Главная страница
qrcode

Жан-Пьер Вернан - Происхождение древнегреческой мысли. Вв до н э. в ареале Средиземноморья и выяснить, каковы корни античной цивилизаций, в силу каких причини каким образом происходило становление новых социально-поли


НазваниеВв до н э. в ареале Средиземноморья и выяснить, каковы корни античной цивилизаций, в силу каких причини каким образом происходило становление новых социально-поли
Дата01.08.2019
Размер1,62 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаЖан-Пьер Вернан - Происхождение древнегреческой мысли.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#157251
страница1 из 11
Каталог
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
Ж.-П. Вернан ПРОИСХОЖДЕНИЕ ДРЕВНЕГРЕЧЕСКОЙ МЫСЛИ Автор этой небольшой по объему книги — известный специалист в области сравнительного изучения древних религий. После французского издания этой книги в 1962 гона вышла на немецком, английском, итальянском, испанском, новогреческом, японском и других языках. Автор книги ставит своей целью проанализировать исторический период, охватывающий начало второго тысячелетия дон. э. вплоть до 6—5
вв. до н.э. в ареале Средиземноморья и выяснить, каковы корни античной цивилизаций, в силу каких причини каким образом происходило становление новых социально-поли­
тических структур и, наконец, какие изменения наблюдались в образе мышления греков в этот исторический период иначе говоря, книга представляет собой коротко и популярно изложенную весьма емкую концепцию возникновения полиса и нового типа "полисного" мышления. Цена 55 коп. Москва ПРОГРЕСС
Ж.-П. Вернан ПРОИСХОЖДЕНИЕ ДРЕВНЕГРЕЧЕСКОЙ МЫСЛИ
Mythes et religions
LES ORIGINES
DE LA PENSÉE
GRECQUE
par
Jean-Pierre Vernant
Paris
1962
Ж.-П. Вернан ПРОИСХОЖДЕНИЕ ДРЕВНЕГРЕЧЕСКОЙ МЫСЛИ Перевод с французского Общая редакция Ф. X. Кессиди, А. П. Юшкевича Предисловие А. П. Юшкевича Послесловие Ф. X. Кессиди Москва ПРОГРЕСС
ББК 87.3 В Редактор ОН. Кессиди В
Вернан Ж.-П. Происхождение древнегреческой мысли Перс фр. / Общ. ред. Ф. X. Кессиди, А. П. Юшкевича; Послесл. Ф. К. Кессиди. — М Прогресс, 1988. — 224 с. В
0302001000—585
006(01)—88
3—88
ББК 87.3
ISBN 5—01—001034—8 Редакция литературы по философии и лингвистике Перевод на русский язык. Послесловие — издательство Прогресс,
1988
Несколько слово Ж.-П. Вернане и его книге Феномен эллинской культуры — зарождение философии, литературы, искусства, науки и их поразительно быстрый расцвет в древней Греции — с давних пор привлекал внимание ученых самых различных специальностей. Более ста лет назад известный французский филолог, историк религий и философ Эрнест Ренан назвал этот феномен греческим чудом. И хотя чудеса в обычном понимании этого слова не подлежат рациональному объяснению, Ренан усмотрел причину данного феномена в якобы присущих арийским языкам абстрактности и метафизичности, в отличие от других языков, к примеру семитских, на базе которых не могли бы зародиться ни мифология, ни эпическое творчество, ни наука, ни философия, ни изящные искусства, ни гражданская жизнь. Вряд ли кто-либо ныне разделяет эту, по существу, расистскую концепцию Ренана, по меньшей мере в ее крайнем выражении. Но рожденный им оборот греческое чудо нашел широкое применение. Выдающийся математики историк математики Б. Л. Ван дер Варден на состоявшемся в июле 1961 г. Оксфордском симпозиуме по истории науки попросту свел возникновение одного чуда — древнегреческой культуры к
5
другому чуду — греческому духу [1, с. 42—
65]. Мне довелось участвовать в этом симпозиуме, где я выступил против воззрений Б. Л. Ван дер Вардена. С критическими замечаниями в его адрес выступил также Ж.-П. Вернан, коротко изложивший основные положения предлагаемой сегодня советскому читателю книги Происхождение древнегреческой мысли, которая вышла на французском языке в следующем после симпозиума 1962 г. В своей небольшой книге Ж.-П. Вернан, известный антиковед, поставил задачу в популярной форме изложить генезис греческой мысли и показать ее особенности. Основной тезис автора сводится к следующему. Существует тесная связь между нововведениями, внесенными первыми ионийскими философами VI в. дон. э. в само мышление, а именно реалистический характер идеи космического порядка, основанный на законе уравновешенного соотношения между конститутивными элементами мира, и геометрическая интерпретация реальности с одной стороны, и изменениями в общественной жизни, политических отношениях и духовных структурах, которые повлекла за собой организация полиса с другой. В свою очередь возникновение античного города-государства знаменовало раскрытие новых духовных горизонтов, выработку нового социального пространства, центрированного на агору — площадь для общественных собраний, где свободно и аргументированно обсуждались вопросы, так или иначе связанные с жизнью полиса, его отдельных групп или граждан. Прежние иерархические отношения господства и подчинения сменились новым типом общественных отношений, основанных на симметрии, обратимости и коррелятивности. Происходившие в то время обмирщение и рационализация мысли проявились, в частности, в учениях милетцев — первых греческих натурфилософов. В этих нововведениях ив этих границах греческая мысль есть порождение полиса. Наука в ту пору лишь вступает в долгий процесс дифференциации, и начатки ее — математики, астрономии, физики — коренятся в ранних натурфилософских системах. Различные объяснения зарождения рациональной мысли на примере математической модели предложили, в частности, А. Сабо [11] и АН. Колмогоров. Концепция А. Сабо, некоторые моменты которой заслуживают внимания, в данной связи представляет меньший интерес, ибо рассматривает специфику греческой математики как вторичную по отношению к философии (особенно это относится к элейской школе, вопрос же о происхождении самой греческой философской мысли А. Сабо не затрагивает. Что же касается АН. Колмогорова, то, хотя они не рассматривает непосредственно этот вопрос, его соображения о развитии математики, начиная примерно св. дон. э. и затем на протяжении полутора тысячелетий, заслуживают особого упоминания в общих чертах они близки идеям
Ж.-П. Вернана, а предложенная им математическая модель структурно близка общему ходу развития рациональной мысли Только после накопления большого конкретного материала в виде разрозненных приемов арифметических вычислений, способов определения площадей, объемов и т. п. возникает математика как самостоятельная наука с явным пониманием своеобразия ее основных понятий и представлений в достаточно общей форме. В применении к арифметике и алгебре возможно, что этот процесс начался уже в Вави­
лонии. Однако вполне определилось это новое течение, заключавшееся в систематическом и логическом построении основ математической науки, в древней Греции. И далее Появилась потребность в отчетливых математических доказательствах, были сделаны первые попытки систематического построения математических теорий. Математика, как и все научное и художественное творчество, перестала быть безличной, какой она была в странах древнего Востока. Это изменение характера математической науки объясняется более развитой общественной, политической и культурной жизнью греческих государств, приведшей к высокому развитию диалектики, искусства спора, к привычке отстаивать свои утверждения в борьбе с противником. Возникновение независимой от религии философской мысли привело к потребности в рациональном объяснении явлений природы и поставило перед математикой новые задачи
[2, с. 466—467]. В обширном предисловии к русскому изданию своей книги Ж.-П. Вернан обобщил данные основных исследований, проведенных после выхода в свет первого французского издания. Он упоминает, в частности, недавно вышедшую книгу Б. Л. Ван дер Вардена, в которой тот дополнил картину развития математической мысли [15], предложенную им более четверти века назад на упомянутом выше Оксфордском симпозиуме. Эта картина очевидным образом противостоит общей концепции
Ж.-П. Вернана (как и трактовке развития математики АН. Колмогорова. Ее развернутая критика в работе У. Р. Норра [18] мне, как и автору этой книги, представляется весьма убедительной. Благодаря популярной и сжатой форме изложения книга Ж.-П. Вернана имела во Франции большой успех. Помимо пяти французских изданий (последнее вышло в 1983 гона переведена на английский (1964), испанский (1965, 1970), греческий (1966), польский
(1969), японский (1970), португальский
(1972, 1977), итальянский (1982), немецкий
(1983), румынский и словенский (находится в печати) языки. Как мы видим, и посей день книга находит своих читателей. Надеемся, что ее издание на русском языке будет небезынтересными для советского читателя, хотя русскоязычная литература поэтому вопросу довольно обширна. Надеемся также, что эта небольшая книга принесет пользу и для дальнейших исследований в области античности, которые, как убеждены автор книги и нижеподписавшийся, далеки от завершения.
Жан-Пьер Вернан родился 4 января 1914 г, учился в лицее Карно, а затем в Сорбонне Париж. В 1937 г. получил звание agrégé, дающее право на чтение лекций в университетах (по разделу философии. Вовремя второй мировой войны стал активным участником движения Сопротивления. Под именем полковника Бертье руководил французскими внутренними силами Сопротивления на югозападе Франции. После 1945 г. Ж.-П. Вернан возобновил научную деятельность, сосредоточив свои интересы в области истории греческой мысли. Он занимал различные должности во французском Национальном центре научных исследований (CNRS). В 1975 г. был избран профессором кафедры сравнительных исследований древних религий в Коллеж де
Франс. С 1984 г, выйдя в отставку, становится почетным профессором этого коллежа.
Жан-Пьер Вернан не раз приезжал в Советский Союз, где впервые побывал в составе делегации университетских преподавателей и студентов еще в 1934 г. По приглашению Института истории естествознания и техники Академии наук СССР он прочитал ряд лекций и провел ряд семинаров в рамках своих исследований. Член многих научных обществ, Ж.-П. Вернан имеет несколько наград французского правительства. Он — офицер ордена Почетного легиона, участник Сопротивления, кавалер ордена Военного креста и т. д. В конце русского издания книги Ж.-П. Вернана помещено послесловие проф. Ф. X. Кессиди, в котором рассматривается круг проблем, связанных с генезисом теоретической мысли у греков. Москва, ноябрь, 1987 г. А. П. Юшкевич
10
Предисловие к русскому изданию Эта книга увидела свет двадцать пять лет назад. Она была сделана по заказу редактора серии Мифы и религии Ж. Дюмезиля, выпускаемой издательством «Presses Universitai­
res de France». Сам Ж. Дюмезиль опубликовал в этой серии работы Боги германцев [3,4] и Боги индоевропейцев» [5]. В тот же год, что и предлагаемая вниманию читателя книга, в ней вышла книга К. Леви-Стросса Тотемизм сегодня [6]. Все тома серии должны были удовлетворять определенным требованиям, в частности, быть небольшими по объему в пределах 130 страниц) и доступными широкому читателю. Задача автора состояла в том, чтобы сжато представить собственную трактовку того или иного спорного вопроса или проблемы, не прибегая при этом ник обширному аппарату примечаний, ник демонстрации своей эрудиции. Решиться на подобное предприятие вобла сти, которую мне было предложено исследовать, представлялось несколько опрометчивым. Это означало нечто иное как в нескольких главах изложить процесс возникновения греческой мысли, иначе говоря, нарисовать картину интеллектуальных сдвигов, происшедших между XII в. дон. э. (с крушения микен­
ского царства) ив. дон. э. (до времени расцвета такого города, как Афины, обозрев таким образом летний временной период, большая часть которого — с XII по VIII вв. — приходится на так называемые темные века. Название последних связано с исчезновением практики письма, следствием чего явилось отсутствие в руках ученых, исследующих этот период истории, каких-либо письменных свидетельств или текстов. Иначе говоря, при изучении столь длительного временного периода было невозможно прибегнуть к методам, применявшимся историками или археологами, которые при желании могут мобилизовать все ресурсы своих дисциплин. Я попытался воспроизвести основные черты эволюции от микенского царства до демократического полиса и от заката мифа до возникновения рационального мышления в форме обычного очерка, целью которого было не положить конец дискуссии по этой проблематике, как бы подводя ее итоги, а, напротив, направить ее по новому пути. Я предложил общую интерпретацию той интеллектуальной революции, которая, с моей точки зрения, в целом согласовывалась с основными фактическими данными, имеющимися на сегодня в нашем распоряжении. Итак, я должен был решить вопрос каково начало западной мысли Каковы ее истоки в греческом мире Мне представлялось, что новый тип мышления, приведший к возникновению вначале в. дон. э. в греческой колонии Милет (Малая Азия) философии и науки, основан на трех принципах.
12
Во-первых, образовалась новая область мышления, внешняя по отношению к религии и чуждая ей. Возникновение космоса и других естественных явлений ионийские физики объясняли чисто рациональными причинами ив отрыве от религии. Они решительно игнорировали божественные силы, установленные ритуальные обряды и священные сказания, традицию которых закрепили в своих поэмах такие поэты-«теологи», как Гесиод.
Во-вторых, выделилась идея космического порядка, покоящегося отныне не на мощи бога — верховного правителя монарха, ба-
силевса (как в традиционных теогониях), нона понятии космоса, подчиняющегося закону, правилу (nomos). Nomos устанавливает для всех составляющих природу элементов стихий) порядок, в соответствии с которым ни один элемент не может осуществлять свою власть (kratos) над другим.
В-третьих, эта мысль имеет глубоко геометрический характер. Идет ли речь о географии, астрономии или космологии, она постигает физический мири проецирует его в пространственные рамки, которые больше не определяются религиозными категориями возвышенного и низменного, небесного и подземного, но образуются взаимными, симметричными, обратимыми соотношениями. Эти три принципа — светский и рациональный характер видения мира, понятие умопо­
стигаемого и упорядоченного космоса и геометрическая картина вселенной — тесно связаны друг с другом. В своей совокупности они определяют тоновое и оригинальное, что внес греческий рационализм как по форме, таки по содержанию по сравнению с прошлыми и теми ближневосточными цивилизациями, с которыми греки могли быть знакомы. Счем связаны эти нововведения и почему они осуществились в греческом мире Дать ответ на эти вопросы означало бы внимательно рассмотреть всю совокупность условий, которые привели Грецию от микенской дворцовой цивилизации, довольно близкой восточным царствам того времени, к социальному и духовному универсуму полиса — городагосударства. Становление полиса означает не только ряд экономических и политических преобразований, но включает в себя также следующие факторы изменение образа мышления, открытие другого интеллектуального горизонта, выработку нового социального пространства с центром на городской площади (agora); исчезновение такого персонажа, как микенский правитель (anax), верховная власть которого контролирует и регламентирует, через посредство писарей, всю социальную жизнь возвышение слова, которое в своем светском применении — в свободном споре, дискуссии, диалоге — становится преимущественным политическим оружием, инструментом достижения приоритета. Оно означает далее полную открытость как в отношении проявлений общественной, таки духовной жизни, излагаемых отныне в письменной
14
форме для сведения всех граждан (если речь идет о законах и декретах) и доступных критике или борьбе мнений (когда речь идет об индивидуальных творениях замену старых иерархических отношений господства и подчинения новым типом общественных связей, основанных на симметрии и взаимности отношений между подобными или равными гражданами отказ от традиции, которая больше не считается незыблемой и почитаемой. Более того, теперь усилия каждого направлены на то, чтобы отмежеваться от традиции, проявив оригинальность мышления и соблюдая дистанцию по отношению к предшественникам, утверждения которых можно либо принять, либо исправить, либо просто отбросить. Все изменения подобного рода свидетельствуют о том, что как секуляризация и геометризация мысли, таки развитие духа творчества и критики осуществлялись в общественной практике (praxis) в то самое время, когда они получали свое выражение у физиков милетской школы. Основная мудрость (sofia) греческих мыслителей заключалась в размышлениях по поводу политики и морали. Они стремились определить основы нового человеческого миропорядка, который заменил бы власть монарха или знати писанным законом, обязательным для всех. В результате город приобрел форму кругообразного и имеющего центр космоса каждый гражданин, подобный всем остальным, подчиняясь и властвуя, должен был хронологически последовательно занимать и оставлять все симметричные положения, составляющие
15
гражданское пространство. Именно этот образ социального космоса, регулируемого равным для всех законом (isonomia), на заре философии ранние греческие мыслители перенесли на физическую вселенную. Если древние теогонии составляли одно целое с мифами о верховной власти, уходившими своими корнями в царские ритуалы, то и новая модель мира, которую создали милетские физики, в своих геометрических рамках связана с институциональными формами и духовными структурами, свойственными полису. Таковы в общих чертах положения, изложенные в 1962 г. в этой небольшой книге. Как обстоит дело сегодня Заданный вопрос имеет два аспекта. Прежде всего какова та новая информация и новые интерпретации, выдвинутые за истекший период и отличные от представленной здесь, и следует ли их принимать в расчет Кроме того, в каких пунктах я сам вынужден дополнить, уточнить или изменить мою прежнюю точку зрения Начнем, как говорится, сначала с ми­
кенского мира. Расшифровка в 1953 г. Дж. Чедвиком и М. Вентрисом линейного письма Б глиняных табличек из Пилоса, Микен, Кносса, Фив, Тиринфа и Орхомена неожиданно расширила и полностью изменила наши знания о наиболее древнем периоде греческой истории [7, 8]. Отныне эллинисты располагали письменными свидетельствами о социальных и воинских институтах, технической и экономической деятельности, богах и культах ахейцев, живших в XIV—XIII вв. дон. э. Эти свидетельства, несмотря на отдельные пробелы и неясности, рисуют образ дворцовой цивилизации, совершенно отличный от ранее известного, основанного на единственном и к тому же более позднем — по крайней мерена четыре столетия — свидетельстве Гомера. Нов целом исследования по микенской филологии не изменили намеченную мной, вслед за другими учеными, картину микенского государства и не опровергли выводы, к которым я пришел на основе ее изучения. Тем не менее одно из употребленных мной утверждений представляется мне теперь по меньшей мере спорным. Ранее я полагал, что микенский правитель — анакс — был наделен статусом носителя сверхчеловеческой власти. Сегодня я бы так не сказал. Я бы написал, что анакс
наряду с другими функциями играл религиозную роль, что отнюдь необязательно предполагает ни того, что его личность обожествлялась, ни того, что ее можно было отождествить с образом царя-мага, повелителя времени и плодородия (по крайней мере именно так он представлен в работе Дж. Дж. Фрэзера Золотая ветвь [9] ив работах некоторых английских антропологовэллинистов, которыми я руководствовался в трактовке этого вопроса, в частности, работами моего учителя Л. Жерне). О периоде темных веков свое слово могут сказать только археологи, чем они и не преминули воспользоваться. За четверть века они собрали достаточно богатый урожай, позволивший уточнить тот путь, который (после упадка, последовавшего за крушением микен17
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

перейти в каталог файлов


связь с админом