлился, аккорды стали печальнее. Менестрель запела о том, как бастард и его волк скитались в глухих лесах Горного Королевства, зная, что для мира они мертвы, и что имя Фитца Чивела Видящего навсегда запятнано предательством и трусостью. "Больше никогда, – пела она, – не суждено им охотиться на зеленых лугах Бакка. Никогда не суждено вернуться домой. Никогда не узнают об их подвигах. Никогда. Никогда". История подошла к концу, а музыка превратилась в тонкую струйку грустных нот и затихла. Воцарилась тишина.

Не знаю, как долго звучала песня. Я очнулся в Большом Зале, где собралась знать со всех Шести Герцогств, словно после долгого сна. Старлинг сидела за высокой арфой, прислонив лоб к полированному дереву. Ее лицо покрывала испарина, она тяжело дышала, как после длительного забега. Я не сводил с нее глаз. Она играла в моей жизни многие роли: незнакомка, любовница, недруг, предательница. А теперь она стала моим летописцем.

Разрозненные хлопки выросли в шквал аплодисментов. Старлинг медленно подняла голову и окинула взглядом своих слушателей; я наблюдал вместе с ней. Многие не скрывали слез, некоторых – гнева. Женщина с лицом истукана презрительно смерила взглядом растроганную соседку. Один из благородных гостей склонился к своему товарищу и что-то шептал ему на ухо. Две молодые девушки, проникнувшись романтизмом истории, обнимали друг друга. Герцогиня Бернса, склонив голову, сжимала руки на груди, словно в молитве. Герцог Риппона громко хлопал огромными ладошами и во все всеуслышание повторял: "Я знал. Я всегда знал".

А я сам? Что я испытывал теперь, когда мое имя обелили? Хоть я и застыл в толпе, никем не узнанный, ни для кого не видимый, но чувствовал, что мы с моим волком, наконец, дома. Внезапно я ощутил болезненный укол от того, что рядом не было Шута, а потом сообразил, что меня бьет дрожь, как будто я вернулся с мороза, и мое тело только начало отогреваться. Я не плакал, но вода сама застилала глаза и бежала по щекам.

Дьютифул бродил взглядом по собравшимся в зале, я понимал, что он ищет меня, но в обличье лорда Фелдспара. Чейд поднялся и неспешно отошел от своего места за королевским столом. Я подумал было, что он направляется к Кеттрикен, но по пути он словно запнулся, а потом свернул в гущу людей. Я недоуменно следил за ним, а потом с ужасом догадался, что он заметил меня и направляется прямиком в мою сторону.

Нет.

Метнул я ему мысль при помощи Скилла, но его разум окружали защитные стены – не для того, чтобы не пускать меня, а чтобы сохранить в секрете его собственные чувства. Он оказался рядом и крепко взял меня за локоть.

– Чейд, пожалуйста, не надо, – взмолился я.


Неужели разум старика помутился?

Он посмотрел мне в лицо. Его щеки были влажными от слез.

– Время пришло, Фитц. И уже давно. Идем. Пойдем со мной.

Люди по соседству прислушивались и присматривались к нам. Глаза у одного из благородных гостей расширились, а выражение замешательства на лице сменилось потрясением. Мы стояли посреди толпы. Если на меня кинутся, то разорвут в клочья. Пути к отступлению не было, и я поддался Чейду, который настойчиво тянул меня за руку. Ноги стали ватными, я чувствовал себя куклой, которая неловко вихляет на каждом шагу.

Подобного не ожидал никто. Королева Эллиана радостно улыбалась, а на Неттл наоборот не было лица. Подбородок Кеттрикен задрожал, по лицу пробежала судорога, и она разрыдалась так, словно навстречу ей шел сам Верити. Когда мы проходили мимо Старлинг, она взглянула на нас и, узнав меня, судорожно взметнула руки к губам. Ее глаза алчно загорелись, я мельком подумал: "Каков сюжет, она наверняка уже мечтает о новой песне".

Свободное пространство между гостями и королевским троном показалось мне бесконечной пустыней. Дьютифул с бледным, как мел, застывшим лицом отчаянно колотился Скиллом в мои мысли:

Что вы делаете? Что вы творите?

Но Чейд не слышал его, а у меня не было ответа. Гул изумления, шепот, бормотание за спиной нарастали. Лицо Неттл застыло как маска, глаза лихорадочно горели, меня обдала волна ее страха. Когда мы оказались перед королем, я упал на колени – больше от слабости, чем из приличия. В ушах звенело.

Дьютифул спас положение.

Я поднял на него глаза, в ответ он сердечно кивнул головой.

– "Никогда" закончилось, – обратился Дьютифул к толпе. Он взглянул в мое лицо, обращенное к нему. Я не сводил с него глаз. В этот миг я видел перед собой короля Шрюда и короля Верити. Все мои короли разом смотрели на меня с искренней любовью.

– Фитц Чивел Видящий, слишком долго ты оставался среди Элдерлингов, вычеркнутый из памяти людей, которых спас. Слишком долго ты жил в краях, где месяцы летят как дни. Слишком долго ты ходил среди нас в чужом обличье, лишенный доброго имени и почета. Поднимись. И явись народу Шести Герцогств, твоему народу. Добро пожаловать домой, – он наклонился и взял меня под руку.


– Ты дрожишь, как осиновый лист, – прошептал он мне на ухо. – Сможешь встать?

– Наверно, – пролепетал я.

Его сильная рука подняла меня на ноги. Я выпрямился. Обернулся. И встретился лицом к лицу с народом Шести Герцогств.

Шквал приветствия обрушился на меня, как волна.



перейти в каталог файлов


связь с админом