Главная страница

Восток Христа или Восток Ксеркса. Взято


Скачать 1,18 Mb.
НазваниеВзято
АнкорВосток Христа или Восток Ксеркса.doc
Дата15.11.2016
Размер1,18 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаVostok_Khrista_ili_Vostok_Kserxa.doc
ТипКнига
#737
страница1 из 16
Каталогtopic29115409_25294114

С этим файлом связано 82 файл(ов). Среди них: zhurakovskiy.djvu, vinnichuk.djvu, Grazhdanskaya_voyna_v_SShA_1861_1865.fb2, kontsept.doc, Tyorner_F_Dzh_Frontir_v_amerikanskoy_istorii_2009.pdf, Andreev_Yu_V_Gomerovskoe_obschestvo_2004.pdf, Alexeev_V_P_Stanovlenie_chelovechestva.djvu, F_Engels_-_Proiskhozhdenie_semi_chastnoy_sobst.doc, V_M_KABUZAN_-_UKRAINTsY_V_MIRE.djvu, Popravki_ko_2.docx и ещё 72 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

Взято: http://ricolor.org/history/b/ogr/

Протоиерей Георгий Митрофанов

"Россия XX века - восток Ксеркса или восток Христа"


  • Протоиерей Георгий Митрофанов. "Россия XX века -восток Ксеркса или восток Христа"

  • Введение

  • Глава первая: Религиозно-мировоззренческие истоки коммунизма

  • Глава вторая: Культурно-исторические предпосылки распространения идей коммунизма в России

  • Глава третья: Духовно-религиозные предпосылки распространения идей коммунизма в России

  • Глава четвертая: Культурно-исторические результаты осуществления идеологии коммунизма в России

  • Глава пятая: Духовно-религиозные результаты осуществления идеологии коммунизма в России

  • Глава шестая. Евразийство как религиозно-натуралистическая псевдометаморфоза коммунизма

  • Заключение

  • Использованная литература

  • Примечания

Проф. С.Л. Фирсов
ДУХОВНЫЙ СОБЛАЗН ЧЕЛОВЕЧЕСТВА, СТАВШИЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ ТРАГЕДИЕЙ РОССИИ

(русские религиозные философы о коммунизме)

 

     В начале этого года вышла в свет новая книга церковного историка протоиерея Георгия Митрофанова "Россия ХХ века - "Восток Ксеркса" или "Восток Христа" (Ростов-на-Дону: "Троицкое слово", 2004). Эта книга была написана автором на основе защищенной им также в этом году в Православном Свято-Тихоновском Богословском институте магистерской диссертации "Духовно-исторический феномен коммунизма как предмет критического исследования в русской религиозно-философской мысли первой половины ХХ века".
    

Книга протоиерея Георгия Митрофанова посвящена исключительно интересной и актуальной теме. Уже в постановке проблемы можно без труда увидеть главное, на чем акцентируется внимание исследователя - коммунизм в качестве объекта критического рассмотрения. Протоиерей Георгий Митрофанов с самых первых страниц своего исследования заявляет, что коммунизм, как его понимали русские православные богословы и религиозные философы, - прежде всего и преимущественно соблазн, болезнь духа, которая слишком дорого стоила России, и которая еще не до конца преодолена нашим национальным сознанием. Однако автор не ограничивается констатациями и не стремится лишь "иллюстрировать" эту мысль соответствующими цитатами. Ему интереснее иное: проследить, как и почему указанная болезнь развивалась, какие стадии проходила, было ли возможно ее преодолеть и т. д. Этим, как я полагаю, и определяется структура книги протоиерея Георгия Митрофанова, а также соответствующий подбор высказываний выдающихся представителей русской религиозно-философской мысли: протоиерея Сергия Булгакова, протоиерея Георгия Флоровского, Н.А. Бердяева, Б.П. Вышеславцева, И.А. Ильина, Ф.А. Степуна, П.Б. Струве, Г.П. Федотова, и С.Л. Франка. Стоявшие порой на различных политических платформах, эти люди были едины в своем понимании коммунизма и его глубоко прочувствованном неприятии. Протоиерей Георгий Митрофанов сумел показать, что это неприятие нельзя считать рефлексией "политически обиженных", "обделенных революцией" представителей ушедшего в историческое небытие старого имперского мира. Вынужденные жить и работать за пределами своего Отечества, российские богословы и философы пытались объяснить, выражаясь языком Н.А. Бердяева, "истоки и смысл русского коммунизма", не испытывая ни злорадства, ни ненависти к поддавшемуся на духовно-мировоззренческий соблазн народу. Они понимали коммунизм как национальную трагедию, пытаясь диагностировать столь бурно проявившую себя болезнь и занимаясь изготовлением адекватного болезни "противоядия".
    

В первой главе - "Религиозно-мировоззренческие истоки коммунизма", автор показывает, как русские мыслители понимали природу коммунистического утопизма, в чем видели причины веры в осуществимость земного града, как обнаруживали религиозную, но по сути лже-христианскую, природу коммунизма, рассматривая не только ветхозаветно-хилиастические представления, но и основополагающую гностическую мифологему в качестве средоточия названного выше утопизма. Желание коммунизма построить новый мир, вытекающее из органического неприятия сотворенного Богом мироздания, а также пафос социальной справедливости явились той основой, на которой в дальнейшем и было возведено здание русского большевизма.
    

Невозможно не согласиться с протоиереем Георгием Митрофановым, когда он подчеркивает, что "обзаведясь в обольщенном достижениями науки XIX веке обличьем научной теории, коммунистическая мифологема стала распространяться в вышедших на историческую арену полуобразованных и секуляризованных народных масс, которые в отличие от своих средневековых предков оказывались неспособными ужаснуться ее антихристианской природе, но зато были готовы довериться демагогическим призывам ее новых проповедников". (С. 62 монографии).
    

Этот вывод позволил автору приступить к анализу во второй главе книги культурно-исторических предпосылок распространения идей коммунизма в России. Глава дает читателю возможность осознать те объективные сложности, с которыми сталкивался русский человек в своем стремлении наладить (или создать) справедливую жизнь. Русские богословы и философы не игнорировали особенности исторического развития страны, осознавая, какую роль эти особенности сыграли в деле "прививания" национальному самосознанию коммунистических представлений. Болезненная для крестьянских масс идея собственности, давление общины, проповедовавшей уравнительные принципы, в конце концов - сам колонизационный процесс, все это отмечали П.Б. Струве, И.А. Ильин, Ф.А. Степун. Не забывалось ими и другое обстоятельство - систематическое отлучение "подданного" в России от власти и от государственного дела, не смотря на народнический характер идеологии самодержавной государственности. "Народное царство" стало после прихода к власти большевиков пародией на сам принцип народовластия, содействуя формированию такого типа человеческой личности, "который, - по словам протоиерея Георгия Митрофанова, - наиболее соответствовал патерналистским установкам коммунистического тоталитаризма" (С. 89 монографии). В этом царстве вполне естественно смотрелись и общинно-безответственные, "чернопередельские" инстинкты народных масс, которые весьма тревожили русских философов и богословов. Опасность реализации новой пугачевщины воспринималась ими вполне серьезно, тем более что русская интеллигенция (в лице своего лево-радикального крыла) в начале XX века считала правильным разрушение старого уклада и отказ от всякой "постепеновщины". 
    

Собственно, эта интеллигенция и стала идеологическим проводником разрушительных антигосударственных идей, полагая, что необходимо доверять "первобытной органичности народного самосознания, заключавшей в себе, по их мнению, архетипы передовой социалистической идеологии, которая не нуждалась в восполнении себя плодами культурного творчества" (С. 97 монографии).
    

Протоиерей Георгий Митрофанов точно, на мой взгляд, подмечает, что радикальная интеллигенция вбирала в себя наиболее разрушительные тенденции мироощущения народных масс, поддавшись, как о том писал С.Л. Франк, моральной проповеди Л.Н. Толстого, при том не поняв духовно-общественных прозрений Ф.М. Достоевского и не заметив гениального К.Н. Леонтьева. Все это, умноженное на просвещенническое преклонение перед научным знанием, вело к упрощенному представлению о возможностях решения стоявших перед Россией проблем. Марксизм, <в своем сокровенном средоточии вдохновлявшийся не якобы открытыми им объективными законами общественно-экономического развития, а неистребимым стремлением волюнтаристически подвигнуть народные массы на разрушение сложившихся форм называемой марксистами "буржуазной христианской цивилизации оказывался наиболее подходящим идеологическим орудием в борьбе социально-утопической русской интеллигенции с социальной реальностью исторического бытия России" (С. 102 монографии). Это замечание протоиерея Георгия Митрофанова, сделанное на основании анализа высказываний русских религиозных мыслителей, позволяет понять связь леволиберального интеллигентского "народолюбства", ненависти к имевшим место быть формам российской политической и общественной жизни и естественность связи этой ненависти с неприятием христианского мировидения.  Автор, таким образом дает выводы отечественных богословов и философов, что не остается сомнений и в его, собственном убеждении: марксизм стал моральным крушением русской интеллигенции. Очень аргументировано показан протоиереем Георгием Митрофановым и генезис интеллигентских представлений, приведших к появлению феномена Ленина, аккумулировавшего в себе "именно те черты, которые соответствовали худшим традициям русской революционной интеллигенции, и которым впоследствии суждено было отразиться на основных аспектах теории и практики большевизма" (С. 109 монографии). Это принципиальное замечание, указывающее на то, что русские мыслители первой половины XX века ясно видели Ленина - до Ленина (в Нечаеве, Ткачеве), а большевизм рассматривали как удивительную комбинацию наукообразного социально-политического утопизма марксистской идеологии, приспособленной к "местному колориту", и русского духовно-мировоззренческого нигилизма.
    

Третья глава - "Духовно-религиозные предпосылки распространения идей коммунизма в России" - продолжает и, по существу, развивает вторую. Протоиерей Георгий Митрофанов, анализируя высказывания русских богословов и философов, решает сложный вопрос: каково было "духовное здоровье" народа, в 1917 году соблазнившегося коммунизмом. Для этого ставится вопрос о русском религиозном сознании, во многом предопределенном особенностями социально-политического и духовно-исторического развития России. Протоиерей Георгий Митрофанов обращает внимание на религиозное двоеверие народных масс, усугубившееся в начале XX века мировоззренческой секуляризацией.
    

Социальный утопизм радикальной интеллигенции был воспринят русским народом - и это есть одна из самых больших трагедий отечественной истории нового времени. Протоиерей Георгий Митрофанов прекрасно это осознает, отмечая, что русские мыслители видели причину быстрого распространения идей коммунизма в России не в относительной экономической и политической отсталости империи от Западной Европы, а в том, что "традиции христианской духовной культуры лишь атрибутивно-символически проявляли себя в институционально зафиксированных формах российской государственности" (С. 148 монографии). Разрушение в начале XX века бытового благочестия выявило в русском народе, подчеркивает автор, отсутствие подлинной вероучительной просвещенности, а также наличие во многом не преодоленной стихии языческой религиозности, созвучной коммунистической идеологии. Подобное горькое признание стоит выделить особо: оно лишний раз показывает, что протоиерей Георгий Митрофанов не столько занят собиранием обличающего коммунизм материала, сколько в анализе причин его (коммунизма) триумфальной и трагической победы в России. Выставлять народ невинной жертвой <темных сил> он не хочет, показывая, что русская религиозно-философская мысль пыталась прежде всего понять коммунизм как духовную болезнь, а уже потом выносить какие бы то ни было осуждающие заключения.

Четвертая и пятая главы книги посвящены анализу культурно-исторических и духовно-религиозных результатов осуществления идеологии коммунизма в России. Русские философы, как это показывает протоиерей Георгий Митрофанов, задолго до катастрофы 1917 года предчувствовали возможность осуществления в стране "облаченной в марксистские лозунги коммунистической пугачевщины" (С. 153 монографии). Стоит обратить внимание на приведенный выше термин: коммунистическая пугачевщина есть результат тяги так называемого простого народа к "вольнице", и поощрения этой тяги "мужиколюбивой" русской радикальной интеллигенцией, много сделавшей для осуществления революции, проводившейся под лозунгами социальной свободы и справедливости. Варваризация стала естественным итогом данного процесса. Насилие надолго оказалось нормой социальной жизни, а власть открыто заявила о строительстве общества диктатуры класса (практически на тот момент в России не существовавшего). Русские философы сразу же поняли примитивную политику большевиков, возглавлявшихся Лениным: разнуздать, чтобы поработить. Поощрение самых диких асоциальных инстинктов масс в итоге привело к укреплению большевистской партии, сумевшей создать под сенью марксистских лозунгов антигуманное тоталитарное государство, "которое и следует рассматривать в качестве единственно возможной формы реализации в исторической действительности коммунистической утопии" (С. 167 монографии).
    

Как показывает протоиерей Георгий Митрофанов, приводя мысли отечественных религиозных мыслителей и богословов, в Советской России (СССР) сущностью политики стало преступное обхождение человека с человеком. Ненависть к врагам стала главным побудительным мотивом к созиданию добра - гуманного и справедливого общества рабочих и крестьян. В результате, строится общество, названное И.А. Ильиным, в противоположность аристократическому (обществу "наилучших") какистократическим (обществом "наихудших"). Протоиерей Георгий Митрофанов напоминает, что русские философы подчеркивали: рано или поздно, но принципы частной собственности (а также все остальное, отсюда вытекающее) будут в России восстановлены. Но это восстановление будет болезненным и окажется омраченным тем, что выстраивать старые-новые отношения придется выходцам из коммунистической системы, так сказать, оборотистым и аморальным "какистократам". История новейшей России явилась доказательством сказанному и написанному еще в 1920-х годах.
    

Другим трагическим результатом осуществления идеологии коммунизма в России стало уничтожение общественных элит, приведшее к необратимым последствиям социального и общественно-психологического характеров. Создание новой элиты - коммунистической - предусматривало появление несамостоятельного и интеллектуально зависимого от марксистско-ленинских догм человека, следовавшего в фарватере чужой мысли, будь то рабочий (крестьянин; советский служащий) или интеллигент новой формации, "беззаветно" преданный делу партии. В условиях, когда в Европе поднимал голову и утверждался фашизм, русские философы провидчески усмотрели связь двух тоталитаризмов, утверждавшихся на нивелировке человеческой личности. 
     

"Представители русской религиозно-философской мысли уже в 1930-е годы, - пишет протоиерей Георгий Митрофанов, - поставили вопрос о глубоком идейно-мировоззренческом и организационно-политическом созвучии коммунизма и фашизма, открывших в историческом развитии человечества эпоху тоталитарных утопий" (С. 207 монографии). Воспоследовавшее далее заключение о слиянии "красносотенной" и "черносотенной" стихий в русской революции, получившее окончательное оформление в рамках послевоенного национал-коммунизма, преодолевшего зыбкую грань между тоталитарными утопиями коммунизма и фашизма, представляется, таким образом, блестяще проиллюстрированным (С. 210 монографии).
    

Но главное, на что обращает внимание протоиерей Георгий Митрофанов, как мне представляется, даже важнее указания на похожесть тоталитарных утопий Востока и Запада. - Он подчеркивает факт архаизации и примитивизации общественного сознания русского народа, что неизбежно должно было "обусловить разрушение вековых начал общественно-политической жизни, объединявших Россию с христианской Европой" (С. 213 монографии).
    

Разумеется, автор обращает пристальное внимание и на духовно-религиозные результаты осуществления идеологии коммунизма в России. Он справедливо указывает, что религиозные мыслители Русского Зарубежья видели в большевизме - явление религиозного порядка, кощунственную пародию на Церковь. "Лжерелигиозная идеократия", псевдоморфоза демократии, установленная в СССР, оказалась самой, пожалуй, страшной диктатурой над духом и совестью миллионов. Коммунистический дуализм был испытанием не только для тех, кто продолжал верить в Бога и оставаться верным своей Церкви в условиях гонений и репрессий, но также и для новых, родившихся после 1917 года поколений, воспитывавшихся в плену идеологических схем и квазирелигиозных представлений, подменявших и использовавших христианские понятия справедливости, добра, милосердия. В подобных условиях оказалась востребована как никогда классическая русская культура, которая, как указывает протоиерей Георгий Митрофанов, "при всех свойственных ей духовных противоречиях, могла быть положена в основу духовно-религиозного возрождения России" (С. 252 монографии).
     

Последняя глава анализируемой работы посвящена феномену евразийства как религиозно-натуралистической псевдоморфозе коммунизма. Как мне представляется, это одна из самых актуальных частей книги. Протоиерей Георгий Митрофанов, подобрав соответствующий материал, показал, почему лучшие представители религиозно-философской мысли Русского Зарубежья считали евразийство опасным искушением. Так, "размышляя о мировоззренческой небрежности и этической неразборчивости, которые подталкивали нередко интеллектуально одаренных и патриотически настроенных адептов евразийства к признанию коммунистического режима, протоиерей Георгий Флоровский обнаруживал первопричину этих особенностей евразийской идеологии в глубокой отчужденности ее основополагающих теоретических принципов от церковного мировоззрения" (С. 268 монографии).
    

Рассмотрение религиозной жизни народов в качестве лишь одной из особенностей "месторазвития" того или иного народа, для христианского православного сознания изначально неприемлемо. Педалирование вопроса о специфичности, "особости" русской культуры и противоположности, даже враждебности ее Западу, могло привести к порочному игнорированию самого важного фактора: Россия и Запад объединяются христианством в гораздо большей степени, чем Россия и нехристианский Восток - психологией, общей политико-правовой моделью управления и т. п. Впрочем, опасность евразийства заключалась еще в одном обстоятельстве, на что также обратил свое внимание автор - его (евразийства) адепты предлагали свое учение "в качестве мировоззренческой коррективы коммунистической идеологии, стремившейся сделать победивший в России коммунизм более приемлемым для его некоторых патриотически настроенных оппонентов" (С. 277 монографии). "Национальный (или, лучше сказать, националистический) знаменатель" подводился под коммунистическое здание, построенное на антихристианских принципах. То, что и сегодня подобные настроения имеют место быть у определенной части ностальгирующих о былом величии "советского Вавилона" "православных радетелей коммунистической идеи" - весьма симптоматично, но не удивительно. Как пророчество звучат приводимые протоиереем Георгием Митрофановым слова Г.П. Федотова: "Евразийство у власти, управляющее по большевистской системе, могло бы реабилитировать даже большевизм" (С. 284 монографии).
    

В эпоху, когда на протяжении почти 15 лет наше общество пытается ответить на мучительный вопрос о том, как происходили в России дотоле невиданные в истории гонения на Церковь, книга протоиерея Георгия Митрофанова представляет собой одну из первых и весьма удачных попыток найти ответ на другие, не менее важные вопросы - почему эти гонения на Церковь были воздвигнуты именно коммунистами, и почему этим гонениям суждено было происходить именно в нашей стране.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

перейти в каталог файлов
связь с админом