Главная страница
qrcode

Мигель Унамуно. Философы ХХ века.. А. Б. Зыкова мигель унамуно философская мысль Унамуно теснейшим образом связана с поисками смысложизненных оснований, которые он более сорока лет неустанно вели как мыслитель, и как писатель. Испанские авторы по р


Скачать 235.46 Kb.
НазваниеА. Б. Зыкова мигель унамуно философская мысль Унамуно теснейшим образом связана с поисками смысложизненных оснований, которые он более сорока лет неустанно вели как мыслитель, и как писатель. Испанские авторы по р
АнкорМигель Унамуно. Философы ХХ века..pdf
Дата11.11.2017
Размер235.46 Kb.
Формат файлаpdf
Имя файлаMigel_Unamuno_Filosofy_KhKh_veka.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#47291
Каталогid604721

С этим файлом связано 73 файл(ов). Среди них: 2008_Alberto_Manguel_Istoria_chtenia.pdf, Teatr_Zhana_Zhene_Pyesy_Stati_Pisma_2001.pdf, Marca_20012015.pdf, Problema_obschenia_v_filosofii_M_de_Unamuno.pdf, Semyuel_Bekket_V_ozhidanii_Godo_sbornik.pdf, El_Economista_20012015.pdf, Alejandro-Casona-Prohibido-suicidarse-en-primav.pdf, Migel_Unamuno_Filosofy_KhKh_veka.pdf и ещё 63 файл(а).
Показать все связанные файлы

323
А.Б. Зыкова
МИГЕЛЬ УНАМУНО Философская мысль Унамуно теснейшим образом связана с поисками смысложизненных оснований, которые он более сорока лет неустанно вели как мыслитель, и как писатель. Испанские авторы по разному определяют его творчество. Известный философ
Паулино Гарагорри задавался вопросом, кто же такой Унамуно: философ, романист, драматург И отвечал единственно неоспоримым является то, что Унамуно - это великий свободный религиозный мыслитель. Федерико Уралес писал, что для анархиста в Унамуно слишком много религиозного духа, для социалиста слишком много независимости, для католика - любви и сомнений, для неверующего - обращенности к сущности бытия. Где он чувствовал бы себя лучше всего, хотя и это не безусловное его место, так это в мистическом христианском анархизме а а Толстой, но и оттуда он бы ускользнул»
1
Основными исследовательскими трудами Унамуно стали следующие О кастицизме» (1895), Жизнь Дон Кихота и Санчо, написанная
Мигелем
Сервантесом, объясненная и откомментированная Мигелем де Унамуно» (1905), О трагическом чувстве жизни у людей и народов (1913), Агония христианства (1924); его наиболее значительные эссе Жизнь есть сон (1908), Цивилизация и культура (1902), Интеллектуальность и духовность (1904), Полнота полнот и всяческая полнота (1904), Тайна жизни (1906) и Моя религия
(1907).
Мигель де Унамуно Хуго родился в 1864 году в городе Бильбао провинция басков, в католической мелкобуржуазной семье, жизнь которой опиралась на давние и прочные традиции. На будущем творчестве Унамуно сказались два сильных впечатления, пережитые им в ранние годы бомбежка Бильбао вовремя карлистской войны (Унамуно было тогда шесть лети смерть его товарища, которые породили у подростка его первые размышления о трагизме жизни. В 1880 году Унамуно поступил в Мадридский Университет. К этому времени относится его первый серьезный религиозный кризис. В Мадриде он на какое-то время почувствовал тягу к научному миросозерцанию и попытался подвергнуть веру рефлексивному анализу. И, как признавал позднее Унамуно, пытаясь рационализировать веру, он ее терял, желая сохранить традиционные семейные верования и одновременно рефлексируя по их поводу, он делал первый шаг к тому, что в дальнейшем сам назовет агонией христианина. Это явилось исходным пунктом всей его последующей интеллектуальной жизни, финалом которой должна была стать именно философия философия бессмертия»
3
В 1892 году Унамуно получил по конкурсу место на кафедре греческого языка в Университете Саламанки, и вся его дальнейшая жизнь была настолько тесно связана с этим городом, сего Университетом, что Унамуно нередко называют просто философ из Саламанки или мыслитель из Саламанки. Политические взгляды Унамуно весьма непоследовательны, и это результат его непрекращавшихся размышлений о возможных путях развития Испании, размышлений часто противоречивых, в которых он нередко опровергал самого себя. Но его идеалом неизменно оставалась социальная справедливость, которую он некоторое время связывал с социализмом. После того, как в 1923 году испанский король Альфонс XIII передал власть в стране генералу Примо де Ривере, Унамуно публикует статьи, направленные против диктаторского режима. В 1924 году его отстраняют от преподавания и высылают на один из Канарских островов. Французские журналисты устраивают ему побеги
Унамуно, хотя и получил амнистию на родине, поселяется во Франции, где живет вплоть до падения диктатуры. В 1930 году он возвращается в Саламанку ив году провозглашает здесь Испанскую республику, от которой получает всевозможные почести Унамуно назначается пожизненным ректором Университета, избирается почетным алькальдом Саламанки, депутатом Кортесов. Но довольно быстро он замечает, что республиканский режим неспособен обуздать насилие, ожесточение, нарастающую разрушительную стихию, и выступает сего критикой, за что лишается всех постов. После франкистского мятежа некоторое время он был на стороне новоявленного диктатора, получая на этот раз почести со стороны франкистов. Но вскоре
Унамуно распознал природу установившейся власти и на состоявшемся в университете торжественном акте, посвященном дню испанской расы, бросил в лицо генералу Астраю свою знаменитую фразу Вы можете победить, ноне можете убедить, не можете обуздать ненависть, которая не оставляет места состраданию. После этого Унамуно вновь лишился всех постов, в том числе и поста ректора Университета. Наступил трагический финал жизни философа всегда глубоко и страстно откликавшийся на все происходившее в испанском обществе ив жизни испанского народа, живший его жизнью, он, не приняв позицию ни республиканцев, ни франкистов, оказался в изоляции. Последние дни он провел в добровольном заключении, не выходя из своего дома. Унамуно умер в 1936 году. В своей главной работе О трагическом чувстве жизни
Унамуно писал В большинстве известных мне трудов по истории философии философские системы представляются так, как если бы одни из них возникали из других, каких необходимые следствия, тогда каких авторы, философы, кажутся чем-то несущественными едва упоминаются. Личной биографии философов, людей, которые философствуют, придается второстепенное значение. Между тем именно она, эта личная биография, в гораздо большей степени позволяет

326 нам понять их философию. В статье, посвященной Паскалю, он признавался, что чтение текстов этого мыслителя вызывает у него желание не исследовать некую философию, а проникнуть в боль этой живой души. Именно как внутреннюю биографию, боль души, не как систему знания, а как жизненную драму следует рассматривать и философские идеи самого Унамуно. На рубеже ХIХ-ХХ веков Испания находилась в глубоком историческом кризисе некогда великая мировая держава, потеряв в войне с Америкой последние колонии, превратилась в европейскую провинцию. Испанская интеллигенция, стремившаяся осознать происшедшее, постичь характер и корни своей национальной культуры и определить дальнейшие пути развития страны, получила название поколение 98 года (год утраты последних колоний. Унамуно тесно связан с представителями этого движения, проникается их идеями. Как и они, он размышляет над отношением испанской культуры и культуры европейской европеизировать Испанию или вернуть ей самобытность, которая позволила ей быть великой страной в прошлом и даст возможность возродиться в будущем Большинство испанских философов того времени, в том числе и
Унамуно, были связаны с литературной деятельностью и зачастую осмысливали окружающий мири его проблемы в литературных образах. Тогда особое место в идейной жизни испанского общества занимал роман Сервантеса Дон Кихот». Для многих мыслителей и писателей его герой стал воплощением испанского характера и даже испанской истории. Анхел Ганивет, отмечая в работе Испанский идеариум», что каждая национальная литература выдвигает свой идеальный тип, считал таковым для англичан
Робинзона Крузо, а для испанцев - Дон Кихота. Он полагал, что из сравнения этих типов можно получить представление о различии английского и испанского характеров если сила Робинзона Крузо воплощена в умении овладеть материальным миром, окружающей материальной средой, то сила Дон Кихота, сила испанского характера - в способности творить идеалы. Это последнее представление скажется ив философских исканиях Унамуно. В размышлениях Унамуно о судьбах Испании фигура Дон
Кихота занимает значительное место, причем взгляд на него не остается неизменным. В 1898 году он пишет три эссе Смерть Дон
Кихоту!», Да здравствует Алонсо Добрый и Еще раз о Дон
Кихоте». В этот период Унамуно склоняется к мысли, что Испания отстала от Европы на несколько столетий, и считает, что только свежие европейские ветры способны ее пробудить. Поэтому следует отказаться от надуманных идеалов Дон Кихота и вернуться к жизненным идеалам Алонсо Кихано (настоящее имя Дон Кихота). Подобно тому, как Дон Кихот возрождается в идальго Алонсо Добром, Испания, историческая рыцарская Испания, должна возродиться в испанском народе, который живет в глубине истории, в интраистории, в большинстве своем, к счастью, и не зная об этом. Испания как нация - нация, не народ, - сломленная и разрушенная, должна лечиться, если она еще поддается лечению. чтобы умереть как нация и жить как народ. Смерть Дон Кихоту и да возродится Алонсо Добрый!»
7
Понятие народ, долгое время культивировавшееся романтизмом, но к XX веку растворившееся в идеях стратификации общества, занимает большое место в философии истории Унамуно, наиболее полно изложенной в работе О кастицизме». Оно тесно связано у него с понятием «интраистории». Испанский философ стремился повернуть историю к обыкновенному человеку, выяснить, какое значение имеет для истории его жизнь и деятельность. По убеждению Унамуно, за историей, состоящей из скоротечных, мимолетных фактов, скрывается другая история, более глубокая, хотя и неслышимая. Газеты ничего не пишут о скромной жизни миллионов людей без истории, которые во всех странах мира вслед за лучами солнца идут на свои поля, чтобы возобновить свою нешумную, ежедневную, вечную деятельность. Именно

328 она, подобно работе подводных кораллов, является основой, на которой возвышаются острова истории»
8
За традиционной историей как собранием исторических фактов, за видимой историей Унамуно стремится найти то, что он называет вечным историческим слоем, или интраисторией. История - простая совокупность преходящих событий, экстракт явлений цивилизации. Это волны моря, которые катятся по поверхности. Интраистория - это те глубины моря, которые позволяют ему сохранять постоянство, хотя и беспрерывно меняющееся. То, что происходит в интраистории, придавая форму и значение культурным ценностям народа. За внешними событиями чувствуется биение непреходящей реальности, писал Унамуно, призывая историков обратиться к интраисторическим глубинам. В истории люди и события выступают овеществленными, утратившими живое существование, поскольку история - это то, что уже свершилось, объективировалось и отделилось от человека.
Интраистория - это устойчивость в непрерывно движущемся, это та постоянно развивающаяся субстанция, которая лежит в основе исторических событий. События интраистории не воспринимаются, воспринимаются лишь их следствия - события исторические. Но все же интраистория и история нераздельны история основана на интраистории, питается ею, а в интраистории сохраняются субстанции событий, однажды случившихся в истории. Настоящее состоит из двух пластов из исторического настоящего, того, что происходит в данный момент, и интраисторического настоящего, ставшего результатом выпадения в осадок и увековечения исторических настоящих, уже прошедших. Поэтому традицию следует искать не в прошлом, воплощенном в книгах, манускриптах и памятниках, а устремившись вглубь (Вглубь - таков один из призывов
Унамуно) исторического настоящего. Только сумев рассмотреть в историческом настоящем интраисторическое, живую традицию, можно понять истинный смысл истории.

329 Следуя этому принципу - искать за историческим интраисторическое, Унамуно подходит к анализу феномена родины. В учебниках, говорит он, родина выступает как пространственно-временная абстракция, покоящаяся на сумме исторических фактов. Поскольку же подлинной историей является интраистория, то и подлинную родину надо искать в интраистории
- в ежедневном проявлении глубинной жизни народа. Глубинная суть Испании, которой пронизаны душа и дела ее народа, воплощается для Унамуно в образе Дон Кихота. Когда Унамуно писало европеизации Испании, он не имел ввиду простое перенесение на испанскую почву европейских идей. Он считал, что нужно отказаться от всего книжного, наносного, то есть от традиций, живущих не в глубинах, а на поверхности истории. Таковы для него традиции рыцарства. Основой движения Испании в будущее должен стать несущий в себе живую традицию испанский народ. В эссе Да здравствует Алонсо Добрый философ писал Продолжать историю Испании. Нет Что действительно нужно сделать, так это покончить с ней, чтобы продолжать историю испанского народа. В эссе Еще раз о Дон
Кихоте» он утверждал Отсутствие знания - вот основной грех Дон Кихота и всех подобных революционеров. Избыток добрых намерений компенсирует у них отсутствие понимания вещей. Дон
Кихот и все безумные кихоты, желая сделать то, что им кажется добром, приносят зло. Пусть он убирается на место и развивает свой разум. Культура, культура, культура и еще раз культура - вот в чем нуждается бедный испанский народ, повсеместно погрязший в невежестве, - с просветительских позиций продолжал рассуждать Унамуно. Если бы испанцы знали другие народы, они не навлекли бы на себя такие несчастья. Дон Кихот хотел силой бороться против общественного зла и потерпел крах. Робинзон с помощью ума боролся зато, чтобы подчинить природу, и достиг этого. Унамуно предпочитает Дон Кихоту Робинзона, который на необитаемом острове создавал мир, основанный на производственной деятельности и науке.

330 Нов году появляется работа Унамуно Путь ко гробу Дон
Кихота» (Гробница Дон Кихота»), В дальнейшем она войдет составной частью в его книгу Жизнь Дон Кихота и Санчо». Здесь перед нами совсем иной Унамуно. Он характеризует уже не Испанию, а свое время как жалкий век, безнадежно жалкий век, живущий по расчету, а стало быть, вполне благополучно. В этом мире не осталось порывов, тем более - безумных порывов. Всему люди ждут разумных объяснений, после которых любое явление теряет всякий интерес. Унамуно говорит, что его душа исстрадалась от пошлости, осаждающей ее со всех сторон. Он провозглашает кихотизм испанским Евангелием и призывает предпринять новый крестовый поход за освобождение гроба Дон
Кихота. Что же произошло за это время Уже к концу XIX века наиболее чуткие умы ощутили новое в европейской жизни - состояние у людей большей уверенности в себе, гарантированности существования. В этой атмосфере оказывались ненужными проклятые вопросы о предельных основаниях человеческого бытия. Жизнь становилась прагматически ориентированной, расчетливой, упорядоченной, в ней оставалось все меньше места жизненным порывам. Появляются работы Ницше, который стремится отстоять право человека на спонтанные жизненные проявления, усматривая в них протест против окружающей пошлости. Унамуно, конечно, отличен от Ницше, но некоторые его мысли свидетельствуют о том, что они - современники. В эссе Путь ко гробу Дон Кихота», говоря о своей исстрадавшейся от пошлости душе, Унамуно безоговорочно принимает якобы сделанное его другом предложение отправиться в крестовый поход, чтобы отвоевать Гроб Рыцаря Безумия у завладевших им вассалов Благоразумия. Он считает, что безумию Дон Кихота, его фанатизму (аза этим стоит способность к жизненному порыву) в сегодняшнем мире противостоит нечто, выступающее под знаком логических формул, нечто, как пишет Унамуно, пародируя стиль деятельности общественных партий, вооруженное программой, ставящее перед собой на завтрашний день определенную задачу, которую со всей методичностью изложит вам какой-нибудь оратор. В этом эссе уже зарождаются идеи, которые определят новый этап в размышлениях Унамуно. Во главу угла ставится не культура, ориентированная на науку, а вера, и о «кихотизме» говорится как о новой религии. Пусть инженеры отправляются строить мосты туда, где в этом есть надобность. Тем, кто идет на поиски Гроба, нужен лишь один мост - вера. Унамуно советует своему другу не следовать низа искусством, низа наукой Да будет тебе достаточно твоей веры. Вера - вот что будет твоим искусством, вера
- вот что будет твоей наукой. Здесь возникают мотивы онтологического одиночества, которое станет одной из центральных проблем философии экзистенциализма. Ноу Унамуно это одиночество - перед взором Господа. Святое одиночество.
Унамуно - один из первых экзистенциальных философов, которые в конце XIX - начале XX века попытались перейти от размышлений об абстрактном человеке, человеке как таковом, к размышлениям о человеке конкретном, единичном, личностном. Изо всей плеяды этих философов Унамуно выделял Кьеркегора, которого он не только постоянно упоминает, но и называет братом, признавая себя его последователем. Разделяя идею
Кьеркегора о том, что человек в качестве единичного индивида устанавливает себя в абсолютное отношение к абсолюту,
Унамуно приходит к мысли, что единичное является не частным, а универсальным, что именно единичный человек несет в себе весь универсум, являясь и сам в тоже время универсумом, и что поэтому именно с единичным человеком связана возможность обращения к абсолютным проблемам. В философских размышлениях Унамуно этот единичный человек предстает как конкретный человек из плоти и крови, каким является любой из нас. Наш предмет, - пишет он, - это человек из плоти и крови я, ты, мой читатель, и любой

332 другой, даже самый удалённый из нас, отягощающих собой эту землю. Человек из плоти и крови, который рождается, страдает и умирает, подлинный брат наш. Именно этот человек из плоти и крови становится для Унамуно субъектом и вместе стем главным объектом всякой философии. Он противопоставляет его предмету многих праздных рассуждений. некоторых так называемых философов двуногому без перьев Аристотеля, человеку-носителю общественного договора Руссо, homo oeconomicus манчестерцев, homo sapiens Линнея и другим. Размышления
Унамуно противостоят тем методам исследования человека, которые практиковались как рационалистической философией, таки наукой. Представленный в них человек воспринимается Унамуно как человек ниоткуда, вне времени и пространства, не имеющий ни пола, ни родины в конце концов, это нечто иное, как абстрактная идея человека, а стало быть, не человек»
16
Унамуно подчеркивает, что человек - это цель, а не средство он выступает против любой цивилизации, ориентированной не на каждого человека, а на какого-либо идола, назовем ли мы его Человечеством или еще как-нибудь, которому нужно приносить в жертву всех и каждого из людей. Человек приходит в этот мир для того, чтобы прожить свою жизнь, осуществить самого себя, свою личность, а не какую-то социальную идею. Утверждение своего личного конкретного Я (существующего вместе стем в недрах своего народа, своего личного сознания и есть, по
Унамуно, утверждение истинного гуманизма. Очень важное, пожалуй, решающее значение в понимании человека Унамуно придает тому факту, что в человеке, притом каждом человеке, присутствует некая самость, которая и конституирует его, позволяя ему быть именно этим, а не другим, быть самим собой, тем, кто он есть. Основой этой самости является единство его существования в пространстве и непрерывность во времени. В стремлении быть самим

333 собой, сохранить свою самость Унамуно видит основополагающее свойство человека. Желание быть другим - это для меня нечто непостижимое, - пишет философ. Поэтому требовать от кого-либо, чтобы он стал другим, это все равно, что требовать от него, чтобы он перестал быть самим собой. Всякий человек, всякая личность стремится сохранить себя и поэтому допускает изменения в своем способе мышления и бытия только в тех случаях, когда эти изменения вписываются в единство и непрерывность ее духовной жизни. Изменения допустимы только в той мере, в какой они могут быть интегрированы в присущий данной личности способ быть, мыслить и чувствовать, гармонировать сними кроме того они должны быть включены в единую взаимосвязь ее воспоминаний»
19
Все эти утверждения, относящиеся к конкретному человеку, к конкретной личности, Унамуно переносит и на народ, который, по его убеждению, также определяется единством духовной жизни. Он рассуждает следующим образом если во мне, конкретной личности, существует нечто, стремящееся разрушить единство и непрерывность моей жизни, то оно, это нечто, фактически стремится уничтожить меня, но тем самыми себя тоже. Точно также, если существует индивид, который посягает на духовное единство своего народа, то он фактически стремится уничтожить этот народа тем самыми самого себя как часть этого народа. Другой народ лучше Допустим, хотя и не совсем ясно, что здесь означает это лучше или хуже. Он гораздо богаче нас Согласен. Он более культурен Тоже верно. Он живет гораздо счастливее Ну уж это, впрочем, ладно, пусть будет так Он добивается победы, того, что принято считать победой, тогда как мы терпим поражение. Пусть так. Все это совершенно справедливо. Да, другой народ лучше. Но он - другой. И баста. Потому что для меня сделаться другим, разрушив единство и непрерывность моей жизни, значит перестать быть тем, кто я есть, иначе говоря, попросту перестать быть. Но только не это Все, что угодно, только не это

334 Проявлением самости человека, конкретной личности, также как и народа, является работа сознания и прежде всего такой его существенной части, как памяти. То, чем я являюсь сегодня, проходит через непрерывную последовательность состояний сознания. Память - основа индивидуальной личности, также как традиция - основа коллективной жизни народа. Наша духовная жизнь есть, в сущности, нечто иное, как стремление нашего воспоминания длиться и превращаться в надежду, стремление нашего прошлого превращаться в будущее»
21
Определяющей характеристикой этого конкретного человека
Унамуно считает неистовую жажду бытия, которая выражается в жажде вечности, в мучительном голоде по бессмертию, что порождает тоску и тревогу. Человек испытывает потребность в том, чтобы его существование никогда не кончалось, чтобы в той или иной форме оно сохранялось в мире ему свойственно стремление распространиться во времени и пространстве, безгранично распространиться в пространстве и бесконечно продолжиться во времени. Он стремится быть самим собой, ноне переставая быть таковым, быть еще и всеми другими, тем самым сопрягаясь с миром бесконечным количеством связей. Яне хочу умирать, нет, я не хочу умирать и не хочу хотеть этого я хочу жить всегда, всегда, всегда и жить, оставаясь самим собой, тем самым жалким я, которое и есть я сами которое я чувствую существующим здесь и теперь. Поэтому-то меня и пугают проблемы долговечности моей души, моей собственной вечной души. Такое состояние человека, пытающегося решить проблему смерти и бессмертия,
Унамуно определяет как агонию. И по существу все его размышления о человеке так или иначе связаны с попыткой разобраться в сущности этого состояния, решить - прежде всего для самого себя - проблему смерти и бессмертия. И здесь он выступает не только как мыслитель, но и как писатель.
Унамуно следующим образом описывает осознание человеком собственной трагичности Видимая вселенная. мне слишком мала, она подобна тесной клетке, о решетки которой бьется моя душа в ней мне не хватает воздуха, чтобы дышать. Раз за разом, снова и снова, я могу быть самим собой и, не переставая быть собой, быть еще и другими, вобрать в себя всю тотальность вещей, видимых и невидимых, беспредельно распространить себя в пространстве и бесконечно продлить себя во времени. Если не быть всеми всегда, а это все равно, что не быть вовсе, то по крайней мере быть собой вполне и всегда. А быть собой - это значит быть всеми другими. Все или ничего!»
25
Основным постулатом унамуновского учения о конкретном человеке является утверждение, что в той непрерывной борьбе за спасение от смерти, за свое бессмертие, зато, чтобы его существование никогда не кончалось, в той борьбе, которая и является жизнью человека, всегда присутствует неразрешимое противоречие между желанием бессмертия, исходящим из сердца, и сомнением - отрицанием такой возможности, которое высказывает разум. Желание ведет к вере в бессмертие, которая дает надежду, но ничего не доказывает. Но и разум не может ни доказать, ни опровергнуть возможность бессмертия. Поэтому вся жизнь человека - это трагическое противоречие, трагедия
Унамуно определяет ее как вечную борьбу без победы и надежды на победу. Человек живет внутри этого трагического противоречия, в состоянии неразрешимого сомнения. Понятие трагедии, которое растворилось, исчезло в эпоху Просвещения, к
XX веку вновь возвращается в философию, ив учении Унамуно оно занимает весомое место.
Живописуя трагедию человека, Унамуно обращается к понятию, которое позже станет одним из ведущих в экзистенциалистской философии, - понятию ничто, признавая, что для него как конкретного человека ничто, небытие страшнее ада. Философ говорит о страхе перед ничто, утверждает, что человек стремится быть всем именно потому, что в таком

336 расширении самого себя, собственной личности он видит единственное средство, чтобы, ухватившись за окружающий его мир, удержаться и не обратиться в ничто. Этот находящийся в состоянии постоянной неуверенности и тревоги мятущийся человек, открывший для себя факт смерти, в поисках надежной основы своего существования устремляется к Богу, или, как говорит Унамуно, обращаясь к наследию испанского мистика Хуана дела Круса, испытывает голод по Богу. Именно в личностном открытии факта смерти Унамуно видит источник обращения человека к Богу. Но толкование им проблемы Бога и религии настолько своеобразно и далеко от канонического, что его работы О трагическом чувстве жизни и Агония христианства были внесены в папский индекс запрещенных книг. Дело в том, что Бог Унамуно - это Бог личностный, субъективный, коренящийся в самом человеке. В понимании Унамуно существование Бога вытекает из потребности каждого человека иметь гаранта веры в личное бессмертие. Нов глазах того человека, о котором ведет речь
Унамуно, хотя Христос и является гарантом веры в личное бессмертие и личное спасение, его собственное божественное существование не гарантировано, и речь о нем часто ведется предположительно. Вот некоторые из высказываний Унамуно: Если бы Бог, гарант нашего бессмертия, существовал, тогда и наше существование было бы вполне реальным. Надежда на Богато есть страстное желание того, чтобы существовал Бог, который гарантировал бы существование нашего сознания, заставляет нас верить в Него. Таким образом, получается, что верить в Бога значит прежде всего желать, чтобы Он существовал. Словом, каждый определяет религию в соответствии стем, как он чувствует ее в собственной душе, а это значит, что каждый создает себе Бога по-своему, и, следовательно, соотношение его веры в свое бессмертие и неуверенности в нем зависит от религиозного творчества, которое вершится в его сознании

337 В понимании Унамуно человек - это прежде всего жизнь его индивидуального сознания. Тревога за судьбу этого сознания, желание не утратить ощущения его непрерывности, не разорвать связную нить его воспоминаний, не потерять чувство конкретной идентичности своей личности и заставляет человека творить Бога, который нужен ему для того, чтобы сохранить сознание. В этом случае Бог понимается как совокупное сознание всего человечества, более того - как сознание Вселенной, которая для
Унамуно также является личностью. На этой почве возникает унамуновское толкование проблемы отношения разума и веры и вытекающего отсюда соотношения науки и религии. Философ исходит из тезиса о том, что наука удовлетворяет наши логические и умственные потребности, ноне может удовлетворить потребности ни наших чувств, ни воли. Она не только не может удовлетворить наш голод по бессмертию, но противоречит ему, отвергает его. Нет никакого способа рационально доказать бессмертие души. Более того, в своих границах разум способен доказать невозможность бессмертия индивидуальной человеческой души, индивидуального сознания, но - именно в своих границах, в границах рациональности, за которыми находится неподвластная ему область иррационального.
Унамуно признает за разумом способность схватить только то, что уже застыло, омертвело, на основе чего можно построить абстрактное мышление, ноне уловить поток живой жизни. Поэтому разум - враг жизни, поэтому жизнь не может открыться разуму. Тем не менее, иррациональное требует рационализации, вера не чувствует себя уверенной без опоры на разум и поэтому вынуждена вступать с ним в союз. Однако отсюда проистекают все трагические противоречия и провалы в сознании. Разум и вера
- враги, которые не могут обойтись друг без друга. Каков же должен быть способ жизни человека перед лицом агонии Ответ на этот вопрос мы находим в рассуждениях Унамуно о морали взаимного завоевания. Человек прежде всего должен жить так, чтобы небытие, если оно его и ожидает, было незаслуженным, а это значит жить так, чтобы никто не смог заполнить ту пустоту, которая остается, когда он умирает. Человек должен ставить перед собой задачу отдать людям все то, что он только может отдать, и таким образом превзойти самого себя. Он должен проявлять сострадание, слыша крик другого человека, брата, страдающего перед лицом неразрешимой проблемы, спешить ему на помощь. Но Унамуно видит в этом не совсем бескорыстное деяние, ибо здесь присутствует стремление выделить себя из других и для других, запечатлеть в их душах свой образ, свой символ, сделаться незаменимым, а следовательно, бессмертным. Завоевать сердца других, но при этом быть и завоеванным ими - такова мораль взаимного завоевания. Одним из выражений этой морали является стремление обессмертить свое имя через славу. Здесь Унамуно вновь обращается к образу Дон Кихота, утверждая, что по существу тот искал увековечения своего имении славы, ставя имя выше себя самого. Он подчинил себя собственной идее, вечному Дон Кихоту, памяти, которая о нем сохранится. Размышления о бессмертии приводят, таким образом, к вопросу о продолжении жизни человека в этом реальном окружающем его мире в форме воспоминаний о нем, в его славе ив других результатах его жизни
31
Этот переживающий свою трагедию индивидуальный человек становится в понимании Унамуно одновременно и субъектом, и объектом философского творчества. Философа он видит носителем не только рациональной мысли, по его мнению, достаточно ограниченной, но и философских размышлений, в которых участвует весь человек, человек как целое, в том числе и его воля. Людям, которые мыслят одним только мозгом, Унамуно противопоставляет тех, кто мыслят всем телом и всей душой, всей своей кровью, костями и костным мозгом, сердцем, легкими, утробой, всею своей жизнью. Те, кто мыслят одним только мозгом, способны формулировать дефиниции, и из них получаются профессиональные мыслители, ноне философы. Для Унамуно философия - это не только интеллектуальное творчество, она несет в себе еще и целую гамму эмоциональных оттенков и смыслов. Естественно, в философе он видит не только мыслителя, но прежде всего человека сего страстями, тревогами и надеждами. Если философ не человек, он уж тем более не философ он всего-навсего педант. Если наука предполагает прежде всего умственную деятельность, направленную на получение знания, то философия, подобно поэзии, создается совокупностью всех человеческих сил, либо это будет уже не философия, а. псевдофилософская эрудиция. Философия направлена не только на достижение знания, она обращена ко всей судьбе человека, пребывающего перед лицом жизни и вселенной. И самая трагическая проблема философии, по Унамуно, состоит в том, что интеллектуальная деятельность человека не всегда согласуется с деятельностью его чувств и воли не все философы способны взглянуть в лицо трагическому противоречию, лежащему в основе нашего существования, некоторые пытаются его игнорировать. И тогда их философия терпит крах. Исходя из того, что пребывающий в философе человек не менее важен, чем мыслитель, Унамуно считает, что великие философские идеи, даже те, которые кажутся нам весьма далекими от сердечных волнений, на самом деле проистекают не только из головы, но и из сердца их авторов. Всегда воспринимавший философское творчество в единстве с экзистенциальным бытием его носителя,
Унамуно считал, что в размышлениях каждого крупного философа подспудно присутствует основополагающий онтологический вопрос - вопрос смерти и бессмертия, проблема Бога. Это определяется не логикой философских исканий, но потребностью в решении данного вопроса для существующего в каждом философе человека. Поэтому Унамуно считает обязательным при знакомстве с творчеством любого философа принимать во внимание не только систему его взглядов, но и самого этого человека, живущего в конкретном историческом мире. С этих позиций он объясняет прыжок Канта от Критики чистого разума к Критике практического разума Кант, который был не только глубоким мысителем, но и человеком с чутким сердцем, отвергнув входе создания первой работы традиционные доказательства существования Бога - аристотелевского. абстрактного, во второй книге вновь его реконструирует, но уже как автора морального порядка. Сердцем он реконструировал то, что разрушил умом. Для Унамуно наиболее значимыми определяющим в учении Канта является то, что, по свидетельствам людей, знавших немецкого философа, а также по свидетельствам, сохранившимся в его письмах и частных документах, Кант как человек был захвачен единственной, по выражению испанца, истинной жизненной проблемой, которую он нес в глубине своего существа проблемой нашей индивидуальной и персональной судьбы, проблемой бессмертия души. Следуя той же логике, Унамуно упоминает о сердечных корнях, которые послужили основой для открытия бинома Ньютона, о токах страсти, циркулирующих в глубинах Этики
Спинозы и Критики чистого разума Канта, этих двух, по его словам, вечных творений человеческой жизни, имевших начало не в голове, а в сердце их авторов. Тот, кто способен читать и чувствовать прочитанное, в глубинах алгебраически выраженных суждений Спинозы ощутит гораздо больше страсти, больше душевного тепла и внутреннего огня, чем во множестве сверкающих вспышек тех, кто слывут за людей, живущих чувствами. Такой далеко нетрадиционный подход к философскому произведению, открывающий новый аспект в сложной проблеме философского творчества, во многом объясняется сочетанием в Унамуно философа, писателя и поэта. Он рассматривает философию как рефлексивное познание жизни человека и мира, которое опирается на

341 сложный пласт иррационального в нем, включающий в себя и область восприятия, связывающего человека с окружающим его жизненным миром, и область волевых проявлений, и область бессознательного. Философия есть способ понимания или непонимания мира и жизни, который возникает из нашего восприятия этой жизни. Само же это восприятие, как все аффективное, имеет корни в подсознательном»
35
Унамуно резко отрицательно относится к философским системам, так как считает, что в них мы имеем дело нес живым конкретным человеком, а лишь сего абстракцией. Истинный метод познания Унамуно ищет на пути сближения философии с литературой, на их стыке, поскольку именно здесь конкретный человек может быть раскрыт в его непосредственной данности. Он стал одним из первых создателей экзистенциальной прозы, выдвинув на место переживавшего кризис психологического романа своеобразную литературную форму - «ниволу» (nivola). Здесь, в жанре экзистенциальной новеллы, его человек из плоти и крови, воплощаясь в конкретных героев, выступает носителем определенного внутреннего мира. По замыслу Унамуно, экзистенциальная «нивола» должна выразить психологические состояния человека - любовь, ненависть, грусть итак далее, как исходные способы бытия индивида. Цель ниволы в том, чтобы нащупать контакт с первоначальной, непосредственно данной реальностью человеческой жизни, с экзистенцией человека в ее исходной истинности. В стремлении постичь явление в его чистом виде (в качестве же явления у него выступает человек в каждую данную минуту его жизни) Унамуно близок принципу феноменологического метода. По его замыслу, нивола дает возможность как бы присутствовать в исходные моменты жизни человека, при возникновении его как личности, не превращая последнюю в объект, в нечто уже объективированное. Эти задачи осуществляются Унамуно в его литературных произведениях

342 Вернемся к образу Дон Кихота, который в результате творчества
Унамуно стал важной составной частью его философии - философией «кихотизма». Унамуно проводит различие между официальным католицизмом и испанским народным католицизмом, выразителем которого он считает как себя самого, таки Дон Кихота. Он хочет понять Дон Кихота по-своему, независимо оттого, как его толковали «сервантисты». Что мне задело до того, какой смысл Сервантес хотел или не хотел вложить в свое произведение и какой смысл он вложил в него на самом деле Живым является то, что я в нем открываю, неважно, подразумевал это Сервантес или нет живым является тот смысл, который я вкладываю, а также тот, который все мы в него вкладываем. В творении Сервантеса я искал нашу испанскую философию»
36
Для Унамуно испанская философия разлита в национальной литературе, в жизни испанского народа, в родном языке. Философ извлекает из языкато, что вложила в него народная традиция. Объясняя связь языка и философии, он исходит из тезиса о том, что мышление покоится на тех предрассудках, которые содержатся в каждом языке. Так что всякая философия - это, по сути дела, филология. А филология ... отдает должное случайному, иррациональному, абсолютно неподдающемуся измерению»
37
Одной из характерных черт испанской философии, вытекающей из традиций испанской жизни и самой природы испанца, Унамуно считает индивидуализм, объясняя это тем, что испанцы очень глубоко чувствуют, что целью как истории, таки человечества в целом - больше того, целью Вселенной - является каждый человек, каждый индивид. Этот индивидуализм воспрепятствовал возникновению в Испании строгих философских систем. Наша метафизика была нечем иным, как мета-антропологией, анаши философы являются филологами, или, вернее, гуманистами в самом точном смысле этого слова»
38
Итак, центральной философской фигурой, воплотившей природу испанского мышления, или, по выражению Унамуно,

343 героем нашей мысли, стал для него не какой-либо конкретный философа вымышленное существо, которое, однако, более реально, чем все эти философы - Дон Кихот
39
. Философию Дон
Кихота он называет спиритуализмом, поскольку герой Сервантеса сражался за дух, за бессмертие, а сама его жизнь воплотила в себе сражение между разумом и жизнью. В работе Жизнь Дон Кихота и
Санчо» Унамуно последовательно прослеживает и комментирует эпизоды книги Сервантеса. Наиболее известный среди них - освобождение Дон Кихотом преступников, препровождавшихся к месту заключения. Поддавшись спонтанному, идущему от сердца чувству справедливости, Дон Кихот отпускает их на волю, нарушая тем самым установки закона и общественной морали, но утверждая свою нравственность, которая основана на сердечной вере и согласно которой провинившегося можно тут же наказать, но нельзя карать, отнимая у него свободу. Унамуно именует такую нравственность религиозной. Он видит задачу философии в рефлексии о противоборстве разума и жизни, которое разворачивается в жизни Дон Кихота, а тем самым о трагическом чувстве жизни, считая его исходным онтологическим чувством человека
40
Кихотизм - это испанская философия, о которой Унамуно пишет Философия, заключенная в душе моего народа, представляется мне выражением внутренней трагедии, аналогичной той, что происходит в душе Дон Кихота, выражением борьбы между миром, каков он есть, как он представлен нам разумом науки, и миром, каким мы хотим, чтобы он был, миром, соответствующим тому, что говорит о нем наша вера, наша религия. В этой философии кроется причина того, что мы в принципе несводимы к Культуре, то есть не подчиняемся ей. Нет, Дон Кихот не подчиняется ни миру, ни его истине, ни науке или логике, ни искусству или эстетике, ни морали или этике, - он подчиняется жизни. Сам Унамуно видел свою миссию в том, чтобы сражаться со всеми, кто в равной мере покорно подчиняется католицизму, рационализму или

344 агностицизму, в том, чтобы оживлять всех неравнодушных и способных воодушевляться. Отвечая на вопрос, осуществимо ли это, он напоминает, что и у Дон Кихота не было уверенности в том, что цель его осуществится, но он боролся и победил. И что же оставил после себя Дон Кихот?» - спросите вы. А я вам отвечу, что он оставил самого себя и то, что человек, человек живой и вечный, стоит всех теорий и всех философий». В такой своеобразной форме предстает перед читателем философия человека Мигеля Унамуно. ПРИМЕЧАНИЯ
1
Urales Federico.
Evolucion de la Filosofía en Espana. Madrid. 1977, p.
167. Это событие нашло отражение в романе Унамуно Мир в войне («Paz en la guerra», 1897).
3
Serrano Poncela S.
El Pensamiento de Unamuno. Mexico - Buenos
Aires, 1953, p.14.
4
Мигель де Унамуно.
О трагическим чувстве жизни у людей и народов. Мс. Об этом см Е.В. Гараджа. Евангелие от Дон Кихота. - В кн.:
Мигель де Унамуно.
О трагическом чувстве жизни. Мс.
6
И.АТертерян справедливо считает, что вся вообще духовная эволюция Унамуно прослеживается в его отношении к Дон
Кихоту» (И.А. Тертерян. Испытание историей. Мс. Т. 5. Madrid, 1958, р. 513.
8
Miguel de Unamuno.
Obras selectas. Madrid, 1958, p. 54.
9
Ibidem.
10
Miguel de Unamuno.
Obras completas. T. 5, p. 57.
11
Ibid, p. 63.
12
Miguel de Unamuno.
Obras selectas, p. 275.
13
Кьеркегор С Страхи трепет. Мс.
14
Мигель де Унамуно.
О трагическом чувстве жизни у людей и народов, с. 25. Там же. В конце работы О трагическом чувстве жизни философ пишет, что на ее страницах он стремился представить конкретную душу одного испанца, а в ней испанскую душу (с. 273). Там же, с. 34. Там же, с. 32. Там же, с. 32-33. Там же, с. 34. Там же, с. 32.
22
Miguel de Unamuno.
Plenitud de plenitudes y todo plenitud! - Miguel de
Unamuno.
Obras selectas, p. 231. См. сноску 21.
24
Мигель де Унамуно.
О трагическом чувстве жизни, с. 63. Там же, с. 57-58. Там же, с. 36. Там же, с. 128. Там же, с. 182. Там же, с. 207. Там же, с. 250. Правда, иногда Унамуно беспокоит и вопрос о судьбе физического тела человека.
32
Мигель де Унамуно.
О трагическом чувстве жизни, с. 37. Там же, с. 37-38.
34
Miguel de Unamuno.
El secreto de la vida. Obras selectas, p. 263.
35
Miguel de Unamuno.
Ensayos. T. 2, Madrid, 1958, p. 370-371.
36
Мигель де Унамуно.
О трагическом чувстве жизни, с. 284. Там же, с. 284-285. Исходя из этих утверждений, Унамуно приходит к выводу, что многие философские идеи своим возникновением ничему так не обязаны, как рифме, потребности в построении созвучия. У того же Канта он находит многое, что определяется эстетически, - симметрией, ритмом. Там же, с. 286. Там же, с. 287. Философия - это не только логика, эстетика и этика, но и знание о трагедии жизни (Там же, с. 293). Разве сам я не испанец - и испанец, который никогда не отделял себя от Испании, - а следовательно, продукт испанской

346 традиции, традиции живой, той, что передается в чувствах и идеях, которые снятся во сне, а не в текстах, которые спят (Там же. Там же, с. 295. СОЧИНЕНИЯ
Vida de Don Quijote y Sancho. Habana, 1963; Ensayos, t.
1 , 2 .
Madrid,
1958; Мигель де Унамуно. О трагическом чувстве жизни. M., 1997;
Унамуно М Избранное в двух томах. Л, 1981. ЛИТЕРАТУРА
Тертерян И.А.
Испытание историей очерки испанской литературы
XX века. М, 1973.
Силюнас В.Ю.
Человек играющий и человек бунтующий (проблемы творчества и культуры в произведениях Мигеля де Унамуно и Хосе Ортеги-и-Гассета) - В кн Западное искусство XX века. М,
1978.
Кутлунин А.Г., Малышев МА О трагическом чувстве жизни в философии Унамуно - Журнал Вопросы философии, 1981, № 10.
Малышев МА Антиномия веры и разума в философии Мигеля де
Унамуно - Журнал Философские науки, 1986, № 3. Гараджа Е.В.
Унамуно об агонии христианства. - В кн
Историко-философский ежегодник. М, 1991. Гараджа Е.В. Евангелие от Дон Кихота. - В кн Мигель де Унамуно. О трагическом чувстве жизни. М, 1997. Lain Entralgo Р La generacion de 98. Buenos Aires, 1947. Marias J. Miguel de Unamuno. Madrid,
1950. Serrano Poncela S. El pensamiento de Unamuno. Madrid, 1953.
Urales F.
Evolucion de filosofia de Espana. Madrid, 1977. Salcedo E.
Vida de Don Miguel. Salamanca, 1964.

перейти в каталог файлов


связь с админом