Главная страница

За жизнь мира Жизнь мира 1


Скачать 0,58 Mb.
НазваниеЗа жизнь мира Жизнь мира 1
АнкорZa-zhizn-mira (1).pdf
Дата03.01.2018
Размер0,58 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаZa-zhizn-mira_1.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипРеферат
#54487
страница1 из 8
Каталогnickolay_kuzmichev

С этим файлом связано 42 файл(ов). Среди них: ChAS_SEREBRYaNNOGO_ORLA_GLAVA_6.pdf, Svyatitel_Feofan_Zatvornik_-_Evangelskaya_istor.pdf, Kyerkegor_S_-_Besedy_-_2009.pdf, Robert_F_Taft_Stati_2.pdf, Chas_serebryanogo_orla.pdf, Istoria_gotov_vandalov_i_svevov_Isidor_Sevilskiy_Iz_sbornika_nau, arkhimandrit_Ioann_Manussakis_Bog_posle_metafiziki_pdf.pdf и ещё 32 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3   4   5   6   7   8
За жизнь мира
Жизнь мира 1
§ 2
§ 3
§ 4
§ Евхаристия 1
§ 2
§ 3
§ 4
§ 5
§ 6
§ 7
§ 8
§ 9
§ 10
§ Время 1
§ 2
§ 3
§ 4
§ Водою и духом 1
§ 2
§ 3
§ 4
§ Таинство любви 1
§ 2
§ 3
§ 4
„Смертию смерть поправ“
§ 1
§ 2
§ Вы же свидетели сему 1
§ 2
§ 3

Введение
Содержание
Предисловие
Предисловие
Эта небольшая книжка была написана в 1963 г. по просьбе устроителей всеамериканской конференции Национальной Христианской Студенческой Федерации. В то время в США
нарастала очередная волна горячих споров о месте и роли христиан в мире. Ив спорах этих обострялось разделение между теми, кто звал христиан и христианские церкви к принятию этой секуляризации, к участию в социальной, экономической и политической борьбе, и теми, кто чаял духовного возрождения Церкви. И те и другие, надо сказать, очень мало знали о православии. Их представление исчерпывалось длинными архаическими службами,
равнодушием к мирским делам, заботой о спасении души и полным отрывом от
„современности». Но вот нашлось среди них несколько человек, более осведомленных,
получивших — в богослужении, в книгах, в личных встречах не только большее знание православия, но и личный опыт его. И они уговорили устроителей конференции пригласить православного богослова, который объяснил бы подлинное отношение Православия к миру и самое трудное для западного христианина — укорененность этого отношения в православном богослужении, в литургическом предании.
Этим богословом на конференции в Athens, Ohio, в декабре 1963 г. оказался я. Каждому участнику конференции (а их было свыше 2000) была послана моя книга, как своего рода программа ее. По всей вероятности, с Божьей помощью мне что-то удалось разъяснить, ибо книга получила широкое распространение и за истекшие двадцать лет вышла в переводе на французский, немецкий, итальянский, сербский, греческий, финский и японский языки.
Но в течение последующих летя неизменно отказывался от издания ее намоем родном русском — языке и вот по какой причине. Написанная по-английски и для читателей,
религиозный и церковный опыт которых глубоко отличен от опыта русского, книга всегда ощущалась мной как написанная не в русской тональности, которая может быть понята как
„поучение» тем, живущим в условиях гонений на религию, от которых нам надобно поучаться верности Церкви, жажде узнать ее веру и жить по ней, искать, превыше всего, Христа и Ими в
Нем даруемого Царства Божия. Но участившиеся просьбы — главное из России — издать книгу по-русски пересилили мое сопротивление и я сдался.
Кое-что, относящееся исключительно к западной, или даже к американской религиозной ситуации, я опустил, многое переписал. Не знаю — помогло это или повредило книге,
написанной в оригинале одним порывом. Об этом да судит читатель. Но даже если немногие найдут для себя в этой книге нечто полезное я буду благодарен Богу. Для меня же обращаться к русскому верующему или ищущему веры — большая радость.
Прот. Александр Шмеман
Великий Пост, 1983 г
За жизнь мира
Жизнь мира
„... так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного дабы всякий верующий в
Него не погиб, но имел жизнь вечную.
Ин.3

§ 1 Человек есть то, что он ест — провозгласив это, немецкий философ-материалист
Фейербах был убежден, что этим утверждением он положил конец всем „идеалистическим»
рассуждениям о природе человека. На самом деле, однако, сам того не подозревая, он выразил самую что ни наесть религиозную идею человека. Ибо задолго до Фейербаха такое же определение человека было дано в Библии. В библейском рассказе о сотворении мира человек представлен, прежде всего, как существо алчущее, а весь мир — как его пища. Согласно автору первой книги Бытия, сразу же за приказом плодиться и владычествовать над землею, человеку предписывается есть от плодов земли „... вот, Я дал вам всякую траву, сеющую семя. И всякое древо, у которого плод древесный, сеющий семя вам сие будет в пищу (Быт. Для того,
чтобы жить, человек должен есть он должен принять мир в свое тело и превратить его в себя, в свои плоть и кровь. Человек, действительно, есть то, что он ест, а весь мир явлен как праздничная трапеза. Этот образ праздничного пира, пронизывающий всю Библию, и есть центральный образ жизни. Образ жизни при ее сотворении, а также образ жизни в ее конце и исполнении „... да ядите и пиете за трапезою Моею, в царствии Моем (
Лк.22:30
).
Я начинаю с этой, казалось бы, второстепенной, темы пищи — второстепенной в перспективе религиозных проблем нашего времени, так как главная задача этого очерка,
посвященному вопросу христианской миссии в мире, состоит в попытке ответить на вопрос о какой жизни мы, христиане, говорим, какую жизнь возвещаем и проповедуем, когда исповедуем, что Христос умер за жизнь мира?
Существующие ответы на этот вопрос распадаются на два общих типа. Есть тес одной стороны, для которых жизнь, обсуждаемая в религиозных понятиях, означает религиозную жизнь. Эта религиозная жизнь есть как бы некий мир в себе, существующий отдельно от секулярного мира и его жизни. Это мир духовности и похоже, что в наши дни, он завоевывает все большую и большую популярность. Ибо эта современная духовность воспринимается,
прежде всего, как обещание помощи. Потерянный и сбитый столку шумом, спешкой и трудностями жизни, человек охотно принимает приглашение сосредоточиться на самом себе,
уйти в себя и насладиться духовной пищей, предлагаемой ему в виде бесчисленных книжек и брошюр, посвященных духовности. Он верит, что эта духовная пища поможет ему. Поможет восстановить внутренний мири духовное равновесие, поможет претерпеть тяготы жизни, одним словом — поможет жить.
Эта первая категория включает в себя великое множество ,духовностей», начиная со всевозможных духовных возрождений» и кончая изощренным интересом к „восточным»
эзотерическим и мистическим культами сектам. На глубине, однако, это одно и тоже учение, в котором религиозная жизнь противопоставлена жизни мирской, секулярной, и эта последняя, тем самым, лишается всякого подлинного смысла, воспринимается всего лишь как испытание нашего терпения и благочестия. Иными словами — ни мир, ни его жизнь — не рассматриваются здесь как объект христианской миссии, воцерковления, спасения, возвращения к Богу.
С другой же стороны есть те, для которых, в отличие от первых, утверждение за жизнь мира естественно подразумевает — за лучшую жизнь мира. Здесь мы имеем дело с религиозными активистами. И хотя давно уже отброшены, как наивные, триумфальные призывы обратить мир ко Христу водно поколение, завоевать его для Бога, хотя выдохлась эйфория „социального
Евангелия» — основная уверенность в том, что христианство исторично, социально,
„действенно» и что объект миссии его — этот мири его жизнь, не только не ослабевает, но
усиливается. Христианство, утверждают активисты, утеряло мири утеряло потому, как раз, что ушло в религию, в духовность, и предало заботу о человеке, его жизни, его „проблемах».
Поэтому цель его в том, чтобы догнать мир, ушедший от Бога. А это значит, что сама Церковь должна включиться в разрешение этих проблем, будь то социальных и политических, будь то экономических и т.д. Здесь именно алчущий — голодный и страждущий — человек составляет объект христианства как „миссии»...
Но вот, и здесь тоже не найдем мы ответа на главный вопрос что же такое эта жизнь,
которую мы должны отвоевать для Христа, и к которой, как к своему исполнению, должна стремиться наша активность, наша борьба В чем, короче говоря, сущность той жизни вечной, без благовестия которой христианства простонет. Можно сказать так когда все цели нашей активности, нашей борьбы, нашей „включенности» вдела мира достигли своей цели,
должна наступить радость. Но радость о чем Пока мы не дадим ответа на этот вопрос, не преодолеть нам разрыва между религией и жизнью, о котором сказано выше.
„Спиритуализируем» ли мы жизнь, или же, напротив, секуляризируем религию. Зовем ли людей к духовной трапезе, или же заботимся о пище материальной — в обоих случаях та жизнь мира, за которую отдал Бог Сына Своего Единородного, остается безнадежно недоступной нашему религиозному восприятию

§ 2 Человек есть то, что он ест. Но что он ест и почему Этот вопрос представляется ненужными несущественным не одному Фейербаху. Еще более несущественным казался он
„религиозным» противникам. Для них, еще более, чем для него, питание было чисто
„материальной» функцией, и единственно важным был вопрос, есть ли у человека — вдобавок некая духовная надстройка. Фейербах отвечал нет, религия — да. Однако, оба эти ответа давались, да и сейчас даются, в рамках все того же, основоположного противоположения одного другому, духовного и материального, естественного и „сверхъестественного»,
„священного» и „профанного», так что и сам Фейербах, совсем своим материализмом, наделе был всего лишь наследником старой, как сам мир, „дихотомии»...
Но вот где дихотомия, где дуализм этот духовного и материального отсутствует, так это в Библии, которая, как мы видели, также открывается определением человека, как существа алчущего, который есть то, что он ест. При этом, однако, в Библии — и это бесконечно важно совершенно отсутствуют те противоположения, которые для огромного большинства людей являются самоочевидным контекстом подхода к религии. В Библии пища, которой питается человек, мир, к которому он должен приобщиться, чтобы жить, даны ему Богом и даны, как причастие Божественной жизни.
Как пища человека, мир не есть нечто материальное, ограниченное „физическими»
потребностями человека, и, тем самым, противоположное потребностям его духовным. В
Библии все существующее, все творение, есть дар Божий человеку, оно существует, чтобы человек мог познать Бога, чтобы его жизнь стала причастием Богом созданной. Богом дарованной жизни. Мир — это Божественная любовь, ради человека соделанная его пищей, его жизнью. Бог благословляет все, что Он творит, и на языке Библии это означает, что все творение есть знамение и орудие Его присутствия, мудрости, любви и откровения вкусите и видите, яко благ Господь (
Пс.33:9
).
Человек — существо алчущее. Но алчет он Бога. Всякое алкание, всякая жажда, суть алкание и жажда Бога. Разумеется, в этом мире алчет не только человек. Все существующее, вся тварь, живет питанием и зависимостью от него. Но единственность человека во Вселенной в том, что ему одному дано благодарить и благословлять Бога за дарованные Им пищу и жизнь.
Только человек способен и призван на Божие благословление ответить своим благословлением,
и в этом — царское достоинство человека, призвание и назначение быть царем Божьего творения...
Сотворив животных в помощь человеку. Бог приводит их к Адаму, чтобы видеть, как он назовет их, и, чтобы, как наречет человек всякую душу живую, таки было имя ей (Быт. А
в Библии имя — это неизмеримо больше, нежели средство для отличения одной вещи от другой. В библейском миропонимании, имя являет саму сущность вещи, или — вернее сущность ее, как дара Божьего. Назвать вещь — это значит в Библии — принять, опознать вложенные в нее Богом смысли ценность, принять как дар Божий, познать место и назначение ее в Божьем мироздании. Назвать вещь, таким образом, означает — благословить Бога за нее и ею. Ив Библии это не культовый акта сама сущность жизни, как постоянно даруемой Богом.
Бог все сущее наполнил Своей любовью, Своей благодатью, все сотворил хорошим весьма. И
потому естественным, а не сверхъестественным ответом на этот дари является ответное благословление.
Благословлять Бога, благодарить Его, видеть мир таким, каким видит его Бог, быть
„соработником» Бога — ив этом благодарении и приятии — познавать мир, называть его
распознавать сущность его, как алкания и жажды Бога — таковы те свойства человека,
которые и отличают его от всей прочей твари. Homo sapiens — да, homo faoer дано, прежде всего — Homo Adorans, человек способный благодарить, славословить и понимать...
Но не только царем твари создан человека и священником — будучи средоточием мироздания, человек объединяет его в акте благословения получая мири, одновременно,
принося его Богу. И, совершая это благодарение, эту евхаристию, он претворяет свою жизнь ту, которую в пище принимает от мира — в жизнь в Боге, в причащение Божественному бытию. Мир был сотворен, как материя одной всеобъемлющей Евхаристии, а человек — как священник, совершающий это космическое таинство...
И люди, если не разумом, то инстинктом, знают и понимают это. Столетия „секуляризма»,
отпадения от Бога, не смогли превратить пищу и питание в нечто всего лишь материальное и утилитарное. Принятие пищи по-прежнему сохраняет черты обряда — последнего
„естественного таинства, совершаемого в кругу семьи или друзей, таинства жизни, которое есть нечто большее, нежели просто еда и питье, чем простое удовлетворение телесных нужд. И вот, даже не отдавая себе отчета — в чем это нечто большее, люди все равно стремятся к нему. Сами того не зная, они алчут и жаждут жизни как таинства

§ 3 Неслучайно библейский рассказ о грехопадении сосредоточен опять жена пище. Человек съел запретный плод. Помимо всяких прочих толкований, плод этот отличается от всех остальных плодов в раю он не был предложен в дар человеку. Не дарованный, не благословенный Богом, он был пищей в себе, а не в Боге, образом мира, любимого ради самого себя. Любить нелегко и человек предпочел оставить любовь Божию без ответа. Человек возлюбил мирно, опять таки, не в Боге, не как общение с Ним. И такое, прежде всего,
эгоистическое отношение к миру, стало постепенно чем-то само собою разумеющимся. Человек стал воспринимать мир как таковой, ограниченный самим собою, а не пронизанным присутствием Бога. Это и есть мир, называемый в Евангелии — миром сим, миром собою живущими в себе заключенном. И уже привычным стало жить не вознося благодарение Богу за дарованный Им мир, естественной — утрата евхаристического отношения к творению Божьему.
Наш мир есть падший мир, ибо он утратил сознание, что Бог есть все во всем (
1 Кор.1:28
).
И это пренебрежение Богом и есть первородный грех, в котором задыхается жизнь. Ибо даже религия в этом падшем мире не может ни исцелить, ни исправить его, потому что она согласилась низвести Бога в область священного, противопоставить Его миру профанному».
Религия — и это очень страшно — примирилась с „секуляризмом», тогда как Бог оказался удаленным в сферу „священного».
Изначальное назначение человека состояло в постоянном претворении человеком своей естественной зависимости от мира в причащение божественной жизни, которая была, согласно
Евангелию, светом человеков». Он был создан священнослужителем благодарения. Принося мир Богу, он-в этом отношении, в этом благодарении — получал дар жизни. Но грехом он лишился этого священства. Его зависимость от мира стала всецелой. Его любовь сбилась с пути.
Он по-прежнему любит, по-прежнему алчет. Он сознает свою зависимость оттого, что вне его.
Но и любовь его, и зависимость отнесены к миру, только к миру. Человек забыл, что сами по себе — этот мир, его воздух, его пища, не могут дать нам жизнь, что они — источник жизни постольку, поскольку они получены и приняты ради Бога ив Боге, как носители
Божественного дара жизни.
В мире, воспринимаемом как самоцель, все приобретает самодовлеющую ценность, но, тем самым, утрачивает и всякую ценность, ибо смысли ценность всего — в Боге, и мир наполняется смыслом только тогда, когда он становится таинством Божественного присутствия.
„Естественный» мир, оторванный от источника жизни, это — мир умирающий и, вкушая этой тленной пищи, человек, наделе, причащается смерти. Да и сама наша пища мертва и ее приходится хранить в холодильниках, словно труп.
„Возмездие за грех — смерть (Рим. И жизнь, которую избрал человек ущербленная и смертная жизнь. Бог показал ему, что вкушение земной пищи, которое человек сам избрал, приведет его в землю, из которой взяты и пища и человек Ибо прах ты ив прах возвратишься (Быт. Человек утерял подлинную — евхаристическую — жизнь, потерял жизнь самой жизни. Он перестал быть священником мира и стал его рабом.
Согласно библейскому рассказу, произошло это вовремя прохлады дня, те. ночью. И
когда Адам покинул райский сад, его жизнь перестала быть евхаристией — благодарственным приношением мира Богу — с собою, во тьму, он увели мир. В византийском песнопении,
описывающем изгнание человека из рая, Адам сидит перед вратами рая, лицом к нему, и плачет.
Это — образ человека в падшем мире

§ 4 Отвлечемся на время от темы пищи. Мы начали с нее с одной лишь целью — освободить понятия сакраментальный, евхаристический — от тех напластований объяснений,
которыми они обросли за века школьного богословия, употребляющего их почти исключительно в рамках противопоставления естественного и „сверхъестественного»,
„профанного» и священного, те. того противоположения религии, с одной стороны, жизни с другой, которое делает невозможным ни преображение жизни, ни осмысление религии. Но
„первородный грех состоит не в том, что человек ослушался Бога, нарушил религиозные правила. Грех состоит в том, что он перестал алкать Бога, перестал свою жизнь опознавать как таинство общения с Богом. Грех — не в пренебрежении религиозными обязанностями, т.е.
религией, а в том, что Самого Бога человек стал воспринимать в категориях религии, и это значит в противопоставлении Его — жизни. Единственное настоящее грехопадение человека —
неевхаристическая жизнь в неевхаристическом мире. Грех человека не только в предпочтении мира Богу, не в нарушении равновесия между духовными материальным, а в том, что мир сделался миром материальным, тогда как его надлежало претворить в жизнь в Боге,
исполненную смысла и духа.
Христианство, однако, благовествует, что Бог не оставил человека в изгнании, не обрек его лишь на тоску по подлинной жизни. Бог сотворил человека по сердцу своему и для себя, и вот, сама свобода человека есть усилие понять гложущий, таинственный голод. И эти потемки,
эту тоску по потерянному раю. Бог освятил Своим светом. И сделал Он это не только чтобы спасти человека, но ив исполнение предвечного о нем замысла, чтобы мог понять человек Куда и к Кому извечно зовет его неумолимый голод.
Посланный Богом свет — это Сын Его Единородный, который всегда и неугасимо светил во тьме мира и вот, явлен теперь в полноте Своего сияния. Еще до пришествия Христа Бог обещал
Его миру. Об этом обещании свидетельствовали ветхозаветные пророки, ноне только они. Мы,
христиане, верим, что свидетельством этим, обещанием, ожиданием Христа, так или иначе,
пронизана, ими светится всякая истина, сколь бы ни была она частичной и ограниченной.
Истина всегда ведет ко Христу и потому, по словам Симоны Вейль, если стремится человек к
Истине, то даже и убегая от Христа, он наделе к Нему идет. Таки в длинной, смутной истории религии. Много было явлено таких истин о Боге, истин, в полноте своей, раскрывшихся и вечно раскрывающихся во Христе. Словно всегда, с самого начала, звучала в мире, хотя и заглушаемая, и сбиваемая стона, Божественная музыка, полноту которой дано услышать человеку в явлении в мире Иисуса Христа.
Однако, в глубочайшем смысле, христианство означает конец религии. В евангельском рассказе о встрече с Самарянкой у колодца Иакова, Христос не оставляет поэтому поводу никаких сомнений. Господи — говорит Ему женщина — вижу, что Ты пророк. Отцы наши поклонялись на этой горе, а выговорите, что место, где должно поклоняться, находится в
Иерусалиме», Спаситель говорит ей поверь, что наступает время, когда и не на горе сей, и не в
Иерусалиме будете поклоняться Отцу. Но настанет время, и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе»
(
Ин.4:19—21:23
). Самарянка задала вопрос о культе, те. о религии, а Иисус, отвечая ей,
коренным образом изменил сам вопрос. Нигде в Новом Завете христианство не явлено нам, как
„культ» или религия. Ибо религия нужна там, где существует непроходимая преграда между
Богом и человеком. Но Богочеловек Иисус Христос разрушил эту стену, ибо возвратили даровал нам не новую религию, а новую жизнь
В ранний христианский период эта свобода Церкви от религии в обычном смысле этого слова, давала язычникам повод обвинять христиан в атеизме. Ибо не занимала их ни священная география, те. места, где бывал Христос во дни земного Своего служения, ни храмы, ни культы.
Они не пускались в паломничества. У старых религий были тысячи храмов, тысячи святых мест, но для христиан все это было в прошлом. Они не нуждались в рукотворных храмах:
сама Церковь, Тело Христово, собранный народ Божий — были в сознании верующих подлинным храмом. Разрушите храм сей, — сказал Христос об Иерусалимском храме, — и Я в три дня воздвигну его — но говорил Он это о храме Тела своего (
Ин.2:19, 21
). Сама Церковь была новым, небесным Иерусалимом — и вера в то, что Христос невидимо приходит и присутствует среди любящих Его была для них достаточной. Историчность Христа, конечно,
была бесспорным основанием христианской веры, но для верующих важнее „исторической»
памяти о Христе был опыт Его пребывания среди них. Таким образом, в Нем был явлен конец религии, потому что он сам был ответом на всякую религию и исполнением ее, утолением всей человеческой жажды Бога, потому что в Нем жизнь, утраченная человеком, была возвращена ему

  1   2   3   4   5   6   7   8

перейти в каталог файлов
связь с админом